12 глава
Себастьян откашливается и пожимает мою руку. На его лицо постепенно возвращается обычное выражение, которое не кричит, цитирую: «Какого черта?!».
— Кажется, он потерял дар речи, — шепчет Джоан, склоняясь к мужу.
Прижмуриваюсь и почти до крови прикусываю губу, чтобы не засмеяться, а Себастьян громко выдыхает. Мама от такого, кажется, просто в восторге.
— Джоан, не стоит смущать парня, — щебечет она, притронувшись к плечу Себастьяна. — Ох, какие мышцы.
— Нет-нет, никакого смущения! Я очарован, — нагло заявляет Себастьян, по-видимому, насмехаясь надо мной. Его глаза темнеют и теперь напоминают цветом океан перед грозой. — Безумно рад знакомству!
Даже не сомневаюсь. Ох, Руби, и дёрнул же тебя чёрт сыграть в эту идиотскую игру и при родителях! Могла же сказать, что вы уже виделись, и дело с концом... Глупая, глупая привычка сначала говорить, а потом уже думать!
— Почему бы тебе не показать Руби наш дом? — спрашивает Альберт, при этом его лицо подаёт странные мужские знаки Себастьяну.
О Господи, кажется, я попала.
— Прекрасная идея! Ты не против? — деланно-интересующимся тоном спрашивает Себастьян. — Не волнуйся, верну тебя матери в целости и сохранности.
— Можешь не возвращать, — хихикает мама, на что этот бесстыдник подмигивает ей. Подмигивает, черт возьми!
Себастьян широко улыбается и уступает мне путь. Чувствую, вплоть до того момента, как мы скрываемся в доме, виновники торжества и одна исключительно озабоченная женщина успевают поженить нас. Это самая настоящая катастрофа.
— Что ж, дорогая Руби, что бы ты хотела посмотреть первым? Спальню Джексона или, быть может, мою личную обитель распутства? — деловито спрашивает Себастьян, подводя меня к лестнице. — Только не думай, я ни в коем случае не пытаюсь тебя спугнуть. Просто первое знакомство всегда так волнительно.
— Как же! — шлепаю его по плечу. — Очарован? Решил поиздеваться? Еще и маме подмигнул! Да она же и так чуть не изнасиловала тебя взглядом!
Говнюк продолжает смеяться, будто ему щекотно, от чего мои удары переходят на его грудь.
— Так вот в кого ты такая? — Себастьян роняет последний смешок и, схватив мои сравнительно маленькие кулаки в свои большие ладони, прижимает спиной к стене.
— Я не такая, как она. А вот ты настоящий говнюк!
— Сказала бы раньше, я бы морально подготовился к твоему приходу. Симпатичный наряд, кстати. Мне кажется, или он каким-то образом дополняет мой костюм?
Сглатываю, щеки заливает румянец. Мой выбор вчера остановился на белой рубашке и песочного цвета костюме в большую клетку. Словами не передать, насколько сексуально Себастьян в этом выглядит. Когда я восторгалась этим нарядом, заставив его пройтись туда-обратно около десяти раз, даже помыслить не могла, что буду вынуждена целый вечер умирать от этой красоты. А вот выбор касательно себя пал на белый кружевной топ и песочного цвета замшевую юбку. Только сейчас до меня дошло, какую ошибку я совершила.
— Незнакомцы так себя не ведут при первой встрече, — выпаливаю я, подняв взгляд к потолку.
— Кажется, кто-то забыл некоторые детали нашего знакомства.
Во всех местах, где кожа Себастьяна прикасается к моей, начинаются мини-пожары. Сегодня он зачесал свои светлые волосы назад, и, чёрт бы меня побрал, это так сексуально выглядит! Вдруг чувствую себя, словно пленница. Пленница его синих глаз и крепких мышц. Низ живота наливается нежданным теплом, и я в который раз хочу отвесить себе подзатыльник. Руби, ты и десяти минут не пробыла в его обществе, а уже возбудилась?! Неужели тебе настолько не хватает парня? Лицо Себастьяна приближается к моей шее, заставляя судорожно вдохнуть. Почему здесь так жарко?
— Мне нравится запах твоих духов, — шепчет Себастьян, кончиком носа касаясь ключицы.
А мне нравится, как его дыхание опаляет мою кожу.
— А еще то, как ты завила волосы. Я будто смотрю на бушующее пламя.
