глава 21
Я проснулась от солнечного света, который пробирался сквозь занавески, мягко касаясь моего лица. Было тепло. Спокойно. И немного… неловко.
Я медленно открыла глаза, и первое, что ощутила — это его дыхание у меня за плечом. Глеб всё ещё спал, лежал вполоборота ко мне, с растрёпанными волосами и умиротворённым выражением лица. Один его локоть был перекинут через мою талию, а его ладонь спокойно лежала на простыне, почти касаясь моего бедра.
И тут…
Я резко моргнула, очнулась — и осознала, что на мне было только нижнее бельё. Тонкое, кружевное, такое, которое я надевала без особой цели, просто потому что оно нравилось мне самой. А теперь оно казалось почти… вызывающим. Или это я стала слишком застенчивой с утра?
О Боже… — вспыхнуло в голове, как только волна воспоминаний вернулась ко мне с оглушающей ясностью.
Я сжала губы, чтобы не застонать в подушку от смущения. Вспомнилось всё: и его шепот, и прикосновения, и то, как я сама тянула его за шею, не давая отстраниться. Каждое движение, каждый вздох, каждый его взгляд. Это было красиво, чувственно… незабываемо. Но сейчас внутри боролись два состояния: я-женщина-влюблённая и я-девочка-которая-утром-всего-стесняется.
Я судорожно потянулась к одеялу и, стараясь не разбудить Глеба, аккуратно накрыла им себя, словно это был мой спасательный щит.
Он всё-таки проснулся. Потянулся, зевнул, и затем тихо засмеялся:
— Почему ты выглядишь так, будто украла его у дракона из сказки? — кивнул на смятое одеяло, в которое я была завернута, как в кокон.
— Потому что дракон вчера был особенно… — я осеклась, прикусив губу, — ...огненным.
Он засмеялся, обнял меня вместе с одеялом, и прижал к себе, не давая сбежать.
— Девочка моя, — прошептал он в мои волосы, — не прячься. Ты же моя. Всегда была.
Я посмотрела на него — и улыбнулась. И в этом его «моя» не было ни капли притяжения через силу, ни нотки собственности. Оно звучало так, будто он просто наконец выдохнул после долгого ожидания.
Моя. А я — его.
Мы лежали молча ещё пару минут. Он гладил мои волосы, а я слушала его сердцебиение. Оно было ровным, спокойным. Как и всё теперь между нами.
— Что у нас сегодня по плану? — спросил он, с ленивой улыбкой.
— Ну, для начала, найти мои носки… — пробормотала я, оглядывая комнату, всё ещё укутанная в одеяло.
— Можем считать это началом квеста, — усмехнулся он, — «В поисках потерянных носков и нового утра».
Я снова засмеялась.
Это было счастье. Такое простое, домашнее, настоящее. И впервые за долгое время я чувствовала: я на своём месте. С ним. В этой жизни.
Я стояла у плиты, в его футболке — огромной,черного цвета. Которая закрывала мне бедра. Волосы были собраны в небрежный пучок.
Глеб сидел за столом, полуобнажённый, с чашкой крепкого кофе в руках и довольной, почти ленивой улыбкой. На его коже всё ещё были следы нашей ночи — тонкие царапины на плечах, поцелуи, оставленные моими губами, и взгляд… такой родной и влюблённый.
Я поставила на стол тарелку с блинами и присела напротив него, подогнув ноги под себя. Мы ели молча, наслаждаясь этой простой тишиной, которая могла быть только между очень близкими людьми. Иногда он смотрел на меня, задерживал взгляд, словно не верил, что я правда здесь, с ним. Я ощущала то же самое.
Но в голове уже начинало медленно, почти незаметно, возвращаться прошлое.
— Глеб… — сказала я, почти шёпотом, ставя чашку на стол. — А письма? Те, что писал Максим? Где они?
