Глава 41
Тесса
Хардин намеренно идет чуть позади меня, и мне вдруг хочется снова оказаться в десятом классе школы и повязать вокруг талии свитер, чтобы прикрыться. Он тихо говорит:
– Тебе обязательно надо купить еще такие бриджи.
Я помню, что когда Хардин в прошлый раз видел меня в бриджах для йоги, я услышала немало недвусмысленных комментариев, а они даже не были особенно облегающими. Слегка улыбаюсь и тяну его за руку, чтобы он шел рядом, а не сзади меня.
– Ты правда решил заниматься йогой?
Как я ни пытаюсь представить Хардина в какой-нибудь асане, у меня ничего не получается.
– Да, правда.
– Ты ведь знаешь, что это вообще такое?
Спрашиваю я, пока мы идем к залу.
– Да, Тесса. Я знаю, что такое йога, и буду ходить на нее вместе с тобой, – обиженно отвечает он.
– Почему?
– Какая разница почему, просто хочу проводить с тобой больше времени.
Объяснение неубедительное, но мне уже не терпится увидеть, как он справится, да и провести с ним время на занятии тоже неплохо.
Тренер по йоге сидит в центре зала на ярко-желтом коврике. Ее кудрявые каштановые волосы забраны наверх, и она одета в футболку с цветочным рисунком. Первое впечатление вполне приятное.
– Где все?
Спрашивает Хардин, когда я достаю себе сиреневый коврик.
– Мы пришли раньше.
Я подаю ему синий, он внимательно разглядывает его, а потом берет под мышку.
– Я не сомневался.
Он иронично улыбается и идет за мной вперед, поближе к тренеру. Начинаю раскладывать коврик прямо напротив нее, но Хардин берет меня за руку и останавливает.
– Никаких первых рядов, пойдем назад.
Говорит он, и на лице тренера появляется легкая улыбка.
– Что? В последнем ряду на йоге? Нет, мне всегда нравится впереди.
– Вот именно. Поэтому мы идем назад.
Повторяет он и забирает мой коврик, чтобы оттащить его подальше.
– Если ты все время будешь ворчать, то тебе лучше сразу уйти.
– Я не ворчу.
Когда мы усаживаемся на коврики, тренер машет нам и говорит, что ее зовут Марла, после чего Хардин с уверенностью заверяет, что она наверняка под кайфом, я не сдерживаю смех. На этом занятии точно будет весело.
Однако когда зал наполняется девушками в узких бриджах и обтягивающих маечках, и все они либо украдкой поглядывают, либо пристально смотрят на Хардина, мое спокойствие куда-то улетучивается. Естественно, он оказался единственным парнем. К счастью, он, похоже, не замечает тонны женского внимания, направленного в его сторону. Либо он просто привык к этому – наверное, в этом все и дело. Он постоянно оказывается в центре внимания. Я, конечно, не виню этих девушек, но он – мой парень, и им лучше смотреть на кого-нибудь другого. Я знаю, что некоторые разглядывают его из-за татуировок и пирсинга: видимо, они удивляются, какого черта он забыл на занятии по йоге.
– Ладно, давайте начинать!
Объявляет тренер. Она снова говорит, что ее зовут Марла, а потом кратко объясняет, как и почему она стала тренером по йоге.
– Она когда-нибудь заткнется?
Ноет Хардин через пару минут.
– Не дождешься, когда перейдем к асанам?
Я изумленно поднимаю бровь.
– К каким асанам?
Спрашивает он. Как раз в этот момент Марла говорит:
– Начнем с небольшой растяжки.
Хардин сидит на полу, не двигаясь с места, пока все повторяют за Марлой ее движения. Я чувствую, что он не отрывает от меня взгляд.
– Ты вообще-то должен делать растяжку.
Сердито шепчу ему я, а он пожимает плечами и продолжает сидеть на месте. Затем певучим голосом Марла говорит:
– Вы, в самом конце, присоединяйтесь.
– Э-э... конечно.
Бормочет он, вытягивает вперед свои длинные ноги, пытаясь достать руками до стоп. Я заставляю себя отвести от него взгляд, чтобы сдержать смех.
– Надо дотянуться до пальцев ног.
