Глава 52
Хардин
– Куда ты тогда хотела бы поехать?
Спрашиваю ее, когда мы садимся обратно в машину. Администратор этого модного ресторана, в котором я заказал столик, сказал, что на мое имя ничего нет. Я сохранял спокойствие, стараясь не испортить нам вечер. Гребаный придурок. С силой сжимаю руль. Спокойно. Надо расслабиться. Я перевожу взгляд на Тессу и улыбаюсь. Она прикусывает губу и отворачивается. Я что, странно на нее посмотрел? Да, видимо, странно.
– М-да, вышло неловко.
Мой голос звучит неуверенно и кажется слишком высоким.
– Может, ты хочешь поехать в какое-нибудь конкретное место, раз, судя по всему, мы перешли к плану Б?
Спрашиваю я, жалея, что сам не могу придумать, где бы еще мы могли поужинать. И где бы нас все-таки впустили.
– Даже не знаю, куда угодно – только чтобы там была еда.
Она улыбается. Меня радует, что ее это совсем не беспокоит. Жутко унизительно, когда тебя вот так куда-то не пускают.
– Ну... тогда, может, в «Макдоналдс»?
Шучу я, только чтобы услышать ее смех.
– Там мы будем смотреться немного странно.
– Да, совсем чуть-чуть, – соглашаюсь я.
Я даже не представляю, куда нам теперь отправиться. Надо было заранее придумать чертов запасной план. Вечер уже понемногу портится, а ведь он даже еще не начался. Мы останавливаемся на светофоре, и я вижу, что на парковке рядом полно людей.
– Что это тут такое?
Спрашивает Тесса, пытаясь выглянуть в окно с моей стороны.
– Не знаю, там вроде каток или еще какая-то хрень.
– Каток?
Ее голос звучит явно заинтересованно. Только не это...
– Ты не против?
Вот черт.
– Пойти на каток?
Простодушно спрашиваю я, будто не знаю, что именно она имеет в виду. Пожалуйста, пусть она скажет «нет». Пусть она скажет «нет».
– Да! – восклицает она.
– Я... я не...
Я ни разу в жизни не катался и не собирался кататься на коньках, но если она хочет именно этого, то попытка не пытка... хотя, может, и пытка, но я все равно соглашусь.
– Конечно... давай пойдем.
Я вижу, что она явно удивлена, никак не ожидала, что я на это соглашусь. Черт, да я и сам не ожидал.
– Погоди... а в чем же мы будем кататься? Я в платье и слипонах. Надо было надеть джинсы. Было бы здорово...
Расстроенно говорит она.
– Можем доехать до магазина и купить тебе какие-нибудь вещи. А у меня есть одежда в багажнике.
Поверить не могу: я готов пройти через все это ради того, чтобы покататься на коньках.
– Хорошо. – Она сияет.
– Багажник, полный одежды, наконец-то пригодился! Кстати зачем у тебя там вообще все эти вещи? Ты мне так и не говорил.
– Просто была такая привычка. Когда я оставался у девушек... в смысле, когда я не возвращался ночью домой, утром надо было переодеться во что-нибудь чистое, но у меня с собой ничего не было, вот я и стал хранить кое-какие вещи в багажнике. Очень удобно.
Она слегка сжимает губы – не надо было упоминать других девушек, несмотря на то что все это было до нее. Мне хотелось бы, чтобы она понимала: тогда все было по-другому, я просто трахался с ними, не испытывая никаких чувств. Эт... о было совсем не так. Я не прикасался к ним так, как прикасаюсь к ней, я не изучал каждый сантиметр их тела, не наслаждался их мерным дыханием, пытаясь подстроиться под него, я не жаждал услышать слова любви, когда занимался с ними сексом. Я не позволял им обнимать меня во сне: если я и оставался у кого-то из них на ночь, то только потому, что был слишком пьян, чтобы куда-то идти. С ней все совсем иначе, и если бы она это знала, то, возможно, упоминание о других девушках так бы ее не беспокоило. На ее месте я бы... Представив, как Тесса спит с кем-то еще, я чувствую, что мои мысли путаются и подступает тошнота.
– Хардин?
Тихо говорит она, отвлекая меня от этих размышлений.
– Да?
– Ты меня слышал?
– Нет... прости. Так что ты сказала?
