После 2. После ссоры

Тесса

Хардин даже ни разу не вздрагивает, пока я промываю его раны. Мочу полотенце в раковине, пытаюсь хоть немного смыть кровь. Он присел на край ванны, а я подхожу и становлюсь прямо перед ним. Он поднимает на меня взгляд, снова протягивает мне руки.
– Надо заклеить большой палец.
Говорю я, отжимая полотенце.
– И так сойдет – отвечает он.
– Нет, смотри, какой глубокий порез.
Сердито возражаю я.
– У тебя здесь и так вся кожа в шрамах, а ты даже не даешь им затянуться.
Он ничего не говорит и лишь молча смотрит на меня.
– Что?
Я сливаю розоватую воду из раковины в ожидании его ответа.
– Ничего...
Он явно врет.
– Скажи.
– Просто я не могу поверить, что ты терпишь мое дерьмовое поведение.
– Я тоже.
– Я улыбаюсь и вижу, что он хмурится.
– Но оно того стоит.
Искренне добавляю я. Теперь он тоже улыбается, и я провожу рукой по его лицу, касаясь ямочки на щеке. Его улыбка становится еще шире.
– Конечно, стоит.
– Мне нужно в душ.
Он снимает майку, а затем наклоняется, чтобы открыть кран.
– Я пока подожду в комнате.
– Стой... почему? Как насчет того, чтобы принять душ вместе со мной?
– Твоя мама в соседней комнате.
– И что... это всего лишь душ. Ну, прошу тебя!
Я не могу ему отказать, и он это знает. Ухмылка на его лице доказывает это. Со вздохом сдаюсь.
– Расстегнешь платье?
Я поворачиваюсь к нему спиной. Я поднимаю волосы, и он быстро расстегивает молнию. Когда зеленое платье падает на пол, Хардин говорит:
– Оно мне нравится.
Он снимает джинсы и трусы, и я стараюсь не смотреть на его обнаженное тело, пока сама снимаю лифчик. Я полностью раздеваюсь, Хардин становится под душ, протягивая мне руку. Он осматривает меня с ног до головы и, хмурясь, останавливает взгляд на моих бедрах.
– В чем дело?
Я пытаюсь прикрыться руками.
– Кровь. Осталась на тебе.
Он показывает на несколько бледно-красных пятен.
– Ничего страшного.
Я беру губку и начинаю отмывать их. Он забирает губку и намыливает ее.
– Давай лучше я.
Он становится на колени. Смотрю на него сверху вниз и чувствую, как тело покрывается мурашками. Круговыми движениями он трет губкой мои бедра. Этот парень знает, как быстро достучаться до моих гормонов. Я едва не дергаюсь, когда он касается губами моего левого бедра. Одной рукой он придерживает меня сзади, пока повторяет то же самое с правым.
– Подай мне душ.
Говорит он, прерывая мои извращенные мысли.
– Что?
– Душ давай мне.
Я киваю и снимаю головку душа с крепления. Глаза Хардина блестят, а с носа капает вода. Он поворачивает душ и направляет воду прямо мне на живот.
– Что... что ты делаешь?
Неуверенно спрашиваю я, когда он опускает его ниже. Горячая вода отдает пульсацией в моем теле, я смотрю на него и жду, что он будет делать дальше.
– Тебе нравится?
Я киваю.
– Если тебе нравится сейчас, то посмотрим, что ты скажешь, когда мы опустимся ниже, совсем немного... Каждая клеточка моего тела будто пробуждается, когда Хардин так мучительно меня дразнит. Я едва не подпрыгиваю, когда вода касается меня ниже, а Хардин усмехается.
Вода приносит приятные ощущения, намного более приятные, чем я ожидала. Я зарываюсь пальцами в его волосы и прикусываю нижнюю губу, чтобы заглушить собственный стон. Его мама в соседней комнате, но я не могу заставить его остановиться, это слишком приятно.
– Тесса...
Он хочет узнать мою реакцию.
– Да... именно там.
Мое дыхание учащается, а он ухмыляется и направляет струю еще ближе, чтобы доставить мне больше удовольствия. Когда я чувствую, как он касается меня языком, я едва не падаю. Ощущения перекрывают друг друга – его язык, мощный напор воды и подкашивающиеся колени.
– Хардин... я не могу...
