Глава 2. Леденящая ночь
После бала последовали долгожданные каникулы, и все разъехались по домам.
Но для Анастасии это событие не было столь радостным: ей предстояла встреча с семьёй.
Конечно, она любила своих родителей, но ей больше нравилось проявлять свои чувства вдали, но никак не жить с ними.
– Ты готова? – спросил Михаил, входя в комнату.
– Да, —застегнув чемодан, ответила эльфийка.
Она встала, оценивающим взглядом прошлась по комнате и, одобрительно кивнув, взяла чемодан. Михаил протянул ей руку, и она покорно её взяла.
Путь их лежал к комнате телепортации. Для перемещения в пространстве необходимы были определённые материалы и правильно начертанный магический круг, чтобы не было плачевных последствий.
Пара вошла в большую и пустую длинную комнату. По бокам было по три с каждой стороны отгороженные территории со знаками, и недалеко от них коробочки.
Увидев свободный круг, чета вошла. Михаил тут же взял в руки пучки с сухим шалфее и иван-чаем и, поджёгши их одним взмахом руки, кинул в круг. Линии внутри знака, образующие звезду и своими концами соединяющие круг, загорелись фиолетовым цветом. Потом маг взял мешочек и высыпал из него немного корицы прямо на меловой знак на полу. Загорелись слова по краям звезды и круга. Осталось только склянка, внутри которой была сера, ртуть и соль: с лёгкостью он бросил её к остальному, внешняя линия круга загорелась, и от всего знака вверх поднялась фиолетовая волна.
– Готова?
Эльфийка молча кивнула и, взяв жениха за руку, шагнула в круг. Да здравствует дом.
***
– Добро пожаловать домой, дети мои.
Около места телепортации в доме их уже ждала глава семейства.
– Здравствуй, матушка, —низко поклонилась наследница и подняла глаза на родительницу. Высокая эльфийка вызывала благоговение и страх.
– Мама, – с обожанием сказал Михаил и поцеловал руку будущей тёще.
С лаской и одобрением женщина посмотрела на юношу и погладила его по голове. Анастасия стояла в стороне и наблюдала за ними.
–Матушка, я могу пойти к себе?
–Иди, – пренебрежительно ответила аристократка и махнула рукой в сторону дочери.
Анастасия поднялась и вошла в свою родную спальню. За множество лет ничего не поменялось: много пыльно-розового и белого цвета, роскошь и ничего отличительного. Не желая принимать помощь от прислуги, эльфийка сама разложила свои вещи и, переодевшись в домашнее розовое платье с закрытой шеей и длинными рукавами и надев лёгкие белые перчатки, упала на кровать. Огненные волосы разметались по кровати: видимо, лента спала, и хвост развязался.
– Поскорее бы в академию...
***
Когда солнце клонилось к горизонту, Анастасия проснулась в залитой пламенем комнате. Заозиравшись по сторонам, эльфийка нашла ленту, причесалась и вновь собрала волосы, поправила платье и, посмотревшись в зеркало, вышла из комнаты.
В коридоре никого не было, и наследница пошла в столовую. Она проспала обед, и есть хотелось жутко.
В богато украшенной комнате уже сидели члены её семьи: родители по центру стола, а слева от них сидел жених. Мама воодушевлённо, но не теряя утонченности о чем-то говорила с будущим зятем, а отец флегматично сидел рядом и пил.
– Приветствую, матушка, батюшка, дорогой, – поклонившись, достаточно громко сказала эльфийка и села на своё место, справа от главы семейства.
– Мы как раз с Михаилом обсуждали вашу свадьбу, – с надменной улыбкой сказала родительница, в упор смотря на дочь.
– И что же решили? – спросила Анастасия, стараясь не показывать удивления. Конечно, ей было неприятно, что такую тему обсуждали без неё, но высказывать что-либо было бы лишним.
– Я думаю объединить два события: ваш выпуск и свадьбу. Можно сделать разницу в день, не более. И все влиятельные люди соберутся после выпускного, да и свадьба летом, погода хорошая, тепло.
– Матушка, почему мы не можем жениться чуть позже? – робко спросила наследница.
– Зачем? – вопрос ошеломил женщину. – Анастасия, это твоя родственная душа! Какая разница, когда вы женитесь. Чем раньше, тем лучше.
– Но мне не будет восемнадцати лет, – тихо произнесла эльфийка.
– Ах, какая причина! Будь моя воля, ты бы в шестнадцать вышла замуж, и мне бы никто не запретил! Радуйся, что я разжалобилась от твоих слез и дала тебе время на образование. Неблагодарная!
От этого напора Анастасия сжалась в стул и дёрнула ухом.
– Она просто глупит, матушка, не серчайте на неё, – положив руку на плечо тёще, сказал Михаил мягким голосом.
– Эх, как же тебе повезло с женихом, Анастасия!
Аристократка тут же успокоилась, а наследница взглянула на отца. Тот не обращал никакого внимания на происходящее. Как, впрочем, и всегда.
– Дорогой, скажи хоть что-нибудь! – с укором посмотрев на мужа, сказала глава семьи.
Но в ответ эльф лишь встал изо стола и направился к себе, не выпуская из рук бокал.
Оставшись без даже эфемерной поддержки, боевой дух Анастасии сильно упал.
– Ладно, потом это обсудим, – с раздражением сказала родительница и сжала переносицу. – Что у вас в школе?
Тема перешла на более нейтральную, и разговор перетёк в мирное русло.
***
– Насть, подойди.
Михаил стоял в комнате невесты и тянул к ней руку. Она не желала подходить и вжалась в стену.
– Нет, – тихо, но твердо сказала она.
– Ты знаешь правила.
– Если потребуется, меня накажет матушка, но не ты!
