Глава 51
Тесса
Я знаю, что мне следовало сделать – сказать Хардину, чтобы он уходил. Но я не смогла. Он редко проявляет свои чувства, и когда он стал передо мной на колени, мое и так разбитое сердце раскололось на еще более мелкие кусочки. Я сказала ему, что подумаю, стоит ли давать нашим отношениям еще один шанс, но не уверена, что из этого что-нибудь выйдет. Мои мысли противоречат друг другу, я окончательно во всем запуталась и жутко злюсь на себя за то, что едва не уступила ему так быстро. Но с другой стороны, я горжусь, что сумела остановиться, пока все не зашло слишком далеко. Хотя бы раз за все это время я должна подумать о себе, а не о нем.
Пока мы с Лэндоном едем к кампусу, у меня вибрирует телефон. Смотрю на экран – это сообщение от Зеда.
–«Все в порядке?»
Я делаю глубокий вдох, потом набираю ответ.
—«Да, все нормально. Еду в универ с Лэндоном. Извини за прошлую ночь, это я виновата, что он пришел».
Отправляю эсэмэску и поворачиваюсь к Лэндону.
– Как думаешь, что теперь будет? – спрашивает он.
– Даже не представляю. Я все равно собираюсь поговорить с Кристианом насчет Сиэтла.
Снова Зед.
–«Ты ни в чем не виновата. Это все он. Рад, что ты в порядке. Не передумала насчет ланча?»
Я и забыла, что мы договорились встретиться в его корпусе и пообедать. Он хотел показать мне какой-то необычный цветок, который светится в темноте, – Зед принимал участие в его выращивании. Не хочу отменять наши планы, он был так добр со мной, несмотря на все, но после поцелуя с Хардином я не знаю, что делать. Я ночевала у Зеда, а утром уже целовалась с Хардином. Что со мной происходит? Я не хочу быть такой девушкой: я по-прежнему чувствую себя виноватой из-за того, что у меня все закрутилось с Хардином, когда я еще была с Ноем. В свое оправдание могу сказать, что Хардин ворвался в мою жизнь снежной лавиной – от... этого разрушительного порыва я не могла спастись. Затем он помог мне возродиться, но снова все уничтожил.
С Зедом все совсем по-другому. Хардин не разговаривал со мной одиннадцать дней, и я даже не знаю, почему. Мне оставалось лишь думать, что я ему больше не нужна, и Зед все время был рядом. Он с самого начала был так добр ко мне. Он пытался отменить свой спор с Хардином, но тот стоял на своем – хотел доказать, что может соблазнить меня, несмотря на просьбы Зеда прекратить эту омерзительную игру. Сколько я знаю Хардина и Зеда, между ними всегда чувствовалась какая-то неприязнь. Не знаю, из-за чего именно, я начинаю думать, что из-за спора, но это было заметно с самого первого раза, когда мы виделись все втроем. Хардин утверждает, что Зед просто хочет затащить меня в постель, но если честно, с его стороны это кажется лицемерием. И ничто в поведении Зеда не намекает на то, что он хочет со мной переспать. Даже до того, как я узнала о споре и целовалась с ним у него дома, я никогда не чувствовала, что он меня к чему-то принуждает.
Ненавижу вспоминать о том времени. Они оба играли мной, а я этого даже не понимала. Но в карамельно-карих глазах Зеда есть что-то доброе, тогда как в зеленых глазах Хардина – только злость.
«Да. Можно в полдень», – пишу я Зеду.
Не пойму, как я себя сегодня чувствую. Не то чтобы я радуюсь, но и несчастной тоже себя не ощущаю. Я чертовски запуталась и уже скучаю по Хардину. Знаю, я просто безвольная. Ничего не могу с этим поделать. Его так долго не было рядом, я практически сумела избавиться от мыслей о нем, но всего один поцелуй, он снова наполняет мой разум, лишая меня остатков здравого смысла.
Мы с Лэндоном ждем, пока загорится зеленый и можно будет перейти дорогу, я понимаю, что правильно сделала, надев сегодня толстовку – на улице все еще холодно.
– Ну, похоже, пора звонить в Нью-Йоркский университет.
Говорит Лэндон, показывая мне список имен.
– Ого! Нью-Йоркский университет. У тебя все там получится. Как здорово!
– Спасибо. Я немного волнуюсь, что меня уже не примут на летний семестр, а я не хочу пропускать столько времени.
