Глава 34
Хардин
Я открываю дверь и сразу же обращаю внимание на лицо отца. На щеке у него остался темный синяк, а нижняя губа треснула посередине. Я приветственно киваю, но совсем не знаю, что, блин, им сказать.
– У вас очень мило.
Карен улыбается, и втроем они неуверенно останавливаются в прихожей. Заходит Тесса и спасает ситуацию.
– Проходите. Можете поставить под елку,.
Говорит она Лэндону, показывая на пакеты с подарками у него в руках.
– Мы принесли и те подарки, которые вы оставили у нас дома.
Атмосфера явно напряженная но это напряжение связано не со злостью, а скорее с тем, что нам всем чертовски неловко. Тесс мило ему улыбается.
– Большое спасибо.
Она умеет быть гостеприимной. Хоть кому-то из нас двоих это дано. Лэндон первым заходит на кухню, Карен и Кен идут за ним. Я беру Тессу за руку, надеясь, что это поможет мне справиться с волнением.
– Как доехали?
Пытается начать беседу Тесса.
– Нормально. Я был за рулем, – отвечает Лэндон.
Когда мы принимаемся за еду, наша беседа превращается из натянутой в более-менее естественную. Тесса время от времени сжимает под столом мою руку.
– Все очень вкусно.
Хвалит обед Карен, глядя на Тессу.
– А, я не готовила, это Хардин.
Замечает Тесса и кладет руку на мое бедро.
– Правда? Просто замечательно, Хардин.
Я был бы не против, если Тесса приписала бы все кулинарные заслуги себе. Меня едва не тошнит, когда все они на меня смотрят. Тесса еще сильнее давит мне на ногу, намекая, что я должен что-нибудь сказать.
– Спасибо.
Выдаю я, но Тесса щиплет меня, и я улыбаюсь Карен ужасно неловкой улыбкой. Спустя несколько молчаливых мгновений Тесса поднимается из-за стола, берет свою тарелку и идет на кухню. Я не знаю, пойти ли мне за ней.
– Получилось очень вкусно, сынок. Я под впечатлением.
Прерывает тишину отец.
– Ну, еда как еда.
Он опускает взгляд, и я поправляю свои слова:
– В смысле, Тесса, конечно, готовит лучше, но спасибо.
Похоже, ответ его порадовал. Он отпивает воды, а Карен смущенно улыбается и смотрит на меня своим странно успокаивающим взглядом. Я отвожу глаза. Тесса возвращается, прерывая их бесчисленные похвалы моим кулинарным способностям.
– Ну что, откроем подарки? – предлагает Лэндон.
– Давайте, – в один голос отвечают Карен и Тесса.
Мы проходим в гостиную, и я стараюсь держаться как можно ближе к Тессе. Папа, Карен и Лэндон садятся на диван. Я сажусь в кресло и тяну Тессу за руку, чтобы она села ко мне на колени. Я вижу, как она смотрит в сторону наших гостей, а Карен пытается сдержать улыбку. Тесса смущенно отводит взгляд, но все же садится. Я немного наклоняюсь вперед и одной рукой еще крепче обнимаю ее за талию.
Лэндон встает и берет подарки. Пока он передает всем коробки, я наблюдаю за Тессой и за тем, как она радуется вот таким вещам. Мне нравится, что она так всем заинтересована, что она знает, как разрядить обстановку. Даже на Рождество «со второй попытки».
Лэндон подает ей небольшой сверток с надписью «От Кена и Карен». Она снимает оберточную бумагу, и внутри оказывается голубая коробочка с серебристой надписью «Tiffany & Co.».
– Что это?
Я ни хрена не разбираюсь в украшениях, но слышал, что эта марка очень дорогая.
– Браслет.
Она достает его и показывает мне. Серебристый браслет украшают две подвески: в виде банта и в виде сердца. По сравнению с ним браслет на ее запястье, подаренный мной, выглядит просто отстойно.
– Ну конечно.
Едва слышно произношу я. Тесса хмуро смотрит на меня, а потом поворачивается лицом к ним.
