Легенда о хрустальной бабочке

– Бенедикт!

Выкрикнутое имя пронзило ночную тишину. Большие снежные хлопья застилали взгляд и впутывались в волосы, а мороз ласкал и обжигал нежную кожу Анастасии.

Найти друга было просто: он был на заднем дворе школы, где горит лишь один фонарь и никто не ходит. Он знал, что эльфийка туда не ходит, и только там курил.

Маг с удивлением и волнением смотрел на подругу.

– Ась, что ты тут делаешь?

– Не называй меня так! – разгорячённая алкоголем, аристократка не могла сдержать своих чувств. В её крике была вся боль и обида, что вызвал в ней самый близкий человек. – Ты не видишь меня, ходишь, как прокажённый, глаз на меня на подымешь, а сейчас ласково зовёшь?

– Давай мы успокоимся, —словно боясь спугнуть, юноша медленно подходил к подруге, – и тогда спокойно погово—

– Я устала от твоих разговоров, – эльфийка отшатнулась от него. – Ты много чего говоришь, молодец, только потом исчезаешь! Ты хоть представляешь, что я чувствую?!

В глазах Бенедикта читались вина и стыд, а его губы искривились в горькой усмешке.

– Ты замёрзла, давай—

– Нет! – Анастасия начала бить кулаками по груди подошедшего к ней друга. Злоба захлестнула её с головой и затуманила разум.

Маг стоял спокойно и терпеливо, но с сочувствием и какой-то давней, потаённой грустью смотрел на аристократку. Бенедикту было больно видеть её в таком состоянии, а от осознания того, что именно он стал причиной, на душе было тяжело, удушающе больно.

Порыв прекратился, и, уткнувшись лицом в грудь мага, Анастасия громко плакала и тряслась. Тот же лишь гладил её по волосам, заботливо перебирая пальцами волосы цвета зари с маленькими снежными звёздами, что сразу же таяли в его руках.

Когда слезы прекратились, а ночь разрезали лишь тихие всхлипы, маг осторожно наклонился и, взяв подругу под коленки, поднял её на руки.

– Бень!

– Возьми меня за шею, – тихо, с нежностью, но твёрдостью в голосе сказал студент и понёс подругу.

Аристократка только почувствовала мороз и, вздрогнув, прижалась к тёплому другу, вдыхая противный обычно, но такой любимый сейчас запах сигарет.

На них ласково любовалась луна, нежно освещая пару в искристом потоке снега.

***

Рассветное солнце проникло комнату, залив лицо мирно спящей эльфийки по-зимнему тёплым светом. Рядом с ней сидел юноша, с тихой тоской и нежностью смотря на подругу.

Комната была маленькой, да и жил он в ней один: как неожиданно переведённому студенту, Бенедикт получил пустующую, нуждающуюся в небольшом ремонте комнату.

Глубокое дыхание остановилось.

– Доброе утро, – с улыбкой сказал маг, смотря на проснувшуюся подругу.

Анастасия заозиралась по сторонам. Голова налилась тяжестью, висок пронзало болью, а тело было мучительно слабым. Потирая глаза, что опухли после ночных слез, эльфийка медленно приподнялась и посмотрела на Бенедикта.

– Это твоя комната?

– Да. Я подумал, что лучше отнесу к себе, чем в твою комнату.

– Понимаю, – кивнув, сказала аристократка и потёрла висок. – Парень в женском крыле с пьяным телом, интересная картина.

– Ты как? Воды?

– Если можно, – прошептала чародейка, и друг сразу встал и заботливо подал ей заранее подготовленный стакан.

Анастасия выпила и с благодарностью посмотрела на друга.

– Спасибо. И, – девушка посмотрела на свои руки, – прости меня, пожалуйста. Я поступила ужасно, так ещё и была пьяная.

– Я тоже виноват, – тихо ответил Бенедикт, посмотрев на эльфийку с тоской и стыдом. – Мне нужно было с тобой поговорить, а я лишь начал избегать.

– Почему?

