Божественное ничто

Я читала книгу, забравшись с ногами на диван. Мимо то и дело проносилось синее, блестящее существо, вылившее на себя полфлакона Dior.  Лиза яростно собиралась на вечерику к Феликсу. Насколько я поняла, универовский заводила и известный гуляка решил устроить «мега-крутую вечеринку» в своей квартире. Да уж, неплохая намечается вечериночка, смотрю я, в однокомнатной квартире, покрытой пылью, с въевшимся в костный мозг стен запахом гашиша.
Лиза резко остановилась у зеркала в полный рост и начала с остервенением расчесывать свои бедные длинные светлые волосы, отчего по комнате разлетелся элекрическими зарядами хруст сухих тонких волосков. Она не переставала болтать без умолку, пока закалывала, брызгала лаком достойные жалости волосы, приклеивала накладные рестницы и в сотый раз передумывала, в каких туфлях идти на вечеринку - на шпильках или в закрытых лодочках. Если б не божественное ничто, даже в такой момент умудряющееся не сломаться и не сдаться, меня бы, наверное, стошнило от всех этих приготовлений. Делая себя красивой, Лиза все страшнее становилась и все меньше походила на человека.
Позвонили в дверь. Лиза раздраженно махнула. Жест можно было расценить как "не переживай, я еще могу дышать под пятисантиметровым слоем консиллера, тональника и пудры" или "открой дверь, я не могу сдвинуться с места на каблуке размером с твою голову". Я выбрала второй вариант и пошла открывать дверь. На пороге стоял Илья. Поздоровавшись, он вошел в квартиру и, не разуваясь, вошел в гостиную-спальню, а ныне еще и гримерку цирка уродов, где Лиза творила что-то невообразимое над своим лицом. Послышались сдавленные визги. Это на языке Лизы обозначало примерно следующее: "Привет, Илья. Рада тебя видеть. Как твои дела?", хотя, если честно, я не могу быть уверена на все сто процентов, что перевод точен, ведь этот же визг обозначает у нее в разных ситуациях и раздражение, и восхищение, и страх.
-Привет, детка. Ты готова?
Я вошла в комнату и села на прежнее место. Илья посмотрел на меня, но быстро перевел взгляд на Лизу. Та, выпячив нижнюю губу и скукожив всю нижнюю часть лица, отчаянно выражала недовольство.
-Милый, ну, почему ты не можешь отложить все свои мега-важные дела на потом и отправиться со мной на вечеринку? Зайчику будет без тебя так грустно и одиноко!
Илья улыбнулся во все зубы, тряхнул темными тчательно уложенными волосами, заговорчески блестнул синей искрой глаз в мою сторону, будто хотел намекнуть на то, что знаем только мы с ним.
-Детка, ты прекрасно знаешь, что получить наследство и престижную адвокатскую контору отца я могу только, помогая ему и выполняя все, что он ни попросит. От тебя требуется лишь терпение и...- снова кинул взгляд мне, - и верность.
-Ты никак не узнаешь об этом. Обещаю.
Лиза хитро обняла его за шею, выгибаясь, как кошка. Глаза Ильи неприятно сверкнули. Он смотрел прямо на нее. Без тени улыбки он сказал:
-Узнаю.
Лиза засмеялась, чмокнула его и начала быстро собираться. Илья стоял посреди комнаты, запихав в карманы брюк руки и переминаясь с ноги на ногу.
-Точнее, я уже знаю.
Я подняла на него глаза. Илья широко улыбнулся.
-Это случится. Я знаю. И ты знаешь.
Я ухмыльнулась про себя. Конечно, знаю. Лизины парни, как хороший йогурт, имеют чрезвычайно низкий срок годности. Однако, кажется, он принял меня за местного Нострадамуса. Близко к правде, но, все же, нет, как ни странно.
Лиза выскочила из прихожей в летнем пальто и сапогах, с клатчем и уродливым серым месивом завернутых в пакет босоножек на шпильке, на которых она, все-таки остановила выбор, в руках. Деревенщина остается деревенщиной, даже отправляясь на модную коктейльную вечеринку. Лицо девушки выражало крайнюю степень недовольства. Хотя это и было больше похоже на потуги бесталанной эпизодической актрисски изобразить страдания Джульетты, Илья спохватился, тепло попрощался со мной и скрылся за входной дверью вместе с блестящим существом, мало походящим на Лизу.