– Анастасия! – его крик громом разразился по комнате.
Эльфийка в упор смотрела на него, а на глазах появлялись слезы. Ей было страшно: на комнате наложено заглушающее заклятие, а дверь запрета на магический замок.
Уверенно и сердито истинный подошёл к своей невесте и отвесил ей ощутимую пощёчину.
От удара аристократка чуть не упала и задеревенела. Страх сковывал её по рукам и ногам.
– Руку.
Но Анастасия всё равно не следовала его командам.
Тогда маг рывком взял за руку, сдёрнул перчатку и, приложив ладонь раскалённую ладонь, обжог эльфийку в том месте, где только начала заживать рана. Это было невероятно больно, и аристократка закричала и упала на колени. Жгучие слёзы градом катились по её щекам.
Жених схватил эльфийку за волосы и потянул вверх.
– Видимо, ты не помнишь ни одни мой урок. Очень жаль.
Он наложил ослепляющее заклятие, прикоснувшись к глазам невесты, и, кинув аристократку на пол, вышел из комнаты.
Анастасия лежала на полу и рыдала: она боялась темноты. Ей было очень больно, она не могла помочь себе и даже просто встать, поэтому просто лежала, свернувшись клубочком, и плакала.
Окно было открыто, и снег залетал в комнату, тут же такая.
– Как же холодно...
***
С рассветом заклятие рассеялось само, и аристократка впервые встала. Ночью она не сомкнула глаз: ей было очень страшно и больно. Она умылась, обработала рану, прибралась в комнате и накинула на себя тёплую шаль.
Эльфийка без препятствия отворила дверь и вышла в тёмный коридор. На ладони она зажгла маленький огонёк и пошла на кухню. Ей безумно хотелось чего-то сладкого.
В помещении не было никого, кроме тёмного кота, свернувшегося клубком около печи.
Взяв горсть печенья, лежавшего в банке на полке, аристократка села на пол рядом с животным и принялась его гладить.
– Как бы я хотела быть тобою, – с горечью в голосе сказала эльфийка, откусывая печенье.
Кот сладко мурлыкал и подставлял голову под её холодные руки.
Аристократка поджала ноги к лицу и тихо заплакала.
– Я одна, понимаешь? Меня никто никогда не пригладит, как тебя, – сквозь слезы шептала то ли себе, то ли коту чародейка.
В её памяти всплыл образ Бенедикта, его горячее дыхание, тёплые руки и уверенный голос.
– Нет, я не должна к нему привязываться. Я скоро выйду замуж, он не моя судьба, я не должна привыкнуть к нему.
Слезы сильнее полились из глаз девушки, и она яростно вытирала их руками, пока кот бодал её в ноги.
– Спасибо, – утираясь, просипела эльфийка. – Я, наверное, выгляжу ужасно. Я столько плакала, что вся опухла, – она рассмеялась и пьяно улыбнулась.
Уставившись в одну точку, Анастасия думала. Долго думала.
***
Оставшаяся неделя прошла достаточно спокойно: семья посетила пару светских мероприятий, а остальное время наследница сидела в своих покоях и рисовала. Рисовала птиц, цветы, руки Бенедикта, его внимательные глаза и нежную улыбку. Она тут же сжигала или прятала эти рисунки, ведь стеснялась, но одновременно с этим обожала их. Это помогало ей снять напряжение и выплеснуть свои эмоции, надежды.
Перед отъездом, когда вещи были собраны, Анастасия завела разговор.
– Михаил, дорогой, а что за девушка была с тобой на балу?
Рядом стояла глава семейства, и её эти слова привлекли:
– Девушка? Какая?
– Не знаю. Я хотела потанцевать со своим женихом, но тот был так поглощён одной леди, что на меня не осталось времени.
Эльфийка с укором посмотрела на зятя. Тот ошеломленно стоял на месте.
– Это подруга, – замялся тот.
– А ты на всех подруг смотришь так? – Анастасия изобразила полный любви и нежности взгляд, тут же показав своё злое выражение лица.
– Михаил! Я крайне тобой недовольна!
Аристократка прочла долгую лекцию своему зятю, и на его позор смотрело множество людей, от чего тот покраснел, но не мог сказать ничего наперекор тёще: она была для него важнее даже родной материи.
Анастасия с удовольствием смотрела на всё это: наконец-то не только она получила по заслугам.
Окончив экзекуцию, матушка пожелала удачи и телепортировала своих детей.
Сразу же по прибытии, Михаил злобно прошипел своей невесте:
– И зачем ты это сделала?
– Чтобы наказать тебя, – дерзко сказала эльфийка и подняла голову.
– Какой бред!
– Если не хочешь, чтобы и прочее всплыло, – с неприкрытой угрозой прошептала аристократка, – а я скажу и докажу, поверь, я умею, то не подходи ко мне! Общайся со своими девушками, друзьями, как хочешь, только не лезь ко мне, если нет крайней необходимости.
– Чокнутая, – прошипел жених и стремительно покинул общество аристократки.
Анастасия облегчённо выдохнула и пошла к себе. Ей было неприятно так отвергать родственную душу, ведь она должна научиться жить с ней, а подобные отношения не сильно напоминали ей любовь. Впрочем, родители же как-то жили, и она проживёт.
***
Школьная жизнь вновь закружилась, словно ураган: подготовка к итоговым экзаменам, проекты, практические, множество домашнего задания, магия и утренний холод.
С женихом Анастасия больше не общалась: с их разговора прошло уже две недели, и, кроме переглядок, между парой не было ничего большего.
Как и с Бенедиктом. После каникул они лишь здоровались, иногда даже не замечали друг друга, но не говорили.