Я не знаю, что именно я имею в виду, но когда его язык начинает двигаться быстрее, я с силой тяну его за волосы. Мои ноги начинают подрагивать, и Хардин убирает душ, чтобы держать меня обеими руками.
– Черт...
Тихо тяну я, надеясь, что шум воды заглушит звуки. Я чувствую, как он улыбается, а затем продолжает, чтобы довести меня до кульминации. Удовольствие наполняет все мое тело, я закрываю глаза. Хардин отрывается, только чтобы сказать:
– Давай, детка, кончай.
Именно это я и делаю. Когда я открываю глаза, то вижу, что Хардин все еще стоит на коленях и держит рукой свой член, твердый и напрягшийся. Пытаясь отдышаться, я тоже опускаюсь на колени. Я кладу на него руку и ласкаю.
– Поднимайся..

Тихо, но решительно говорю ему я. Он опускает взгляд и кивает, а затем встает. Я обхватываю его ртом, слегка касаясь головки.
– Черт...
Он шумно вдыхает, и я начинаю водить языком. Я держусь руками за его бедра, чтобы не скользить по мокрому полу, полностью беру его. Хардин зарывается пальцами в мои мокрые волосы и останавливает меня, а сам делает толчки бедрами.
– Я мог бы часами иметь твой ротик.
Он толкает еще глубже, и я издаю стон. Его слова заставляют меня сжать губы еще плотнее, он снова тяжело выдыхает. Его в какой-то мере животное желание моих ласк языком для меня ново. Сейчас я полностью в его власти, и мне это нравится.
– Я кончу прямо тебе в рот, детка.
Он еще сильнее тянет мои волосы, и я чувствую, как напрягаются мышцы его бедер под моими руками. Я довожу его, и он несколько раз хрипло произносит мое имя.

Переведя дыхание, он помогает мне подняться и целует меня в лоб.
– Кажется, теперь мы чисты.
Он улыбается и облизывает губы.
– Думаю да.
Отрывисто дыша, соглашаюсь я и открываю шампунь. Когда мы оба действительно становимся чистыми и готовы выйти из душа, я провожу руками по его прессу, по линиям татуировки в виде черепа. Моя рука скользит ниже, но Хардин хватает меня за запястье.
– Я знаю, как сложно удержаться, но моя мама прямо в соседней комнате. Держите себя в руках, юная леди.
Смеется он, а я шлепаю его по руке, затем выхожу из душа и беру полотенце.
– И я слышу это от того, кто только что использовал...
Я не могу закончить предложение и краснею.
– Тебе ведь понравилось?
Изогнув брови, спрашивает он, я закатываю глаза.
– Принеси мои вещи из комнаты.
– Слушаюсь, мэм.
Он оборачивается полотенцем и выходит из жаркой от пара ванной. Завернув волосы в полотенце, я протираю зеркало рукой.
Рождество выдалось напряженным и неспокойным. Наверное, чуть позже надо будет позвонить Лэндону, но сначала я должна поговорить с Хардином о его планах вернуться в Англию после учебы. Прежде он никогда об этом не упоминал.
– Держи.
Хардин протягивает мне одежду и уходит из ванной. Я в изумлении вижу, что вместе с домашними штанами он принес мне красное кружевное белье, а еще свою чистую черную футболку. Потому что та, в которой он был сегодня, вся в крови.
Вчера вечером я в основном пила чай с мамой Хардина и слушала ее забавные истории из детства Хардина. А, и еще она раз десять повторила, что следующее Рождество мы будем отмечать в Англии. «Никаких отговорок».
От мысли о том, что мы с Хардином будем вместе встречать Рождество год спустя, по всему телу разливается тепло. Впервые с момента нашей встречи я чувствую, что у нас есть будущее. Необязательно в смысле детей и свадьбы: просто раньше я не была настолько уверена в его чувствах, чтобы загадывать на год вперед.
Рано утром Хардин отвозит Триш в аэропорт, и я просыпаюсь, когда он возвращается. Я слышу, как он сбрасывает вещи на пол, а затем залезает в кровать в одних «боксерах» и обнимает меня. Я все еще немного сержусь на него из-за нашего последнего разговора, но мне все равно хочется согреть его холодные руки. Мне не хватало его объятий.
– Завтра мне уже на работу.
Говорю я спустя несколько минут, хотя не уверена, уснул ли он.
– Я помню.
– Уже соскучилась по «Вэнс».
– Серьезно?
