20 глава.
Дорогие читатели, скажу честно и откровенно, уже писала об этом в своем канале, напишу и тут. Главы скорее всего, будут выходить с задержками, так как я специально нахожу себе всевозможные дела, что бы их не редактировать, в виду такой неприятненькой тишины и маленького количества звездочек...
Очень грустно, я же знаю, что вы умеете по другому.
Тормоза протяжно взвизгнули и Петя вылетел из машины, даже не заглушив мотор, БМВ встала боком у крыльца. Его пальцы дрожали, когда он рванул дверь, у входа толпилась милиция, кто то в форме, кто то в гражданке, сигаретный дым висел в воздухе как смог.
Он прошел мимо, не замечая окликов, кто то попытался преградить путь, но он толкнул плечом, даже не глядя. Внутри пахло железом. Настоящим, сырым, будто прорвало трубу с кровью. По полу тянулись следы черно-красные, липкие, густые. В углу рвало молодого опера, он держался за стену, не в силах смотреть.
Петя шел сквозь это все как во сне, мимо осколков, перевернутых стульев, разбитых бокалов, мимо офицеров с рациями, фотоаппаратов, мелькающих вспышек. Его взгляд был прикован только к двери в кабинет, дверь в который была распахнута. Он шумно сглотнул вязкую слюну и вошел внутрь.
В ее кабинете все было почти как раньше, только сейчас, это все было в крови. На полу широкие бурые пятна, на белой стене брызги, как всплеск краски. Стул, упавший набок, бумаги на столе напитались кровью, как губка. У него в голове стоял звон, пульс отдавался в висках, в зубах, в пальцах.
- Сука... - выдохнул он.
- Эй, тут находиться нельзя, - раздался голос за спиной, но Петя даже не обернулся.
- Хозяйку убили? - спросил он, еле выговаривая слова, будто язык онемел.
- Не знаю, там много трупов, увезли уже, - пожал мужчина плечами, - но отсюда точно какую то выносили.
Петя стоял посреди кабинета и не двигался. Только глаза бегали по комнате, по пятнам, по разбитой лампе, по креслу, где она обычно сидела, поджав ногу.
Он вытащил сигарету, но не смог поджечь, руки тряслись слишком сильно. Уронил зажигалку в лужу крови и даже не нагнулся за ней, просто стоял. Все вдруг стало беззвучным, будто выключили мир.
Петя вышел на улицу и дверь Жемчужины хлопнула за спиной, но звук показался глухим, как будто из под воды. Небо все еще было ясным, летним, жарким, а вокруг милицейские буханки, ленточки, мелькающие погоны, жаркий асфальт, и запах крови, который уже въелся в кожу.
К нему почти сразу подбежал Казак. Волосы взъерошены, глаза бегают, в руке зажигалка. Он чиркнул и пламя загорелось с первого раза, Петя нагнулся, прикурил.
- Я за шлюхами по ее распоряжению ездил, - выдохнул Казак и кивнул подбородком на свою бэху у тротуара.
Из приоткрытого окна выглядывали девчонки в блестящих платьях, растерянные, испуганные.
- Когда уезжал, Жигалин приехал с пацаном каким то и батя твой, - продолжил он, - че тут произошло то?
- Не знаю, - глухо ответил Петя, - узнай, в какой морг всех увезли и девок домой отвези, шоу не будет.
Казак кивнул и быстро пошел к машине, попутно набирая чей то номер в трубке.
- Э, слыш, - Петя окликнул молодого опера проходящего мимо, - че тут было?
- Судя по всему перестрелка, - быстро ответил бледный паренек, но резко осекся, - извините, не распостраняем информацию.
Петя шумно выдохнул дым, затянулся снова, легкие жгло. Машина Казака отъехала, девчонки смотрели в окна, как в кинотеатре, молча, широко раскрытыми глазами. Петя достал мобильник из внутреннего кармана, включил, глянул на экран, вызовов не было. Он набрал номер Кристины.