– Ты уже проехал мимо «Таргет».
– Блин, извини. Сейчас развернусь.
Я заезжаю на ближайшую стоянку и разворачиваюсь. Я никогда не пойму, почему Тесса так сходит с ума по этому магазину. Он похож на лондонский «Маркс и Спенсер», только тут все дороже, а продавцы в идиотских красных рубашках и коричневых брюках дико раздражают. Но она всегда говорит: «В «Таргет» очень качественная одежда и большой выбор». Может, она и права, но в этих американских гипермаркетах, похожих на огромные коробки, я сильнее всего чувствую себя иностранцем – которым, собственно, и являюсь.
– Я быстро сбегаю и найду себе что-нибудь.
Говорит Тесса, когда мы паркуемся.
– Уверена? Я могу пойти с тобой.
Я правда хочу пойти, но не буду настаивать, но только не сегодня.
– Если ты не против, то...
– Я не против.
Отвечаю я, не давая ей договорить. Через десять минут она уже набрала себе целую кипу всякой хрени. В итоге она остановилась на огромной толстовке и каких-то кожаных штанах, она уверяет меня, что это обычные легинсы, но по мне они самые что ни на есть кожаные. Она берет перчатки, шарф и шапку, а я стараюсь отвлечься от мыслей о том, как она будет выглядеть в этих легинсах. Можно подумать, что мы собираемся в какую-то Антарктиду, хотя на улице и правда чертовски холодно.
– Тебе тоже обязательно нужны перчатки. Когда будешь падать на лед, руки жутко замерзнут.
– Я не собираюсь падать, но куплю перчатки, раз ты так настаиваешь.
Я смеюсь, а она улыбается в ответ и бросает в корзину пару черных перчаток.
– У тебя есть шапка? – спрашивает она.
– Ну, лежит в багажнике та вязаная.
– Еще бы.
Она вынимает из корзинки шарф и вешает обратно.
– Передумала? – спрашиваю я.
– Думаю, мне хватит всего остального.
Отвечает она, показывая на набранную одежду.
– Да, действительно!
Подшучиваю над ней я, но она не обращает внимания и идет к полке с носками. Мы так всю ночь проведем в этом чертовом магазине! Наконец Тесса говорит:
– Ну, думаю, теперь все.
На кассе она, как обычно, чертовски упрямо заявляет, что не надо за нее платить. Но ведь это свидание, и я ни за что не позволю ей платить самой. В ответ на мои аргументы она лишь пару раз закатывает глаза, а затем достает из кошелька несколько купюр – последних. У нее мало денег? Если это так, скажет ли она мне об этом? Может, мне самому спросить? Черт, я слишком себя накручиваю.
Когда мы возвращаемся и подъезжаем к парковке у катка, Тесса уже готова выпрыгнуть из машины, но сначала нам надо переодеться. Пока я надеваю свои вещи, она, отвернувшись, смотрит в окно. Я предлагаю ей:
– Можем поискать уборную, переоденешься там.
Но она лишь пожимает плечами.
– Я думала одеться в машине, чтобы не тащить за собой все эти вещи.
– Нет, тут вокруг слишком много народу. Тебя кто-нибудь увидит.
Я оглядываюсь: на парковке почти никого нет, но все же...
– Хардин... все в порядке.
Слегка раздраженно отвечает она. Надо было стащить тот мячик для снятия стресса, который я вчера видел у отца на столе.
– Раз ты настаиваешь.
Ворчу я, и она начинает срывать этикетки с обновок.
– Поможешь расстегнуть платье? – просит она.
– Э-э... да.
Она поднимает волосы, чтобы легче было найти молнию. Я снимал с нее это платье сотни раз, но сейчас впервые не смогу прикоснуться к ней, когда оно соскользнет с ее плеч.
– Спасибо. Подожди снаружи, – требует она.
– Что? Я же много раз... – начинаю возмущаться я.
– Хардин...
– Ладно. Давай побыстрее.
Я выхожу и хлопаю дверцей. Поняв, что мои слова прозвучали грубо, я быстро открываю дверь и добавляю:
– Пожалуйста.
А потом снова ее закрываю. Я слышу, как она смеется. Несколько минут спустя она вылезает из машины, затем поправляет свои длинные волосы и надевает сиреневую шапочку. Когда она подходит ближе, я понимаю, что она выглядит мило. Она всегда красива и сексуальна, но в этой гигантской толстовке, шапке и перчатках она кажется еще более невинной, чем обычно.