Аристократка ожидала чего-то подобного, поэтому остро не реагировала: у ней был свои дела и проблемы.
– Сегодня магическая дуэль, – щебетала высокая подруга. – Если буду в паре с мальчиком, я точно не смогу победить.
– Ну ты уже постарайся, дорогуша, – хмыкнула низкая подруга. – Впрочем, я тоже волнуюсь. Это особо ничего не определяет, задание лишь тренировочное, но я всё равно не хочу проиграть.
Чуть сзади шла Анастасия. Они шли втроём, но её компаньонки как обычно встали впереди в пару, а она была сзади, подобно третьему колесу.
Подруги продолжали с волнением обсуждать предстоящее событие, пока аристократка думала о своём и в прострации смотрела на окружающий её пейзаж.
Внезапно её внимание привлекла пара.
– Это что, Мишка и Ксюша?
Ксенией оказалась той самый девушкой, с которой маг был на балу. После ссоры он стал больше времени проводить с ней, да ещё и тет-а-тет. Это стало порождать множество слухов, от чего Анастасии было безумно стыдно, но она была верна своему слову и не подходила к жениху, а тот то ли хотел её тем самым проучить, то ли сам устал от их взаимоотношений. В общем, полный разлад и дисгармония.
– Идем дальше, – подала голос эльфийка и демонстративно двинулась вперёд.
Низкая подруга возмутилась, но пошла за ней.
***
– Джуди Остин и Райан Холмс!
На ринг вышло два мага. Они заметно волновались, но старались держаться гордо. В боевых мантиях, они расправляли малейшие складки и заламывали руки. Зрители их активно поддерживала, хлопая и улюлюкая.
Аристократка смотрела на это очень холодно и прагматично: её не веселило данное мероприятие, но с его помощью она могла увидеть чужие ошибки и не допустить их самой. Очень полезно для любого мага.
Рядом сидели девочки и опять болтали о мелочах: высокая восхищалась мальчиком, низкая возмущалась девочкой. Впрочем, ничего нового.
Анастасия положила ногу на ногу. Бой начался. Всплески магией, сложные пассы руками, различные хитрости и уловки: поединок магов был поистине увлекательным. Чародейка
следила за каждым движением дуэлянтов и подмечала их даже самые мелкие ошибки, неточности.
– И наш победитель.... Джуди Остин!
Зрители громко аплодировали, пока подруги возмущались.
– Почему она? – недоуменно и со злобой произнесла низкая подруга.
– Потому что она была точна в своих заклинаниях и сделала лишь одну ошибке в пассе, – начала вкрадчиво объяснять Анастасия, – и то это был простейшее заклинание, года четвёртого обучения, это скорее от волнения. Также она достаточно ловко уворачивалась от атак и ни разу не упала. Парень же несколько раз падал, хоть и старался скрыть это за атакой, да и ошибок много допустил, хоть и заклинания сложные, но, к слову, если ты не умеешь их использовать, то и не применяй на дуэли, ну, на мой взгляд.
– Я тебя не спрашивала, – раздражённо бросила низкая подруга и отвернулась.
– Ты буквально спросила об этом.
– И что?
Поняв, что продолжать этот разговор бессмысленно, так как виновата будет в любом случае Анастасия, аристократка встала и направилась к сцене. Она была следующая.
– Анастасия Вродон и Бенедикт Феличе!
Аристократка растерянно замерла и взглядом нашла мага. Он тоже был удивлён, но вроде как и рад.
Перед дуэлью каждому участнику дают номер, под которым он выступает. Разглашать его или спрашивать у других является грубейшим нарушением, за которое могут дисквалифицировать. Это сделано для того, чтобы не было возможности навредить заранее своему сопернику или изучить его тактику.
Но чтобы из всех возможных соперников ей попался именно он?
Сохраняя самообладание, эльфийка гордо поднялась на сцену и, встав на место, поклонилась залу, потом зрителям, а потом, уверенно посмотрев в глаза Бенедикту, поклонилась и ему.
Маг проделала то же самое и ослепительно улыбнулся сопернице.
Раздался хлопок. Поединок начался.
Маг тут же стал серьёзным и пошёл в наступление. Взмах, пасс, и из его руки вырвался столб пламя.
Эльфийка отразила его ледяным щитом и тут же создала под его ногами шипы. Бенедикт быстро это заметил и отступил назад, с решительностью смотря на волшебницу.
Та сделала сложный пасс и создала вокруг соперника ледяной барьер, но он тут же разрушил это заклятие, что не успело даже окрепнуть, и стремглав бросился к аристократке.
Он делал выпады и бросал в неё то искры огня, то пытался сдвинуть соперницу с места, то та была неподвижна, словно исполин, и лишь отражала атаки, редко беря на себя ведущую роль.
От этого боя у прочих магов захватывало дух: сражающиеся были из числа лучших. И выглядели они очень... правильно, гармонично. Словно только так и должно быть.
Но Бенедикт от такого интенсивного и долгого наступления выдохся: маг рассчитывал на быструю победу, но эльфийка оказалась трудной крепостью.
Заметив усталость соперника, чародейка перешла в наступление, и уже через полминуты одержала победу.
Аристократке громко аплодировали и кричали её имя, от чего эльфийка была невероятно счастлива: она чувствовала любовь и была без ума от этого. Но самой большой наградой отчего-то для неё стала восхищенный и ласковый взгляд поверженного ею соперника.
Маги поклонились и вышли из зала. После дуэли хотелось принять ванну и проспать целый день.
– Ты была великолепна.
– Ты тоже был недурен.
Бенедикт хмыкнул и протянул руки.
– Что?
– Обнять тебя хочу.