Маг помолчал, уставившись в потолок, и, серьёзно посмотрев на аристократку, попросил его подождать.

Бенедикт вышел из комнаты, и уже через пять минут вернулся, держа в руках кружки с чаем.

– Тот?

– Да.

Он сел на кровать и, укутав эльфийку пледом, сел на кровать, прислонившись к спине и боком смотря на Анастасию, что сидела слева от него в центре кровати.

– Когда я был младше, – начал свой рассказ маг, – мне сильно нравилась девочка в академии. Она была тиха, застенчива и несколько печальна. Не знаю, чем она меня покорила: в ней не было чего-то достойного, вроде ума, силы, способностей. Но с ней был приятно поболтать, посидеть в тишине. Я долго втайне любовался ею, хотел с ней подружиться, но она не проявляла желания. Я делал ей тайные подарки, постоянно вился рядом, в общем, делал все нормальные для влюблённого ребёнка вещи. Спустя достаточно долгое время она начала открываться, и я был очень счастлив. А потом она мне разонравилась. Просто, быстро и резко. Я испытывал отвращение к ней, к жизни и к самому себе. Мне было стыдно и противно от того, что я с ней общаюсь. Я разорвал с ней все связи. Потом таких ситуаций было ещё несколько. Разные девочки, что были закрыты, но после я читал их, словно открытую книгу, что были мною любимы, а после презренны. Я стыдил себя, не понимал. Я попробовал сбежать, перевёлся в эту академию, и.... ничего не изменилось. Ничего, понимаешь? Тогда я и встретился с Эмилией. Но все повторилось. Опять. Я... Ась, я не знаю, что мне делать.

На глазах Бенедикта стояли слезы: он от стыда закрыл лицо руками и согнулся.

– Мне так стыдно, я такой ужасный, я просто ничтожество, что пользуется чувствами людей, я—

Анастасия осторожно обняла друга, обхватив его плечи и положив свою голову ему на макушку.

В комнате повисло молчание, что прерывалось лишь шумом ветра, бесновавшегося за окном.

– Когда я была маленькой, – тихо, словно сказку, рассказывала Анастасия, – я безумно хотела встретить свою родственную душу. Ведь это был тот человек, что смог бы меня полюбить и быть до конца дней вместе со мной. А потом я узнала Михаила, – при этих словах эльфийка грустно улыбнулась. – Он не такой плохой, какой кажется, знаешь? Он очень любит птиц, любит их рисовать, хочет стать врачом, как и мой отец. Он научил меня рисовать и даже шить. А сколько часов мы с ним танцевали! Но он... хочет быть авторитетом. Знаешь, я много думала про это. Ведь, по сути, он не хочет меня бить и унижать. Он не садист, нет, просто... Он не знает, что со мной делать. Миша видел мою маму, что много лет унижала меня, и думает, что только так я его буду слушать. Мама для него авторитет, и он хочет быть как она. Но, понимаешь, я думаю, что, кроме этого, нет ничего. Ему нужна жена, что будет его бояться и уважать, а значит любить, но сам он... Он может быть другом, да, но не возлюбленным. Он никогда меня не любил. И я не любила. Ведь зачем? Я выйду замуж, всегда буду рядом с супругом, с другими аристократами у меня будут лишь светские отношения, не более, так зачем мне привязываться хоть к кому-то?

– И ты никогда не влюблялась?

– Влюблялась, просто не позволяла себе думать об этом, корила себя и заглушала в себе любые ростки чувства.

Анастасия отдалилась. Бенедикт отпустил руки от лица и внимательно, рассматривая каждую чёрточку её лица.

Эльфийка посмотрела вниз и сцепила их руки.

– Бень, я...

Аристократке не хватало воздуха, будто бы кто-то выбил его из её лёгких.

– Мне не позволено подобное говорить... Ты невеста, а я человек, что никогда по-человечески не сможет любить и будет причинять боль, но... Ты стала для меня самым драгоценным существом, самой близкой душой за столь короткий срок, и, – Бенедикт глубоко вздохнул и посмотрел в глаза Анастасии, – я люблю тебя.