– Ты что? Конечно, тебя примут, на любой семестр! У тебя отличный средний балл. – Я смеюсь.
– И к тому же твой отчим – ректор университета.
– Похоже, это ты должна звонить туда вместо меня, – шутит он.
Мы расходимся по разным занятиям и договариваемся встретиться после учебы на парковке. Когда я подхожу к огромному зданию естественно-научного корпуса и открываю тяжелую входную дверь, внутри у меня все сжимается. Зед сидит на скамейке в холле рядом с одним из растений. Он ловит мой взгляд, и на его лице сразу же появляется улыбка. Он поднимается мне навстречу – на нем джинсы и белая рубашка с длинными рукавами, настолько тонкая, что сквозь нее видны очертания его татуировки.
– Привет, – улыбается он.
– Привет.
– Я заказал пиццу, сейчас уже должны привезти.
Мы вместе садимся на скамейку и болтаем о том, как у кого прошло утро. Забрав пиццу, Зед ведет меня в комнату, полную растений, судя по всему, в оранжерею. Тесное помещение заполняют бесконечные ряды самых разных растений, которые я никогда раньше не видела. Зед присаживается за небольшой столик.
– Вкусно пахнет, – замечаю я, садясь напротив.
– Ты про цветы?
– Нет, про пиццу. Цветы тоже ничего, – смеюсь я.
Я жутко голодна: утром не успела позавтракать, а не спала я с момента, как Хардин ворвался в квартиру Зеда. Он кладет кусочек пиццы на салфетку и подает мне. Затем берет один себе и сгибает его пополам, как делал когда-то мой отец.
– Как все прошло этой ночью... ну, то есть уже утром?
Спрашивает он, откусывая пиццу. Рядом с ним я чувствую себя неловко, а запах цветов напоминает мне о том времени, когда я часами сидела в теплице на заднем дворе нашего дома, лишь бы не слышать, как пьяный отец орет на мать. Отвожу взгляд, пережевываю кусок, а потом отвечаю:
– Сначала – просто катастрофа, как и всегда.
– Сначала?
Удивленно переспрашивает он, облизывая губы.
– Да, мы, как обычно, ругались, но все более-менее наладилось.
Я не собираюсь рассказывать Зеду о том, как Хардин в слезах стоял передо мной на коленях – это слишком личное, об этом не должен знать никто, кроме нас.
– Что ты имеешь в виду?
– Он извинился.
Взгляд Зеда мне не нравится.
– И ты на это клюнула?
– Нет, я сказала, что пока ни к чему не готова. Ответила, что подумаю.
– Но ты же не станешь думать об этом всерьез?
В его голосе звучит явное недовольство.
– Ну, я не собираюсь бросаться в омут с головой и возвращаться в ту квартиру.
Зед кладет свой кусок пиццы на салфетку.
– Он вообще недостоин ни минуты твоего времени, Тесса. Что еще он должен сделать, чтобы ты наконец стала держаться от него подальше?
Зед смотрит на меня так, словно я обязана ответить.
– Все не так. Я не могу просто взять и выкинуть его из своей жизни. Я сказала, что не собираюсь встречаться с ним, но мы через многое прошли вместе, ему действительно очень трудно без меня.
Он закатывает глаза.
– Ага, поэтому он пьет и курит травку с Джейсом, чтобы пережить ваше расставание?
– Он не виделся с Джейсом. Он был в Англии.
Он ведь на самом деле ездил в Англию?
– Он был у Джейса как раз прошлой ночью, а оттуда поехал ко мне.
– Правда?
Вот уж не думала, что Хардин станет снова общаться с Джейсом.
– Это кажется немного странным: его бесит одна мысль о том, что я нахожусь с тобой рядом, и тем не менее он спокойно встречается с Джейсом, который сыграл не последнюю роль в том, что случилось.
– Да... как и ты, – напоминаю я.
– Но только не в том, чтобы рассказать об этом при всех и опозорить тебя. Все это подстроили Молли и Джейс – Хардин об этом знает, не зря же он избил Джейса. А я все порывался открыть тебе глаза, Тесса, ведь для меня это было нечто больше, чем просто спор. Но не для него. Иначе он не стал бы показывать нам простыни.
Я тут же теряю аппетит и чувствую тошноту.
– Я не хочу больше об этом говорить.
Зед согласно кивает.