Анастасия тупо уставилась на него, и лишь через пару секунд осторожно прильнула к нему и дружески обняла, стараясь не выходить за рамки. Маг тоже обнял её крайне осторожно, чтобы не обидеть и не тронуть, где не надо.
– Ты к себе?
– Да, а потом в купальню. Ужасно устала, – распуская объятья, сказала эльфийка.
– Прекрасно понимаю. Ну, хорошего тебе вечера, – Бенедикт поцеловал её руку и пошёл к себе.
Анастасия смотрела ему вслед и глупо улыбалась.
***
Завтра было воскресенье, поэтому аристократка спала до обеда без зазрения совести. Она пропустила завтрак, но это была не беда: всегда можно было поесть, взяв еду в буфете.
Завязав волосы в хвост, а не в привычный пучок, эльфийка оделась в простое, не школьное платье лососёвого цвета и направилась к заветному буфету и сладостям.
Большой очереди, как это обычно бывало, не было, поэтому аристократка быстро взяла свою любимую сдобную булочку, посыпанную сахаром, и хотела пойти к себе, как её окликнули.
– Леди!
Конечно, это могло быть обращение не к ней, но что-то внутри, какая-то интуиция говорила, что именно её зовёт он.
– Доброе утро, Бенедикт.
– Скорее день, Анастасия, – хмыкнул маг, взглядом окидывая аристократку.
– Ты что-то хотел.
– Ох, лишь капельку твоего внимания.
– Ты его получил, – с улыбкой и хитрым взглядом ответила эльфийка. – Что-то ещё или я могу идти?
– Если с моей стороны это не будет дерзким, – начал Бенедикт, явно ощущая волнение, – то я бы хотел пригласить тебя на променад.
– А я была бы не против, – довольно, но сдержано улыбнулась аристократка и взяла его под руку.
– Только я возьму булочку?
– Конечно. Тоже любишь?
– Обожаю.
***
Их путь лежал от буфета школы до Хрустального озера, находившегося в лесу, охватывающем академию в свои крепкие объятия. Идти было не очень долго, но и не быстро: Анастасия, хоть и была тепло одета, замёрзла, но виду не подала.
По дороге они болтали обо всем и ни о чем: они прыгали с темы на тему, затрагивая многое, но не раскрывая ничего. Друзья больше узнавали друг по друге, видели схожие пристрастия и вкусы, но не делали упор на это в разговоре, ожидая неловкость, что обязательно последовала бы после этого замечания.
– Ты замёрзла? – увидев небольшое содрогание эльфийки, тут же спросил Бенедикт.
– Слегка, – решила не врать она.
Маг тут же достал из корзинки, что он нёс всё это время, тёплую шаль и заботливо обвязал ею голову спутницы.
– Уши отморозишь.
– Спасибо, – смущённо поблагодарила эльфийка, стоя слишком близко к магу. Их глаза встретились, и невеста, что была обручена с другим, потонула в них: подобные морю, бушующие и глубокие, а она тонула в них, словно снег в океане.
Он же смотрел в её бездонные чёрные глаза, что были словно ночное небо, таинственные и невероятно чарующие.
Их идиллию прервал крик вороны, и, опомнившись, друзья заозирались по сторонам, и, будто бы ни в чем не бывало, двинулись дальше, обсуждая литературу.
Озеро, к которому они пришли, было словно магическим: расположенное глубоко в лесу, его со всех сторон прятали покрытые серебром деревья, создавая ауру тайны и волшебства. Лёд искрился, подобно хрусталю, отчего озеро и имела такое название.
Бенедикт поставил корзинку с наложенным на неё заклинанием согревания и достал оттуда две пары коньков.
– Садись.
Рядом были качели, чьими-то заботливыми руками повешенная на крепкую иву.
Маг стряхнул с неё снег, и аристократка села. Друг снял с неё обувь и надел коньки, кропотливо завязывая шнурки.
Анастасия никогда не каталась на коньках, и подобное для неё было ново, и это смущало аристократку. Он был не слугой, да и делал не как просто работу: очень бережно, заботливо.
То ли от мороза, то ли от чего-то ещё, эльфийка покраснела.
Когда обувь была надета, Бенедикт быстро обул себя и вышел на лёд, протянув руки к девушке.
– Не бойся, я научу тебя.
С опаской Анастасия вышла на хрустальное поле боя и сразу же чуть не упала, но крепкие руки надёжно удерживали её на ногах.
– Все хорошо, повторяй за мной. Левая, правая, да, верно! Коленки согни. Не бойся, езжай вперёд! Чуть плечики опусти, согнись, ты назад заваливаешь! Умница.
Уже через двадцать минут аристократка сама могла ехать по льду, но ей было спокойнее держаться за так радушно предоставленную ей руку Бенедикта. Он ехал справа, она слева.
– Я устала и замёрзла, давай поедим и домой, – пожаловалась Анастасия. Это было не в её характере, но она знала, что так лучше для мага, чем если она будет говорить по-светски.
– Хорошо.
Друзья вышли на сушу, Бенедикт опять переобул компаньонку и, очистив, осушив и нагрев лавочку, усадил Анастасию и достал булочки и кофе, что оставались тёплыми благодаря корзине.
Разговаривали они тихо и немного: оба устали, да и было ни к чему. Лес завораживал своей красотой, своей природой, и друзья были погружены в эти звуки. Да и в молчании им было комфортно: конечно, у них было множество тем, которые они могли бы обсудить, но именно сейчас хотелось помолчать.
Анастасия присмотрелась к левой руке друга.
– Что у тебя за метка?
– Бабочка с тремя крыльями?
– Тремя?
– Да. Видимо, моя луна украла четвёртое крыло.
Бенедикт засмеялся, и Анастасия, заворожённо смотря на него, глубоко внутри мечтала стать той самой воровкой, но тут же ругала себя.