– Очень красиво, большое вам спасибо.
Она просто сияет.
– У нее уже...
Меня бесит, что их подарок оказался лучше моего. Понимаю, у отца много денег. Но они не могли купить ей что-то другое, что угодно, но не это?
Тесса бросает на меня взгляд, в котором я вижу молчаливую просьбу не усложнять ситуацию еще больше. Я вздыхаю в знак поражения и откидываюсь назад в кресле.
– А что у тебя?
Тесса улыбается, стараясь поднять мне настроение. Она прижимается ко мне и целует меня в лоб. Затем смотрит на коробку, которая стоит на подлокотнике, намекая, что я должен ее открыть. Я снимаю оберточную бумагу и показываю ей недешевое содержимое упаковки.
– Часы.
Если честно, меня все еще бесит этот дорогущий браслет. Я хотел, чтобы каждый день она носила мой браслет. Я хотел, чтобы он стал ее любимым подарком.
Карен достает подарок от Тессы и сияет от счастья.
– Я уже давно хотела этот набор!
Тесса думала, я не заметил, но я вижу, что на маленьком ярлычке в виде снеговика она подписала и мое имя тоже. И мне не захотелось его вычеркивать.
– Чувствую себя идиотом: купил тебе подарочную карту, когда ты подарила мне такие классные билеты.
Говорит Лэндон Тессе. Надо признаться, я рад, что его подарок оказался не таким личным, как, например, электронная книга, которую я подарил ей на день рождения. Выбери он что-нибудь более продуманное, я бы точно разозлился, но Тесса так улыбается ему в ответ, словно он купил ей первое издание романа Джейн Остин, черт возьми. По-прежнему не могу поверить, что они подарили ей такой дорогой браслет – какая показуха. Вдруг теперь она захочет носить только его?
– Спасибо за подарки, они замечательные,.
Благодарит нас отец и смотрит на меня, держа в руках брелок для ключей, который выбрала Тесса.
Глядя на его разбитое лицо, чувствую себя слегка виноватым, но в то же время меня забавляет, что я так разукрасил его всего одним ударом. Я хочу извиниться за свою выходку, ну, не то чтобы хочу, а скорее должен. Не желаю, чтобы наши отношения вернулись к исходной точке. В общем, проводить с ним время было не так уж плохо. Тесса хорошо ладит с Карен, и я чувствую, что обязан дать ей шанс общаться с женщиной, которая проявляет к ней материнскую любовь. Ведь это по моей вине она разругалась со своей матерью. В каком-то эгоистичном смысле мне это на руку: одним человеком, который может помешать нам быть вместе, меньше.
– Хардин?
Прямо на ухо говорит мне Тесса. Я смотрю на нее и понимаю, что кто-то из них, видимо, задал мне вопрос.
– Хочешь пойти на хоккей с Лэндоном?
Спрашивает она.
– Что? Нет.
– Ну спасибо, дружище!
Лэндон закатывает глаза.
– Ну... то есть вряд ли Лэндон захочет, чтобы я пошел с ним.
Вести себя вежливо, оказывается, намного сложнее, чем я думал. Я делаю это только ради нее... Хотя, честно говоря, и ради себя в голове у меня все еще крутятся слова мамы, что результатом моего гнева станут лишь окровавленные руки и одинокая жизнь.
– Я схожу с Тессой, если ты не хочешь.
Почему он решает позлить меня, когда я впервые намерен вести себя прилично? Она улыбается.
– Конечно, я не против. Правда, я совсем не разбираюсь в хоккее, но составлю тебе компанию.
Не раздумывая, я обнимаю ее обеими руками и притягиваю к себе.
– Я пойду.
Судя по выражению лица Лэндона, он явно изумлен, и хотя Тесса прижимается ко мне спиной, я уверен, что на ее лице тоже написано удивление.
– Мне нравится, как вы тут все сделали, Хардин.
Говорит его отец, осматривая комнату.
– Ремонт был почти полностью готов, когда мы въехали, но спасибо.