Было уже часов девять вечера, когда мне захотелось почитать на свежем воздухе. Редко, когда житель мегаполиса может урвать такую роскошь. Однако мне посчастливилось полгода назад (или около того) найти прелестное место – маленький прудик, расположенный совсем недалеко от моего дома. Что немаловажно, к нему почти никто не приходил. Рядом не было ни скамеек, ни магазинов, ни даже нормальных фонарей, так что это место ничем не могло привлечь народ. А значит, именно в этом и была его основная привлекательность для меня. Здесь никто не доставал меня, никто ничего от меня не хотел. Пожалуй, только здесь ничто в моей груди могло развиться до масштабов Вселенной и просто поглотить меня, избавив от всего и подарив все одновременно. Иными словами только здесь я могу чувствовать себя спокойно, насколько вообще могу чувствовать. Это было мое место. Не уверена, что кто-либо о нем вообще знает. Вполне возможно, что его вообще не существует. Кто знает, может, у меня уже крыша давно съехала и все это мне просто кажется. В таком положении, как у меня, ничего невозможно утверждать со стопроцентной точностью.
Спускающийся к воде берег был покрыт мягкой травой, на которой можно было весьма удобно устроиться с книжкой, что я и сделала, когда пришла на прудик.
Смеркалось. В свете единственного на берегу фонаря, под которым я разместилась, вода казалась гладкой, как зеркало. И темной, словно там больше десяти метров глубиной. На самом деле, едва ли хотя бы метра два.
Ночь потихоньку вступала в свои права, накидывая на город черное покрывало сумерек. Атмосфера как нельзя лучше подходила для чтения «Бесов». Может быть, в душе Достоевского было что-то вроде таких же сумерек, когда он создавал этот шедевр.
Прошло часа два, когда я, дочитав очередную главу, подняла голову. Черный бархат неба уже украшали бусинки звезд. Я даже не заметила, как наступила ночь, а я сама начала потихоньку зябнуть. Пруд казался наполненным нефтью, а вовсе не водой – так было темно. Фонарь еле справлялся со своей задачей, поэтому я решила, что пора бы выдвигаться домой. Я закрыла книгу и открыла сумку, чтобы положить ее туда. Однако я не успела это я сделать.
В этот момент раздался странный звук. Что-то среднее между криком индейца, атакующего стоянку белых, и предсмертными стонами орангутанга. Я подняла голову и узрела нечто, плохо поддающееся описанию. Ох, лучше б я этого не делала.
В направлении к пруду бежал Феликс. Это был точно он. Эту блондинистую голову я где угодно узнаю. Совершенно голый. С дикими криками. Подбежав к воде, он смачно прыгнув. Бедный прудик, опешив, возмутился сотнями брызг. На несколько секунд Феликс скрылся под водой. Видимо, там все-таки глубже, чем я думала. Потом он наконец выплыл и с фырканьем и криками стал весело плескаться в воде.
Я просто стояла и смотрела на это, соображая, к чему бы это могло быть. Феликс живет минут в 20 от меня, а до пруда ему бежать все 30. Да уж, далеко ж его занесло.
Тут из-за угла вынырнула тень и подбежала к берегу. В слабом свете фонаря я разглядела в фигуре Егора, который с видимым отчаяньем смотрел на барахтающегося в воде друга. В попытке найти что-то, что может ему помочь, он осмотрел пруд и наткнулся на меня. Лицо его озарилось при виде меня, кажется, он даже вздохнул с облегчением. С виноватой улыбкой он подошёл ко мне и произнес:
-Привет. Извини, тут кое-какие проблемы.
Он кинул взгляд на Феликса. Егор был в футболке, джинсах и кедах. Одевался, видимо, наспех, поэтому начал зябнуть под холодноватым ночным ветром. От него пахло смесью сигаретного дыма и какого-то крепкого алкоголя. Но он не выглядел пьяным. Даже больше, сегодня Егор куда больше производил впечатление трезвого человека, чем в прошлые разы, когда нам приходилось встречаться. Он несмело заглядывал мне в глаза, и больше не казался нахальным и хамоватым, каким обычно был.
Егор снова с тоской посмотрел на веселящегося в воде голого друга и сказал:
-Гнался за ним по всему району. Наверняка кто-то уже вызвал копов. Остаток ночи проведем в участке. Блин, почему я все время влипаю из-за него?
Мне кажется, или его страдания действительно весьма искренни?
Егор повернулся и грустно посмотрел на меня.
-Слушай, может, поможешь мне его дотащить до дома. К тому времени его должно отпустить, уложим его спать, а потом я провожу тебя домой, если ты хочешь. Время-то позднее.
Я подняла одну бровь. С ума что ли сошёл? На кой мне сдался наркоман-неудачник Феликс? Вот уж точно никуда не пойду.