Булочки были изничтожены, кофе выпито, а солнце стремилось скрыться за горизонтом – значит, пора возвращаться домой.
Пара шла обратно и тихо говорила о чем-то своём, порой смеялась, а порой слегка толкала друг друга.
Их руки каким-то необыкновенным образом сплелись где-то в середине пути и остались таковыми до самого конца.
Когда они подошли к воротам школы, Бенедикт полностью развернулся к эльфийке.
– Спасибо тебе за этот прекрасный день.
– Я была рада, – честно, не желая скрыть ни единую частичку своего счастья, ответила аристократка и чувственно взглянула на него. Её опять уносило течением бескрайнего океана.
Маг наклонился и кротко, но с нежностью обнял эльфийку. Та на цыпочка привстала и крепче прижалась к широкой груди, пальцами задевая длинные шелковистые волосы.
Их соприкосновение длилось всего лишь считанные секунды, но в эти самые секунды они почувствовали что-то незримое, что-то очень очевидно, но недозволенное.
Бенедикт отстранился первый и ушёл к себе.
Стоя на морозе и смотря в небо, Анастасия размышляла, хмуро уставившись в небо:
«Что же будет дальше? Скорее всего, конечно, ничего, но если...»
***
Следующее утро эльфийка встретила с неприятным волнением. Её сердце сжималось в маленький комок, а на душе будто бы лежал огромный валун. Страх неизвестности и страстные желания создавали бурю в душе и туман в голове.
Но было не до этого: учёба – вот что должно в первую очередь занимать юную волшебницу.
И она смогла перебороть это: лекции и огромные домашние упражнения, практикумы захватили власть в голове аристократки.
– Привет!
До этого момента.
Анастасия сидела в библиотеке и, с головой погрузившись в фолианты про магию превращений, не заметила приближение друга.
– Ох, Бенедикт, здравствуй, – не поднимая на него взгляд, но чувствуя, что сердце скоро превратится в горошину, а ноги откажут, продолжила читать фолиант студентка.
Маг сел напротив неё и внимательно посмотрел на книги.
– Ох, делаешь доклад про превращения? Помню, я тоже похожий в том году делал. Могу подсказать.
– Спасибо, но я предпочитаю думать своей головой, – со слабой улыбкой мягко сказала Анастасия и немного подняла глаза. Юноша по-лисьи смотрел на эльфийку.
– Ты вчера благополучно дошла?
– Как видишь, – с ухмылкой бросила чародейка, но тут же посерьёзнела, однако, увидев одобрение со стороны Бенедикта, расслабилась.
Между парой воцарилась тишина. Но она не была колючей, нет: в этой тишине было тепло и мягко, как в нагретом собственным телом одеяле морозным утром. Волшебница читала и что-то с большим азартом чиркала в своём пергаменте, а Бенедикт читал какую-то книгу, иногда поглядывая на аристократку и блаженно улыбаясь.
В один момент маг поднялся из-за стола и ушёл. Эльфийка тут же обратила внимание, но виду не подала: они просто сидели рядом, он мог спокойно уйти, но в сердце всё равно неприятно кольнуло.
Но через минут пять Бенедикт вернулся, да к тому же принёс две чашки с чаем.
– Я не знал, какой тебе взять, – тихо сказал студент, поставив перед аристократкой бокал, – поэтому заварил тебе свой любимый.
– Это зелёный с мятой и розой? – немного пригубив напиток, уточнила аристократка.
– Да, тебе нравится?
– Это тоже мой любимый, – со смущением призналась эльфийка и украдкой посмотрела на мага. Тот с удивлением и каким-то неясным чувством смотрел на Анастасию.
– Я рад, – после нескольких секунд молчания с нежной улыбкой сказал Бенедикт и сел, продолжив читать книгу.
Вновь повисло молчание: в библиотеке были слышны лишь звуки переворачивания страниц, поскрипывания пера об пергамент и питья напитка.
Анастасия внутренне понимала – это знак, что что-то будет дальше.
От этого тряслись поджилки, но так сладко тянулось сердце.
***
– Так, а почему ты ходишь с ним?!
– Он мой друг. А она тебе не подруга.
– Что? Да с чего ты решила?
– Я не слепая.
– Но, видимо, тупая, раз так думаешь!
– Это ты, видимо, глуповат, раз считаешь, что я все забыла.
В комнате разлилась тревожная тишина.
Двое разгорячённых людей стояли в комнате девушек: был поздний вечер, с момента их последнего разговора прошло около трёх недель, а новый так и не стал полноценным, превратившись сразу в ссору и разбрасывание обвинений.
Михаил с горящими от злобы глазами смотрел на невесту, а та с ещё хрупкой, но зарождающейся уверенностью в себе и своей правоте глядела на жениха.
– Ты, – с какой-то звериной яростью прошипел Михаил и замахнулся, но Анастасия, лишь дёрнув ухом, с иступленным упорством смотрела прямо в глаза магу.
На секунду это ошарашило студента, то после это переросло в бурю, будто бы этот взгляд, что не готов был мириться с ситуацией, растеребил затлевающие угли и породил новую, необузданную искру.
Почти опущенная рука вновь поднялась и звонко отвесила пощёчину Анастасии, от чего та почти не отлетела. Губы пекло, а на глазах стояли слезы.
– Я твой истинный, не забывай. Ты не можешь это оспорить, а значит, и не можешь избежать своей судьбы. Ты же глупенькая, ты не знаешь, как тебе будет лучше. А судьба решила, что тебе будет лучше со мной, и она решила правильно, – отрывисто, с каким-то помешательством рычал Михаил.
Ещё немного посмотрев на невесту, он с разочарованием вышел из комнаты.