Я пришел к выводу, что, направляя кулак ему в лицо, я чувствовал себя не так неловко, как при попытках избежать конфликта во время разговора.
Карен улыбается мне.
– Я очень рада, что ты пригласил нас.
Моя жизнь стала бы легче, окажись она жуткой стервой, но, как назло, она самый милый человек на свете.
– Да ладно, что тут такого... после вчерашнего это меньшее, что я могу сделать.
Чувствую, что мой голос звучит не так уверенно и спокойно, как хотелось бы.
– Ничего... всякое бывает, – уверят меня Карен.
– Да нет, семейная драка – не лучшая рождественская традиция.
– Может, теперь она такой станет и на следующий год меня вырубит Тесса.
Смеется Лэндон, стараясь разрядить обстановку.
– Вполне возможно.
Отвечает Тесса, показывая ему язык.Я слегка улыбаюсь.
– Это больше не повторится..
Говорю я, глядя на отца. Он внимательно смотрит на меня.
– Это была и моя вина, сынок. Я должен был понять, что все идет не лучшим образом, но я надеюсь, что ты выпустил пар и мы можем продолжить восстанавливать наши отношения.
Тесса накрывает мои руки своими, чтобы успокоить меня, и я киваю отцу в ответ.
– Ну, да... хорошо, – неуверенно произношу я.
– Да...
Я нервно прикусываю щеку изнутри. Лэндон хлопает руками по коленям и встает.
– Что ж, нам пора, но если ты правда захочешь пойти на хоккей, скажи мне. Спасибо, что пригласили нас.
Я стою в стороне у стены, пока Тесса обнимает всех троих. Сегодня я был достаточно вежлив, но точно не собираюсь ни с кем обниматься. Кроме Тессы, конечно, но за мое приличное поведение я заслуживаю не только объятий. Свободное платье скрывает прекрасные изгибы ее тела, мне нужно как-то отвлечься от этих мыслей, пока я не затащил ее в спальню. Я помню, как впервые увидел ее в этом ужасном платье. Ну, тогда оно казалось мне ужасным, а теперь даже нравится. В тот день она выходила из общежития и выглядела так, словно собирается ходить по домам и продавать Библии. Когда я пошутил над ее платьем, она закатила глаза, а затем села в мою машину, но в тот момент я даже не представлял, что влюблюсь в нее.
Я снова машу рукой на прощание нашим гостям и облегченно выдыхаю, когда они уходят. Пойти на хоккей с Лэндоном – и как я, блин, до такого докатился?
– Все было так мило. И ты был очень мил!
Хвалит меня Тесса. Она сразу же снимает туфли на каблуках и аккуратно ставит их у двери. Я пожимаю плечами.
– Ну, наверное, было неплохо.
– Намного лучше, чем неплохо
С сияющей улыбкой говорит Тесса.
– Неважно.
Напыщенно заявляю я, и она хихикает в ответ.
– Я очень люблю тебя. Ты ведь знаешь это?
Спрашивает она, направляясь в гостиную и собирая разбросанную оберточную бумагу и коробки. Я подшучиваю над ее помешанностью на чистоте, но если бы я жил здесь один, квартира превратилась бы в настоящую помойку.
– Как тебе часы? Нравятся? – спрашивает она.
– Нет, ужасные, да и вообще я не ношу часы.
– Мне кажется, они красивые.
– А как тебе твой браслет?
Неуверенно задаю я вопрос.
– Просто замечательный.
– Понятно... – Я отвожу взгляд.
– Модный и дорогой, – добавляю я.
– Да... Как-то неудобно: они потратили на него столько денег, а я даже не буду его носить. Ну, надену пару раз, когда буду с ними видеться.
– Почему ты не хочешь его носить?
– Потому что у меня уже есть любимый браслет.
Она покачивает запястьем, и подвески позвякивают друг о друга.
– Мой тебе нравится больше?
Не могу сдержать свою глупую улыбку. Она смотрит на меня слегка обиженно.
– Конечно, Хардин.
