Глава 42
Хардин
– Может, перестанешь наконец ворчать? Ты ведешь себя хуже, чем будет вести себя он, а Смиту всего пять лет!
Сердится Тесса, и я закатываю глаза в ответ.
– Я просто говорю, что вся ответственность на тебе. И лучше бы ему ни хрена здесь не трогать. Ты согласилась на это, и это будет твоя проблема, а не моя.
В этот момент раздается стук в дверь, оповещающий об их приходе. Усаживаюсь на диван, чтобы Тесса сама открыла им дверь. Она бросает на меня яростный взгляд, но не заставляет гостей «ее гостей» долго ждать, наклеив на лицо самую широкую и радостную улыбку, спешит распахнуть дверь.Кимберли сразу же начинает бормотать, едва не визжа:
– Большое вам спасибо! Даже не представляешь, как вы меня выручили. Не знаю, что бы мы делали, не согласись вы присмотреть на Смитом. Кристиану так плохо, его постоянно тошнит, и мы...
– Да ладно, это не проблема.
Перебивает ее Тесс, видимо, не желая слушать жуткие подробности тошноты Кристиана.
– Что ж, ладно, я побегу, он ждет меня в машине. Смит вполне самостоятельный, не требует много внимания, а если ему что-то нужно, он сам вам скажет. Она отходит влево, подталкивая вперед маленького мальчика с русыми волосами.
– Привет, Смит! Как дела?
Говорит Тесса странным тоном, которого я раньше никогда не слышал. Видимо, она с ним сюсюкает, хотя мальчишке уже пять лет. Только Тесса на такое способна. Он ничего не говорит в ответ, а лишь улыбается и проходит мимо Кимберли к нам в гостиную.
– Да, он не из болтливых.
Говорит Кимберли, заметив опечаленное выражение лица Тесс.
Хотя меня и забавляет то, что он ничего не сказал Тессе, я не хочу, чтобы она расстраивалась. Так что лучше бы маленький уродец одумался и вел себя вежливо.
– Все-все, теперь точно ухожу!
Ким улыбается и, помахав на прощание Смиту, закрывает за собой дверь. Тесса наклоняется к Смиту и спрашивает:
– Хочешь есть?
Он качает головой.
– А пить?
Тот же ответ, после чего он садится на краю дивана.
– Может, поиграем во что-нибудь?
– Тесс, мне кажется, он хочет просто тут посидеть.
Говорю я и вижу, как она краснеет. Я переключаю каналы в надежде найти какую-нибудь интересную передачу, которая поможет мне отвлечься, пока Тесса нянчится с ребенком.
– Извини, Смит. Я просто хотела убедиться, что у тебя все в порядке.
Он кивает, словно робот, я понимаю, что он действительно ужасно похож на своего отца. У него почти такие же волосы, такие же голубовато-зеленые глаза, и я подозреваю, что при улыбке на его лице появляются такие же ямочки, как у Кристиана.
Несколько минут проходит в неловкой тишине: Тесса стоит у дивана, я понимаю, что все ее планы развалились. Она предполагала, что он будет полон энергии и захочет с ней поиграть. А он пока не произнес ни слова и не сдвинулся с места. Как я и думал, он очень опрятно одет, а его маленькие белые кеды такие чистые, будто их никогда раньше не надевали. Когда я поднимаю взгляд от его голубой рубашки-поло, то вижу, что он пристально смотрит на меня.
– Что? – спрашиваю я.
Он тут же отводит взгляд.
– Хардин! – возмущается Тесса.
– Что? Я просто спросил, почему он пялится на меня.
Я переключаю канал , случайно остановился на жутко отстойной передаче. Жизнь сестер Кардашьян – это последнее, что меня интересует.
– Будь повежливее.
C сердитым взглядом говорит она.
– Я и так вежлив.
Отвечаю я и пожимаю плечами, будто говоря: «Ну и что тут такого?»Тесса закатывает глаза.
– Ну, я пойду приготовлю поесть. Смит, пойдешь со мной или побудешь тут с Хардином?
Я чувствую на себе его взгляд, но не поворачиваюсь. Ему лучше пойти с ней. Она же здесь нянька, а не я.
– Иди с ней, – говорю ему я.
– Можешь остаться здесь, Смит, Хардин тебя не обидит.
Он молчит. Вот уж удивил. Тесса уходит на кухню, а я делаю звук погромче, чтобы избежать любых возможных разговоров с этим мальчуганом, но это все равно вряд ли случится. Размышляю, пойти ли на кухню вместе с ней и оставить его в гостиной одного.
