Неслышанные голоса.
Конференц-зал агентства блестел холодным глянцем. Большой овальный стол, стеклянные стены, с которых на них смотрели их же собственные постеры, и безжалостно яркий свет люминесцентных ламп. Здесь не пахло кофе и домашним уютом, здесь пахло деньгами и амбициями.
На противоположных концах стола, как две враждующие державы, расположились Ваня и Илья. Между ними восседала Алиса, их продюсер, женщина с острым взглядом и идеально уложенной каре. Рядом с ней – Марк, креативный директор, обвешанный гаджетами и постоянно что-то печатающий на планшете.
Алиса улыбнулась дежурной, блестящей улыбкой. – Ну что, парни, готовы к большому кино? Весь нетворк ждет вашего шедевра. Прошли последние правки по сценарию?
Ваня, моментально переключившись в рабочий режим, уверенно кивнул. – Да, Алиса, я все структурировал. Смотрите: мы начинаем с мощного интро, где объясняем концепцию челленджей вообще. Потом плавно переходим к нашим личным сомнениям. Вот тут, – он ткнул пальцем в распечатку, которую принес с собой, – у нас запланирован спор. Я буду настаивать на том, что челленджи – это развлечение и бизнес, а Илья – что это манипуляция и фальшь.
Илья, до этого молча смотревший в окно, медленно повернул голову. – Запланированный спор? – его голос был тихим, но в нем слышалось стальное лезвие. – То есть мы должны притвориться, что спорим, по написанному кем-то тексту?
– Не «притвориться», – парировал Ваня, стараясь сохранять деловой тон. – Мы артикулируем свои реальные позиции, но в драматичной, зрелищной форме. Зритель должен получить эмоции.
– Моя реальная позиция, – отчеканил Илья, глядя уже не на Ваню, а на Алису и Марка, – что подменять реальность постановкой – это и есть та самая фальшь, против которой мы, якобы, выступаем в этом видео. Мы становимся теми, кого критикуем.
Марк поднял глаза от планшета, его лицо озарилось интересом. – Знаете, а в этом есть своя пикантность. Мета-уровень. Мы снимаем видео о том, как снимают фейковые видео. Это гениально!
– Это не гениально, это лицемерие, – холодно возразил Илья.
Воздух в зале снова наэлектризовался. Алиса перевела взгляд с одного на другого, ее улыбка никуда не делась, но в глазах появилась сталь. – Мальчики, давайте без эмоций. Мы здесь не для того, чтобы выяснять отношения. Мы здесь для того, чтобы сделать вирусный контент. Илья, твоя «искренность» – это прекрасно, она и делает вас уникальными. Но ее нужно упаковать. Ваня прав – зрителю нужна история, конфликт, развитие.
– Но это же будет ненастоящий конфликт! – не сдавался Илья. – Люди чувствуют фальшь. Они посмотрят на это и поймут, что их водят за нос.
– Люди, – мягко, но весомо вступила Алиса, – смотрят то, что мы им покажем. И если мы покажем им красивую, напряженную сцену ссоры двух друзей-блогеров, они будут верить в ее подлинность. Потому что они хотят в это верить. Вы им дадите то, что они хотят.
Ваня чувствовал себя на своей территории. Слова Алисы были музыкой для его ушей. Это был язык, который он понимал. Язык эффективности, результата, успеха. – Илья, послушай профессионалов. Мы же не меняем свои взгляды. Мы просто... усиливаем их для камеры.
Илья посмотрел на него. И в его взгляде было не только несогласие, но и что-то новое, отстраненное, почти жалость. – Усиливаем для камеры, – повторил он без всякой интонации. – Понимаешь, Ваня, я всегда думал, что камера – это просто инструмент, чтобы показать правду. А для тебя она стала инструментом, чтобы ее подменить.
Он откинулся на спинку кресла и замолчал. Больше он не участвовал в обсуждении. Кивал, когда к нему обращались напрямую, односложно отвечал «да» или «нет». Он отключился.
Ваня, воодушевленный молчаливым, как ему показалось, согласием напарника, с жаром обсуждал с Алисой и Марком ракурсы, свет, монтажные склейки. Он уже видел готовый продукт, видел миллионы просмотров, восторженные комментарии.
Совещание подошло к концу. Все встали, обменялись рукопожатиями. Алиса еще раз улыбнулась: – Отлично поработали. Завтра в семь утра на площадке. Не опаздывайте.
Ваня вышел из переговорки окрыленным. Он обернулся, чтобы поделиться с Ильей очередной идеей, но того рядом не было. Он уже шел по коридору к выходу один, засунув руки в карманы и сгорбившись, словно под невидимым грузом.
– Илья! Постой! – крикнул Ваня.
Но Илья либо не услышал, либо сделал вид, что не услышал. Он вышел за стеклянные двери и растворился в уличной толпе.
Ваня остался стоять один в блестящем, стерильном холле. Эйфория прошла так же быстро, как и наступила. Ее сменила тревожная, колющая пустота. Он выиграл спор. Он доказал свою правоту продюсеру. Он получил зеленый свет на свой сценарий.
Но почему-то эта победа ощущалась как поражение.