– Ты права. Извини, что завел об этом разговор. Я просто хочу, чтобы ты дала мне хотя бы половину тех шансов, что достались ему. На месте Хардина я никогда не стал бы общаться с Джейсом, тем более у него там постоянно куча девушек...
– Я поняла, – обрываю я его.
Не могу больше слушать про Джейса и про его квартиру, полную девушек.
– Давай поговорим о чем-нибудь другом. Прости, если обидел. Прости меня. Просто я не понимаю. Он тебя недостоин, а ты постоянно даешь ему еще один шанс. Но я не стану больше упоминать об этом, если ты сама не захочешь.
Он протягивает руку и кладет ее на мою.
– Ничего, все в порядке.
Но я все же не могу поверить, что Хардин виделся с Джейсом после того, как они тогда подрались. Уж к нему он бы точно не пошел. Зед поднимается и идет к двери.
– Пошли, я кое-что тебе покажу.
Я тоже встаю и иду за ним.
– Жди здесь.
Говорит он, когда мы доходим до середины комнаты. Он выключает свет, я ожидаю, что сейчас окажусь в полной темноте. Но когда я открываю глаза, то вижу зеленый, розовый, оранжевый и красный неоновый свет. Каждый ряд цветов светится определенным оттенком, и некоторые из них кажутся ярче других.
– Ого... – почти шепотом говорю я.
– Классно, да? – спрашивает он.
– Очень здорово.
Я медленно прохожу вдоль цветов, рассматривая их.
– Мы практически сами создали их, а затем изменили семена так, чтобы они светились.
Вдруг он становится позади меня.
– Смотри-ка.
Он берет меня за руку и подносит мои пальцы к лепестку цветка, светящегося розовым. Его мерцание не такое яркое, как у остальных растений, но когда я касаюсь цветка, тот будто оживает. Удивленно отдергиваю руку и слышу, как Зед смеется.
– Как такое вообще возможно?
В изумлении спрашиваю я. Я люблю цветы и в особенности лилии, а эти искусственно созданные бутоны так похожи на них – теперь они будут моими любимыми.
– С помощью науки возможно все, – говорит он.
Его лицо освещает мерцание цветов, и он радостно улыбается.
– Ну ты и ботан! – шучу я, и он смеется.
– Уж кто бы говорил, – подкалывает он меня.
– Действительно. – Я снова касаюсь цветка и смотрю, как он становится ярче.
– Просто невероятно.
– Я так и думал, что тебе понравится. Мы хотим по... пробовать сделать то же самое с деревом, но проблема в том, что цветок вырастить быстрее. Хотя деревья и живут дольше: цветы такие хрупкие. Если за ними не ухаживать, они увядают.
Его голос звучит спокойно, и я не могу не сравнить саму себя с цветком. Кажется, он думает о том же.
– Вот бы деревья были такими же красивыми, как и цветы.
Он подходит ближе и становится прямо передо мной.
– Кто-нибудь мог бы это сделать. Мы превратили самые простые цветы в такие необычные, и с деревом можно сделать то же самое. Если за ним внимательно наблюдать и ухаживать, оно станет светиться, как и эти цветы, только не будет таким хрупким.
Он проводит пальцем по моей щеке, но я молчу.
– Ты заслуживаешь такого внимания. Ты заслуживаешь быть с кем-то, кто заставит тебя светиться, а не сгорать изнутри.
Зед наклоняется, чтобы поцеловать меня.
Я отступаю назад и врезаюсь в горшки с цветами – к счастью, ни один из них не упал.
– Прости, я не могу.
– Что не можешь? Я Он слегка повышает голос.
– Не можешь дать мне шанс сделать тебя счастливой?
– Нет... я не могу поцеловать тебя, не сейчас. Я не могу метаться между вами двумя. Ночью я спала в твоей кровати, а утром целовалась с Хардином, и вот теперь...
– Ты целовалась с ним?
Удивленно спрашивает он. Хорошо, что единственный источник света в этой комнате – мерцание цветов.
– Ну, это он меня поцеловал, но я не сразу его оттолкнула, – объясняю я.
– Я запуталась, и пока я не пойму, что мне делать, я не могу целовать всех подряд. Это неправильно.
Он ничего не отвечает.
– Прости, если я морочу тебе голову или заставляю думать, что...
– Все в порядке, – говорит Зед.
– Нет, не в порядке. Не стоило втягивать тебя, пока я сама во всем не разберусь.