Я стараюсь сохранять хоть каплю чувства собственного достоинства, но не сдерживаюсь и от счастья обхватываю ее за ноги и поднимаю в воздух. Она кричит, а я громко смеюсь. За всю свою жизнь я никогда так радостно не смеялся.
Тесса
На следующее утро встаю рано, принимаю душ и, завернувшись в полотенце, иду на кухню готовить эликсир жизни – кофе. Кофе понемногу закипает, а во мне кипит перед скорой встречей с Кимберли. Не уверена, хорошо ли она отнесется к тому, что мы с Хардином снова вместе. Она не склонна кого-то осуждать, но если посмотреть на ситуацию с другой стороны, то я не знаю, что бы я подумала, если похожее случилось бы у нее с Кристианом. Ей неизвестны все подробности, но она может представить, каковы они, раз я не хочу об этом говорить.
С горячей кружкой в руке подхожу к большому окну гостиной. Снег падает огромными хлопьями, и мне хочется, чтобы погода наконец изменилась. Ненавижу водить машину в метель, тем более что большую часть дороги до «Вэнса» приходится ехать по скоростной трассе.
– Доброе утро, – вдруг раздается голос Хардина.
– Доброе утро. – Я улыбаюсь и делаю глоток кофе. – Разве ты не должен еще быть в постели? Спрашиваю я, пока он протирает свои сонные глаза.
– Разве ты не должна уже быть одета?
Я снова улыбаюсь и прохожу мимо него в спальню, чтобы одеться, но он дергает за полотенце и стаскивает его с меня, отчего я вскрикиваю и убегаю в спальню. Услышав его шаги, я закрываю дверь. Мало ли что может случиться, впусти я его. От одной этой мысли все мое тело обжигает огнем, но сейчас времени на это нет.
– Отлично, прямо как ребенок.
Говорит он сквозь деревянную дверь.
– Я и не утверждала, что я взрослая.
Смеюсь я и топаю к гардеробной. Выбираю длинную черную юбку и красную блузку. Не самый лучший из моих нарядов, но все-таки это первый день на работе после отпуска, и к тому же идет снег. Стоя у большого зеркала, наношу легкий макияж, и остается только посушить волосы. Открываю дверь, и понимаю, что Хардина нет. Я быстро подсушиваю волосы и убираю их в пучок.
– Хардин?
Хватаю сумку, достаю телефон и звоню. Не берет трубку. Да где же он? Я хожу туда-сюда по квартире, и сердце бешено стучит. Минуту спустя хлопает входная дверь, и он заходит домой, весь в снегу.
– Где ты был? Я уже начала волноваться.
– Волноваться? Из-за чего?
– Сама не знаю. Думала, вдруг с тобой что-то случилось.
Мои слова звучат просто нелепо.
– Я просто спускался, чтобы завести твою машину и почистить стекло от снега. Чтобы ты сразу могла забраться в тепло и поехать.
Он снимает куртку и промокшие ботинки, от которых на полу остаются грязно-мокрые разводы.
Я не могу скрыть удивление.
– В кого ты превратился?
– Только не начинай, иначе я спущусь еще раз и порежу ко всем чертям твои шины.
Я закатываю глаза и смеюсь над его угрозой.
– Ну спасибо!
– Можно... можно я отвезу тебя?
Он ловит мой взгляд. Теперь я его совсем не узнаю. Он вел себя вежливо почти весь вчерашний день, а сегодня заранее завел мою машину и предложил отвезти меня, не говоря уже о том, что прошлым вечером он смеялся чуть ли не до слез. Честность действительно ему идет.
– ...видимо, нельзя...
Добавляет он, когда я долго не отвечаю.
– Я буду очень рада,!
Говорю я, и он снова обувается. Когда мы садимся машину и выезжаем с парковки, Хардин замечает:
– Хорошо, что у тебя такая отстойная машина, иначе ее украли бы, пока она стояла тут с заведенным двигателем.
– Она вовсе не отстойная!
Защищаю я свой автомобиль, поглядывая на небольшую трещину в стекле с моей стороны.