– Да, мне там нравится, я была в отпуске целую неделю. Скучаю по работе.
– Ну ты и трудяга.
Смеется он, и хотя я не вижу его лица, я точно знаю, что сейчас он закатывает глаза. Я неосознанно делаю то же самое.
– Извини уж, что мне в отличие от тебя нравится моя работа.
– Она мне нравится, я раньше занимался тем же, чем и ты. Просто я захотел делать кое-что поинтереснее.
– Тебе нравится новая работа только потому, что ты можешь работать дома?
– Да, это главная причина.
– А есть другие?
– Мне казалось, люди считали, что меня взяли туда только из-за Вэнса.
Это для меня не такое уж открытие, но я не ожидала от него такого честного ответа. Я думала, он скажет, что работа была просто отстой и жутко его бесила.
– Ты правда уверен, что в офисе так про тебя думали?
Я переворачиваюсь на спину, и Хардин приподнимается на локте, чтобы взглянуть мне в глаза.
– Не знаю. Вслух об этом никто не говорил, но я чувствовал, что они об этом думают. Особенно когда он взял меня на постоянное место, а не просто стажером.
– Он расстроился, когда ты нашел другую работу?
Он улыбается, в полумраке спальни эта улыбка кажется еще более красивой.
– Нет, вряд ли. Сотрудники все равно постоянно жаловались на мое предположительно неуважительное к ним отношение.
– Предположительно?
Он гладит меня по щекам и наклоняется, чтобы поцеловать меня в лоб.
– Да, предположительно. Я слишком очарователен. Никакого уважения.
Я чувствую, как он улыбается. Я смеюсь, и его улыбка становится еще шире. Он прижимается своим лбом к моему.
– Чем хочешь сегодня заняться? – спрашивает он.
– Не знаю. Я думала позвонить Лэндону и сходить в магазин. Он слегка отстраняется.
– Зачем?
– Чтобы поговорить с ним и договориться о встрече. Надо подарить ему те билеты.
– Подарки и так у них дома. Уверен, они их уже открыли.
– Не думаю, что они откроют их без нас.
– А я думаю, откроют.
– Вот именно.
Но когда я упомянула о семье его отца, Хардин вдруг посерьезнел.
– Как думаешь... что, если мне извиниться... ну, не то чтобы извиниться, а позвонить ему – ну, отцу?
Я понимаю, что когда дело касается Хардина и Кена, мне нужно быть осторожнее с выбором слов.
– Думаю, стоит позвонить. Ты должен убедиться, что вчерашний случай не помешает вашим отношениям, которые только начали восстанавливаться.
– Наверное...Когда я ударил его, то на мгновение испугался, что ты заставишь меня уйти, а сама останешься там.
– Правда?
– Да. Я рад, что этого не случилось, но я беспокоился.
Я отрываю голову от подушки и вместо ответа нежно целую его в подбородок. Надо признать, что именно так я и поступила бы, не расскажи он мне о своем прошлом. Это все изменило. Изменилось и мое мнение о Хардине, не в лучшую или худшую сторону, просто я стала относиться к нему с большим пониманием. Хардин отводит от меня взгляд и смотрит в окно.
– Наверное, позвоню ему сегодня.
– Как думаешь, мы можем пойти к ним? Я очень хочу сама вручить им подарки.
Снова посмотрев на меня, он отвечает:
– Можем просто попросить открыть их, когда ты будешь разговаривать с Лэндоном. Это почти то же самое, зато не придется смотреть на их натянутые улыбки, когда они увидят твои ужасные подарки.
– Хардин!
Он усмехается и кладет голову мне на грудь.
– Я просто шучу, твои подарки – лучше всех. Особенно брелок для ключей, на котором изображена не та команда.
– Ложись уже спать.
Я взъерошиваю его и так растрепанные волосы.
– Что тебе нужно купить в магазине?
Я и забыла, что сказала ему про это.
– Ничего.
– Нет-нет, ты сказала, что тебе надо в магазин. Затычки или что-нибудь такое?
– Затычки?
– Ну, эти... чтобы заткнуть.
– Не поняла, о чем ты?
– Тампоны.
Я краснею. Уверена, что всем телом.
– А... нет.
– У тебя вообще бывают месячные?
– Боже мой, Хардин, перестань!
– Что? Ты стесняешься обсуждать со мной менструацию?