Говорит Хардину сидящая сбоку от него блондинка.
– Стараюсь.
Отвечает он с приторной улыбкой. Почему он вообще ей что-то ответил и почему я так ревную? Она хихикает в ответ, а я представляю, как бью ее головой о стену и не могу остановиться. Я всегда ругаю Хардина за его вспыльчивый характер, но вот и сама теперь планирую убийство этой шлюхи... и называю ее шлюхой, хотя вообще ее не знаю.
– Я ничего отсюда не вижу, я пойду вперед.
Говорю я Хардину. Он кажется удивленным.
– Почему? Я же не...
– Ничего, я просто хочу лучше видеть и слышать тренера,
Объясняю я и кладу коврик в паре метров отсюда точно перед Хардином. Я сажусь и вместе со всеми заканчиваю растяжку. Мне даже не надо поворачиваться, чтобы понять, какое у него сейчас лицо.
– Тесс...
Шепчет он, пытаясь привлечь мое внимание, но я не реагирую.
– Тесса.
– Давай перейдем к позе собаки мордой вниз – это базовая, очень простая поза.
Говорит Марла.
Я наклоняюсь, упираюсь ладонями в коврик и, опустив голову, смотрю на Хардина. Он сидит открыв рот. Марла снова замечает, что Хардин ничего не делает.
– Юноша, вы действительно не хотите присоединиться к нашему занятию?
Сделай она ему еще одно замечание, я не удивлюсь, если он при всех рявкнет на нее в ответ. Я закрываю глаза и поднимаю бедра, полностью прогибаясь.
– Тесса, – снова раздается его голос.
– Те-ре-е-еза.
– Чего тебе, Хардин? Я пытаюсь сосредоточиться.
Теперь он тоже наклоняется, стараясь повторить эту позу, но его длинные ноги сгибаются под таким странным углом, что я не сдерживаю смех.
– Замолчи уже!
– У тебя ужасно получается, – дразню его я.
– Ты меня отвлекаешь, – говорит он сквозь зубы.
– Я? Чем же?
Мне нравится в чем-то иметь превосходство над Хардином, потому что случается это нечасто.
– Ты знаешь чем, шалунишка.
Шепчет он. Я понимаю, что девушка сбоку от него слышит нас, но мне все равно, пусть слушает.
– Тогда двигай свой коврик.
Я специально растягиваюсь и возвращаюсь к прежней позе.
– Это ты двигай... ты же со мной заигрываешь.
– Дразню.
Поправляю я, используя его же выражение.
– Так, теперь переходим к полунаклону вперед.
Говорит Марла. Я снова выпрямляюсь, затем наклоняюсь вниз, вытянув руки вдоль колен – спина должна находиться под углом в девяносто градусов.
– Ты что, издеваешься?
Ворчит Хардин, глядя прямо на мои ягодицы.
Я поворачиваюсь и вижу, что его поза далека от правильной: он упирается ладонями в колени, а его спина почти прямая
– Отлично! А теперь наклон к стопам.
Продолжает тренер, и я наклоняюсь до конца, обхватывая ноги.
– Она будто хочет, чтобы я набросился на тебя прямо у всех на виду.
Говорит Хардин, и я гляжу в сторону, чтобы понять, услышал ли его кто-нибудь.
– Тс-с-с...
Шикаю на него я, но он лишь посмеивается.
– Передвинь свой коврик, или я скажу вслух все, о чем сейчас думаю.
Угрожает он, и я быстро поднимаюсь и перехожу на прежнее место рядом с ним.
– Так и думал, – с ухмылкой говорит он.
– Скажешь все это позже.
Шепчу я, и он наклоняет голову набок.
– Скажу, не сомневайся.
Обещает он, и по моему телу проходит дрожь.
Оставшееся время он даже не пытается что-то сделать, и та блондинка сбоку от него в итоге отодвигает свой коврик, потому что Хардин все время болтает.
– Мы должны медитировать, а не разговаривать.
В зале наступает тишина, если не считать тихого бормотания Хардина.
– Это просто полная хрень, – жалуется он.
– Ты сам записался на йогу.
– Я не знал, что это такая хрень. Я сейчас тут усну от скуки.
– Перестань ныть.
