Том 3: Моё кареглазое чудо.

-А?...

Рассвет следующего дня прокрался в квартиру робкими лучами, освещая комнату, Ромка вынырнул из объятий сна в восемь утра, а после он потянулся. Олег уже давно бодрствовал, хотя его лекции начинались лишь в десять, еще было несколько часов в запасе, мальчик заметил свет, пробивающийся из-под двери его комнаты, и, аккуратно встав с кровати, в пижаме с динозаврами, он тихонько приблизился, прислушавшись к их занимательному разговору, пытаясь лишний раз не шуметь.

-Да блять, этот старик уже выебал весь мой мозг, может, пропустим его пару? Сэкономим свои нервы.

Голос Олега, раздражённый и слегка сонный, доносился из-за двери, из-за того, что восьмилетний мальчик был близко к двери, всё было слышно чётко, старший беседовал с Даней по телефону, по-хозяйски развалившись на кровати и небрежно закинув ногу на ногу, Ромка, прильнув еще ближе к двери, невольно стал свидетелем их разговора, Олег ещё не просёк, что за ними подслушивает его дорогой, маленький братишка.

-Тогда он влепит тебе "неявку". А его предмет - краеугольный камень.

Вздох Дани эхом отозвался в трубке, даже он, будучи в статусе лучшего студента, изнывал под гнётом придирок этого гнустного и требовательного преподавателя, пытаясь ему угодить хоть раз, казалось, тот находил к чему прицепиться, даже если ты был безупречным на все сто процентов.

-Что б его в очко выебали трое...

Проворчал Олег, и в этом бурчании слышалась разительная перемена, от былой робости и неуверенности не осталось и малого следа, он больше не был скованным, неуверенным двенадцатилетним мальчишкой, перед Ромкой предстал первый красавец колледжа, чей словарный запас, к сожалению, тоже претерпел изменения и ему, кажется, не было ни конца, ни края.

«Выебали?» - Слово это, словно осколок из чужого мира, врезалось в сознание Ромки, родители оберегали его слух от подобной скверны, решив, что ребёнку ещё рано проникаться в детали взрослой жизни, в их доме царила атмосфера невинности, идиллия была в каждом уголке, где даже вопрос о появлении детей оставался тайной за семью печатями, без возможности что-то разузнать, мальчик верил в зубную фею, исполняющую самые сокровенные желания, и думал, что его рождение - лишь результат ночной записки, отправленной родителями волшебной гостье.

–Рома?

Голос, возникший можно сказать, что из ниоткуда, заставил его вздрогнуть всем своим телом, словно от удара молнии, по телу пробежали холодные мурашки, без сомнений, это был отец. Но почему он не услышал его шагов? Неужели настолько был увлечён их разговором?

–Папа?...

Ромка робко обернулся, скрепя душой, в глазах, обычно полных бесконечного обожания, теперь плескался нескрываемый страх, вчерашний кошмар отбросил зловещую тень на его любимого отца, подойди к нему он никак не решался.

-Я никак не мог уснуть... А потом услышал братика, и вот...

Ромка пробормотал это еле слышно, пропищав, словно маленький мышонок, низко опустив голову и уставившись на свои босые пальчики ног, благо, полы во всей квартире были с подогревом.

-Подслушиваешь, значит?

В голосе Антона слышалась еле уловимая усмешка, он уверенно шагнул к сыну порхающей походкой и Ромка весь съежился, боязливо зажмурившись, в ожидании чего-то неминуемого, но вместо этого вдруг почувствовал, как земля уходит из-под ног.

-А?

Распахнув свои карие глаза, Ромка увидел, что пол остался далеко внизу, его подхватили на руки: Одна рука бережно поддерживала под детскими ягодичками, а другая - за крохотную спинку, словно оберегая его от падения в бездонную пропасть.

–Пойдём, маленький, любопытный сыщик.

Антон подхватил своего сына и понёс его в комнату, чтобы переодеть из пижамы в более допустимую одежду, пусть в доме и тепло, но Ромка разгуливал в ней с самого утра, а сегодня ему в школу, не стоит рисковать шатким здоровьем.

-Папа, прости, я не должен был подслушивать, прости, пожалуйста, я больше не буду!

Залепетал мальчик, глядя на отца, Антон усадил его на мягкую кровать и, подойдя к шкафу, достал приготовленную одежду. Ромка не отрывал взгляда от отца, словно боясь, что тот снова рассердится, он боялся оступиться, вывести отца на эмоции, вчерашняя ситуация хорошо так отпечаталась на его моральном состоянии.

-Давай снимем пижаму, аккуратно.

Мягко сказал Антон, кладя вещи рядом с сыном, он сел напротив Ромки и попросил его осторожно вытащить ручки из рукавов, конечно же, не без его помощи, как только мальчик послушно выполнил его просьбу, Антон снял с него верх пижамы и отложил в сторону, бережно складывая ночную рубашку.

-Паааап...