Вырвавшись с рваным вдохом, признание заставило сердце Анастасии судорожно забиться. Она сильнее сжала руки мага. Она хотела услышать эти слова, догадывалась о его чувствах, но не верила в возможность, даже малейший шанс на то, что услышит их.

– Я тебя тоже люблю, – шептала аристократка и с волнением и огромной радостью смотрела на Бенедикта.

Юноша сел напротив аристократки и тихо, дрожащим голосом спросил:

– Можно?

Эльфийка судорожно вздохнула и, от волнения не способная даже произнести ответ, лишь моргнула.

Бенедикт медленно приблизился к лицу Анастасии и с нежностью, очень кротко и немного неловко, поцеловал свою любовь. Аристократка неуклюже, но чувственно отвечала ему, дрожащими пальцами поглаживая его руку.

Залитые огнём утреннего морозного солнца, две души, что так ждали любви, соединились, обрели своё долгожданное счастье.

***

Пара договорилась встретиться в общей гостиной, что обычно пустовала в выходные, когда студенты телепортировались в ближайший город или ходили гулять, чтобы всё обсудить. Нужно было остудить голову.

Анастасия привела себя в порядок и уже в гостиной встретила Бенедикта. Сердце её сладко забилось, а на лице расцвела улыбка.

Он сидел в кресле рядом с камином и пил что-то.

– Что пьёшь?

– Горячий шоколад, я и тебе принёс, – с улыбкой ответил Бенедикт и с обожанием посмотрел на эльфийку.

Та села в кресло слева от него и отпила из протянутой ей кружки.

– Итак, – начала разговор аристократка, выпрямив спину и положив руки с кружкой себе на коленки, – исходя из того, что мы чувствуем друг к другу и что произошло, – волшебница покраснела, – я хочу разъяснить отношения между нами. Я помолвлена, и не собираюсь быть неверной своему будущему супругу.

Бенедикт ухмыльнулся.

– Не смешно, – осуждая, но при этом улыбаясь, упрекнула Анастасия.

– Конечно-конечно.

Маг лукаво взглянул на эльфийку и, одним пальцем подперев щеку, тихо заговорил:

– Ты любишь его?

– Я люблю тебя, – тихо, но уверенно ответила аристократка, вперив свой взгляд в Бенедикта. Тот пораженно хлопал глазами, но тут же широко улыбнулся и ласково посмотрел ей в глаза.

– Тогда почему ты его невеста?

– Он мой истинный...

– С чего ты решила?

Вопрос ошарашил аристократку.

– На моей руке олень, на его тоже.

– Почему ты так думаешь?

Эльфийка подняла свою руку и внимательно осмотрела её.

– Тяни, – скомандовала Анастасия.

Бенедикт тут же, ухмыляясь, протянул ей левую руку.

Анастасия сняла перчатку и приставила свою правую руку к его ладони.

В комнате был слышен лишь треск камина.

– Сходится...

Её непонятное нечто, что, как она всю жизнь думала, было половинкой оленя, оказалось четвёртым крылом невероятно красивой бабочке, летавшей на руке Бенедикта. Аристократка закрыла свой рот рукой, а на глазах её наворачивались слезы. Она неверяще смотрела на довольного мага.

– Ты знал? – со вздохом спросила эльфийка.

– Догадывался.

Анастасия бросилась к нему в объятия, обвивая его шею своими тонкими руками. Поставив кружку на подлокотник, юноша распахнул свои объятия и крепко, но очень нежно обнял эльфийку.

– Моя луна...

Он с любовью поцеловал её в макушку и вдохнул запах её волос.

Не разрывая объятий, пара смотрела на мирно горящий в камине огонь.

– Нам нужно разорвать мою помолвку.

– Да. А ещё я бы поговорил с твоими подругами и матерью.

– С девочками я сама разберусь, а с мамой... Я думаю, я должна вас представить, а потом мы вместе все обсудим.

Бенедикт повернулся и поцеловал аристократку в щеку.

– А ещё нам нужно всё обсудить.