Он приподнимается, чтобы взглянуть на меня, и я вижу на его лице широкую ухмылку.
– Я не стесняюсь. Просто это неуместно,жутко стесняюсь.
Он улыбается.
– Мы занимались многими неуместными вещами, Тереза.
– Не называй меня Терезой и хватит уж об этом говорить!
Ворчу я и закрываю лицо руками.
– У тебя сейчас идет кровь?
Я чувствую, как его рука скользит вниз по моему животу.
– Нет... – вру я.
Раньше я избегала этой ситуации, потому что мы постоянно то ссорились, то мирились, и при нем этого никогда не случалось. Теперь наши отношения наладились, и я знала, что это все же произойдет, просто старалась избегать этой темы.
– Значит, ты не будешь возражать, если я...
Его рука подбирается к моим трусикам.
– Хардин!
Кричу я и шлепаю его по руке. Он опять смеется.
– Тогда признайся. Скажи: «Хардин, у меня месячные».
– Я не собираюсь это говорить.
Представляю, как сильно я покраснела.
– Ну, давай, это всего лишь капелька крови.
– Ты просто отвратителен.
– Нет, я просто чертовски кровожаден.
Он хохочет, явно довольный своей нелепой шуткой.
– Какой ты противный.
– Расслабься... плыви по течению.
Он смеется еще громче.
– О Господи! Если я скажу это, ты закончишь со своими менструальными шуточками?
– Я вовсе не шучу. Ни капельки.
Его смех ужасно заразителен. Несмотря на глупую тему разговора, мне очень приятно лежать с Хардином в постели и веселиться.
– Хардин, у меня менструация. Она началась как раз перед тем, как ты вернулся домой. Ну что, доволен?
– Почему ты этого стесняешься?
– Я не стесняюсь, просто обычно женщины обсуждают это только между собой.
– Подумаешь, я крови не боюсь.
Он прижимается ко мне.Я морщу нос.
– Какой ты пошлый.
– Меня называли и похуже.
– Ты сегодня в хорошем настроении.
– Ты тоже была бы в настроении, если бы у тебя не настали эти дни.
Я ворчу и накрываю лицо подушкой.
– Пожалуйст... а, давай поговорим о чем-нибудь другом,.
– Конечно-конечно... ты прямо вся покраснела от волнения.
Я хватаю подушку и луплю его по голове, а затем встаю с кровати. Слышу позади его смех. Он открывает комод, видимо, чтобы достать белье. Сейчас рано, всего семь утра, но я больше не хочу спать. Я ставлю кофейник и насыпаю себе хлопьев. Трудно поверить, что Рождество уже прошло и что через несколько дней этот год закончится.
– Как ты обычно отмечаешь Новый год?
Спрашиваю я Хардина, когда он садится за стол в одних белых спортивных штанах.
– Иду куда-нибудь развлечься.
– Например?
– На вечеринку или в клуб. Или и туда и туда. В прошлом году так и было.
– Понятно.
Я подаю ему миску хлопьев.
– А ты как хотела бы отпраздновать?
– Не знаю. Думаю, можно сходить куда-нибудь.
Он удивленно смотрит на меня.
– Правда?
– Ну да... а ты разве не хочешь?
– Мне, в общем-то, пофиг, чем мы займемся, но если ты желаешь куда-нибудь сходить, то так мы и сделаем.
– Хорошо...
Хотя даже не представляю, куда мы пойдем. Насыпаю себе еще одну миску хлопьев.
– Не хочешь спросить у отца, можем ли мы сегодня зайти к ним?
Спрашиваю я и сажусь рядом с ним.
– Не знаю...
– Может, им прийти сюда?
Хардин смотрит на меня, прищурив глаза.
– Не самая хорошая идея.
– Почему? Здесь, дома, ты будешь чувствовать себя спокойнее.
На мгновение он закрывает глаза, а затем, открыв их, говорит:
– Наверное. Позвоню им чуть позже.
Я быстро доедаю завтрак и встаю из-за стола.
– Куда ты?
– Хочу прибраться.
– Прибраться? Вся квартира и так сияет.
– Ничего подобного. И раз к нам придут гости, я хочу, чтобы здесь был идеальный порядок. Ополаскиваю свою миску в раковине и кладу ее в посудомойку.
– Ты бы тоже мог мне помочь, что скажешь? Беспорядок-то в основном устраиваешь ты, замечаю я.