– Держи, ты забыл перчатки.
Говорит она, подавая мне их.
– Конечно, без них бы я не справился.
Шучу я, и она толкает меня локтем. Она просто чертовски милая. Я так много хочу сказать ей, но боюсь ляпнуть что-нибудь не то и испортить весь вечер.
– Если тебе так уж хотелось большой свитер, могла бы взять один из моих и сэкономить двадцать баксов.
Она берет меня за руку, но тут же отпускает.
– Извини.
Бормочет она и краснеет. Я хочу снова сжать ее ладонь, но нас отвлекают.
– Какой размер?
Спрашивает невысокая женщина с низким голосом. Я опускаю взгляд на Тессу, и она отвечает за нас обоих. Женщина приносит нам две пары коньков, и я съеживаюсь от одного их вида. Ни хрена хорошего из этого не выйдет. Я иду за Тесс к скамейке и снимаю обувь. Она быстро надевает оба конька, а я все еще мучаюсь с первым. Надеюсь, ей здесь быстро надоест, и она захочет уйти.
– У тебя там все в порядке?
Смеется она надо мной, когда я наконец завязываю второй конек.
– Да. Куда положить туфли?
– Я заберу.
Появившись из ниоткуда, говорит та невысокая женщина. Мы с Тессой по очереди подаем ей свою обувь.
– Готов?
Спрашивает она, и я наконец встаю. И тут же хватаюсь за ограждение. Блин, и как мне на этом кататься? Тесса едва сдерживает улыбку.
– На льду будет проще.
Очень на это надеюсь, черт возьми. Легче не становится, и я падаю три раза за первые пять минут. Каждый раз Тесса смеется, и надо признать, не надень я перчатки, руки уже бы заледенели.
Она со смехом протягивает мне руку и помогает встать.
– Помнишь, как полчаса назад ты говорил, что не собираешься падать?
– А ты прямо профессиональная фигуристка, да? Говорю я, поднимаясь на ноги. Сейчас я ненавижу этот каток больше всего на свете, зато она развлекается от души.
– Нет, я давно уже не вставала на коньки, но раньше часто каталась с моей подругой Джози.
– Джози? Ты никогда не рассказывала, какие у тебя были друзья до универа.
– Их было немного. Я почти все время проводила с Ноем, мы с ним вместе выросли. А Джози переехала, когда я училась в выпускном классе.
– Понятно.
Не понимаю, почему она мало с кем дружила. Пусть она и зациклена на каких-то вещах, немного консервативна и с ума сходит по книгам, но она со всеми очень милая, иногда даже чересчур. Конечно, со всеми, кроме меня: мне-то она постоянно выносит мозг, но мне и это в ней нравится. В большинстве случаев. Прошло полчаса, а из-за моих изящных маневров мы даже еще не проехали полный круг.
– Я хочу есть,.
Наконец говорит она и смотрит в сторону прилавка с едой, украшенного разноцветными огоньками.
Я улыбаюсь.
– Но ты же еще должна упасть прямо на меня и посмотреть мне в глаза, как это бывает в кино.
– Но мы вовсе не в кино.
Напоминает она и направляется к выходу. Я хотел бы, чтобы она держала меня за руку, пока мы катались, ну, если бы я сумел удержаться на ногах. Счастливые парочки, кружащие по льду, взявшись за руки, будто надо мной издеваются. Добравшись до выхода, я немедленно снимаю эти мерзкие коньки и нахожу ту маленькую женщину, чтобы забрать свою чертову обувь.
– Тебя ждет блестящая карьера в спорте.
Шутит надо мной Тесса уже в тысячный раз, когда я тоже подхожу к прилавку, она уже ест пирожное и стряхивает белые крошки сахарной пудры со своей толстовки.
– Ха-ха.
Я закатываю глаза. Лодыжки все еще болят после этого идиотского катания.
– Мы могли бы поесть в другом месте: жирное пирожное на ужин – это не лучшая идея.
Говорю я, опуская взгляд.
– Ничего. Я давно уже так... их не ела.
Она быстро прикончила свое пирожное и половину моего. Я снова замечаю, что она пристально на меня смотрит и с задумчивым выражением разглядывает мое лицо.