Через некоторое время я чувствую, что мне становится неудобно в его молчаливой компании. Почему он не болтает, не играет, или чем там еще занимаются дети в пять лет?
– Так в чем дело? Почему ты не разговариваешь? Наконец спрашиваю я. Он пожимает плечами.
– Это некрасиво, игнорировать тех, кто к тебе обращается.
– Спрашивать, почему я не разговариваю, тоже некрасиво.
У него легкий британский акцент, не такой заметный, как у его отца, но совсем он не исчез.
– Ну, теперь я, по крайней мере, знаю, что ты умеешь говорить.
Я слегка изумлен его остроумным ответом и даже не знаю, что сказать.
– Почему ты так хочешь, чтобы я разговаривал? Спрашивает он. Смит говорит намного старше своих пяти лет.
– Я... я не знаю. А почему ты не хочешь?
– Откуда мне знать? – Он пожимает плечами.
– У вас все в порядке?
Кричит Тесса с кухни. Я думаю, не сказать ли ей, что мальчишка умер или поранился, но вряд ли ее это рассмешит.
– Все нормально!
Надеюсь, она скоро закончит готовить обед, потому что мне хочется закончить эту беседу.
– Почему у тебя на лице эти штуки?
Спрашивает Смит, показывая на пирсинг в губе.
– Потому что мне так хочется. Может, лучше спросить, почему у тебя их нет?
Перевожу стрелки на него, стараясь не думать, что он всего лишь ребенок.
– Было больно?
Продолжает он, игнорируя вопрос.
– Нет, совсем не больно.
– Судя по виду, больно.
С полуулыбкой говорит он. А он, похоже, не такой уж дурачок, но мне все равно не нравится мысль быть его нянькой.
– Почти готово, – сообщает нам Тесса.
– Здорово, а я тут учил Смита делать бомбу из банки с газировкой в домашних условиях.
Шучу я, из-за чего она выглядывает с кухни, чтобы взглянуть на нас.
– Она ненормальная.
Говорю я ему, и он смеется, на его щеках появляются ямочки.
– Она симпатичная, – шепчет он.
– Да, симпатичная, правда?
На ней все те же бриджи для йоги и простая футболка, волосы у нее забраны наверх в пучок, слегка напоминающий гнездо, я смотрю на Тессу и снова киваю. Она прекрасна, даже в таком виде.
Я знаю, что она нас слышит, замечаю, как она улыбается. Не пойму, почему она так улыбается: что такого в том, что я болтаю с этим ребенком? Он все равно меня раздражает, как и все остальные существа размером с полчеловека.
– Да, очень симпатичная, – повторяет он.
– Ладно, притормози, малыш. Она моя.
Он удивленно смотрит на меня.
– Твоя кто? Твоя жена?
– Нет, черт, ты что, – усмехаюсь я.
– Черт? – переспрашивает он.
– Вот дерьмо! Не говори это слово!
Я тянусь через весь диван, чтобы прикрыть ему рот...
– Не говорить слово «дерьмо»?
Он убирает мою руку.
– Не говори слово «черт» и слово «дерьмо».
Вот поэтому мне и не стоит общаться с детьми.
– Я знаю, что это плохие слова.
Говорит он, и я киваю.
– Вот и не повторяй их, – напоминаю я.
– Так кто она тебе, если не жена?
Боже, этот маленький уродец жутко любопытен!
– Она моя девушка.
Не надо мне было вообще пытаться разговорить его. Он складывает ладони вместе и смотрит на меня, будто крошечный священник или что-то вроде того.
– Ты хочешь, чтобы она стала твоей женой?
– Нет, я не хочу, чтобы она стала моей женой.
Медленно, но отчетливо произношу я, чтобы он наконец расслышал и понял меня.
– Никогда?
– Никогда.
– А у вас есть ребенок?
– Нет! Ни за что! Откуда ты берешь все эти вопросы?
Просто слыша их от него, я уже выхожу из себя.
– Почему... – начинает он, но я его перебиваю.
– Хватит задавать столько вопросов.
Ворчу я, и он кивает, а потом забирает у меня пульт и начинает щелкать каналами. Тесса не заглядывала к нам уже несколько минут, так что я решаю пойти на кухню и посмотреть, скоро ли все будет готово.
– Тесс... ты скоро? А то он слишком много болтает.
Жалуюсь я, хватая кусочек брокколи из блюда, которое она готовит. Она терпеть не может, когда я так делаю, но сейчас у нас в гостиной сидит пятилетний ребенок, и я точно могу съесть эту чертову брокколи.
