часть 17
Сердце в бешеном ритме отстукивало паническую барабанную дробь в ушах. Тьма сгустилась вокруг, липкая и всепоглощающая, заставляя спотыкаться на каждом шагу. Коридоры сливались в единый лабиринт, безжалостно испытывая на прочность мою и без того иссякающую надежду. Я бежала, не разбирая пути, доверяя лишь инстинктам, умоляя ноги не подвести. Каждый вдох обжигал легкие, каждый выдох был пропитан ледяным страхом. Ладони окаменели, вспотели, я еле могла двигать пальцами. Тело свело, выпытывая из меня стоны боли.
В голове пульсировала одна мысль: "Бежать. Только бежать". От кого? От чего? Я не знала. Память словно нарочно стерла все ответы, оставив лишь животный ужас, заставляющий мчаться вперед, подальше от той опасности, что неотступно преследовала по пятам.
И вдруг… Знаки.
Сначала – едва заметная капля на полу, почти сливающаяся с серым камнем. Потом – причудливый узор, вымазанный на стене, словно кто-то пытался нарисовать что-то важное, но его прервали. Они были похожи на что-то сектантское. Кровь. Засохшая, багровая, пугающе реальная. Она будто указывала путь, кричала безмолвным воплем, и я, против воли, продолжала следовать за ней.
Каждый новый знак, каждая новая капля прожигали насквозь, погружая в вязкий кошмар, из которого не было выхода. Страх парализовал, но любопытство и жуткое предчувствие толкали вперед. Я должна была узнать, что это значит. Кому принадлежала эта кровь? И почему меня так маниакально тянет в самое сердце тьмы?
Коридор вывел в просторный зал, стены белого цвета с черными полосками, которые делали помещение в два раза меньше. Посередине стояли несколько диванов в цвет стен, мраморный светлый стол, шкафчики были такие же. Все напоминало иллюзию, эта комната словно создана для того, чтобы сводить людей с ума. Голова закружилась, подтверждая мои догадки. Холодный воздух коснулся кожи, заставив поежиться. Тишина давила, звенела в ушах, как предвестник неминуемой беды. Я медленно повернулась, осматривая пространство, и увидела его.
Он стоял у противоположной стены, погруженный во все черное, капюшон накинут на лицо, но даже так я чувствовала на себе его взгляд. Ледяной, пронзительный, нечеловеческий. И улыбка. Господи, эта улыбка! Растянувшаяся до предела, обнажающая ряд острых белоснежных зубов, она резала глаза своей ненормальностью, вселяла первобытный ужас. Его волосы, пшеничного цвета, казались неестественно светлыми в этом сумасшествии. Кукольное личико, и в то же время – что-то хищное, зверское в каждом движении.
Он медленно шагнул вперед, и улыбка его стала еще шире, безумнее. Неестественно широкая, растягивающая до ушей. В этот момент я поняла, что бежать больше некуда. Игра закончена. Он нашел меня. И в глубине души я знала, что это только начало. Начало моего личного кошмара.
Глаза распахнулись. Дыхание сбилось. Я ненавидела плохие сны, даже редко их запоминала, но этот запомнила четко.
Уже пару часов я бодрствовала, а сон все никак не выходит из головы. Антон все же сообщил в полицию, несколько часов нас допрашивали, но все будто без толку. Полиция не вникала в суть, даже собрав все доказательства, что нас просто пытаются прикончить или напугать.
Парни связались со своими людьми, указывая им отыскать братьев-блондинов и допросить. Я считала, что это более чем реально, в зависимости от того, как они сработают.
Глеб вел машину, я на пассажирском, а позади сидели Максим и Алексей. Ксюшу с Сашей отправили еще вчера на празднование к родителям Макара, а сам он остался разбираться, ведь утром получил еще одно непонятное сообщение.
Его содержание было такое: «10 дней, 3 часа, 5 минут».
Я тогда еще подумала, что не хватало написать секунды. Тупость юмора при стрессе повышается до невозможного, а нервное постукивание и зуб в руках становятся сильнее.
Ритмичное покачивание машины, гудящая под сиденьем дорога и приглушенные голоса моих спутников – вот и вся реальность последние несколько часов. Голова будто раскалывается на две части. За окном мелькали пейзажи, расплываясь в простые бело-коричневые пятна, но мысли мои были далеки от красоты зимней природы. Напряжение висело в воздухе, ощутимое, как грозовая туча. Тишину разбавлял только звук телефона, точнее игры, в которую играл Максим. Кажется, это было «три в ряд».