Видя, что я даже не собираюсь вежливо отказаться, Егор умоляюще произнес:
-Честное слово, последняя просьба! Вот правда! Больше даже не подойду к тебе! Да и сказать по правде, не собирался. Сегодня это произошло чисто случайно! На твоем месте мог бы быть кто угодно, я бы попросил его. Но раз здесь ты, почему бы мне не попросить о помощи тебя? Мне одному его не дотащить. Дело не в том, что Феликс тяжелый там, или еще что, а в том, что его нужно держать обязательно под две руки, иначе вырвется и удирет! Опять!
Я уставилась на него. Нет, парень, ты что серьезно?
-Прости! Прости, что приставал к тебе тогда в курилке, потом в кафе, у дома Феликса и все такое! Да, знаю, вел себя, как самовлюбленный кретин. Ты с самого начала давала понять, что тебе лучше в одиночестве. Я виноват. Извини! Честно, я решил, что больше не буду досаждать тебе. Ты же мне все предельно ясно объяснила. Я понятливый! Но теперь совсем другая история! Мне очень нужна твоя помощь!
Я не понимала, что со мной, но, кажется, мне не хотелось сейчас оставлять этих двоих здесь. И дело даже не в том, что они посягнули на святыню и полезли в пруд, и не в том, что оба они мне совершенно никто, а в том, что сейчас они были именно теми людьми, которым нужна помощь, которые вляпались и по уши и молят тебя помочь им.  Я смотрела на Егора. И почему-то я была уверена, что он говорил правду, ему не хотелось говорить со мной, но иного выхода у него не было. Он действительно нуждался во мне, и это действительно случайность.
-Пожалуйста…- почти без надежды выдавил Егор, опуская глаза.
Я тихо сказала:
-Ладно.
Наверное, дернись он чуть посильнее, сломал бы себе шею. Кажется, даже хруст послышался. Так сильно он поднял на меня голову. Его лицо озарилось, и с лучезарной улыбкой он восторженно проговорил:
-Правда? Я так рад, спасибо!
Тут же он стал серьезен и снова посмотрел на Феликса. Надо же, как быстро у него меняется настроение. Виноватое, молящее, стыдливое, озабоченное, радостное, серьезное – и все это в течение пары минут. Как-то не привелось заметить этого раньше.
-Так, думаю, для начала стоит выманить его на берег. Нужно донести до него, что здесь веселее, чем там, в воде. Поможешь?
Я неопределенно помотала головой, предчувствуя недоброе. В ту же секунду Егор сорвался с места и понесся по берегу с нечеловеческими криками: «Пивааас! Холодненький, вкусненький пиваас!» Феликс дернулся, потом уставился на друга  и, как бы раздумывая, остаться в воде или вылезти на берег, застыл. Егор в это время продолжал носиться по берегу, как укушенный тарантулом, и вопить: «Феееликс, вылезай из своей воды, открою для тебя новехонькую пачку «Парламента»!». Парень в воде заерзал, испытывая мошнейшее чувство невозможности выбора. «Феликс, дорогой! Посмотри, к тебе Агата пришла!» Феликс уставился на меня и расплылся в улыбке. «Посмотри, наверное, она хочет сказать тебе, что собирается сдать этот долбанный доклад по истории за тебя! Посмотри, как добро она на тебя смотрит! Да она же сам ангел во плоти! Вылезай из воды, Феликс, и поклонись в ноженьки этой святой женщине!» Феликс недоверчиво смотрел на меня. Я заставила себя выдавить подобие улыбки. Но этого вполне хватило для парня, чтобы он, спотыкаясь, падая и погружаясь то и дело в воду, бежал на берег с криком: «Агааата!»
Егор остановил свои бешеные скачки по берегу и подошел ко мне, с улыбкой наблюдая, как Феликс бежит к нам.
-Посмотри-ка. Даже на любимый, обожаемый «Парламент» не клюнул, а на халяву по истории – пожалуйста. Святая ты все-таки, женщина, Агата!
Он тепло улыбнулся и кинулся помогать Феликсу выбраться из пруда.
Через несколько минут мы уже тащили Феликса по улице. Слава богу, машин было мало, потому что частенько нас заносило от телодвижений парня куда-то в сторону от тротуара. Мы с Егором вели его под руки. Я - с правой стороны, Егор – с левой. На самом деле, я была немного меньше ростом, чем оба парня, поэтому большая часть веса Феликса приходилась на плечи Егора. За время пути мне удавалось лишь несколько раз видеть его измученное, сосредоточенное, но вместе с тем довольное и даже задумчивое лицо. И снова меня во время этого мини-путешествия посетила мысль о том, как поразительно много чувств можно прочитать одновременно на лице Егора. Хотя, вполне возможно, что мне это лишь кажется.