- Аппарат вызываемого абонента находится вне зоны действия сети, - монотонно проговорил робот на том конце провода.
Петя медленно опустил трубку, присел прямо на бордюр, рядом с клумбой. Он сидел так, опустив голову, локти на коленях и чувствовал, как пустота внутри растет, как гул в висках превращается в звон. Мимо прошел мент, потом второй, никто не остановился. Петя не шевелился, он не знал куда идти, что делать, в голове не было ни единой мысли, лишь звенящая тишина которую разорвал звонящий телефон.
- В пятый морг всех увезли, - сказал Казак и Петя молча отключился.
На ватных ногах сел в свою бмв и вдавил педаль газа по направлению морга Асфальт под колесами взвыл. Мотор рванул, как будто машина тоже чувствовала, что что то внутри него сломалось. Петя мчался по городу, не разбирая улиц, игнорируя знаки, светофоры, людей. Мир за лобовым стеклом был расплывчатым, мутным, как будто он смотрел сквозь кровь.
На каждом повороте сердце будто дергалось в попытке опередить машину, выскочить наружу, оказаться там, у морга. Пятый морг находился на окраине. Старое здание, с облупленной штукатуркой и черным крыльцом, серая дверь, стальная ручка, два окна без занавесок. Вокруг было тихо. Слишком тихо.
Он остановился у въезда в закрытые ворота, вышел, хлопнув дверью, ключи остались в замке, ему было наплевать даже если машину угонят. Руки дрожали, губы плотно сжаты. Внутри пахло формалином, плесенью и смертью. Петя толкнул первую дверь. Ни какой регистратуры или поста, только низкий стол, тетрадь с фамилиями и толстый, сутулый санитар в белом халате, который пил чай из граненого стакана.
- Мне нужна информация... - начал Петя, но голос сорвался, - сегодня... из ресторана... Жемчужина... отец мой...Иван Карасев...и девушка должна была... Кристина...
Санитар долго смотрел на него, потом шумно вздохнул, открыл тетрадь. Перелистнул страницы, поджал губы.
- Сегодня с Жемчужины семнадцать трупов привезли, - пробормотал он, - фамилии не все записаны, но мужчина такой есть, при нем документы, действительно Иван Карасев, по девушке не могу дать информацию, запрещено.
- Пожалуйста, - просит Петя, - это моя девушка
- Не положено, извините, - вновь поджимает губы санитар.
- Да я тебя блять щас тут урою нахуй, - Петя достает из под ремня пистолет и в этот момен внутрь входят несколько милиционеров.
- Карасев, за решетку захотел? - спрашивает один из них.
- Нет, - выдыхает Петя и убирает оружие обратно, сейчас ему дороже всего информация и ради нее он даже не будет спорить.
- Я бы тебя сейчас задержал за твои выходки, - выплевывает капитан с усмешкой проходя мимо, - но тебе еще отца хоронить.
Длинный, темный коридор морга тянулся вглубь помещения, Петя быстро пошел следом за сотрудниками милиции.
- Мне надо... мне нужна Кристина, - Петя едва не задыхался, говорил быстро, - я хочу ее увидеть если она здесь.
- Ты родственник ей? - с пренебрежением спросил мужчина.
- Нет, но это ничего не меняет, - злился Петя.
- Все меняет, - резко сказал капитан, - она не проходила по документам, паспорта при ней не было, родственников нет, Жигалин и тот вместе с ней помер, а ты, извини, по закону никто, ни муж, ни брат.
- Я ее похороню, - тихо сказал Петя не веря в то, что смог это произнести, - просто дайте мне ее забрать.
Капитан посмотрел на него, потом будто бы устало качнул головой и отвернулся.
- Похороним как всех, кто без документов, есть процедура для безродных, - сказал мужчина, - ячейка, номер, плита без имени.
- Послушай капитан, - Петя подался к нему ближе, - это моя женщина.
- Выведите его, - бросил капитан, не оборачиваясь.
Один из ментов шагнул вперед, но Петя не двинулся. Стоял, как вкопанный, руки сжаты в кулаки, челюсть от злости стиснута на столько, что был слышен скрип зубов.
