13 глава
После оставляющих ожоги прикосновений Себастьяна и непрерывной маминой болтовни в такси о том, насколько горяч он сам, меня полночи преследует бессонница. Пока мама преспокойно похрапывает в своей комнате, успеваю прослушать весь плейлист, посмотреть четыре новых серии «Люцифера» и отчаяться, потому что даже сам король ада не сумел турнуть Себастьяна из моей больной головы.
Хочу увезти тебя к себе.
Застонав от отчаяния и злости на саму себя, сбрасываю одеяло. Почему? Почему эти пять слов застряли в голове, словно надоедливый рингтон? Почему шея до сих пор пылает в тех местах, куда касались губы Себастьяна? Почему, чёрт возьми, я чувствую себя, как неудовлетворённая женщина?
Разблокировав телефон, смотрю на дисплей. 03:47 утра. Прекрасно.
Только после приема у родителей Себастьяна я увидела три пропущенных от Холли. Видимо, подруга решила, что не беря трубку, я обиженно игнорирую ее, потому что прислала сообщение с тысячей извинений. А вот объяснения того, почему не явилась в «Волну», она от чего-то решила не добавлять. Это странно. Даже для Холли.
Тереза ещё с прошлой недели торчит у бабушки, по вечерам устраивая концерты для стариков. Возможно, будь она в городе, я бы напросилась на кино-ночовку. Это бы значительно уменьшило мои нынешние страдания. Но ее здесь нет. А Дарлин на мое малюсенькое "хэй" ответила просто и по факту: Оливер. Подруга за эту неделю однозначно провела с ним больше время, чем за все года их дружбы.
Перевернувшись на живот, утыкаюсь лицом в подушку. Может, уменьшение количества кислорода поспособствует скорейшему засыпанию?
Ненавижу бессонницу. Особенно ненавижу то, что отсутствие сна навевает в голову мысли, которые днем её почти не посещают. Например, в 03:54 мой мозг раскалывается пополам от мысли, что я не помню, почему подруги так ненавидят Себастьяна с самой первой встречи. Если не считать унижения Дарлин, которое она сама простила ещё к концу вечера, в тот день никаких провокаций больше не было. Возможно, именно поэтому мой пьяный мозг и посчитал его кандидатуру лучшей для секса на ночь. Чёрт. Я спала с Себастьяном. И так и не сумела полностью восстановить в голове все подробности. И реально об этом жалею.
Когда мысли начинают бежать в этом русле, низ живота в который раз за ночь наливается теплом, и мне хочется закричать. Надеюсь, Себастьян думал обо мне хотя бы раз после нашего ухода.
* * *
— Мне кажется, или Гилберты снова ведут себя словно мартовские кошки? — спрашивает мама, и я от неожиданности давлюсь утренней овсянкой.
— С чего ты взяла? — прочистив горло, запиваю собственное удивление крепчайшим кофе без сахара.
Мама развалилась на диване, который непонятно когда успела развернуть к телевизору, и смотрит прогноз погоды. В ближайшие дни город снова накроет жара. Её каре нуждается в срочном свидании с шампунем, а броская жёлтая пижама в стирке.
— Да так, несколько раз просыпалась от неудовлетворенных стонов Кары. Бил мог бы стараться и получше, — прицокивает мама. — Не подашь мне еще сока?
Я не спала до шести утра и за всё это время не слышала ни единого стона из-за стен соседней квартиры. Кара и Бил молодожёны, которые действительно любят устраивать секс-марафоны, но не сегодня. Значит ли это?.. Это значит, что я настолько громко выражала свое отчаяние? От чего-то я думала, что озвучка происходит исключительно внутри моей головы. Черт, когда мама снова переедет к своему ухажёру?
— Детка?
— М-мм?
— Сок. — Мама тычет пальцем в стакан на столе.
Точно. Протягиваю маме стакан и делаю ещё глоток кофе. Кажется, я влипла.
— Кстати, сегодня я ночую у Кристофера. Он одумался, извинился и пригласил меня на ужин.
— Разве ты не вернулась домой, потому что не обязана проводить все свободное время у него?
Наклоняюсь нал столом, пряча улыбку за согнутыми руками. Сузив глаза, мама тычет в меня пальцем и неодобрительно мотает головой. Разве это моя вина, что кто-то так плохо врёт?