– Не могу. Ты меня завела, а теперь я должен сидеть со скрещенными ногами и медитировать в окружении стольких людей, пытаясь скрыть свой стояк.
– Хардин!
Со всех сторон раздается возмущенное: «Тс-с-с...»
Хардин смеется, а я показываю ему язык, из-за чего сидящая рядом девушка бросает на меня неодобрительный взгляд. У нас с Хардином не выйдет вместе заниматься йогой: либо у меня ничего не получится, либо нас отсюда просто выгонят.
– Мы не будем больше сюда ходить.
Говорит он, когда заканчивается медитация.
– Ты не будешь. А я буду, мне нужен зачет по физкультуре.
– Отличное начало, спасибо всем! В следующий раз встречаемся в конце этой недели. Намасте!
Прощается с нами Марла. Я сворачиваю коврик, а Хардин небрежно бросает свой на полку. Я возвращаюсь в раздевалку, но девушки, которая одолжила мне замок, нигде не видно, так что я просто защелкиваю его. Если она не спросит о нем завтра, то я так и буду его использовать и заплачу ей за него.тЯ собираю вещи и выхожу, Хардин ждет меня в коридоре. Он стоит у стены, упираясь в нее одной ногой.
– Пробудь ты внутри еще дольше, я бы не выдержал и ворвался туда.
– Ничего страшного, ты был бы там не единственным парнем.
Я отворачиваюсь и иду вперед, но он хватает меня за руку и разворачивает к себе.
– Что ты сейчас сказала?
Требовательно спрашивает он, зловеще сощурив глаза.
– Шутка!
Ухмыляюсь я, а он с облегченным вздохом отпускает руку.
– Думаю, на сегодня твоих шуток достаточно.
– Возможно.
Он качает головой.
– Тебе явно нравится меня мучить.
– Просто йога помогла мне расслабиться и очистить ауру.
Со смехом говорю я.
– Но только не мою.
Напоминает он, когда мы выходим наружу. Первый день нового семестра прошел очень хорошо, включая йогу, на которой было так весело. Хотя веселье и учеба для меня, совершенно разные вещи, заниматься чем-то вместе с Хардином было здорово. Занятия по религиоведению могут оказаться для меня нелегкими из-за отсутствия четкой программы, но я постараюсь расслабиться и не сойти от этого с ума.
– Мне надо несколько часов поработать, но к обеду я уже освобожусь.
Говорит мне Хардин. В последнее время он много работает.
– Хоккейный матч уже завтра? – спрашивает он.
– Да. Ты ведь пойдешь?
– Не знаю...
– Мне надо знать точно: если ты откажешься, то с ним пойду я.
Лэндон был бы рад, если бы с ним пошла именно я, но им двоим надо хоть немного сдружиться. Я понимаю, что они никогда не станут настоящими друзьями, но если они начнут ладить, это будет просто замечательно.
– Блин, ладно. Я пойду...
Вздыхает он и забирается в машину.
– Спасибо!
Благодарю его я, и он закатывает глаза. Полчаса спустя мы останавливаемся на обычном месте на парковке у дома.
– Кстати, как твои занятия? – спрашиваю я.
– Не понравилось ни одно, кроме йоги?
Я стараюсь развеселить его.
– Верно, только йога. На йоге было действительно... интересно.
Он поворачивается ко мне.
– Правда? Неужели?
Я прикусываю нижнюю губу, изображая невинный взгляд.
– Думаю, это как-то связано с той блондинкой.
– Что-что?
– Ты разве не заметила ту аппетитную блондинку рядом со мной? Ты такое пропустила, детка. Видела бы ты, как смотрится ее задница в этих обтягивающих штанишках для йоги.
Я бросаю на него сердитый взгляд и открываю дверь.
– Ты куда? – спрашивает он.
– Домой. В машине холодно.
– Ну-у... Тесс, ты что, ревнуешь меня к той девчонке с йоги?
– Нет.
– Ревнуешь-ревнуешь!
Повторяет он, и я закатываю глаза, выбираясь из машины. Я слышу его громкие шаги позади, и это меня удивляет. Открыв тяжелую входную дверь из стекла, захожу в дом и иду к лифту, но в этот момент понимаю, что забыла сумку в машине.