- Убили ее, - проговорил он глухо, - убили, как собаку, а теперь вы мне даже похоронить не дадите?
- Есть порядок, - бросил капитан через плечо, - трупы без документов не выдаются, отца забери, похорони лучше.
Петя медленно выдохнул и отступил на шаг. Глаза не моргали, внутри заенящая тишина, как в подвале. Он пошел обратно по коридору, чувствуя, как стены давят с двух сторон. Воздуха не хватало.
Он вышел из морга, не замечая, как хлопнула за спиной тяжелая дверь. Воздух снаружи был жаркий, но ему казалось, что стало холоднее. Машины проезжали мимо, люди куда то шли, в киоске через дорогу кто то покупал мороженое.
Петя оперся лопатками о потрескавшуюся штукатурку стены морга. Липкий пот стекал по спине, в голове пусто, ни мыслей, ни планов только гул, как в старом трансформаторе. Как оказалось, не все в этой жизни можно решить статусом.
Сбоку хлопает железная дверь черного входа. Из нее выходит тот самый санитар, сутулый, с мешком в руках. Сквозь плотно стянутую ткань видно, там одежда, мятая, тяжелая, слипшаяся от крови. Санитар, тяжело сопя, тащит мешок к мусорному баку, подходит, с усилием поднимает крышку и швыряет содержимое внутрь.
Что то выпадает и падает рядом с баком. Кусок ткани, светлая, чуть розоватая от крови блузка. Петя моргнул и сердце дернулось. Он помнит эту блузку, она была в ней утром. Белая, чуть просвечивающая ткань, тонкий рукав с жемчужной пуговицей. Ее любимая.
Санитар уже разворачивается, чтобы уйти, а Петя делает шаг вперед. Неуверенный, словно бы не ногами, а телом все тянется к этой вещи. Он поднимает блузку, ткань уже жесткая, местами затверделая, холодная, как чужая кожа.
Он сжимает ее в кулак, кровь запекшаяся, темная, с разводами, липнет к ладони.
Петя делает шаг назад. Глубоко втягивает воздух, но не может вдохнуть, как будто внутри нет места. Из дверей снова выходит санитар с очередным мешком и увидев его с блузкой в руках, останавливается.
- Забирай, - тихо буркнул он, не глядя, - нам оно ни к чему, все сожгут завтра к утру.
Петя ничего не отвечает. Он просто стоит, глядя на ткань, как будто в ней последняя истина. Потом медленно сворачивает блузку, прижимает к груди и уходит, не оглядываясь.
Он подходит к своей машине, руки не слушаются, ключ едва вошел в замок. Дверь открылась, он сел уложил блузку на пассажирское, положил руки на руль и просто сидел. Хотелось думать, но мысли были как тина, вязкая и бесполезная.
Домой? К матери? Там праздник, никто еще ни о чем не знает. Он представил кухню, запах котлет, брата с анекдотом, смех, улыбки.
Нет. Не туда.
Он включил зажигание и повел машину по улицам, будто она сама знала маршрут. Не глядя на светофоры, не слушая музыку, не включая фары, хотя уже начинало смеркаться. Петя подъехал к знакомому подъезду, вышел, быстро поднялся по ступеням. Дверь была заперта, но у него уже несколько дней как были ключи. Он открыл дверь в квартиру Кристины.
Тишина.
Запах ее шампуня все еще витал в воздухе. Он прошел вглубь, не включая свет. Все стояло на своих местах, чашка на подоконнике, книжка на столе, фен в розетке, аккуратно свернутое покрывало на диване. Он прошел на кухню, коснулся спинки ее стула. Потом прошел в комнату, легонько дотронулся до кровати.
Ее больше нет.
Эта мысль пришла впервые по настоящему. Холодно. Пусто. Необратимо. Он сел на пол, уткнувшись спиной в диван, так, как она это всегда делала. Рядом висел ее халат, забытый на подлокотнике. Он взял его, медленно прижал к лицу, вдохнул запах. Халат пах ее кожей, мылом, духами. Слез не было, они не шли, будто сознание еще не давало сигнал, блокируя ту глухую боль, что растекалась по телу, по мышцам.