– Ты не виновата. Это я постоянно появляюсь в твоей жизни. Я не против, чтобы ты морочила мне голову, если ты позволишь быть рядом с тобой. Я уверен, что нам было бы хорошо вместе, и я готов ждать сколько угодно, пока ты тоже это поймешь.
Он отходит, чтобы включить свет. Как он может всегда быть таким понимающим?
– Я не обижусь, если ты возненавидишь меня за это.
Говорю я, перекидывая сумку через плечо.
– Этого никогда не случится.
Отвечает он, и я улыбаюсь.
– Спасибо, что показал мне это потрясающее зрелище.
– Спасибо, что пришла. Можно, я хотя бы провожу тебя до аудитории?
С улыбкой предлагает он. Переодевшись и схватив коврик, захожу в зал для йоги всего за пять минут до начала. Мое место в самом первому ряду заняла какая-то высокая брюнетка, и мне приходится расположиться в самом конце, у двери. Я хотела сказать Зеду, что никогда не смогу почувствовать к нему то же, что я чувствую к Хардину, что мне не следовало целовать его и что мы можем быть только друзьями, но он все время говорил такие правильные вещи. К тому же меня застала врасплох новость, что прошлой ночью Хардин был у Джейса. Я всегда думаю, что знаю, как поступить, пока Зед не начинает что-то говорить мне. Его приятный голос и добрый взгляд очаровывают меня, путают.
Когда я вернусь домой к Лэндону, надо позвонить Хардину, рассказать о моем ланче с Зедом и спросить, почему он был у Джейса... Интересно, что Хардин делает сейчас? Он хоть пошел сегодня на занятия?
Занятие йогой оказалось именно тем, что помогает проветрить голову. После него чувствую себя намного лучше. Я складываю коврик, выхожу из зала и иду к раздевалке, как вдруг слышу:
– Тесса!
Оборачиваюсь: ко мне подбегает Хардин. Он проводит рукой по волосам и говорит:
– Я, ну... хотел кое о чем поговорить с тобой...
Он говорит непривычно громко, как будто... волнуется?
– Прямо сейчас? Я не думаю, что здесь самое подходящее...
Не хочу выяснять отношения прямо посреди спортивного корпуса.
– Нет, я о другом...
Его голос звучит непривычно высоко – он точно взволнован, и в этом нет ничего хорошего. Он никогда не волнуется.
– Я тут подумал... Не знаю... Ладно, неважно.
Он краснеет и разворачивается, чтобы уйти. Я вздыхаю и открываю дверь в раздевалку.
– Ты пойдешь со мной на свидание?!
Кричит он... даже скорее вопит. Я не могу скрыть своего удивления.
– Что?
– Ну, на свидание... ну, как бы я могу пригласить тебя на свидание? Конечно, если только ты не против, но мне кажется, будет здорово, как думаешь? Не знаю, правда, но я бы...
Он замолкает, густо краснеет, и я решаю окончить его терзания.
– Конечно, – отвечаю я, и он смотрит мне в глаза.
– Правда?
На его лице появляется улыбка. Нервная улыбка.
– Ага.
Не знаю, к чему это приведет, но он никогда раньше не приглашал меня на свидание. Нечто похожее было, когда он водил меня к ручью, а потом – пообедать. Но это была сплошная ложь, да и не свидание вовсе. Это был повод залезть ко мне под юбку.
– Хорошо... Когда хочешь пойти? То есть можем прямо сейчас. Или завтра, или в конце недели?
Я не помню, чтобы когда-нибудь видела его таким взволнованным: это очень мило, и я с трудом сдерживаю смех.
– Может, завтра? – предлагаю я.
– Да, отлично.
Он улыбается и прикусывает губу. Эта беседа кажется неловкой, но в хорошем смысле.
– Ладно...
Я понимаю, что чувствую себя будто опьяненной, как это было в наши первые с ним встречи.
– Ладно, – повторяет он.
Хардин разворачивается и быстро уходит, едва не споткнувшись о разложенный мат для борьбы. Захожу в раздевалку и начинаю громко смеяться.
Хардин
Я врываюсь в кабинет отца. Лэндон сначала удивляется, а потом возмущенно фыркает.
– Что ты здесь делаешь?
– Пришел поговорить с тобой.
– О чем?
Спрашивает он, когда я сажусь в огромное кожаное кресло за бешено дорогой дубовый стол.