– Ты просто ненормальная, – усмехается он.
– Что? – Я поднимаю на него взгляд.
– Ты думаешь, я стал бы смотреть на какую-то блондинку, когда там была ты... когда я могу смотреть на тебя? Тем более когда ты в этих узких бриджах, я не смотрю и даже не желаю смотреть ни на кого другого. Я имел в виду тебя.
Он подходит ко мне, и я отступаю к холодной стене холла. Надув губы, я выдаю:
– Ну, я-то видела, как она пыталась с тобой флиртовать.
Мне не нравится ревновать: это самое неприятное чувство на свете.
– Глупенькая.
Он подходит еще ближе, прижимается ко мне, а затем ведет меня к лифту. Поглаживая меня по щеке, он пытается поймать мой взгляд.
– Неужели ты не понимаешь, как ты на меня действуешь?
Спрашивает он, едва не касаясь моих губ своими.
– Я не знаю.
Бормочу я, и он хватает меня за руку и опускает мою ладонь к своим шортам.
– Вот как.
Он двигает бедрами так, что я чувствую его эрекцию.
– Боже! – У меня начинает кружиться голова.
– Ты заговоришь по-другому, когда...
Начинает он, но лифт вдруг останавливается, и он замолкает.
– Что за хрень!
Ворчит он, когда внутрь заходит женщина с тремя детьми. Я хочу отойти от него, но он обнимает меня за талию, не позволяя сдвинуться с места. Один ребенок начинает плакать, и Хардин раздраженно пыхтит. Представляю, что было бы, застрянь мы в этом лифте с плачущим ребенком. К счастью для Хардина, несколько мгновений спустя двери открываются, и мы выходим в коридор.
– Терпеть не могу детей,...
Мы подходим к нашей двери, он открывает и на нас веет потоком холодного воздуха.
– Ты что, выключил отопление?
Спрашиваю я, когда мы заходим внутрь.
– Нет, утром все работало.
Хардин подходит к термостату и тихо матерится.
– Он показывает двадцать шесть градусов, но это явно не так. Я вызову кого-нибудь.
Я киваю и сажусь на диван, укутавшись в лежавшее на нем покрывало.
– Да... отопление не работает, и здесь чертовски холодно.
Говорит Хардин в трубку.
– Полчаса? Нет, слишком долго... мне похрен, я выкладываю за квартиру кругленькую сумму и не хочу, чтобы моя девушка замерзла тут до смерти.
Говорит он, но потом поправляется:
– Чтобы мы замерзли тут до смерти.
Он бросает на меня взгляд, но я отворачиваюсь.
– Ладно. Пятнадцать минут. Не больше!
Рявкает он и бросает телефон на диван.
– Нам скоро кого-нибудь пришлют, – сообщает он.
– Спасибо.
Я улыбаюсь, и он садится на диван рядом со мной.
Поднимаю покрывало с одной стороны и протягиваю ему. Он быстро забирается под него, и я сажусь к нему на колени, а затем запускаю пальцы в его волосы и слегка их потягиваю.
– Что ты делаешь?
Спрашивает он, держа руку на моей талии.
– Ты сказал, у нас есть пятнадцать минут.
Я провожу губами вдоль его подбородка, и он вздрагивает. Я чувствую, что на его лице появляется улыбка.
– Ты что, пристаешь ко мне, Тесс?
– Хардин...
Возмущенно говорю я, чтобы он перестал дразнить меня.
– Я шучу, а теперь давай раздевайся.
Требует он, но сам тянется руками к моей рубашке, противореча собственным словам.
Хардин
Я провожу пальцами по ее рукам, и по ее коже пробегают мурашки. Я знаю, что ей холодно, но мне хочется думать, что это из-за моих прикосновений. Она делает то, чего я так жажду, прижимается ко мне бедрами, трется о меня, я еще крепче сжимаю ее руки. Я никогда никого не хотел так сильно, так часто.