— Так как тебе Себастьян?
— Что?
Его имя эхом отбивается от выкрашенных в салатовый цвет стен нашей прихожей, после чего разбивается о дверцу холодильника на кухне. Я думала, она закрыла эту тему ещё в такси.
— Руби, порой я сомневаюсь в том, работают ли у тебя все жизненно необходимые системы, — вздыхает мама. — Вчера эта большая голубоглазая гора мышц заявила, что очарована тобой, а ты говоришь: «Что?».
— Может, мне стоит задать этот вопрос тебе? — откидываюсь на спинку стульчика и с вызовом скрещиваю руки на груди.
Только слепой не заметил, как она пускала слюни вчера.
— Где мои двадцать? — тянет мама. — Помню, был у меня когда-то такой же светловолосый квотербек. Что он вытворял своим...
— Ма-аам! — стону я, и мама застывает на полуслове, тыча пальцем на язык. — Гадость!
— Это природные потребности. Просто кто-то принимает это, а кто-то ты. — Мама пожимает плечами и поднимается с дивана. — У меня на одиннадцать восковая эпиляция, который час?
— Десять.
Почти.
— Ой, время поджимает!
Мама залпом допивает сок и бросает стакан в раковину. Звон посуды гремит в каждой невыспанной клеточке мозга.
— Советую и тебе как-нибудь сходить в салон! — кричит мама уже из комнаты.
— Ходила во вторник!
До того момента, как я успеваю прибраться на кухне, мама хотя бы сменяет одежду. Жаль, на мытьё волос времени не осталось. Тереза бы опоздала на собственный концерт, но помыла бы голову, прежде чем выйти из дома.
— Почему я не знала? — спрашивает мама, подставляя мне молнию на платье.
— Ты была в депрессии, — напоминаю, слегка взбив ее прическу.
— Ах да, — вспоминает мама, закидывая сумку на плечо. — Что ж, не знаю, увидимся ли мы сегодня, так что до завтра.
Мама целует меня в щеку и бежит к двери. Стоит ли говорить ей, что до десяти ещё полчаса? Не думаю.
— Ага, до следующей недели.
* * *
Впервые в жизни чувствую себя сталкером, и, признаться, это новое амплуа не на шутку пугает. Три часа дня. Передо мной уже третий стаканчик эспрессо. А сижу я в этой маленькой кофейне ровно тридцать три минуты. Подозреваю, что девушка-бариста только что вполне могла вызвать скорую помощь, потому что уровень кофеина в моей крови достигает смертельной отметки. Взглянув на свое отражение в экране телефона, тяжело вздыхаю. Синяки под глазами, раскрасневшаяся кожа, испарина на лбу. Может, у меня лихорадка? Допив последний глоточек, поднимаюсь. Ладно, достаточно испытывать терпение баристы.
— Приходите ещё, — с улыбкой прощается девушка, когда прохожу мимо нее к выходу.
Кивнув, выбираюсь на улицу. Прогноз не лгал. В лицо ударяет тёплый летний зной, а вместе с ним запах парфюма, от которого начинает кружиться голова. Прежде чем успеваю незаметно улизнуть, в меня врезается владелец того самого парфюма.
— Руби? — слегка озадаченно спрашивает Себастьян, моргнув несколько раз.
— Себастьян, что ты здесь делаешь? — выдавливаю, заправляя волосы за уши. Вот я дура.
— Это кофейня у моего дома, Руби. Что ты здесь делаешь?
Себастьян проводит рукой по влажным волосам, и только сейчас до меня доходит, что он, скорее всего, вернулся с пробежки. Лёгкие шорты, белая майка, которая предоставляет миру прекрасный вид на его бицепсы, и наушники в ушах. Определенно с пробежки.
— Я... э-ээ я...
— Никуда не уходи. Я возьму кофе и вернусь, — говорит он, избавляя меня от надобности издавать невнятные звуки. — Только попробуй убежать.