Он удивился. Его брови чуть приподнялись, будто он не ожидал, что я вспомню об этом именно сейчас.
— У меня, — спокойно ответил он. — Я забрал их из твоей комнаты в общежитии, когда ты уехала. Просто... не смог оставить. Они лежат в коробке, внизу шкафа.
— Просто… я забыла о них. Совсем. А сейчас… почему-то хочется закончить эту историю.
Он посмотрел на меня чуть настороженно, словно пытаясь угадать, что именно я чувствую.
— Ты хочешь их прочитать? — спросил он, аккуратно, без тени ревности.
— Нет, — ответила я честно. — Я думаю, я хочу поехать к Еве. Отдать ей не письма,и закончить эту историю с концами
Глеб какое-то время молчал. Потом кивнул:
— Хорошая идея. Закрыть дверь, прежде чем открыть новую.
Я улыбнулась ему. Он понимал. Он всегда понимал.
---
Пока он собирался на пробежку — его привычка, от которой он не отказывался даже по выходным, я достала коробку. Маленькая, тёмно-синяя, с почти стёртым узором по краям. Внутри — аккуратная стопка конвертов, на некоторых было выведено моё имя. Почерк был неровным, будто писалось в спешке, с переживаниями.
Я не снова смогла их читать. Ни одного.
Просто аккуратно переложила их в холщовую сумку. Лёгкую, белую, с вышитой веточкой лаванды. Как будто и письма, и сама память об этом были хрупкими, тонкими. Я не чувствовала боли. Больше нет. Только благодарность — за всё, что привело меня туда, где я сейчас.
---
Дорога к Еве казалась одновременно знакомой и новой. Я смотрела в окно автобуса, вспоминая, как в первый раз приехала сюда. Тогда — испуганная, уставшая от всего. Сейчас — взрослая, спокойная. С чувством, будто закрываю важную главу.
Ева открыла дверь с радостью. Она была всё такой же — тихой, с ясными глазами, но что-то в ней изменилось. Взгляд стал глубже. Лицо — чуть серьёзнее. В воздухе чувствовалась её новая жизнь, другая, в которой уже не было Максима. Но глаза ее сияли. Я обняла ее .И всё-таки, когда я протянула ей письма, её руки дрогнули.
— Это… — прошептала она, глядя на них, как на что-то почти священное. — Ты решила отдать эти письма?
Я кивнула.
— Да. Я решила наконец покончить историю с этими письмами. И я решила отдать тебе эти письма которые были адресованы тебе. Просто память о Максиме. — я улыбнулась.
Она кивнула. Взяв в руки все те пять писем,она начала проверять их. На месте все было ли.
— Ты знаешь…— тихо сказала она. — Ты была единственным человеком,которому я рассказала эту историю,о нашем знакомстве. Я держала в себе это все на протяжении 10 лет. Не могла начать жить занового без него,винила себя в его смерти. И ты помогла мне принять его смерть и жить сначало. — Ева говорила это все с улыбкой. — Сейчас у меня появился молодой человек,с которым я счастлива.
—Он будет с вами везде. Даже после смерти. Будь счастлива, Ева— Сказала я с улыбкой,вспоминая как я писала второе письмо Глебу со слезами на глазах.
Она ничего не ответила. Просто крепко обняла меня . В этом объятии была благодарность. Принятие. И понимание, что всё уже позади.
Когда я уходила, Ева держала ту самую стопку с письмами,с чего все началось тогда, когда я нашла их впервые. Она держала письма как что-то драгоценное. Я знала, она не станет мне мешать. Больше никто не станет.
Я села в такси. Закрыла глаза. С души упал тот тяжёлый камень,который был со мной на протяжении трёх лет. Столько всего произошло. Но тот факт,что Глеб ждал,заставлял ощущать тепло в своей груди. Теперь я свободна от своих проблем,все решено,и я буду счастлива. Только уже с ним.
Теперь — только вперёд.