– Нет-нет. У тебя с уборкой получается намного лучше.
Он показывает на пачку хлопьев и просит подать их ему. Я закатываю глаза, но все же передаю ему хлопья. Я не прочь прибраться в квартире, потому что, честно сказать, люблю делать это по-своему. Уборка в представлении Хардина – это даже не уборка. Он просто распихивает раскиданные вещи по шкафам и ящикам.
– А, еще не забудь, что нам надо сходить в магазин и купить твои затычки.
– Хватит их так называть!
Я кидаю в Хардина полотенце, и, видя мое смущение, он смеется еще громче.
Когда квартира становится чистой, по моим стандартам, я иду в магазин, чтобы купить тампоны и что-нибудь из еды на тот случай, если придут Кен, Карен и Лэндон. Хардин хотел пойти со мной, но я знала, что он опять будет шутить на тему тампонов, поэтому я уговорила его остаться дома.
Возвращаюсь и вижу, что он по-прежнему сидит на диване. Я прохожу на кухню и оттуда спрашиваю:
– Ты еще не звонил отцу?
– Нет... ждал тебя.
Отвечает он, а затем заходит на кухню и со вздохом садится за стол.
– Сейчас позвоню.
Я киваю и тоже присаживаюсь напротив него. Он прижимает телефон к уху.
– Э-э... привет.
Говорит Хардин. Он включает громкую связь и кладет мобильный на стол между нами.
– Хардин?
С удивлением отвечает Кен.
– Да... ну, я тут думал, может, вы придете в гости, ну, что-нибудь такое.
– В гости?
Хардин поднимает взгляд, и я понимаю, что его терпение уже на исходе. Я протягиваю руку, сжимаю его ладонь и киваю в знак поддержки.
– Ну да... ты, Карен и Лэндон. Обменяемся подарками, раз не получилось вчера. Мама уехала.
– Ты точно не против?
Спрашивает Кен своего сына.
– Я же сам попросил.
Резко отвечает Хардин, и я сжимаю его руку.
– То есть... да, я не против.
Поправляет себя он, и я улыбаюсь ему.
– Хорошо, тогда я поговорю с Карен, но уверен, она будет рада. В какое время тебе будет удобно?
Хардин вопросительно смотрит на меня. Я едва слышно произношу: «В два», и он передает это своему отцу.
– Ладно... тогда увидимся в два.
– Тесса скинет Лэндону сообщение с адресом.
– Ну, не так уж трудно?
– Конечно.
– Что мне надеть?
Он показывает на мои джинсы и футболку с логотипом университета.
– Вот это.
– Ни в коем случае. Это ведь наше Рождество.
– Нет, сегодня день после Рождества, так что можешь ходить в джинсах.
Он улыбается и подергивает кольцо в губе.
– Я не стану встречать гостей в джинсах.
Смеюсь я и ухожу в спальню, чтобы решить, что надеть. Я стою перед зеркалом и прикладываю к себе белое платье. Хардин заходит в комнату и с улыбкой говорит:
– Думаю, надевать сегодня белое – не лучшая идея.
– Господи, перестань уже!
– Ты такая милая, когда смущаешься.
Я достаю из шкафа платье бордового цвета. С ним у меня связано много воспоминаний: в нем я ходила на свою первую студенческую вечеринку вместе со Стеф. Я скучаю по ней, несмотря на то что так злюсь... злюсь на нее. Чувствую, будто она предала меня, но в то же время она была права: не прощать ее, когда я простила Хардина, действительно несправедливо.
– О чем ты там думаешь? – спрашивает Хардин.
– Ни о чем... просто вспоминала Стеф.
– И?
– Не знаю... мне вроде как ее не хватает. Ты скучаешь по своим друзьям?
После того письма он ни разу о них не упоминал.
– Нет.
Он пожимает плечами.
– Мне больше нравится проводить время с тобой.
Мне нравится, что он стал говорить со мной так честно, но я все же замечаю:
– Ты мог бы и с ними тоже видеться.
– Наверное. Не знаю, меня это не особо волнует. Ты же не захочешь встречаться с ними... ну, после всего этого?
Он опускает глаза в пол.
– Не уверена... но я могу хотя бы попытаться, а там посмотрим. Но только не с Молли.
Он бросает на меня игривый взгляд.
– Но вы ведь такие близкие подружки.
– Фу, хватит уже про нее. Как думаешь, они что-нибудь планируют на Новый год?