Он тычет пальцем мне прямо в нос, после чего забегает внутрь. О Боже! Что я здесь делаю? Руби, идиотка, что ты здесь делаешь? Разве не было с самого начала понятно, что караулить у дома Себастьяна — это плохая идея? Вот только проблема в том, что я вышла просто прогуляться, может, заглянуть к Холли, а ноги чудесным образом потянули меня в совершенно противоположную сторону от ее дома. Как? Как я могла настолько потерять здравый смысл?
— Пойдем, — вдруг заявляет Себастьян, выходя из кофейни. Он держит в руке маленький стаканчик, вероятно, тоже эспрессо, а его лицо выражает крайнюю степень напряжения.
— Куда?
Мой голос удивляет меня саму. Как, черт возьми, голос девушки, которая уже полчаса караулит под домом парня, может звучать настолько испуганно и неуверенно? Хотя, думаю, причиной тому может быть острый взгляд Себастьяна, который стирает с лица земли всю внутреннюю смелость. Взяв мою ладонь в свою, парень тащит меня прямо к дому.
Вмиг опустевший стаканчик летит в урну, никто не произносит ни слова. Я-то просто слегка шокирована происходящим, несмотря на то, что сама себя привела к этому. А вот почему молчит Себастьян? Не похоже на него. Пока мы поднимаемся в лифте на одиннадцатый этаж, молчание в кабине почти осязаемо. Себастьян стоит в противоположном от меня углу. Его глаза закрыты, голова опирается на стену, а руки сжимаются на поручне. Слегка устрашающе. Только от этого тело покрывается мурашками, и это я не беру в расчёт мелкие детали вроде выступивших вен на руках, того, как он прикусил губу и как нетерпеливо постукивал ногой по полу. Когда двери разъезжаются, Себастьян пулей вылетает в коридор, а мне остаётся покорно плестись за ним.
Каждый шаг, приближающий меня к его квартире, отдается покалыванием в животе. В какой-то миг мне кажется, что перед глазами всё плывёт. В ушах звенит. В нос снова ударяет аромат его парфюма, смешанный с запахом пота после пробежки. Чувствую себя словно одержимая, которая никак не может получить дозу наркотика, который находится на расстоянии вытянутой руки. Отворив дверь, Себастьян бесцеремонно хватает меня за руку и, втянув в квартиру, прижимает к стене. Воздух вокруг потрескивает от напряжения, что ощущается на физическом уровне. Или это всё реакция на собственнические прикосновения Себастьяна? Шумно втягиваю воздух, когда губы парня оказываются на моей шее. Прямо как вчера.
— Руби, позволь помочь, — шепчет Себастьян, прикусывая мочку моего уха. — Я же чувствую.
Я тоже чувствую. Из груди вырывается стон, но я продолжаю цепляться за остатки разума, которые не понимают, что я, черт возьми, здесь делаю. Себастьян проводит рукой по ключице, вниз к груди. Его дыхание тяжелеет с каждым пройденным сантиметром. Спина выгибается, тело вжимается в него. Кровь вскипает, стук сердца эхом отдаётся прямо в ушах.
— Если бы я знал, где ты живёшь, забрал бы еще ночью, — добавляет Себастьян, напоминая о бессонной ночи, причиной которой был именно он.
Ох, от его глубокого голоса тело пробирает нервная дрожь. Губы Себастьяна касаются моих, но эти пропитанные электричеством касания никак не перерастают в поцелуй. Органы внутри сворачиваются в узел. Пальцы ног подгибаются от слепого желания, которое звёздами сверкает перед глазами. Больше не могу. Зарывшись рукой в его волосы, притягиваю лицо парня к себе и наконец делаю то, о чем тело ноет еще со вчерашнего вечера.
Прижавшись к его губам, я уже готова упасть в обморок от накрывшей меня волны чувств. Себастьян стонет прямо мне в губы, от чего подкашиваются коленки. Приятно знать, что он, который является мечтой половины города, в данный момент стонет именно от моих поцелуев. Переместив руки на мою талию, Себастьян тянет за собой. Поцелуй всё углубляется, становясь почти неконтролируемым. Никогда такого не ощущала. Понятия не имела, что можно желать кого-то так сильно и отчаянно. Себастьян падает в кресло, усаживая меня к себе на колени.
— Руби, если начну, вряд ли сумею остановиться. — Его голос стал грубее, нетерпеливее.