– О Тессе, о чем же еще? – Я закатываю глаза.
– Она рассказала мне, что ты уже позвал ее на свидание. Да, это называется «совсем не давить».
– Что она сказала? – интересуюсь я.
– Я не собираюсь говорить тебе, что она сказала. Он засовывает в факс листок бумаги.
– Чем ты тут вообще занимаешься? – спрашиваю я.
– Отправляю копии документов в Нью-Йоркский университет. Я перевожусь туда в следующем семестре.
В следующем семестре? Какого хрена?
– Так скоро? Почему?
– Потому что я не хочу тратить время здесь, когда могу быть с Дакотой.
– Тесса об этом знает?
Я уверен, что ей будет очень обидно. Он ее единственный настоящий друг. Даже мне вроде и не хочется, чтобы он уезжал... вроде.
– Да, конечно, знает, ей я первой об этом сказал.
– Ну, в любом случае мне нужна твоя помощь с этим дурацким свиданием.
– Дурацким свиданием? – Он улыбается.
– Как мило.
– Так ты поможешь мне или нет?
– Наверное. – Он пожимает плечами.
– Кстати, где она? – спрашиваю я его.
Я прошел мимо ее комнаты, но дверь была закрыта, я не стал стучать. Ну, я хотел постучать, но я изо всех сил стараюсь не давить на нее. Если бы у дома я не увидел ее машину, то просто взбесился, но сейчас я знаю, что она здесь. Очень на это надеюсь.
– Не знаю, может, она с этим Зедом.
Отвечает Лэндон. Внутри у меня все сжимается. Я моментально вскакиваю на ноги.
– Шутка! Я просто пошутил. Она в теплице, помогает моей маме.
По-доброму усмехается он. Но меня не волнуют его насмешки, я просто рад узнать, что это лишь мои паранойяльные мысли и ничего больше.
– Это не смешно. Ты засранец!
Рычу я, а он смеется в ответ.
– Теперь ты просто обязан помочь мне, – говорю я.
Лэндон дает мне пару советов, довольный нашей беседой, провожает меня к выходу. По дороге я спрашиваю:
– Она сама ездит на работу в «Вэнс»?
– Да, она пропустила только несколько дней, когда... ну, сам знаешь.
– Хм-м...
Мы проходим мимо комнаты Тессы, и я понижаю голос. Я не хочу думать о том, какую боль причинил ей, только не сейчас.
– Как думаешь, она у себя? – тихо спрашиваю я.
Он пожимает плечами.
– Не знаю. Наверное.
– Я только...
Я поворачиваю ручку, и дверь с легким скрипом приоткрывается. Лэндон бросает на меня сердитый взгляд, но я не обращаю на него внимания и заглядываю. Тесса лежит на кровати, вокруг нее разбросаны бумаги и учебники. Она все еще в джинсах и толстовке: она и правда жутко устала, раз заснула прямо за книгами.
– Ну что, насмотрелся, извращенец?
Шипит Лэндон мне на ухо. Я выключаю ей свет и отступаю назад, прикрывая за собой дверь.
– Я не извращенец. Я люблю ее, понял?
– Знаю, но ты явно не понимаешь, что значит дать человеку немного свободы.
– Я ничего не могу с собой поделать. Я так привык быть с ней, последние две недели без нее были адом. Мне трудно ее избегать.
Мы молча спускаемся по лестнице. Надеюсь, мои слова не были полны отчаяния. Хотя это всего лишь Лэндон, так что мне, в общем-то, пофиг.
Мне ненавистна одна мысль о возвращении в квартиру, где нет Тессы. Я подумал, может, позвонить Логану и поехать к нему в общежитие, но глубоко внутри я понимаю, что это плохая идея. Мне не нужны проблемы, а они случаются постоянно. Я просто не хочу возвращаться в пустую квартиру. Но я все равно туда возвращаюсь. Я чертовски устал. Такое чувство, что не спал целую вечность.
Ложусь на нашу кровать и пытаюсь представить себе, как она обнимает меня и кладет голову мне на грудь. Я не сумею так провести остаток своей жизни. Если я больше не смогу прижать ее к себе, не смогу почувствовать тепло ее тела... Я должен что-то сделать. Что-то такое, чтобы доказать и ей, и самому себе, что я справлюсь с этим. Я могу измениться. Я должен, черт возьми, и я это сделаю.