– Да, еще пару минут.
Отвечает она, не оборачиваясь. Ее голос звучит странно, что-то явно не так.
– Все в порядке?
Спрашиваю я, когда она поворачивается ко мне с влажными глазами.
– Да, нормально. Это все лук.
Она пожимает плечами и открывает кран, чтобы сполоснуть руки.
– Не переживай... он обязательно поболтает с тобой. Разогрев прошел удачно.
– Да, я знаю. Дело в не этом... это просто лук.
Маленький уродец молчит и лишь кивает в ответ, когда Тесса спрашивает у него:
– Вкусная курица, Смит?
– Очень вкусно!
С энтузиазмом отвечаю я, чтобы она не так сильно расстраивалась из-за того, что ребенок по-прежнему не хочет с ней разговаривать. Она с благодарностью улыбается, но не смотрит мне в глаза. Доедаем мы молча. Когда Тесса начинает убирать на кухне, я возвращаюсь в гостиную и слышу позади топот маленьких ножек.
– Тебе что-нибудь нужно?
Спрашиваю я и плюхаюсь на диван.
– Нет.
Он пожимает плечами, переключая свое внимание на телевизор.
– Ладно...
По телевизору сегодня вообще ничего интересного.
– Мой папа умрет?
Вдруг спрашивает он. Я поворачиваюсь к нему.
– Что?
– Мой папа, он умрет?
Спрашивает Смит, хотя вид у него вовсе не встревоженный.
– Нет, ему просто плохо, он отравился, или что-то вроде того.
– Моей маме тоже было плохо, а потом она умерла.
Говорит он, и его голос слегка подрагивает. Он все же беспокоится, и от этой мысли мне будто сдавливает горло.
– Ну... да. Но это другое. – Бедный мальчишка.
– Почему?
Боже, сколько же вопросов он задает! Я хочу позвать Тесс, но что-то в его взволнованном выражении лица останавливает меня. Он даже не хочет с ней разговаривать, так что вряд ли обрадуется, если она сейчас сюда придет.
– Твой папа просто немного приболел,
а мама болела очень сильно. С ним все будет в порядке.
– Ты мне врешь?
Он разговаривает почти как взрослый, и именно так всегда разговаривал в детстве я. Видимо, такое всегда случается, когда тебе приходится слишком быстро взрослеть.
– Нет, если бы твой папа серьезно заболел, я бы сказал тебе.
– Точно?
Его глаза блестят, и меня пугает мысль о том, что он может заплакать. Я понятия не имею, какого хрена мне делать, если он расплачется прямо сейчас. Бежать. Я бы убежал в другую комнату и спрятался за Тессой.
– Ага. А теперь давай поговорим о чем-нибудь менее депрессивном.
– Что такое депрессивный?
– Это значит грустный и хреновый.
– Плохое слово, – возмущается он.
– Мне можно, потому что я взрослый.
– Это все равно плохое слово.
– Ты и сам их повторял. Я могу настучать твоему папе, что ты ругаешься, – грожу ему я.
– А я настучу твоей симпатичной девушке.
Быстро отвечает он, и я не могу не рассмеяться в ответ.
– Ладно-ладно, ты победил.
Говорю я и показываю ему, чтобы держал рот на замке. Тесса выглядывает из кухни.
– Смит, хочешь побыть тут со мной?
Смит смотрит на нее, потом снова на меня и отвечает:
– Можно я останусь с Хардином?
– Я не... – пытается возразить она, но я перебиваю:
– Все в порядке.
Со вздохом отдаю мальчишке пульт от телевизора.
Тесса
Я вижу, как Смит устраивается на диване, придвигаясь поближе к Хардину. Тот смотрит на него с опаской, но ничего не говорит и не прогоняет его. Забавно, что Смиту так понравился Хардин, когда Хардин практически ненавидит детей. Хотя Смит так похож на джентльмена из сельской местности, который будто сошел со страниц романов Остин, что вряд ли его можно отнести к этой категории.
«Никогда», – сказал он Смиту, когда мальчик спросил, собирается ли Хардин на мне жениться.
Никогда. Он даже не представляет наше совместное будущее. Где-то глубоко внутри я это понимала, но мне все равно больно слышать от него эти слова, сказанные таким равнодушным и уверенным тоном, будто это все какая-то шутка. Он мог бы выразиться не так прямо, хоть немного смягчив удар.