Даже пока он говорит это, его руки продолжают блуждать по моему телу. Не уверена, сумею ли остановиться сама. Как и не уверена, хочу ли останавливаться. Ответом на его заявление служит очередной поцелуй. Глаза Себастьяна темнеют. Он прожигает меня взглядом, пока его пальцы скользят под мою футболку. Проведя ладонями по талии и вверх к косточкам лифчика, Себастьян снова медлит. Неужто сведённые на носу брови означают сомнение?
— Ждёшь приглашения? — спрашиваю, стянув ненависную ткань, разделяющую нас.
— Можно и так сказать, — выдавливает Себастьян, исследуя черное кружево на моей груди. — Руби, я мечтал об этом всю ночь.
Ерзаю на его коленях, чувствуя, что Себастьян не обманывает. Склоняюсь к нему и целую в уголок губ.
— Я тоже, — признаюсь, опуская поцелуи к шее. Кадык на его горле вздрагивает от проглоченной слюны. Пальцы вжимаются в мои ребра. Каждая напряжённая мышца подо мной кричит о том, что еще секунда и Себастьян набросится на меня, как хищник на добычу.
— До сих пор не верю, что ты правда здесь.
— Я...
...тоже. Как это бывает в не самых лучших комедиях, в тишине раздается звонок телефона. Не моего телефона. Себастьян чертыхается, тянется к карману джинс и, вытащив его, мешкает.
— Всё нормально, — шепчу, — ответь.
Парень бросает на меня взгляд полный раскаяния и принимает звонок.
— Я немного занят, — откашлявшись, с ходу заявляет он, наблюдая за тем, как мои руки спускаются от его груди к поясу джинс. Его тело дёргается мне навстречу. — Но, это должен был сделать ты, — хмурясь, говорит он, выслушав человека на том конце. — Нет, но... Ладно. Проклятье, ладно! Сколько у меня времени?
Пока Себастьян кричит на своего собеседника, убираю руки, но парень мгновенно возвращает их назад. Его стальной живот напрягается от малейшего поглаживания моих пальцев. Я даже успеваю обратить внимание, что сегодня большие окна его квартиры полностью задвинуты тяжёлыми синими шторами. Издав недовольное рычание, Себастьян швыряет телефон за спину, и тот утопает в подушках кресла.
— Что-то случилось?
— Через десять минут я должен выехать в аэропорт, чтобы забрать Джексона и его девушку, — вздыхает Себастьян, зарывшись пятерней в волосы. — Это должен был сделать папа, но у него срочный вызов.
Точно, Джоан рассказывала, что Альберт работает в аварийной газовой службе. Наверное, я что-то бормочу, потому что Себастьян весело улыбается. Его большие ладони перемещаются на мои ягодицы, заставляя задержать дыхание.
— Держись крепче, — шепчет он, запечатлев поцелуй на моем плече.
— Что ты делаешь? — пищу, обхватив руками его шею, и вжимаюсь ногами в крепкий зад.
Себастьян встает с кресла, подняв меня в воздух, чтобы в следующий момент слегка грубовато уложить на кровать.
— Не хочу, чтобы каждый прохожий ублюдок, глядя на твою неудовлетворенную сексуальность, думал, как бы затащить тебя к себе домой. — Его голос почти вибрирует напротив моего лица.
Себастьян коротко целует меня и, прикусив нижнюю губу, подтягивает мое до безрассудства податливое тело к краю кровати. Кажется, в момент, когда на меня снисходит понимание того, что именно он хочет сделать, я краснею от кончиков пальцев ног до самых ушей. Не помню, делал ли он это в первый раз, потому что Тайлер такого точно не делал.
— Не такая уж я и сексуально неудовлетворенная, — выпаливаю, пытаясь вырваться из его хватки, но Себастьян пригвозжает меня назад к кровати.
— Руби, — усмехается он, целуя внутреннюю часть моего бедра, — можешь вырываться, дело твоё. Но, предупреждаю, во-первых, я тебя не отпущу, а во-вторых, часики тикают.
Краснею еще больше.
— Протестую!
— Плевать, — ухмыляется парень, стянув по ногам шорты вместе с трусиками.