– Например? – водя носом по щеке возлюбленной, спросил Бенедикт.

– Например, насчёт твоего избегания. Ты от этого не избавишься, по крайней мере, не так скоро, так что мы должны придумать, как этого избежать.

– Я думаю... Я начинаю избегать, когда боюсь, что меня бросят.

– Ну, я тебя не брошу, солнце моё, так что...

Анастасия с нежностью поцеловала родственную душу в уголок губ. Тот слегка улыбнулся.

– А что насчёт тебя? Ты не боишься? Ведь ты не хотела привязываться.

– Да, но теперь ты моя родственная душа... Но, если говорить честно, я даже была слегка рада, когда мы стали меньше общаться. Понимаешь, я привыкла к одиночеству, к огромному количеству времени, что я посвящала лишь себе. А потом появился ты, и я будто бы забыла про себя.

– Тогда давай мы будем всегда здороваться в коридорах, но в день быть вместе не более часа. А в выходные мы будем вместе.

– И мы всегда будем говорить, если нас что-то не устраивает, – продолжила Анастасия.

– И я начну.

Эльфийка сделала серьёзное лицо и посмотрела на Бенедикта.

– Хватит прятать свои веснушки. Они прелестны, – ласково беря возлюбленную за щеки, прошептал маг.

Анастасия широко улыбнулась и прижалась к руке студента.

– Хорошо. И ещё... ты не будешь в обиде, если я буду вести себя не так...

– Скромно?

– Вроде того. Если буду над тобой зло шутить, не всегда быть нежной и приветливой, и—

– Конечно нет, – мягко, но твердо ответил возлюбленный, перебив её. – Если мы долго будем вместе, то ты должна мне открыться. Если ты хочешь быть саркастичной – будь такой, обиженной или злой – будь, я буду любить тебя любой.

Анастасия заворожённо слушала его и, когда речь закончилась, без задней мысли потянулась к губам возлюбленного.

Теперь, начиная с этого холодного, снежного, но такого нежного зимнего утра, души, что были предназначены друг другу, обрели покой и долгожданную любовь.

***

Прошла неделя. Первая радость от обретённой родственной души прошла, но за ней последовала вторая, более партнерская и приземлённая, не столь воздушная, но от этого лишь более любимая.

Сказав напутственные слова, Бенедикт поцеловал эльфийку в лоб и направился к себе. Этот бой был лишь Анастасии. И она, после целой недели, наполненной думой, была готова. Она знала, какие аргументы ей нужно приводить, как отбиваться от подлых и едких атак её «подруг», что делать после. Директриса разрешила ей сменить комнату и переселиться к своему истинному. Удивлению миссис не было края, ведь она прекрасно знала, что у благородной эльфийки был иной суженный, но, как женщина понимающая и несколько романтичная, разрешила одарённой студентке поселиться к юноше. Да и выбора особо не было: свободных комнат не нашлось, а селить родовитую эльфийку в затхлую комнатушку было бы неким унижением, а оставаться в той комнате значит обречь талантливую студентку на постоянный стресс. Поэтому, не меняя ничего в документах, аристократку поселили к своей паре, почти мужу.

На негнущихся ногах Анастасия дошла до своей комнаты. Конечно, недолго ей оставалось быть её комнатой, но от этого ещё сильнее сводило желудок. Настал момент разговора, что она представляла в своей голове уже много лет, что она так страстно желала, но также ужасно боялась.

Медленно выдохнув, эльфийка открыла дверь. Девочки сидели на кроватях и о чем-то щебетали. Но, увидев Анастасию, тут же замолкли и с испугом посмотрели друг на друга.

«Видимо, опять обо мне сплетничали. Подруги», – горько подумав, аристократка ухмыльнулась.

– Девочки, нам нужно поговорить.

– О чем?

– Я хочу прекратить дружбу с вами.

Это твёрдое, резкое высказывание разверзлось в комнате, словно гром. Выпрямив спину и задрав голову, чтобы не показывать страха, Анастасия всё ещё стояла у двери и смотрела на реакцию подруг. Они были явно удивлены, но тут же это сменилось на гнев.