– Почему ты на меня так смотришь?
Наконец спрашиваю я, она отводит глаза.
– Извини... просто так необычно видеть тебя без пирсинга.
Признается она, снова опуская взгляд.
– Не так уж я и изменился.
Неосознанно пытаюсь нащупать кольцо в губе.
– Знаю... но как-то странно. Я так привыкла к этому.
Может, снова вставить их? Но я же сказал, что снял пирсинг не только ради нее, – и это правда. Я действительно чувствую, что будто прятался за ними, отпугивая людей этими маленькими колечками из металла. Увидев пирсинг, люди часто боятся заговорить с тобой или просто подойти, и сейчас я понимаю, что этот этап моей жизни уже закончен. Я не хочу никого отпугивать, особенно Тессу. Я хочу, чтобы она была ближе. Я проколол бровь и губу еще подростком – подделал разрешение от мамы и напился, прежде чем пойти к мастеру по пирсингу. Тот придурок почувствовал запах спиртного, но все равно сделал свою работу. Я вовсе не жалею, просто я это перерос. Но с татуировками все по-другому. Они мне нравятся и всегда будут нравиться. Я не перестану украшать ими свое тело; так я смогу выразить мысли, которые невозможно передать словами. Ну, дело, в общем, не в этом, потому что я все равно набиваю какую-то бессмысленную, никак не связанную хрень, но выглядят тату классно, а на остальное мне пофиг.
– Я не хочу, чтобы ты менялся.
Говорит она, и я поднимаю на нее глаза.
– Не внешне. Я только хочу увидеть, что ты можешь обращаться со мной лучше и не пытаться меня контролировать. И твой характер я бы тоже не стала менять. Мне хочется, чтобы ты боролся за меня, а не просто превращался в того, с кем я, по-твоему, хотела бы быть.
Ее слова задевают меня, едва не разрывая сердце.
– Я и не превращаюсь.
Я пытаюсь измениться для нее, но не в этом смысле. Это все ради нее и ради меня самого.
– Пирсинг – это только первый шаг. Я стараюсь стать лучше, а он напоминает мне о неприятных моментах моей жизни. О которых я хочу забыть.
– Вот как, – почти шепотом отвечает она.
– Значит, тебе нравилось? – улыбаюсь я.
– Да, очень, – признается она.
– Вставить обратно?
Спрашиваю я, но она качает головой. Сейчас я не чувствую себя таким взволнованным, как пару часов назад. Это ведь Тесса, моя Тесса, мне не стоит нервничать рядом с ней.
– Только если ты сам захочешь.
– Я могу надевать их, когда мы...
Я заставляю себя замолчать.
– Когда мы что?
Она с любопытством наклоняет голову.
– Мне лучше этого не говорить.
– Скажи! Что ты имел в виду?
– Ладно, как хочешь. Я хотел сказать, что всегда могу надеть их во время секса, раз они тебя так заводят.
Глядя на ее ошеломленное выражение лица, я смеюсь. Она оглядывается вокруг, чтобы убедиться, что меня никто не слышал.
– Хардин!
Сердито восклицает она, при этом улыбаясь и краснея.
– Я же предупреждал... Кроме того, я за весь вечер не выдал ни одного извращенного комментария, так что этот я заслужил.
– Логично.
С улыбкой соглашается она и отпивает лимонада. Я хочу спросить, значит ли это, что мы снова будем заниматься сексом, раз она меня не поправила, но понимаю, что сейчас не самый подходящий момент. Дело не в том, что я хочу снова ощутить ее, а в том, что мне действительно чертовски ее не хватает. Сегодня у нас все идет неплохо, особенно учитывая, что мы – это мы. Я понимаю, что причиной тому мое поведение – впервые за все время я не обращаюсь с ней как козел. И это не так уж сложно. Мне просто надо немного подумать, прежде чем ляпнуть какую-нибудь хрень. Немного помолчав, она спрашивает:
– Завтра твой день рождения. Какие у тебя планы?
Вот черт.
– Ну, э-э... Логан и Нэт вроде как устраивают для меня вечеринку. Я не собирался идти, но Стеф сказала, что они старались изо всех сил и потратили кучу денег, так что я должен хотя бы ненадолго к ним заглянуть. Если только ты... хочешь заняться чем-нибудь вместе? Тогда я не пойду.