Послышались шаги, и эльфийка легла под одеяло. Её не должны видеть такой жалкой. Слишком стыдно.
Подруги зашли, заметили «спящую» подругу и, с переменным успехом стараясь быть тише, тоже легли спать.
Прошёл час. В комнате раздавалось мерное сопение, и только тогда Анастасия вышла из комнаты, не надев перчатки и не накинув шаль, лишь в одной длинной белой сорочке, даже волосы не собрала.
В академии было тихо: лишь тикали часы, что стояли в коридоре академии, да шумел ветер за окном, разнося по свету белые хлопья снега.
Анастасия заворожённо смотрела за ними и, наплевав на приличия и необходимую ей первую помощь, вышла на студенческий балкон.
Навес немного защищал его от снега, но не от холода,однако эльфийка дрожала не от этого. Вдали простирался бескрайний лес, припорошённый бриллиантовым снегом, виднелось озеро, сотворённое из хрусталя, а на небе парила луна, такая холодная, но такая мягкая.
Любуясь это красотой, Анастасия не услышала звук открывающейся двери и плавные, словно у кошки, шаги.
– Луна сегодня красивая, не правда ли? – бархатисто прошептал голос над её ухом.
С содроганием эльфийка обернулась и заметила стоявшего рядом Бенедикта: в обычной белой рубашке, лёгких брюках и с пальто, накинутым на плечи. Его очки блестели при свете луны, почти скрывая его ласковый взгляд и блеск небесных глаз.
– Д-да, – обняв себя, ответила Анастасия, не попадая зубом на зуб.
Взгляд мага вдруг стал тяжёлым.
– Повернись.
Это была не просьба, а приказ, но в его надломленном голосе слышалось столько волнения и сочувствия, что эльфийка послушалась.
Молча, стараясь не показывать свои эмоции, Бенедикт исследовал лицо девушки и, медленно подняв руку, большим пальцем правой руки нежно провёл по губе аристократки, стирая кровь и заживляя рану.
От его движений и тяжёлого взгляда эльфийка вздрогнула.
– Ты замёрзла? Прости, моя глупость, стоишь тут совсем раздетая.
Не медля, Бенедикт взял что-то из карманов, и, пряча это к себе в брюки, накинул на хрупкие плечи Анастасии пальто.
– Спасибо, – тихо, но очень искренне поблагодарила волшебница и вновь повернулась к луне.
Послышалось шуршание, щелчок – и по балкону разлился дым.
– Ты куришь?
Бенедикт затянулся, выдохнул и внимательно взглянул на подругу.
– Да. Хочешь попробовать?
Он протянул ей руку, но Анастасия лишь шлёпнула его по ней.
– Ты глупый? Это очень вредно. Ты человек, твоё тело не регенерируется так быстро, как, допустим, моё. У тебя много лёгких? Тогда, конечно, вперёд и с песней, – стараясь не кричать, но очень злобно отчитала друга эльфийка.
Бенедикт с удивлением смотрел на чародейку.
– Что? – не выдержав его взгляда, нервно выдохнула она.
– Ты очень красивая сейчас, – озорно хмыкнул маг, но сигарету выбросил и посмотрел на подругу с нежностью.
Неловко бросив благодарность, эльфийка вновь посмотрела на луну.
Повисло молчание, разбавляемое лишь звуками завывания ветра. Огненные волосы студентки развевались на ветру и, соединяясь со снежинками, магически блестели, словно драгоценные камни.
– Почему?
Вопрос был задан в воздух, но на каком-то интуитивном уровне Анастасия поняла, о чем её друг хотел спросить.
– Он мой истинный, ему лучше знать.
– А почему ты терпишь?
Ответ крутился на языке, но аристократка боялась это произнести.
– Я-я, – с наворачивающимися слезами и неповоротливым языком хотела объяснить эльфийка, – я должна так жить. Он м-моя судьба, и-и это всё, что я знаю.
Бенедикт тихо обнял эльфийку и начал её баюкать: вся обида, страх и даже радость лавиной вырывались из Анастасии, со слезами вытекая по капельке.
Тёплые руки и нежный шёпот помог чародейке мягко вырваться из плена чувств, и, с благодарностью взглянув на друга, она отстранилась и повернулась спиной к лесу, опираясь поясницей на балюстраду.
– Откуда у тебя этот шрам? – перевела тему волшебница, с любопытством взглянув на друга.
– Ох, шрам, – Бенедикт повторил позу эльфийки и в задумчивости посмотрел на свою обувь. – Леди, я не против тебе рассказать, но... Я не уверен, что ты сейчас захочешь услышать эту историю.
– Хочу, – прошептала аристократка и робко заглянула в глаза друга. Тот ответил на взгляд и мягко, с оттенком грусти улыбнулся.
– Ладно, тогда слушай.
Семья моя поначалу не отличалась от других: мама и папа были родственными душами, немагами, жили в портовом городе и имели свою небольшую лавку. Заработка немного, но на жизнь хватало. У них родился я, поначалу обычный ребёнок. На меня возлагали большие надежды, думали, что я продолжу семейное дело, а, может, даже стану кем-то более великим. Но потом...
Тогда была очень холодная зима, урожай не уродился. В городке был голод, а у семьи не было лишней копейки: дела в лавке тоже шли плохо. И сильного человека это должно было подстегнуть к какой-либо деятельности, заставить двигаться дальше, но... мой отец не был таким.
Из-за этих проблем, а лавке он посвятил всего себя, папа стал нелюдим, угрюм. Мама сама еле как выкарабкивалась, тащила меня и дом на своих плечах, пока отец... уходил в себя, скажем так.
И тут у меня пробуждаются способности. Все удивлены, так как у нас в роду и в помине не было магов, а тут я.