– Это твой новый хахаль тебя на это подстрекает?! – сразу же начала обвинять низкая подруга.

– Нет, я сама приняла решение. Знаешь, я, наверное, даже по большей части не хочу общаться именно с тобой.

– А, значит, с ней ты не против? – указав пальцем на высокую подругу, вопрошала низкая.

– Она мне ничего плохого не сделала, в отличии от тебя.

– Да что я такого могла сделать?

– Я была для вас как собака, – стараясь скрыть всю обиду, что скопилась за многие годы, говорила Анастасия. – Вам было плевать на мои чувства. Конечно, пока Настя бегает за вами, помогает вам решать ваши конфликты, помогает с учёбой, помогает с парнями, прикрывает, когда вам надо, терпит все унижения, все притеснения, прикрываемые заботой, вам хорошо. Но я устала! Может, я тоже была не очень хорошей подругой. Мне не было интересно слушать про ваши проблемы, я могла ответить вам грубо, я хотела больше времени уделять себе и своим потребностям, поэтому не ходила с вами гулять, а училась. Возможно, поэтому вы и сблизились, стали меньше времени проводить со мной, ведь я вам постоянно отказывала. Но это значит лишь то, что мы должны прекратить общение между нами.

В комнате повисло напряжённое молчание.

– Ты забыла, сколько всего хорошего было с нами? – со слезами на глазах спрашивала низкая подруга. Высокая всё это время молчала и грустно, но достаточно флегматично смотрела на происходящее.

– Я просто помню, сколько было плохого.

– И этого тебе достаточно, чтобы после стольких лет перестать с нами общаться?

–Достаточно.

Низкая подруга заплакала и подошла к Анастасии.

– Пожалуйста, передумай, – слёзно умоляла она. – Нам же было так хорошо вместе...

– Я больше не верю твоим слезам, – отчеканила эльфийка, смотря прямо в глаза бывшей подруге. – Всегда, когда тебе не нравилось, что я лучше тебя, что я хочу принять решение без тебя, ты начинала либо кричать, либо плакать. Я устала от этого.

Высокая подруга отшатнулась и в ярости прикрикнула на низкую.

– Ну ты хоть что-то скажи!

– А что мне говорить? Вы же знаете, я не люблю конфликты.

– Мы сейчас обсуждаем нашу дружбу! Ты не хочешь меня поддержать?!

– А смысл? Зачем мне бороться за неё, если Настя приняла решение, это же очевидно.

Аристократка устало выдохнула и посмотрела в окно.

– А как ты с нами жить будешь? – продолжила свою игру низкая подруга.

– Никак, я переезжаю.

– Куда?!

– Вас это не касается.

С непроницаемым взглядом и прямой, как стрела, спиной Анастасия направилась к своей кровати, тем самым показывая, что разговор окончен.

В тишине, под пламенным взглядом своих бывших подруг, она собирала свои немногочисленный вещи, не забыв про своё платье.

– Ну, спасибо вам за всё. В любом случае, всё, что я пережила с вами и из-за вас, стало моим бесценным опытом. Спасибо и прощайте.

Аристократка вышла из комнаты и тихо закрыла за собой дверь. Сердце бешено колотилось, а на глазах блестели слезы.

«Я сделала это!»

Рядом, прислонившись к стене, стоял Бенедикт. Увидев возлюбленную, он стремглав бросился к ней.

– Ты как? Всё хорошо?

– Теперь всё будет хорошо, – с улыбкой ответила Анастасия, а по щекам её текли слезы.

Бенедикт медленно и нежно обнял эльфийка.

– Моя луна, все будет хорошо, я рядом.

Аристократка прижалась к нему и долго не отпускала. Она нашла свой дом, в котором ей было хорошо.

***

Пара поселилась в одну комнату. Сначала было неловко, так как они боялись сделать что-то не то, нарушить личное пространство другого, но со временем привыкли. По вечерам аристократка дошивала своё платье, а Бенедикт вслух читал ей учебники по магии и разъяснял многие вопросы.