Тесса
Когда я высушиваю голову после душа, на улице уже давно стемнело – сейчас шесть вечера. Стучусь к Лэндону, но он не открывает. Его машины у дома нет, но в последнее время он ставит ее в гараже, так что он, может быть, еще не уехал. Не представляю, что мне надеть, потому что не знаю, куда мы пойдем. Я все время взволнованно выглядываю из окна, чтобы посмотреть, не подъехал ли Хардин. Когда яркие фары наконец освещают подъездную дорожку, я чувствую, что внутри у меня все сжимается от беспокойства.
Но мои волнения рассеиваются, когда Хардин выходит из машины. На нем та самая черная рубашка, в которой он был на вечеринке у Кристиана. Боже, это что, строгие брюки? Видимо, да. И туфли, блестящие черные туфли. Ого. Хардин нарядился? Я чувствую, что оделась слишком просто, но он смотрит на меня так, что я сразу же перестаю смущаться. Он действительно постарался. Но выглядит очень красиво и даже сделал прическу: зачесал волосы назад и явно чем-то их уложил, потому что они не падают ему на лоб, как это обычно бывает. Он краснеет.
– Э-э... привет.
– Привет.
Я не могу оторвать от него взгляд. Минуточку...
– А где весь пирсинг?
Ни в брови, ни в губе у него нет сережек.
– Я все вынул. – Он пожимает плечами.
– Зачем?
– Не знаю... так ведь лучше?
Он смотрит мне прямо в глаза.
– Нет! Мне нравилось, как ты выглядел раньше... Сейчас тоже, но лучше все вернуть.
– Я не хочу больше носить их.
Он подходит к машине и открывает мне дверь.
– Хардин... надеюсь, ты снял пирсинг не для того, чтобы больше мне понравиться, потому что я люблю тебя независимо от этого. Надень обратно, прошу тебя.
От этих слов его взгляд загорается, залезая в машину, я отвожу глаза. Как бы я на него ни злилась, не хочу, чтобы он думал, будто ради меня ему придется менять внешность. Первое время я с осуждением относилась к его пирсингу, но в итоге он стал мне нравиться. Это его часть.
– Дело не в этом, правда. Я и так уже некоторое время думал их снять. Такое чувство, что пирсинг у меня уже всю жизнь, и это как-то надоело. Да и кто возьмет меня на работу с такой хренью на лице?
Он пристегивается и переводит взгляд на меня.
– Сейчас двадцать первый век, это никак не повлияет на работу. Если тебе это нравится...
– В этом ничего такого особенного. И мне даже нравится, как я выгляжу без пирсинга – словно я больше ни от кого не прячусь, понимаешь?
Я снова смотрю на него, на его обновленный вид. Выглядит он потрясающе, как и всегда, но когда теперь на его красивом лице нет ничего лишнего, это даже здорово.
– Ну, мне кажется, ты выглядишь отлично и так и так, Хардин. Только не думай, что я хотела бы видеть тебя в каком-то определенном облике, потому что это не так.
В ответ я вижу такую смущенную улыбку, что даже забываю, за что именно хотела накричать на него.
– Так куда ты меня везешь? – спрашиваю я.
– На ужин. Очень милое местечко.
Его голос дрожит. Этот новый взволнованный Хардин мне очень нравится.
– Я про него слышала?
– Не знаю... возможно.
Дальше мы едем молча. Я напеваю под The Fray – Хардину явно очень понравилась эта группа. Он не отводит взгляд от дороги и все время вытирает ладонь о брюки – видимо, нервное.
Мы подъезжаем к ресторану, судя по всему, модному и очень дорогому. Каждая машина на этой парковке стоит, пожалуй, больше, чем весь дом моей матери.
– Я хотел сам открыть тебе дверь.
Говорит он, когда я выхожу из машины.
– Я могу залезть назад, и ты мне откроешь?
– Это уже не считается, Тереза.
На его лице появляется привычная самодовольная улыбка, и когда он называет меня полным именем, я трепещу всем телом. Раньше это меня раздражало, но на самом деле каждый раз, когда он называл меня так, чтобы позлить, я этому радовалась. Мне нравится, как звучит в его устах мое полное имя – почти так же, как и «Тесс».
– Значит, я теперь снова «Тереза»?
С улыбкой спрашиваю я.
– Да-да, именно так!
Отвечает он и берет меня за руку. Я вижу, как с каждым шагом его уверенность возрастает.