Кожу обдает гуляющим по квартире ветерком, ноги покрываются мурашками. Себастьян что-то тихо бормочет себе под нос, а когда его губы касаются того самого места, которым думала, когда шла сюда, чувствую, что попала на небеса. В глазах темнеет, спина, поддаваясь на его провокационные действия, выгибается дугой. Пальцы вжимаются в одеяло в поисках опоры.
Ничего лучше не ощущала за всю свою жизнь. Движения рта Себастьяна стают более уверенными и настойчивымы, когда он понимает, что я уже точно никуда не сбегу. Одна его рука по-прежнему удерживает мое бедро, а другая исчезает. Пальцы ног поджимаются, из груди вырываются всё более громкие стоны. О таком я не думала даже в самых смелых мечтаниях.
Не знаю, сколько прошло времени, потому что мне казалось, что я навсегда потеряна для жизни. Когда больше не остается сил сдерживаться, а наслаждение грозит сжечь меня, как свет мотылька, позволяю волне удовольствия стиснуть меня в своих объятиях. Выкрикнув его имя, намертво вцепляюсь в одеяло, пока сознание размеренно покачивается на волнах. Грудь вздымается и опускается, будто я только что пробежала марафон. Открыв наконец глаза, приподнимаю голову и смотрю на Себастьяна. От одного вида на него, внутренности снова сворачиваются в тонкую ниточку.
Себастьян сидит на полу, закинув голову назад. Глаза его прикрыты, челюсть сжата до предела, а на шее пульсирует вена. Одной рукой он по-прежнему держится за мою лодыжку, а другая находится на... ох. Кажется, не только я останусь сексуально удовлетворенной. Приоткрыв один глаз, Себастьян исподлобья наблюдает за мной.
— Ради того, как ты кричала мое, цитирую: «самовлюбленное» имя в конце, готов и дальше играть в нашу маленькую игру, милая, — хрипит Себастьян, поправляя шорты. — Теперь я со спокойной душой могу ехать в чертов аэропорт, не волнуясь, что кто-то другой захочет помочь тебе с твоей маленькой проблемой.
Сказав это, Себастьян поднимается и целует мое колено. Лицо бросает в жар, думаю, я сейчас самого тёмного оттенка красного, который только существует на этой земле. Подняв с пола мою одежду, Себастьян кладет ее рядом и идет на кухню. Черт возьми! Когда осознание того, чем мы с Себастьяном только что занимались, пробирается в голову, я резко сажусь. Неужели этот самовлюбленный, горделивый бабник только что довёл меня до оргазма? Надев белье и шорты, поднимаюсь на нетвердые ноги. Если, по его словам, до этого прохожие видели бы мое сексуальное неудовлетворение, то сейчас они однозначно будут видеть, что пару минут назад я получила первый оргазм в своей жизни.
— Держи. — Себастьян протягивает мне стакан воды, который я мигом осушаю. — Полегче, милая. Ты хорошо себя чувствуешь? Я не... не сделал тебе больно или неприятно?
Себастьян забирает стакан из моих дрожащих рук и проводит пальцем по щеке. Неужели он сомневается в себе?
— Нет, — отрицательно мотаю головой, делая глубокий вдох, — наоборот, ты кажешься абсолютным мастером.
На последнем слове прикусываю язык, а Себастьян понимающе усмехается. По его щекам тоже танцует лёгкий румянец.
— Не стоит думать, что я проделываю это с каждой встречной, Руби. Это и близко не так. — Он так многозначительно смотрит на меня, что не остаётся ничего другого, кроме как неуверенно кивнуть. — Пойдем, я должен был выехать три минуты назад.
Стянуть кеды оказалось куда проще, чем вернуть их назад на ногу. Пока пытаюсь справиться со шнурками, Себастьян ставит мой стакан на стол и хватает ключи с тумбы у двери. Он, в отличии от меня, даже не снимал обуви.
— Э-ээ, Руби?
— М-мм?
Поднимаю взгляд, чтобы встретиться с почти застенчивой мальчишеской улыбкой.
— Мне льстит, что ты пришла.
Даже не сомневаюсь.
— И это фраза не из разряда "мне-интересно-когда-бы-ты-сдалась".
И да простит меня сам король ада, но я ему поверила.