А обычно маги-самородки являются очень сильными, талантливыми. Не без исключений, конечно. А из-за моих вспышек магии у нас могло что-то подгореть, что-то заморозиться, упасть.
Я думаю, другой бы родитель, ну, я бы точно, обрадовался бы за своего ребёнка, был бы горд им и не отпускал ни на шаг. Но... отец стал пить. Видимо, какая-то зависть, я не знаю, понимание своей несостоятельности и ничтожности пред ликом собственного отпрыска... Ну, я никогда не узнаю, надеюсь, ха-ха...
Ну и, как это обычно и бывает, алкоголь идёт бок о бок с насилием.
– Он?.. – с придыханием спросила Анастасия.
– Да, маму. Ну а я защищал её, как может защитить ребёнок, – хмыкнул Бенедикт и, почувствовав прикосновение к своей руки другой, маленькой и холодно, сел на корточки и начал двумя руками заботливо растирать холодные ладони девушки.
– Такая холодная, как лягушка, ужас!
– Так на улице холодно.
– Ну я же почему-то тёплый, – улыбнулся маг и, выдохнув, продолжил историю. – А дальше по накатанной: с каждым разом всё хуже, хуже, я уже особого влияния на отца не имею, сил у меня особо не прибавляется. Ну и в один момент разбил об мою голову отец бутылку, да и шрам остался.
– А мама?
– Терпела дальше. Она говорила, что у меня должен быть отец, каким бы он ни был. Да и, видимо, это её судьба была.
Анастасия задумчиво посмотрела на свою метку. Значит, и её судьба такая же?
– Значит, и меня это ждёт?
– Нет, – с уверенностью сказал Бенедикт и взглянул ей в глаза. – Я уверен, что нет.
– Почему?
– Понимаешь, ты... другая. Ты способна любить себя, просто не имела обстоятельств. А моя мать... Понимаешь, отец нашёл потом другую: у той женщины умер истинный, и ей было плевать, есть ли у её пары своя родственная душа, семья, абсолютно. А папе наша семья надоела, и он ушёл к ней. Мама сначала вздохнула с облегчением, а потом взвыла. И не от голода или нищеты, нет, у нас даже лучше дела пошли, так как никто деньги не пропивал. Она скучала по отцу. Ей было сложно не спасать никого, не тянуть никого на своём горбу, не быть жертвой. Потом и я пошёл в школу, и, по письмам матери и по встречам, я понял, что она живёт лишь одним воспоминанием обо мне и надеждой на возвращение отца. А потом, мне было лет двенадцать, она нашла себе другого мужчину, потому что хотела, чтобы её любил хоть кто-то. А этот хоть кто-то опять бил её, унижал. Понимаешь, она просто не может полюбить себя, и ищет людей, которые подарят любовь, но не будут испытывать её.
Маг остановился и перевёл дыхание, а я с ужасом в глазах смотрела на него. Пережить такое.
– Бенедикт, я-
– Мне приятно твоё сожаление, но у тебя же судьба не лучше, – сказал друг и сел на пол.
Анастасия постелила пальто и села на его край, оставляя место для Бенедикта. Тот понял её и с радость сел рядом, облокотившись на свои колени и подперев кулаком щеку. Чародейка соединила колени и положила на них голову, посмотрев в глаза другу.
– Мои родители маги и эльфы. Оба из благородных семей, но мама была рождена главой семейства, а папа был младшим ребёнком в родовитой эльфийской семье воинов. Данное поприще он не избрал и пошёл в медицину, стал известным врачом и долгое время жил в городе. Однажды мама обратилась к нему по какому-то вопросу, они узнали друг друга, так как виделись до этого на различных светских мероприятиях, и разговорились. В какой-то момент они заметили знаки, поняли, что они составляют идеальную картину, и в тот же вечер решили пожениться, – Анастасия фыркнула и улыбнулась. – Красивая сказка, да? Чудо воссоединения, идеальная история родственных душ. А на самом же деле они заключили договор. Конечно, они были истинной парой, это я не оспариваю, да и права не имею, но между ними не было никогда чувств: только холодный расчёт. Отец не мог рассчитывать на наследство, а жить всю жизнь в труде и бедности не хотел, а маме нужен был муж, что не будет претендовать ни на какие земли и власть. Поэтому они поженились, ради продолжения рода родили меня и дальше просто жили вместе: мать воспитывала меня и обустраивала мою, её идеальной наследницы, жизнь, а отец просто был, иногда дарил подарки и пытался говорить, но обычно просто был где-то рядом и ничего не делал. Мама же старалась по-полной: уроки этикета, магии, контроля чувств. За любую провинность она не говорила со мной, не била, конечно, но начинала унижать, гнобить, игнорировать, убеждать меня в моей никчёмности и вечно внушала мне вину. Потом, в шесть лет, она нашла Мишу, моего истинного, – глаза эльфийки налились какой-то тоской и лёгкой ностальгией. – Вначале все было неплохо: мы дружили, иногда даже прогуливали вместе мамины уроки, но неизменно были рядом. А потом... мы попали в академию, и мама обрела больше влияния на Мишу. Он же её будущий зять, рядом с дочерью, они должны общаться, да и как более сильный маг, чем родители Михаила, мама могла дать совет и помочь. Таким образом, она стала его авторитетом. И, видя её отношение ко мне, он начал следовать за ней. Но ребёнок проще понимает через действия, а не слова, не так ли? Вот так и началась вся это история.
– Ты говорила маме?
– Нет.
– Почему?
– Стыдно...