Я не хочу выходить замуж сейчас или даже в ближайшие несколько лет. Боль причиняет мысль о том, что он вообще не рассматривает эту возможность. Он говорит, что хочет всегда быть со мной, но не хочет, чтобы мы когда-нибудь поженились? Мы так и будем всю жизнь оставаться «парнем и девушкой»? Согласна ли я никогда не заводить детей? Будет ли он любить меня настолько, что я откажусь от всего этого, несмотря на то что представляла свое будущее совсем другим? Я действительно не знаю, и от всего этого у меня кружится голова. Я не хочу сейчас заморачиваться размышлениями о будущем: мне всего девятнадцать. У нас все наладилось, и я не хочу это портить.
Наведя порядок на кухне и загрузив посудомойку, снова заглядываю к Хардину и Смиту, а потом иду в спальню, чтобы приготовить вещи на завтра. Как только я достаю длинную черную юбку, звонит мобильный. Это Кимберли.
– Привет, все в порядке? – спрашиваю я.
– Да, все нормально. Кристиану дают антибиотики, но нас вскоре должны отправить домой. Наверное, заедем довольно поздно, если ты не против.
– Ничего страшного, не спешите.
– Как там Смит?
– Отлично; как ни странно, он общается с Хардином.
Отвечаю я. Она искренне смеется.
– Серьезно? С Хардином?
– Да, я и сама в шоке.
Я закатываю глаза и возвращаюсь в гостиную.
– Ну, это неожиданно, но вам точно не помешает попрактиковаться перед тем, как в доме появятся маленькие Хардины.
От ее слов у меня сжимается сердце, и я прикусываю губу.
– Да... наверное.
Лучше сменить тему, пока комок в горле не стал еще больше.
– Что ж, надеюсь, мы скоро освободимся. Смит обычно ложится спать в десять, но сейчас уже больше десяти, так что пусть сидит, пока вам не мешает. И еще раз спасибо!
Говорит Кимберли и вешает трубку. Я немного задерживаюсь на кухне, чтобы собрать себе ланч на работу, положу то, что мы сегодня не доели.
– Почему? – слышу я вопрос Смита.
– Потому что они застряли на острове.
Отвечает ему Хардин.
– Почему?
– Их самолет разбился.
– Тогда почему они не умерли?
– Это же сериал.
– Дурацкий сериал.
Заявляет Смит, и Хардин смеется.
– Да, пожалуй, ты прав.
Хардин изумленно качает головой, а Смит хихикает. Они чем-то похожи: ямочками на щеках, разрезом глаз, улыбкой. Мне кажется, Хардин в детстве выглядел примерно как Смит, только волосы и глаза у него другого цвета.
– Ничего, если я пойду спать, или мне посидеть с ним?
Спрашиваю я у Хардина. Он смотрит на меня, затем на Смита.
– Э-э... иди спать. Мы тут все равно смотрим какой-то глупый сериал.
– Хорошо, тогда спокойной ночи, Смит. Еще увидимся, когда Ким приедет за тобой.
Он переводит взгляд на Хардина, потом глядит на меня и улыбается.
– Спокойной ночи.
Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но Хардин ловит меня за руку.
– Эй, а мне пожелать спокойной ночи?
Надув губы, хмурится он.
– Ой... да. Прости. – Я обнимаю его и целую в щеку. – Спокойной ночи.
Говорю я, и он снова меня обнимает.
– С тобой точно все в порядке?
Спрашивает он, разворачивая меня за плечи и пытаясь поймать мой взгляд.
– Да, просто устала, а он все равно хочет побыть с тобой.
Я слабо улыбаюсь.
– Я люблю тебя, – говорит он и целует меня в лоб.
– И я тебя люблю.
Спешу в спальню и закрываю за собой дверь. Тесса
На следующий день погода уже лучше: снег прекратился, и на дороге почти нет слякоти. Приезжаю на работу и встречаю Кимберли. Она сидит за своим столом, а я, как обычно, наливаю себе кофе и беру пончик.
– Я даже не слышала, как ты вчера приходила. Я уснула.
– Знаю, Смит тоже уже спал. Еще раз спасибо!
Благодарит она и отвлекается на телефонный звонок. После вчерашнего дня в кампусе в офисе я чувствую себя странно. Иногда кажется, будто у меня две жизни: в одной я студентка университета, а в другой, взрослая работающая девушка. Я живу в квартире со своим парнем и получаю плату за стажировку, так что это практически обычная работа. Мне нравятся обе жизни, но если бы мне пришлось выбирать, я выбрала бы взрослую жизнь конечно, вместе с Хардином.