В их голове созрел план, как красиво решить вопрос и с мамой, и с Михаилом и их помолвкой.

И вот, настал тот день.

В поместье в честь дня рождения главы семейства устраивали бал. На нём было достаточно много аристократов, да и в целом это было крайне важным событием, и его организацией занималась лично госпожа.

Всё должно было быть идеально.

Но родственные души так не думали.

Конечно, прийти на бал Анастасия должна была со своим женихом. Но, из-за их ссоры, убедить его прийти отдельно было не очень сложно.

Аристократка собиралась на бал, как на войну: она должна быть великолепной. Свои длинные волосы она не собрала в привычный пучок или косу: её волосы развевались, словно пламя, лишь сверху были заплетены две маленькие косички, что соединялись вместе на её спине с помощью маленькой заколки с изумрудом. На её юном бледном лице расцвели веснушки, что дева так усердно прятала с младых лет, а глаза ярко и радостно горели. Минимум макияжа, лишь с той целью, чтобы сделать лицо свежее. На её точенном теле было её самое любимое, самое ценное платье, её творения. Оно не скрывало, а подчёркивало её хрупкие плечи, изящные изгибы, ключицы и веснушки на плечах. Украшений было не так много, но все они были её любимыми и не превращали её в куклу с бриллиантами. А на руках, впервые за много лет её посещений балов и светских мероприятий, не было перчаток. Её метку мог увидеть любой, а ожоги, хоть и были скрыты за пышными рукавами, можно было заметить, но Анастасия их не стеснялась, наоборот: в этой ситуации они были доказательством того, что пережила аристократка.

Бенедикт тихо подошёл сзади и обнял со спины возлюбленную.

– Душа моя, ты выглядишь великолепно.

Юноша был одет с иголочки: чёрный костюм с жилеткой, чёрная рубашка и зелёный галстук, подходивший к наряду избранницу, и высокий хвост, собранный длинной изумрудной лентой.

– Ты тоже, – тихо ответила Анастасия, любуясь родственной душой через зеркало.

Вместе они смотрелись очень гармонично, будто бы всё, от роста до цвета глаз, было сделано под них двоих.

Бенедикт отошёл и галантно поклонился, протягивая руку.

– Вы пойдёте со мной, миледи?

– Конечно, милорд, – с нежным смешком ответила аристократка и вложила свою ручку в его ладонь.

Настало время, когда правда будет раскрыта, и виновные получат наказание.

***

После телепортации пара оказалась в гостиной. Их никто не ждал, так как они опоздали, и возлюбленные, взявшись за руки, направились к бальной зале.

Швейцары чинно открыли дверь в залу. Пара гордо вошла. Мир будто бы остановился. Михаил, что танцевал с девушкой, запнулся, и весь ладный поток танцующих прервался. Хозяйка вечера в ужасе смотрела на вошедших, а отец флегматично пил дальше. Гости сначала замерли, а потом принялись шептаться. И только музыканты продолжали играть, будто бы ничего не произошло.

Бенедикт отошёл от возлюбленной на шаг и поклонился.

– Миледи, подарите ли Вы мне танец?

– Почту за честь.

Пара встала к остальным танцорам и, будто бы всё так и должно быть, подстроилась под музыку и, повинуясь ей, изящно закружились в вальсе.

Остальные пары с изумлением смотрели на них, а родственные души стали подобны луне на звёздном небе: самые яркие, самые важные, самые красивые.

Уверенно, но мягко Бенедикт направлял в танце аристократку, с нежностью смотрел ей в глаза и кружил так, чтобы все видели её красоту, красоту его луны, его родственной души.

Музыка стихла, и пара, почтительно отстранившись, закончила танец.

К ним подлетела глава семейства, стараясь при этом сохранить лицо.

– Дорогая, кто этот юноша?

– Ох, матушка, знакомься, это Бенедикт, моя родственная душа.

В зале разверзлось молчание. Все знали, что Михаил был её родственной душой, и новая информация поразила присутствующих.