– Нет, иди. Уверена, на вечеринке тебе будет намного веселее.
– Может, тоже пойдешь?
И так как я уже знаю ее ответ, я добавляю:
– Никто не в курсе, что у нас с тобой сейчас происходит, – ну, кроме Зеда, конечно.
Мне надо отвлечься от мыслей о том, что гребаный Зед вечно лезет в чужие дела.
– Нет, но спасибо за приглашение.
Улыбается она, но ее взгляд не кажется радостным.
– Мне необязательно идти туда, правда.
Если она хочет провести мой день рождения со мной, то Логан и Нэт могут идти куда подальше.
– Нет, серьезно, не стоит. У меня все равно есть другие дела.
Говорит она и отводит взгляд.
Тесса
– Какие планы на оставшийся вечер?
Спрашивает Хардин, когда мы подъезжаем к дому его отца.
– Никаких, почитаю учебник и пойду спать. Насыщенный был вечерок, – улыбаюсь я.
– Мне бы тоже наконец поспать.
Хмурясь, он водит пальцем по рулю.
– Ты не спал?
– Конечно, нет.
– Ты опять... у тебя... – запинаюсь я.
– Да, каждую ночь...
Говорит он, и я чувствую боль в сердце.
– Мне так жаль.
Ненавижу. Ненавижу эти кошмары, которые не перестают его преследовать. И которые исчезают, только когда я рядом.
– Ничего. Все нормально.
Но темные круги под глазами говорят об обратном.
Пригласить его зайти – невероятно глупо. Мне надо думать о том, как строить дальше свое будущее, а не о том, чтобы провести ночь с Хардином. Мне так неловко, что он привозит меня в дом его отца, а сам должен уехать. Именно поэтому мне надо найти собственное жилье.
– Может, зайдешь? Просто чтобы поспать. Еще совсем рано,.
Говорю я, и он резко поднимает голову.
– Ты не будешь против?
Спрашивает он, и я киваю, пока в моих мыслях не зародилось сомнение.
– Конечно... но только поспать.
С улыбкой напоминаю я, и он кивает.
– Я знаю, Тесс.
– Я не в этом смысле... – пытаюсь объяснить я.
– Я понял, – бурчит он.
— Ладно...
Мы держимся на расстоянии, которое кажется одновременно и неловким, и необходимым. Я так хочу протянуть руку и поправить волосы, упавшие ему на лоб, но это чересчур. Мне нужна эта дистанция так же, как нужен и сам Хардин. Все так запутанно, и я понимаю, что, приглашая его к себе, я только все усложняю, но я действительно хочу, чтобы он сумел немного поспать. Я слегка улыбаюсь ему, и он внимательно смотрит на меня, а затем качает головой.
– Знаешь, лучше не надо. Мне надо кое-что доделать по работе и...
– Все в порядке. Правда.
Перебиваю его я и выхожу из машины, чтобы он не видел моего смущения. Не стоило этого делать. Я ведь должна держаться на расстоянии, и вот он меня отвергает... опять. У двери я вспоминаю, что забыла в машине платье и туфли, но, обернувшись, вижу, что он уже разворачивается и уезжает.
Смывая макияж и собираясь ложиться спать, я все проигрываю в голове наше сегодняшнее свидание. Хардин был таким... милым. Хардин был милым. Он нарядился, ни с кем не подрался, даже никого не обозвал. Это невероятный прогресс. Вспоминая, как он падал на катке, я начинаю хихикать, как ненормальная: он жутко злился, но смотреть на это было очень смешно. Он высокий и худой, и ноги у него постоянно разъезжались в разные стороны. Ничего более забавного я в жизни не видела.
Не знаю, как отнестись к тому, что Хардин снял пирсинг, но он несколько раз сказал, что не хочет вставлять украшения обратно, так что это ему решать. Интересно, что по этому поводу скажут его друзья.
Когда он упомянул вечеринку в честь своего дня рождения, мое настроение немного испортилось. Не знаю, как, в моем представлении, он должен провести этот день, но точно не на тусовке с друзьями. Но я просто идиотка – ведь это, в конце концов, его двадцать первый день рождения.