Протянул мальчик, нервно теребя край своей белоснежной рубашки, отец, ловко застегивал пуговицы, словно вкладывал в это занятие всю свою отцовскую заботу, тщательно поправлял его воротник, желая, чтобы сын выглядел безупречно.

-Ммм?

Отозвался Антон, не отрываясь от своего дела, его пальцы, уверенно ныряя в петельки, застегивали одну пуговицу за другой, в голосе сына он уловил нотки робкой надежды, но озвучивать свои догадки не стал.

-Ты на меня уже не злишься?...

Прозвучал тихий вопрос, мальчик слегка пошевелил губами, словно хрупкий стеклянный шарик, который в любую секунду мог сломаться, Ромка затаил дыхание на миг, боясь услышать подтверждение своим страхам, телефон, символ потерянной свободы, все еще оставался во власти отца и сделать ничего младший не мог, он и так достаточно провинился.

-Нет.

Антон отрицательно покачал головой, закончив с последней пуговицей, его зеленые глаза, обычно излучавшие тепло и любовь, сейчас смотрели на сына с лаской смешанной со строгостью, Шастун любил сына, но твердо стоял на своём. Никого вам он не напоминает?

-Правда?

Лицо Ромки озарила счастливая улыбка, глаза засияли от радости, неужели туча гнева миновала? Неужели все снова будет, как прежде? Но прежде, чем радость успела расцвести в полную силу, отец произнес, отрезав все его надежды на благополучное спасение:

-Правда, но это не отменяет того факта, что ты поступил неправильно, именно поэтому ты наказан, и телефон я тебе пока не верну.

Слова отца прозвучали как тихий похоронный звон, погасивший яркий свет надежды, мир Ромки снова сузился до размеров комнаты, хотя и сама комната была не маленьких размеров, лишённый привычных развлечений: игр, тик-тока, полюбившихся мультфильмов, спорить с отцом было бесполезно, он конечно любил Ромку, но упорно стоял на своём, не напоминает ли это вам кого-то?

–Как скажешь, папа.

Ромка покорно опустил свои плечи, сил спорить с отцом с самого утра не было, да и настроения тоже, в душе теплилось робкое желание прижаться к нему, но обида, словно колючий ком, встала поперек его горла, отбивая всякую охоту к примирению, хоть он и хотел долгожданных объятий с папой, почувствовать, что он всё еще любит его, как и раньше, его детский разум так и твердил: «Папа наверное уже давно меня разлюбил!», «Может, мне больше не стоит надеяться на прогулки и объятия с папой», все эти мысли заставляли сердце мальчика каждый раз сжиматься.

–Вот и хорошо.

Антон, не заметив смятения сына, помог ему выбраться из пижамных штанов, заменяя их на школьные брюки, с восхищением глядя на своего сына, какой же он всё-таки красивый, и эта форма ему очень идёт.

****

–Выебать... Что же это значит?

Бормотал про себя младший из семьи Шастунов, Ромка быстро справился с завтраком и побежал собирать свой портфель, время, поджимало, вчера мальчик был настолько обижен на отца, что даже о том, что нужно собрать учебники, забыл.

«Может, Владик знает?» – Прикинул Ромка, собирая все свои учебники, тяжелый том по окружающему миру лёг на дно рюкзака, а в голове всё крутилось одно слово, подслушанное им случайно в разговоре старшего брата, с его лучшим другом Даней. Слово, которое царапало слух своей грубостью и одновременно манило своей загадочностью, все мысли были только об этом.

****

–Мы можем ехать?

Через некоторое время, Ромка был готов выходить, на его плече весел портфель, Олегу конечно было ещё рано, так как его пары начались только в 10, а сейчас время 8:30, благо, первым уроком был классный час, но парень решил выйти с ними и добраться до Дани, чтобы вместе отправиться в колледж, как и всегда.
Чего ему дома ещё чахнуть?

–Конечно, иду.

Антон собирался вставать и выходить из кухни, сделав последний глоток своего ароматного кофе, как вдруг, его окликнул старший сын:

–Пап, задержись на секунду, Ромка, ты беги в машину, мы сейчас подойдём.

Олег бросил секундный взгляд на брата, одобрительно ему улыбнувшись, младший лишь кивнул и побежал в прихожую, надевать свою обувь, а после в машину, хлопнула входная дверь, в кухне повисла тишина, пришло время для разговора, без лишних ушей.

–Что такое, Олег?

Антон перевёл внимание на старшего сына, который сидел впереди него, попивая своё капучино, на пальце было кольцо, такое красивое, серебряное, взгляд Олега был каким-то особенно серьёзным, что не могло не напрягать.

–Ты не думаешь, что слишком на него наседаешь? Да, мелкий провинился, но это же не повод его игнорировать, верно? Мы завтракали, но вы и слова друг другу не сказали.