– Кстати, я тут подумала: мы ведь сможем вместе ездить в универ, когда на следующей неделе начнутся занятия? Лекции у нас примерно в одно и то же время, а в рабочие дни я сама буду ездить в офис, и мы встретимся уже вечером дома.
– Хорошо...
Отвечает он, не отрывая взгляда от дороги.
– Что такое?
– Жаль, ты не сказала мне, какие предметы выбрала.
– Почему?
– Не знаю... может, я записался бы на некоторые лекции вместе с тобой. Но вы с Лэндоном выбирали вместе и стали неразлучными соседями по парте.
– Ты уже записался на французский и американскую литературу, а курс мировых религий вряд ли тебя заинтересует.
– Это точно.
Я понимаю, что эта беседа ни к чему нас не приведет, и чувствую облегчение, когда мы подъезжаем к офисному зданию «Вэнс» с большой буквой «В» над входом. Метель слегка утихла, но Хардин все равно останавливается как можно ближе к офису, чтобы я не замерзла на улице.
– Я заеду за тобой в четыре.
Говорит он, и я киваю в ответ, а потом тянусь к нему и целую на прощание.
– Спасибо, что отвез.
Шепчу я, снова касаясь его губ.
– М-м-м..
Бормочет он, и я отрываюсь от поцелуя. Я выхожу из машины и вижу Тревора,буквально в паре метров. Его черный костюм припорошен снегом. Он широко мне улыбается, и внутри у меня все обрывается.
– Привет, давно не...
– Тесс!
Кричит Хардин, выскакивая из машины. Он подходит ко мне, и я замечаю, как Тревор смотрит сначала на него, затем на меня, и его улыбка исчезает.
– Ты кое-что забыла...
Говорит Хардин и подает мне ручку.
– Ручка? Я удивленно изгибаю бровь.
Он кивает, приобнимает меня за талию и с силой прижимается к моим губам. Если бы сейчас мы не находились посреди стоянки, и если бы меня так не бесил его извращенный способ помечать собственность, я бы уже растаяла, чувствуя, как он пробирается своим языком к моему. Отрываюсь и вижу, что на его лице играет самодовольная улыбка. Я вздрагиваю и потираю ладони друг о друга. Надо было надеть куртку потеплее.
– Рад встрече. Трентон, верно?
С наигранным радушием обращается к нему Хардин. Я более чем уверена, что ему прекрасно известно его имя. Он просто чертовски груб.
– Э-э... да. Я тоже.
Бормочет Тревор в ответ и скрывается за раздвижными дверями офиса.
– И что это, черт возьми, было?
Сердито спрашиваю я Хардина.
– Что? – ухмыляется он.
Я тяжело вздыхаю.
– Ты просто нахал.
– Держись от него подальше, Тесс. Прошу тебя.
Решительно произносит Хардин и целует меня в лоб, чтобы смягчить резкий тон своих слов. Я закатываю глаза и топаю к офису, как недовольный ребенок.
– Как прошли праздники?
Спрашивает Кимберли, пока я наливаю себе кофе и беру пончик. Наверное, эта чашка будет лишней, но хамское поведение Хардина меня взбесило, а один только запах кофейных зерен меня успокаивает.
– Было...
Ну, в общем, я вернулась к Хардину, потом узнала, что он записывал на видео секс с разными девушками, чем разрушил жизнь одной из них, но после этого я все равно не ушла. Моя мать заявилась к нам домой и устроила сцену, так что теперь мы с ней не разговариваем. Приехала мама Хардина, и нам пришлось притвориться, что мы вместе, хотя на тот момент это было не так. Собственно, это и помогло нам помириться, и все шло гладко, пока моя мать не сказала его матери об этом споре на мою девственность. А, и само Рождество. В честь этого праздника Хардин подрался с отцом и разбил кулаком его чертов стеклянный шкафчик. В общем, как обычно.
– ...здорово. А у тебя?