Не знаю, каково мне будет находиться среди его компании, но мне не хватает друзей или хотя бы подобия друзей.
– Наверное, устроят вечеринку. Логан просто обожает новогодние тусовки... Ты уверена, что хочешь пойти к ним?
Я улыбаюсь.
– Да... Если мне не понравится, то на следующий Новый год останемся дома.
Услышав такие далеко идущие планы, Хардин удивленно смотрит на меня, но я делаю вид, что не замечаю. Со второй попытки Рождество должно пройти спокойно. Я сосредотачиваюсь на сегодняшнем дне.
– Сделаю что-нибудь поесть. Надо было приглашать их к трем: уже полдень, а я еще не готова.
Я показываю на свое лицо без капли косметики.
– Тогда давай собирайся, а я что-нибудь приготовлю...
– Но не забудь – ешь только то, что будет на твоей тарелке.
– Отравишь собственного отца? Какая милая шутка!
Он пожимает плечами и уходит. Умываюсь и наношу легкий макияж, потом распускаю волосы и завиваю кончики. Когда я заканчиваю приводить себя в порядок и приступаю к выбору одежды, чувствую, как с кухни доносится замечательный запах чеснока.
Я иду на кухню и вижу, что Хардин уже накрыл стол и выложил на поднос фрукты и овощи. Я по-настоящему удивлена, хотя едва сдерживаюсь, чтобы не передвинуть по-своему пару тарелок. Я так рада, что Хардин захотел пригласить своего отца к нам в квартиру, а его хорошее настроение придает мне еще больше уверенности. Взглянув на часы, я понимаю, что наши гости будут через полчаса, так что я начинаю убирать кухню, потому что Хардин там насорил, и вскоре все снова сияет чистотой. Он стоит у плиты, и я обнимаю его сзади за талию.
– Спасибо, что все приготовил.
Он пожимает плечами.
– Ерунда.
– С тобой все в порядке?
Спрашиваю я, убрав руки и стараясь заставить его повернуться ко мне.
– Да... все нормально.
– Точно? Не волнуешься?
Судя по всему, он явно волнуется.
– Нет... ну, совсем чуть-чуть. Просто это чертовски странно, что он придет сюда, понимаешь?
– Понимаю. Я горжусь тем, что ты пригласил его.
Я прижимаюсь к его груди, и он кладет руки мне на талию.
– Правда?
– Конечно, мал... Хардин.
– Что... что ты хотела сказать?
Я прячу от него лицо.
– Ничего.
Не знаю, отчего мне вдруг так хочется называть его всякими ласковыми именами, но это меня смущает.
– Ну скажи.
– Не понимаю почему, но я опять чуть не назвала тебя «малышом».
Я прикусываю нижнюю губу, а его улыбка становится все шире.
– Давай, назови меня так.
– Ты будешь надо мной смеяться.
Со слабой улыбкой возражаю я.
– Не буду. Я же постоянно называю тебя «деткой».
– Да... но это другое.
– Почему?
– Не знаю... Ну, когда это говоришь ты, то звучит как-то сексуальнее и... романтичнее. Не знаю.
Я краснею.
– Ты сегодня жутко скромничаешь.
Он улыбается и целует меня в лоб.
– Но мне нравится. Так что давай, назови меня так.
Я обнимаю его еще крепче.
– Ладно.
– Что «ладно»?
– Ладно... малыш. –
Так странно произносить это слово.
– Еще раз.
Я удивленно вскрикиваю, когда он вдруг поднимает меня и сажает на холодную столешницу, а затем становится вплотную ко мне.
– Ладно, малыш!
Румянец на его щеках становится еще более ярким, чем обычно.

– Мне правда очень нравится. Это... как ты там сказала? Сексуально и романтично?
Он улыбается. Я вдруг набираюсь храбрости и спрашиваю:
– Разве, малыш?
Я смеюсь и снова прикусываю губу.
– Да... безумно сексуально.
Он прижимается губами к моей шее, и по телу у меня пробегает дрожь, когда он скользит руками по моим бедрам.
– Не думай, что они меня остановят.
Он проводит пальцами по моим черным колготкам.
– Они, может, и нет, но... другое точно.
Я подпрыгиваю от внезапного стука, а Хардин улыбается и подмигивает мне. Он идет открывать дверь и бросает через плечо:
– Детка... это для меня тоже не помеха.