Мы, четверо, запертые в этой железной коробке, бежали от прошлого, от себя, от чего-то невидимого, но от этого не менее пугающего. Впереди маячила надежда на новую жизнь, но в зеркале заднего вида неотступно отражался призрак страха.
Глеб, как всегда, был сосредоточен, его лицо – каменная маска. Леша молчаливый и задумчивый, с вечной сигаретой в зубах. Он пытался шутить, разрядить обстановку, но его слова звучали натянуто и неестественно. Я чувствовала, как и он, – что-то не так.
Странное чувство тревоги погрузилось в душу, как только мы сели в машину. Остальные поехали сразу в дом, пока мы завернули в небольшой магазин, чтобы взять перекус. Что-то нервное проскочило во мне, который раз, я нахмурилась.
— Сбавь скорость, мне не по себе, — сказала я Глебу.
Он посмотрел на меня, приподняв уголок губ, кивнул и надавил на тормоза.
— Что за... — произнёс он, дёргая ногой по тормозам.
Я напряглась. Скорость так и не сдвинулась с отметки, скользкая дорога начинала вырисовываться сильнее, а саму машину начало крутить в стороны.
— Глеб, тормози! — вклинился Макс.
— Не могу! — водитель активно пытался свернуть в гору снега, чтобы замедлить ход, но получалось плохо. — Тормоза отказали!
В ту же секунду в зеркале заднего вида я увидела ярко-красный джип. Он приближался с безумной скоростью, пожирая пространство, между нами. Страх парализовал.
За рулём показалась эффектная блондинка, она с особой лёгкостью вела машину, не заботясь о тормозах, в отличие от нас. Рядом сидел парень-блондин в маске и шапке, позади ещё пара человек.
Я обернулась к Глебу, в его глазах плясал ужас. Джип приблизился, подрезая нас в сторону. По обе стороны расположился ряд толстых стволов деревьев, съезжать было некуда. Глеб дёрнул ручник, но машину повело в сторону.
— Держитесь! — успел выкрикнуть он, но было уже поздно.
Удар. Оглушительный, чудовищный, сотрясающий до основания. Всё перевернулось с ног на голову. В глазах потемнело, в ушах зазвенело. Я почувствовала, как меня швырнуло вперёд, и что-то острое вонзилось в плечо. Крики, стоны, треск стекла — всё смешалось в адское месиво.
Когда зрение начало возвращаться, я ощутила острую боль по всему телу. Вокруг меня — хаос. Искорёженный металл, разбитое стекло, запах бензина и металлический вкус на языке. Машина превратилась в груду железа, неестественно перекрученную вокруг огромного дерева.
Максим стонал позади, пытаясь выбраться из-под обломков. Лёша громко ругался, ему, видимо, досталось меньше всего, раз голос ещё был и не слышно стонов боли. Я пыталась сдвинуться в сторону, но кусок ветки, которая вонзилась в плечо, не давал это сделать даже на миллиметр. Боль расползалась по всему телу, доставляя мучительные мычания и чёрные блики в глазах.
— Ева! – позвал меня Максим. – Ты как?
— В порядке, но вылезти сама не смогу, – ответила я, прочищая горло.
Мысли путались, так что я еле осознавала, что происходит.
— Хорошо, сиди, я помогу, – Максим начал бить дверь ногами, чтобы вылезти.
— Глеб, Глеб, ты как?
Леша потряс друга за плечо, но он не подал знаков. Только теперь я поняла, что единственный, кто так и не подал голоса – Глеб. Я с трудом повернула голову к водительскому сиденью. Мерзкое пиликанье доносилось от того, что люди в машине были не пристегнуты.
— Нет… – произнесла я, увидев страшную картину.
Глеб был мертв. Его голова безвольно свисала, а глаза смотрели в никуда. Во лбу находился острый штырь от дорожного знака, на который мы наехали. Кровь стекала по лицу, засыхая у нас на глазах.
Слезы подступили к глазам. Парни, которые успели заметить, что что-то не так, выломали двери. Максим подбежал к Глебу, тряся его за плечи и умоляя очнуться, Леша сквозь слезы, которые пытался сдерживать, освободил меня.
Без страха я резко вытащила ветку из плеча, заматывая его нашедшей тряпкой. Соленая вода катилась по щекам.
Глеб был мертв. Самый ответственный и веселый из компании. Такая же неотъемлемая часть команды, как и каждый. А главное, что он брат, сын и человек, который потерял свою жизнь из-за врагов.