У Егора были ключи от дома Феликса, так что в подъезд мы втащили уже почти нешевелящееся, но бубнящее что-то себе под нос тела парня без особого труда. Дверь квартиры вообще не была закрыта, так что туда мы тоже без проблем проникли. Внутри было непривычно для вечеринки тихо. Зайдя в гостиную, я поняла почему. Все гости мирно посапывали в самых разных позах. «Ну вот я и на вечеринке у Феликса, как ты и просила, подруга» - мрачно подумала я и, поискав глазами Лизу, вышла из гостиной ни с чем. Либо она спала где-то на кухне, либо ее здесь просто не было. Тем временем Егор уже затащил Феликса на свободную часть расправленного дивана. Тот что-то проворчал и уткнулся в спину какой-то полураздетой, мирно посапывающей, девушки. Мы еще не успели смыться из квартиры, а громкий храп уже громом гремел на весь подъезд.
Пропикал домофон, выпуская нас с Егором на улицу. Несколько минут мы шли молча. Потом он, видимо продолжая свои мысли, сказал:
-Счастливец. Ведь даже помнить не будет, что носился по всему району с голым задом.
Он грустно усмехнулся.
-Мне никогда не избежать чувства стыда. Мне кажется, даже под наркотиками.
Не до конца поняла, о чем он. Я похлопала по карману джинс в поисках пачки, но не обнаружила их, запоздало припоминая, что оставила ее дома. Я ведь не собиралась покидать дом так надолго. Проследив за моим движением, Егор достал пачку «Мальборо» из кармана куртки, которую успел забрать из квартиры Феликса, и протянул мне сигарету с доброжелательной улыбкой. Я раздумывала не слишком долго. Сейчас что угодно сойдет.
Мы молча закурили. Синтетическая «Мальборо» отдалась несильным головокружением.
-Спасибо. – Выдохнул сизое облачко Егор.
Он поднял на меня глаза. В них – темно-серый коктейль из благодарности, извинений и грусти. Он, видимо, расценил мой взгляд как осуждающий, потому что быстро добавил с каким-то даже испугом.
-Нет, нет, я знаю. Не стоит пытаться заговорить с тобой. Я знаю, что это тебе не по душе. И я не пытаюсь! Просто благодарю.
Я отвела от него взгляд. Пусть не думает, будто я сержусь.
Егор еще немного помялся, пытаясь начать что-то говорить, но, как видно, не решаясь. Мы шли уже по моей улице. Еще дома четыре, и мы окажемся на месте. И тут он вдруг нарушил молчание и сказал задумчиво:
-Хотел еще извиниться. Ну, за свое поведение. Знаешь, для меня это так необычно. Может, ты знаешь, я популярен в универе. У меня никогда не было проблем с девушками. То есть, в общении с ними. Для меня это было легко. Да и сейчас легко. Со всеми, кроме тебя. Не знаю, понимаешь ли ты меня, но это такое странное чувство… будто проигрываешь в игру, в которой не знал поражений никогда. И ты в замешательстве. Да! Именно это слово сейчас все характеризует. Я в замешательстве! Я, возможно, произвожу впечатление придурка. Так оно и есть. Но теперь я немного не в своей тарелке. Клянусь, я пообещал себе держаться от тебя подальше и забыть все, что было, как страшный сон, будто я никогда не испытывал ужасающего чувства назойливости. Черт возьми, я никогда не чувствовал себя назойливым! До этого момента. Ты заставляешь меня думать, что все люди в мире обычно молчат, а я бешу всех своей болтовней. Мне кажется, я схожу с ума, когда пытаюсь понять, что с тобой не так. В общем, ты должна понять, я действительно не хотел тебя встречать! Это произошло более чем случайно.
Он замолчал, наблюдая за моей реакцией.
-И тем более я тебе благодарен за то, что ты сделала для нас с Феликсом.
Я смотрела на него и не понимала, что должна сказать или хотя бы, как должна отреагировать, на такой длиннющий монолог. Мы были уже в двух шагах у моего дома. В какой-то момент я поняла, что стоять и просто пялиться друг на друга уже нет никаких сил, что мое тело ужасно устало, что я хочу спать, что завтра доклад сдавать и что вообще больше не могу стоять и смотреть в эти темно-серые, извиняющиеся глаза. Я кивнула и пошла к подъезду. На этот раз он не побежал за мной, не попытался остановить. Я просто ушла. Он позволил мне сделать это. И это было так на него не похоже…Видимо, он действительно, как и сказал, в замешательстве.