– В этом нет ничего постыдного, – медленно и вкрадчиво начал объяснять Бенедикт, – ты в этой ситуации жертва. Нет никаких причин, что могли бы оправдать его поступки. Да и поведение твоей мамы, если честно, тоже не заслуживает одобрение. Но, чтобы все было благополучно, ты не должна молчать. Делай что-то с этой ситуацией, говори, защищайся, но только не молчи.
Анастасия с благодарной улыбкой и подступающими слезами одними губами сказала:
– Спасибо.
Бенедикт протянул ей руку, и аристократка с благодарностью сжала её.
Они просидели вместе до самого рассвета, обсуждая важные для них темы и делясь самым тайным, самым сокровенным, что лежало в закромах их сердца. И всё это время большая тёплая рука согрела маленькую холодную ладошку.
***
День сменял ночь, а новый снег покрывалом ложился на старый.
Друзья стали практически неразлучны: вмести ели, ходили на занятия, все вечера болтали, иногда о чем-то глубоко личном, иногда о какой-то ерунде, а порой они жарко спорили из-за какого-то произведения, хотя чаще их мнения совпадали.
– Бенедикт, постой!
Был вечер субботы. Закатное солнце заливало снег и лица двух магов, чтобы были им покрыты.
– Ага, сейчас! – рассмеялся юноша и бросил в подругу снежок.
– Ну Бень, это не смешно! – жалобно протянула Анастасия.
– Не ной, а обороняйся! – кинув снежок, сказал маг.
– Ах так!
Эльфийка яростно принялась за дело, начав неаккуратно, но очень быстро делать снежки и со смехом бросала в убегающего от него друга.
Тот не отставал: обороняясь и делая новые снежки, он безжалостно обстреливал аристократку и медленно, словно пантера, приближался.
Почти уже падая от смеха и хватаясь за живот, при приближении врага Анастасия прекратила нападать на него.
– Что? – с улыбкой и утирая мокрой перчаткой слезы, спросила волшебница.
– Любишь летать?
– Что?
Небольшой толчок в плечи, аристократка упала в сугроб. Снег был везде: в волосах, на одежде и под ней, в перчатках и сапогах.
– Ах ты!
Это раздраконило эльфийку, но все попытки встать оканчивались провалом: сильные руки вновь и вновь толкали Анастасию в сугроб.
– Бень, ну хорош! – с укором просила девушка, а на устах была улыбка.
Но друг лишь навис над ней, поставив руки по бокам от её плеч. Его улыбка была игривой, но в глазах плясали черти.
– Бенедикт, вставай.
На этот уже почти приказ маг отреагировал. Аккуратно встал, протянул руку девушке, помог ей отряхнуться, подошёл к сугробу и...
– Бенедикт, я тебя убью!
Впервые Анастасия ощутила, что такое снег за шиворотом. А Бенедикт впервые отхватил тумаков от своей подруги. Впрочем, он был доволен: удовольствие от заливистого смеха аристократки и её открытости, раскрепощённости надолго стало причинной для его задумчивой, порой неуместной улыбки.
Тем более, что первые звезды они встречали вместе. В том самом сугробе. И рука эльфийки его уже не била, и лишь мягко сжимала его ладонь.
***
Была середина февраля, и в общении друзей настали перемены: Бенедикт начал пропадать.
Сначала Анастасия не обратила внимания: мало ли, занят, устал, всякое бывает.
Но потом друг не помахал ей в коридоре. Потом не пришёл на прогулку вечером. А после не навестил её за день ни разу.
Сердце аристократки сжималось от этого: она не понимала причины, винила себя, свою излишнюю открытость, глупость и ветреность в разговоре, порой неловкие движения, неуместные и идиотские высказывания.
Конечно, Анастасию и саму напрягало их постоянное общение: привыкшая к одиночеству аристократка не могла привыкнуть к такому резкому сокращению её свободного времени.
Но, когда его было много, ей было неловко. Когда его стало мало, её поглотила печаль.
У подруг всё было прекрасно: они всегда были вместе, и потеря Анастасии для них не была трагедией. Конечно, иногда они причитали, привязывались к ней с просьбой рассказать про нового парня, едко и пошло шутили про них, а остальное время без умолку рассказывали про себя.
У Михаила тоже было всё неплохо. К Анастасии он больше не привязывался, зато со своей Ксенией отношения развивал всеми силами, не жалея дёсен. Про них шептались по всей академии, ведь у мага была невеста, его родственная душа, а тут он целуется с другой девушкой, да ещё и прямо в коридоре, ничего не стесняясь. Анастасия рдела, но понимала, что и её тогда можно обвинять в бесчинстве.
Ведь она тоже позволила украсть своей сердце другому.
Не истинному.
И от того, что похититель скрылся, не отдавая ей отныне и капельку своей любви в ответ, Анастасия разваливалась на маленькие кусочки.
«Я знала, что нельзя привязываться».
Они не общались уже три дня. Ни привет, ни пока, ни даже малейшего взгляда.
Эльфийка сидела на том самом балконе, где они когда-то болтали. Это было так недавно, но будто бы с того момента прошла вечность.
В её руках была бутылка вина, из которой аристократка пила прямо из горла, не элегантно закидывая голову наверх.
В её горле была примерно такая же горечь, как и на сердце.
Эльфийка не любила алкоголь, ведь она не хотела терять над собой контроль, но сейчас ей просто хотелось сделать себе плохо, заставить себя ощущать боль телесную, что перекрыла бы боль душевную.
Её глаза давно застилали слёзы, и иногда они, словно звезды на небе, падали на её щеках.
Снаружи была метель и безумный холод, но это ни шло ни в какое сравнение с тем, что творилось в сердце Анастасии.
Или это всё был алкоголь?
Но, за время размышлений и глубокого анализа всего того, что произошло между ними, эльфийка пришла лишь к одному выводу:
«Надо с ним поговорить»...