Да, я имел немало девчонок, но это было лишь ради удовольствия, ради повышения самооценки, но точно не ради близости, которую я чувствую с Тесс. С ней для меня главное то, что я чувствую, когда от моих касаний она покрывается гусиной кожей, когда она жалуется, что из-за этого ей придется чаще брить ноги, и когда я закатываю в ответ глаза, хотя действительно забавно, как она стонет, когда я прикусываю ее губу, и, самое главное, когда мы занимаемся тем, что только между нами. Никто никогда не был и не будет так близок с ней. Я посасываю кожу над ее лифчиком, и она расстегивает его. Я ее останавливаю.
– У нас мало времени.
Напоминаю я, а она надувает губы, чем возбуждает меня еще больше.
– Тогда раздевайся быстрее, – нежно требует она.
Мне нравится, что с каждым разом она становится все более уверенной и расслабленной.
– Ты же знаешь, что мне не надо повторять дважды.
Я обхватываю ее за бедра и пересаживаю с колен на диван. Я снимаю шорты и трусы, а потом показываю ей, чтобы она ложилась. Я достаю из бумажника презерватив, а Тесса стаскивает с себя бриджи – эти чертовы бриджи для йоги. За все двадцать лет своей жизни я не видел ничего более сексуального. Я не понимаю, что в них такого может, они как-то по-особенному облегают тело, подчеркивая каждый прелестный изгиб, или, может, они идеально обтягивают ее задницу, но они в любом случае должны стать постоянным предметом ее гардероба, желательно домашнего.
– Тебе правда пора подумать о противозачаточных: я не хочу больше это использовать.
Ворчу я, а она не отрывает взгляда от моих рук, пока я надеваю презерватив. Но я говорю серьезно, я буду напоминать ей об этом каждый день.
К моему удивлению, Тесса тянет меня за руку и заставляет сесть рядом с ней.
– Правда?
Спрашиваю я, поняв, что она делает, но все равно хочу услышать это от нее. Мне нравится ее скромность, но я знаю, что она не такая невинная девчонка, которой хочет казаться, и об этой ее черте тоже известно только мне.
Она сердито смотрит на меня, и я решаю ее не мучить, тем более что времени у нас мало. Я сажусь и тут же притягиваю ее к себе, зарываясь пальцами в ее волосы и прижимаясь к ней губами. Она опускается на меня, и я поцелуем заглушаю ее громкий стон. Мы оба резко выдыхаем, и она закатывает глаза, я еле сдерживаюсь, чтобы сразу не кончить.
– В следующий раз будет медленнее, детка, но сейчас у нас есть всего несколько минут. Хорошо? Тяжело дыша, говорю я ей на ухо, а она продолжает делать круговые движения бедрами.
В ответ она издает стон. Я понимаю это как сигнал для ускорения темпа. Обхватываю ее за спину и притягиваю к себе так близко, что она касается меня грудью, и начинаю поднимать бедра в такт ее движениям. Это ощущение невозможно описать: мы двигаемся все быстрее, и я едва могу дышать. Времени остается все меньше, и это единственный раз, когда мне безумно не хочется медлить.
– Скажи мне что-нибудь, Тесс.
Я знаю, что она застесняется, но если я буду входить в нее более резко, тянуть ее волосы, она наберется смелости заговорить со мной так, как уже делала раньше.
– Хорошо... – тяжело дыша, отвечает она.
– Хардин...
Ее голос дрожит, она прикусывает губу, чтобы успокоиться, но это заводит меня еще сильнее. Внизу живота нарастает давление.
– Хардин, мне так хорошо...
Ее слова звучат уже увереннее.
– Черт...
– Я еще ничего не сказала, а ты уже готов.
Больше не могу сдерживаться и достигаю пика.
Она дрожит и напрягается, я наблюдаю за ее оргазмом. Каждый раз это завораживает меня все так же, если не больше. Именно поэтому я не могу насытиться ей и никогда не смогу.
Стук в дверь возвращает нас к реальности из расслабленного, полусонного послеоргазменного состояния, и она мгновенно вскакивает с дивана и хватает с пола свою рубашку. Я выбрасываю использованный презерватив и тоже поднимаю свои вещи.
– Минутку! – кричу я.
Тесса зажигает свечку и поправляет декоративные подушки на диване.
– Зачем свеча?
Спрашиваю я, одеваясь, и иду открывать дверь.
– Здесь пахнет сексом.
Шепчет она, хотя рабочий точно нас не слышит.