Окунаюсь в работу и уже скоро настает время обеденного перерыва. После нескольких не особенно впечатляющих рукописей мне попадается настолько захватывающее произведение, что я стараюсь побыстрее доесть и продолжить чтение. Надеюсь, что главного героя сумеют вылечить, если он умрет, я буду ужасно расстроена. Я полностью погружаюсь в рукопись, забывая о внешнем мире, и рабочий день проходит быстро. Правда, заканчивается произведение очень грустно.
Не сдерживая слез, я завершаю все дела и отправляюсь домой. Когда я ушла утром, Хардин еще спал, что-то сердито бормоча во сне, и весь день мне не звонил. Все время думаю о том, что он сказал вчера вечером. Мне нужно отвлечься от этих бесконечных размышлений. Иногда хочется просто отключить мозг, у некоторых это получается. Видимо, я придаю всему слишком большое значение, но по-другому я не могу. В этом вся я, и сейчас я могу думать лишь о том, что у нас с Хардином нет будущего. И все же мне нужно как-то выкинуть все это из головы. Он не желает когда-либо жениться или заводить детей, и его не изменишь.
Может, позвонить Стеф после того, как я схожу в «Корнерс» за продуктами и займусь стиркой, раз Хардин и Лэндон сегодня идут на хоккей... Боже, надеюсь, у них все пройдет хорошо. Когда я прихожу домой, Хардин сидит в спальне и читает.
– Привет, красотка. Как прошел день?
– Вроде неплохо.
– В чем дело? – Хардин поднимает на меня взгляд.
– Я сегодня читала такую грустную рукопись – невероятно интересную, но грустную.
Отвечаю я, стараясь снова не заплакать.
– Должно быть, она и правда хорошая, раз так подействовала на тебя.
Он улыбается.
– Не хотел бы я быть рядом, когда ты первый раз читала «Прощай, оружие!».
Я сажусь рядом с ним на кровать.
– Это было хуже, намного хуже.
Он тянет меня к себе за рубашку, и я кладу голову ему на плечо.
– Моя девочка такая впечатлительная.
Он проводит рукой по моей спине, и я трепещу. Когда он называет меня «своей девочкой», я сразу чувствую себя намного счастливее.
– Ты сегодня вообще ходил на занятия?
– Не-а. Совсем не осталось сил после вчерашнего вечера, когда я присматривал за мини-человечком.
– В смысле, смотрел с ним телевизор?
– Какая разница? Я провел с ним больше времени, чем ты.
– Значит, он тебе понравился?
Даже не знаю, зачем я спрашиваю.
– Нет... ну, учитывая, какими противными бывают дети, он не так уж плох, но вряд ли в ближайшее время я захочу пригласить его поиграть.
Он улыбается. Я закатываю глаза в ответ, но больше ничего не говорю про Смита.
– Готов идти на матч?
– Нет, я сказал ему, что не пойду.
– Хардин! Ты должен пойти!
– Шучу... он скоро придет. Ты у меня в долгу за эту хрень, Тесса.
– Тебе же нравится хоккей, Лэндон составит отличную компанию.
– Не такую отличную, как ты.
Говорит он, целуя меня в щеку.
– У тебя удивительно хорошее настроение для человека, который считает, что его ведут на казнь.
– Если все пройдет ужасно, то казнить будут кого-то другого.
– Будь с Лэндоном повежливее.
Предупреждаю я. Он поднимает руки, словно невинно осужденный, но я-то знаю, о чем говорю. Раздается стук в дверь, но Хардин не двигается с места.
– Он твой друг, вот ты и открывай.
На Лэндоне хоккейный свитер, джинсы и кеды.
– Привет, Тесса!
С непременной дружелюбной улыбкой говорит он и обнимает меня.
– Можно побыстрее?
Перебивает Хардин, и я даже не успеваю поздороваться.
– Ну, я уже вижу, что будет весело.
Смеется Лэндон и проводит рукой по своим коротким волосам.
– Это будет лучший вечер за всю твою жизнь.
Дразнит его Хардин.
– Удачи!
Говорю я Лэндону, а он усмехается в ответ.
– Ой, Тесс, он просто притворяется, я же знаю, как он рад провести со мной время.
Лэндон улыбается, и теперь уже Хардин закатывает глаза.
– Ну, мне уже нет места среди вашего выплеска тестостерона, так что пойду переоденусь и займусь кое-какими делами. Развлекайтесь!
Говорю я, оставляя парней наедине с их шутливой перепалкой.