– Дорогая, ты что-то путаешь, – тут же возразил Михаил, подлетев к невесте. Позади него одиноко стояла Ксения.

– А ты ничего не путаешь? – дерзко ответила наследница. – Ты кого привёл на бал?

– Это Ксения, моя подру—

– Свежо предание, да верится с трудом, – усмехнулся Бенедикт. – Мне напомнить о том, как вас вся академия видела целующимися?

Послышался рокот возмущённой толпы.

– Нет, это не то—

– Ты врёшь, – тут же возразила глава семейства. – Быть такого не может, чтобы мой зять так поступал.

– Твой зять стоит перед тобой, матушка, а не сбоку, – уверенно сказала Анастасия. – К тому же, дорогая родительница, это не слухи и не обман. Я лично видела это.

– Ты! – зашипел Михаил.

– К тому же, я не думаю, что моей парой может быть человек, который поступает со мной так.

С этими словами Анастасия закатала рукав своего платья и согнула руку в локте, немного поднимая её вверх.

– Это?

– Ожоги?

– Это он её так?

– Какой ужас!

– Что за семья?

Голос возмущённой толпы стал все громче. Никто не мог поверить в реальность происходящего.

– Матушка, это!

– Как ты можешь доказать, что это он?

– Любой врач и маг, специализирующийся на энергии и её ауре, сможет это подтвердить.

– Дорогой!

Отец впервые за вечер оставил бокал и подошёл к дочери. Внимательно осмотрев её руку, он сухо заключил.

– Ожоги магические, разных временных промежутков. По энергии похоже на того сопляка.

С этими словами эльф уверенно подошёл к зятю и влепил ему пощёчину, да так, что звук от неё разнёсся по всей зале.

– Извините, я не вовремя?

– Нет, вы как раз вовремя.

В залу вошла директриса. Как опытная волшебница, она могла подтвердить наличие родства душ у пары, а также имела связи с известными магами, что могли решать судьбы других магов.

– Госпожа директор, Вы?

– Мадам Вродон, долгих Вам лет жизни.

– Благодарю. Но по какому поводу Вы оказали нам такую честь?

– Я буду свидетельствовать наличие парной метки и мисс Вродон и мистера Феличе.

С этими слова женщина подошла к паре и соединила их руки, состыковав ребра их ладоней.

– Как вы, достопочтенные господа и дамы маги, можете заметить, их рисунок создаёт идеальную бабочку, что слегка повёрнута, а также их метки обладают схожей энергией. Пожалуйста, те, кто сомневаются, подойдите ближе и уловите эту энергию.

С сомнением аристократы медленно и нерешительно двигались к паре.

– Это правда энергия...

– Энергия родственных душ...

– Нас обманывали 10 лет?..

– Как глава могла не заметить?

– А если это было запланировано?..

Толпа гудела, а госпожа всё больше и больше выпрямляла спину, затравлено оглядывая залу.

– Произошла ошибка! Я требую повторную экспертизу!

– Мы удовлетворим вашу просьбу. Мы пришлём вам письмо. А пока я выношу предварительное решение: Анастасия Вродон и Бенедикт Феличе – родственные души, что даёт мне основание предполагать фальсификацию связи между Анастасией Вродон и Михаилом Стренджем, а также я буду ходатайствовать об расследовании по делу о истязательстве Михаилом Стренджем Анастасии Вродон. За сим я откланяюсь.

Под возмущение толпы, директриса вышла из залы.

– Дорогие гости, приношу свои извинения за данный инцидент! Праздник должен оставаться праздником! Господа музыканту, прошу вас! – торжественно огласила наследница.

По залу разлилась музыка. Толпа, не понимая, что делать, замешкалась, но, увидев вновь танцующих Анастасию и Бенедикта, последовали за ними. И только чета семьи Вродон, Михаил и Ксения замерли. Все их планы и надежды с лёгкой руки новой пары разлетелись в прах. Это был конец для одни, но начало для других, для их счастливой и правильной жизни под меткой бабочки из хрусталя.

Конец.