Я решаю обойтись кратким ответом. Кимберли начинает рассказ о том, как прекрасно она провела Рождество с Кристианом и его сыном. Малыш заплакал от счастья, увидев у елки свой новый велосипед, который ему принес «Санта». Он даже назвал Кимберли «мамуля Ким», отчего она просто растаяла, хотя и несколько смутилась.
– Понимаешь, это так странно, – говорит она.
– Осознавать ответственность за чью-то жизнь. Мы с Кристианом не женаты и даже не помолвлены, так что я не знаю, как мне вести себя со Смитом.
– Думаю, им обоим повезло, что ты есть в их жизни – независимо от семейного статуса.
– Вы умны не по годам, мисс Янг.
Она улыбается, а я, взглянув на часы, спешу к себе в кабинет. В обеденный перерыв захожу к Кимберли, но ее уже нет. Я сажусь в лифт, и когда он останавливается на третьем этаже и я вижу Тревора, внутри меня раздается безмолвный вопль.
– Привет.
Тихо здороваюсь я. Не понимаю, почему мне так неловко. Я же не встречалась с Тревором, ничего такого. Мы просто поужинали вместе, и я хорошо провела время. Мне приятно с ним общаться, как и ему со мной. Вот и все.
– Как прошел отпуск?
Спрашивает он, и его голубые глаза ярко сияют в свете флуоресцентных ламп. Когда все перестанут спрашивать меня об этом?
– Хорошо, а у тебя?
– Было здорово: в приюте оказалось много народу, мы накормили почти триста человек.
Он просто светится от гордости.
– Ого, триста человек! Ничего себе.
Я улыбаюсь. Он такой добрый, и это немного помогает снять напряжение между нами.
– Да, было потрясающе. Надеюсь, в следующем году мы найдем больше средств и сумеем выдавать еду уже на пятьсот человек.
Мы выходим из лифта, и он спрашивает:
– Ты на обед?
– Да, я собиралась дойти пешком до «Файрхауса», раз я сегодня без машины.
Отвечаю я, не желая упоминать Хардина.
– Если хочешь, поехали со мной. Я собираюсь в «Панера», но по пути могу забросить тебя в «Файрхаус». Не стоит идти пешком в такой снег.
На теплом сиденье его «БМВ» я согреваюсь еще до того, как мы выезжаем с парковки. В кафе мы молча заказываем обед и садимся за небольшой столик.
– Я думаю переехать в Сиэтл.
Сообщает мне Тревор, пока я добавляю сухарики в суп с брокколи.
– Правда? Когда?
Громко спрашиваю я, стараясь перекричать гул голосов в кафе.
– В марте. Кристиан предложил мне повышение, должность управляющего финансовым отделом в новом отделении, и я, скорее всего, соглашусь.
– Отличные новости, поздравляю, Тревор!
Он вытирает губы салфеткой и говорит:
– Спасибо. Я с удовольствием возглавлю целый финансовый отдел и с еще большим удовольствием перееду в Сиэтл.
Все оставшееся время мы обсуждаем Сиэтл, и к концу обеда у меня в голове крутится лишь одна мысль: «Почему Хардин совсем по-другому относится к этому городу?»
Когда мы возвращаемся в офис, вместо снега начался ледяной дождь, и мы стараемся поскорее добежать от машины до входа. Добравшись до лифта, я начинаю дрожать. Тревор предлагает мне свой пиджак, но я отказываюсь.
– Что ж, вы с Хардином снова вместе?
Наконец задает он вопрос, которого я ожидала.
– Да... мы стараемся все уладить.
Отвечаю я, нервно прикусывая щеку изнутри.
– Вот как... значит, ты счастлива?
Он ловит мой взгляд. Я тоже смотрю ему в глаза.
– Да.
– Ну, я рад за тебя.
Он проводит рукой по своим темным волосам, и я понимаю, что он врет, но он хотя бы не усложняет ситуацию, за это я ему благодарна. Он действительно добрый человек.
Мы выходим из лифта, и я замечаю странное выражение лица Кимберли. Я не понимаю, почему она так поглядывает на Тревора, но потом вижу Хардина – он стоит, опершись о стену.