Больше всего на свете хотела бы отметить праздник вместе с ним, но каждый раз, когда я отправляюсь в этот чертов дом братства, случается что-нибудь плохое. И я хочу разорвать этот замкнутый круг, тем более что сейчас наши отношения находятся в такой нестабильной стадии. Мне не хватало только напиться и все испортить. Но нужно купить Хардину какой-нибудь подарок. Я не умею выбирать подарки, но что-нибудь придумаю. Подхожу к комнате Лэндона и стучу, но он не открывает. Я заглядываю внутрь и вижу, что он спит, тоже решаю, что пора ложиться.
Открыв дверь в спальню, едва не подпрыгиваю от страха: на кровати кто-то сидит. Я бросаю косметичку с туалетными принадлежностями на комод и понимаю, что это Хардин. Успокаиваюсь.
– Я... я, ну, прости, что повел себя как придурок, я хотел остаться.
Он проводит рукой по своим непослушным волосам.
– Это я тебе и предлагала.
Напоминаю ему я и подхожу к постели. Он вздыхает.
– Знаю, прости меня. Можно я останусь? Я так устал. И я так хорошо провел этот вечер рядом с тобой...
Я обдумываю его слова. Я хотела, чтобы он остался. Мне было так непривычно спать без него, но он только что сказал, что у него есть дела.
– А как же твоя работа?
Спрашиваю я, подняв бровь.
– Подождет, – устало отвечает он.
Я сажусь рядом с ним на кровать и кладу подушку себе на колени.
– Спасибо.
Говорит он, и я двигаюсь ближе. Он по-прежнему притягивает меня как магнит: я не могу сохранять хотя бы даже небольшую дистанцию. Я смотрю на него, и он улыбается, а потом сразу же опускает глаза в пол. Мое тело живет собственной жизнью, так что я прижимаюсь к нему и беру его за руку. Его ладони холодные, а дыхание прерывистое.
–«Я скучала по тебе» – хочу сказать ему я.
– «Я хочу быть ближе» – хочу я признаться.
Он нежно сжимает мою ладонь, и я кладу голову ему на плечо. Он обнимает меня одной рукой, притягивая к себе.
– Я отлично провела этот вечер, – говорю я.
– Я тоже, детка. Я тоже.
Когда он называет меня «детка», я хочу еще больше сблизиться с ним. Поднимаю глаза и вижу, что он не отрывает взгляд от моих губ. Не раздумывая, я тянусь к нему. Когда я прижимаюсь к нему губами, он откидывается назад, опираясь на локти, и я сажусь к нему на колени. Он держит руку внизу моей спины, притягивая меня к себе еще сильнее.
– Мне не хватало тебя..
Говорит он, касаясь моего языка своим. Без холодного металла кольца поцелуй кажется непривычным, но мое тело просто горит, все остальное не имеет значения.
– Мне тоже тебя не хватало.
Я запускаю пальцы в его волосы и целую его еще крепче. Подняв его футболку, я провожу рукой по его напряженным мышцам, но он останавливает меня и поднимается, хотя я все еще сижу у него на коленях. Он улыбается, немного огорченно.
– Думаю, нам лучше не выходить за пределы категории «12+».
Его щеки покраснели, а дыхание стало учащенным.
Я хочу возразить, сказать, как я нуждаюсь в его прикосновениях, но знаю, что он прав. Со вздохом слезаю с его колен и ложусь на другой край кровати.
– Извини, Тесс. Я не хотел...
– Нет, ты прав. Серьезно, все нормально. Давай немного поспим.
Я улыбаюсь, а мое тело все еще никак не остынет.
Он ложится со своей стороны. Между нами лежит подушка, прямо как было в самом начале наших отношений. Он быстро засыпает, и я слышу его ровное посапывание, но когда я просыпаюсь посреди ночи, Хардина уже нет. Вместо него на подушке лежит записка.
– «Еще раз спасибо, уехал домой, надо поработать»
Проснувшись, сразу отправляю Хардину эсэмэс
– «С днем рождения!» и в ожидании ответа одеваюсь. Жалко, что он не остался, но, с другой стороны, сейчас нам обоим было бы неловко,
типичное утро после первого свидания. Я со вздохом кладу телефон в сумку и спускаюсь вниз. Надо сказать Лэндону, что я пропущу половину занятий, потому что поеду покупать подарок Хардину.