Антон тяжело вздохнул, он знал, что Олег прав, вчерашний инцидент с директором и телефоном вывел его из себя. Ромка, конечно, перегнул палку, решив, что обманом он сможет всё решить, но молчание – не лучший способ воспитания, этим он только ухудшает состояние Ромки, мальчик занимается самокопанием, отец просто не знал, как подступиться. Сказать «Извини» казалось неправильным, казалось, он тогда ничего не поймёт, но ещё хуже молчать.

–Я знаю, ты прав, просто…

Признался Антон, прикусив нижнюю губу, сдавленно вздохнув.

–Что «Просто»?

Олег отставил чашку, переводя внимание на своего отца, выставив руки перед собой.

–Просто, я не знаю, как с ним теперь быть...

Антон вздохнул и опустил голову, он впервые чувствовал себя как в тупике.

–Не забывай то, что он всё ещё ребёнок, просто купи ему что-то и он тебя простит, или просто обними.

Подсказал Олег, слегка улыбнувшись, его слова врезались в память, словно гравировка на камне, он больше не был ребёнком, что немного расстраивало отца, и иногда его мудрость поражала даже отца, он значительно подрос не только в росте, но и в умственном плане, хотя Антон помнил, как Олег сделал первые шаги...

–Ты так стремительно повзрослел, Олег, признаться, я не был к этому готов, помню, как ты, разбив коленку, мчался ко мне за утешением, искал защиты от ночных кошмаров, а теперь передо мной стоит взрослый, самостоятельный мужчина. И что плохого в том, что иногда мне хочется  вернуть те мгновения? Еще раз увидеть в тебе ребёнка…

Антон вздохнул, ощутив горькую волну в сердце, время неумолимо летело, Олег становился всё взрослее, а значит, не за горами тот самый день, когда сын захочет покинуть отчий дом, как когда-то в юности поступил он сам, решив начать самостоятельную жизнь.

–Отец…

Олег мягко улыбнулся и, поднявшись со своего стула, стремительно подошел к отцу, слегка наклонившись, он крепко обнял его, все еще сидящего на стуле.

–Да, я уже не тот двенадцатилетний мальчишка, и я не бегу к тебе по каждому поводу, но… иногда мне по-прежнему нужно твое утешение, пап.

Прошептал Олег, слова сына отозвались теплом в сердце Антона, он все ещё нужен, он находится рядом, хотя Шастун старший понимал, что удержать его навсегда около себя невозможно, каждый должен строить свою жизнь.

–И ты всегда можешь прийти ко мне за утешением.

Напомнил отец, нежно целуя сына в мягкий, белоснежный лоб, как в те старые, добрые времена, в отцовских глазах плескалась забота и далёкие воспоминания о том, каким чудным ребёнком он был.

–Я буду иметь это ввиду.

Олег хмыкнул, после он отстранился от отца и выпрямился, в росте парень уже почти догнал своего отца, заметно вытянувшись за последний год, много одежды из его гардероба стала ему маловата в размере, да и в теле хорошо так произошли изменения, красивое, вытянутое, крепкое тело, уже даже присутствовали бицепсы, не самые конечно большие, но видные.

****

–Садись.

Олег с отцом вышли из дома, пожелав маме доброго дня, мальчик стоял около машины, покорно дожидаясь их, сжимая лямку рюкзака, думая о , своём, чередуясь, когда одна рука уставала. Ромка, как всегда, сиял улыбкой и первым юркнул на заднее сиденье, садясь поудобнее. Олег последовал за ним, устроившись рядом с братом, закрывая дверь машины.

–Поехали?

Антон сел за руль, завёл свою машину, и посмотрел на сыновей в зеркало заднего вида, Олег едва заметно кивнул, давая понять, что можно ехать, тихий выдох, машина медленно тронулась с места, постепенно добавляя ход.

–Братик...

Ромка прервал молчание спустя несколько минут, устремив на Олега свои большие карие глаза, смотря на него с надеждой.

–Чего, Ромка?

Олег отложил телефон, повернувшись к брату, переводя на него взгляд, в салоне повисла тишина, нарушаемая лишь ровным гулом мотора, дома быстро сменялись, люди оставались позади.

–А Вероника еще к нам придёт? Она бы со мной поиграла…

Ромка вздохнул, и в этом вздохе было столько детской тоски, он скучал по Веронике, по их общим играм, по её звонкому смеху, теперь девушка не так часто приезжала к ним, как на выходных, она была для него как старшая сестра, тепло и беззаботно они веселились.

–Вероника...

Олег замолк на мгновенье, глядя куда-то вперёд, Антон слушал их разговор, сосредоточено смотря на дорогу, не отвлекаясь от своей обязанности довезти их в целости и сохранности.

–Она обязательно придёт... А?

Олег почувствовал, как Ромка лёг головой ему на плечо, мальчик заснул, слышалось лишь его тихое сопение, Ромка всегда засыпал в дороге, не хотелось его будить, особенно в школьные дни, он не высыпался, приходилось рано вставать, интересно, насколько его хватит?

–Какой же ты всё-таки ребёнок.)