Он встал с пола, как будто из ямы. Шатаясь прошел в кухню, открыл шкаф нашел бутылку водки. Сорвал пробку и не ища стопки или бокала, начал хлестать из горла, будто это вода. Глотки были длинными, неостановимыми, горло сжигало, но он не замечал.
Он упал на диван, полежал разглядывая потолок. Потом снова встал, прошелся по коридору, как будто искал ее следы в воздухе, снова приложился к бутылке, несколько жадных глубоких глотков. Зашел в комнату, рухнул на пустую, холодную кровать, свернулся, как ребенок и заснул, сжимая в руке ее халат.
Во сне он увидел Кристину, как она стоит босиком в дверях, в том самом халате, волосы распущены. Улыбается, тепло, как раньше.
- Петя... ты чего? - шепчет она, - ну... я же рядом...
Он хочет встать, но не может, голова будто ватная, тело не слушается. Она подходит к нему, наклоняется, трогает его щеку.
- Знаешь, мне очень холодно здесь, - продолжает шептать она, но ее фигура медленно растворяется, - и голова болит, очень сильно.
Он просыпается резко, рывком. В комнате темно, горло горит от водки. Холодный пот катится по спине, а он сидит, задыхаясь, в голове звенит ее голос.
Но ее голос действительно был, только не здесь. Не с ним.
На другом конце города, в старой хрущевке она приходила в себя. Затылок разбит, кровь подсохла, но еще сочилась. Глаза приоткрылись, но взгляд мутный. Она медленно садится, тяжело, как будто тело не подчиняется, коснувшись головы она морщится, на пальцах кровь.
- Проснулась? - парень подает ей стакан с водой и она жадно пьет.
- Миш, что случилось? - спрашивает она, - где мы?
- Ты что, не помнишь? - вкрадчиво уточняет он.
- Нет, - она растеряно водит глазами по комнате, - надо папе позвонить.
Миша опускает взгляд, улыбается краешком губ, потери ее памяти он не ожидал и его это только радует.
- Крис... - он садится рядом, - ты домой шла на тебя хулиганы напали.
Миша касается ее плеча, слишком мягко, проводит по коже.
- Ты ведь помнишь, что их больше нет? - спрашивает он.
Она замирает, вода в стакане дрожит в ее пальцах.
- Кого нет? - голос звучит хрипло.
- Родителей, - его голос становится чуть тише, но настойчивее, - они умерли, несчастный случай.
Она не отвечает, лоб нахмурен. Что то в ней протестует, что то пытается всплыть в сознании, но отдается только глухой болью в голове.
- Не не может быть... - шепчет она, не веря в сказанное.
- Может родная, - отвечает он, - мы с тобой тут живем, но скоро переезжаем, ты просто забыла.
Он берет ее руку, она позволяет, но не отвечает. Глаза бегают, потолок, обои, ободранный комод, ржавый кран на кухне за открытой дверью.
- А где мой телефон? - спрашивает она.
- Так хулиганы и украли, - легко врет он, - я уже дал задание, их найдут.
- Господи, ни чего не помню, - она утыкается лбом в его плечо, - голова так болит.
- Поспи, - ласково шепчет он.
Она возвращает ему стакан, ложится обратно, в голове шумит, но сознание отключается. Кристина проваливается в беспамятный сон.
Миша медленно встает, смотрит на нее с высоты, как на вещь, которую только что удалось вернуть себе снова. Он подошел к окну и закурил, приоткрыв форточку, улыбнулся, спокойно, хищно.
Она потеряла память и это открывало для него слишком много новых возможностей.
Тг:kristy13kristy (Немцова из Сибири)
Тикток: kristy13kristy (Кристина Немцова)
Тг: Авторский цех (avtorskytseh) небольшая коллаборация с другими авторами, подписываемся.