Она взволнованно приглаживает волосы, а я лишь усмехаюсь и качаю головой. Я впускаю рабочего – это высокий, выше меня, мужик с густой бородой и темными волосами до плеч. На вид ему лет пятьдесят.
– Отопление не работает, да?
Хриплым голосом спрашивает он. Явно слишком много курит.
– Ага, иначе температура в квартире не опустилась бы ниже нуля.
Отвечаю я и вижу, как он бросает взгляд на мою Тессу. А она, конечно, в этот момент наклоняется, чтобы достать зарядку для телефона, которая лежит в корзинке под столом. Конечно же, на ней эти чертовы бриджи для йоги. И, конечно, этот неприятный тип с гребаной бородой разглядывает ее задницу. Конечно, она даже не предполагает, какую бурю эмоций вызвала своими движениями.
– Тесс, может, тебе лучше подождать в спальне, пока тут все не отремонтируют? – предлагаю я.
– Там теплее.
– Нет, мне не холодно. Я побуду с тобой.
Она пожимает плечами и садится в кресло.
Мое терпение уже на исходе, и когда она поднимает руки, завязывая волосы наверх шикарное зрелище для этого засранца, я едва сдерживаюсь, чтобы самому не оттащить ее в другую комнату. Наверное, она заметила мой сердитый взгляд, потому что, покосившись на меня, говорит:
– Ладно.
Явно изумленная, она берет учебники и уходит в спальню.
– Лучше чини долбаное отопление.
Рявкаю я этому старому извращенцу. Он молча принимается за работу и ни слова не говорит в ответ, так что он, видимо, сообразительнее, чем я думал.
Через пару минут телефон Тессы начинает вибрировать. Вижу, что это Кимберли, и решаю ответить.
– Да?
– Хардин?
У нее такой высокий голос, что я даже не представляю, как Кристиан это выдерживает. Наверное, его покорила ее внешность. Может, они познакомились в клубе, где он с трудом мог ее расслышать.
– Да. Сейчас позову Тесс...
Я открываю дверь в спальню: Тесса лежит поперек кровати, зажав в зубах ручку и покачивая ногами в воздухе.
– Тебя Кимберли.
Говорю я и бросаю мобильный на постель рядом с ней. Она хватает его и прижимает к уху.
– Привет, Ким! Все в порядке?
Она слушает ее пару секунд, а затем продолжает:
– Не может быть! Какой ужас!
Я вопросительно поднимаю брови, но она не замечает.
– Ну... хорошо... мне надо спросить у Хардина. Секундочку, я уверена, что он согласится.
Она опускает телефон и закрывает микроф... он рукой.
– Кристиан подхватил какую-то желудочную инфекцию, Ким нужно отвезти его в больницу. Ничего серьезного, но к ним не может прийти няня.
– И что? – пожимаю плечами я.
– Некому присмотреть за Смитом.
– И-и-и ты говоришь это мне, потому что?..
– Она спрашивает, сможем ли мы посидеть с ним.
Она нервно прикусывает щеку изнутри. Свихнуться: она предлагает присмотреть за этим ребенком.
– Что-что?
Тесса вздыхает.
– Посидеть со Смитом, Хардин.
– Нет. Нет, и точка.
– Почему? Он послушный ребенок!
Возмущается она.
– Нет, Тесса, у нас тут не детский сад. Никаких детей. Скажи Ким, пусть купит Кристиану лекарства, накормит куриным бульоном и дело с концом.
– Хардин... она моя подруга, а он – мой начальник, и ему плохо. Я думала, он тебе небезразличен.
Говорит она, и внутри у меня все сжимается.
Конечно, он мне небезразличен, он не бросил меня и мою маму, когда отец испортил нам всю жизнь, но это не значит, что я стану присматривать за его ребенком, мне и так придется завтра идти на хоккей с Лэндоном.
– Я же сказал: нет.
Только измазанного шоколадом ребенка и беспорядка от него в квартире мне и не хватало.
– Пожалуйста, Хардин, – умоляет она.
– Мы их последняя надежда. Пожа-а-алуйста?
Я знаю, что она все равно не откажет Ким – просто дразнит меня. Я вздыхаю в знак поражения, и на ее лице расцветает радостная улыбка.