Его губы касаются плеча, и я готова закричать, так хорошо мне вдруг становится. Ощущение такое, словно я получила то, о чем мечтаю всю жизнь. Будто я всегда жила за стеклянной стеной, а сейчас она упала, и я наконец могу прикоснуться к реальности. Себастьян отпускает мои руки, чтобы переместить ладони на бедра, а я в свою очередь хватаюсь за ворот его пиджака. Губы парня перемещаются на шею, и тело бросает в дрожь. Господи, я трясусь, как школьница, которую никогда не целовали.
Когда эти томные, еле ощутимые касания приближаются к губам, и я чувствую, что таю, как мороженое, скрипит дверь, ведущая на задний двор.
— А это мы с Джексоном на моем выпускном, — говорит Себастьян, указывая на фото, висящее на стене рядом с моей головой.
Вот это реакция! До того, как Джоан выглядывает из-за угла, Себастьян успевает отстраниться на целых полметра и одернуть свой пиджак. Мне бы похвастаться такой суперспособностью. Подозреваю, что в данный момент выгляжу, как злодей, застуканный с поличным. Красные щеки, отдышка, испуганный взгляд. Сама сексуальность.
— Ох, вы здесь. А я как раз собиралась позвать вас к столу, — улыбается Джоан, поманив нас рукой. Ее зеленое платье с широкими рукавами развевается от малейшего движения.
— Руби заинтересовалась семейными фото, — спокойно произносит Себастьян, и лицо Джоан моментально приобретает выражение крайней гордости.
— Правда?! Ох, это моя гордость. В каждое фото вложена лошадиная доза любви.
Джоан направляется по коридорчику к выходу, и Себастьян слабо подталкивает меня следовать за ней. Когда мы подходим к двери, ощущаю, как дыхание Себастьяна опаляет шею. Он целует меня. Оставляет короткий горячий поцелуй в том месте, где под кожей бьётся пульс. Шумно вдыхаю, пытаясь остудить волну жара, накрывшую все тело. Парень тихо смеётся, вызывая во мне желание снова ударить его. Или затащить в его личную обитель распутства и хорошенько отыметь. Господи, я реально думаю о таком? Да, я реально представила Себастьяна без одежды и то, как его губы продолжают осыпать мое тело поцелуями.
Вот. Я. Попала.
Уже на улице взглядом пытаюсь отыскать маму среди гостей, сидящих за столиками. Надеюсь, свежий воздух быстренько вернёт коже природный цвет, и я перестану быть похожей на наш школьный талисман — алого дьявола, каким-то образом умудрявшегося сорвать каждый матч по лакроссу.
— Пойдемте, мы сидим за одним столом, — зовёт Джоан, двигаясь туда, где сидят мама и Альберт.
Оглядываюсь на Себастьяна и замечаю, что он тоже выглядит слегка удивленным.
— Раз уж ты единственная компания Себастьяна на сегодняшний вечер, мы решили пригласить тебя к нам.
— Как же мне повезло, — прочистив горло, Себастьян снова включает святую невинность.
А как же мне повезло! Джоан машет мужу, сияющему от одного взгляда на нее. Какие же они всё-таки счастливые. Вот бы и мама наконец нашла кого-то, кто будет смотреть на нее так, как Альберт на Джоан.
— Поразительно! — вдруг восклицает Альберт, поднимаясь со стула. — Вы не заметили, как их наряды дополняют друг друга?
Пока Альберт отодвигает стульчик для Джоан, взгляды женщин обследуют каждый предмет гардероба на нас двоих.
— Спасибо, пап, — выдавливает Себастьян, — теперь она убежит, даже не успев попробовать закуски.
Виновники торжества весело смеются, а вот мама начинает меня волновать. Возможно, ее гиперактивный мозг даже смог бы заподозрить что-то неладное, если бы она не пыталась раздеть Себастьяна взглядом. Вот так, видимо, и выглядят девушки, о которых он вчера рассказывал. Господи, какой позор.
— Присаживайся, Руби. — Себастьян отодвигает для меня стульчик, снова вкладывая в свой голос слишком много лести.
— Очень вежливо с твоей стороны, — щебечу я, вспоминая, как он действовал вчера в подобной ситуации.
Поднял. Принес. Посадил.
Усевшись на соседний стульчик, Себастьян подтягивает рукава и тянется к сырной тарелке. Поверить не могу, что это действительно со мной происходит. С нами. Буквально неделю назад я готова была научиться перемещаться между мирами, лишь бы не застрять с ним в одном помещении. И вот она я. Наблюдаю, как этот осел вгрызается в кубик пармезана, и не нахожусь хотя бы на низком старте.
— Руби, вино или шампанское? — спрашивает Альберт, показывая бутылки в своих руках.
— Может, пиво? — вклинивается Себастьян, закидывая в рот новый кубик.
Он стопроцентно нагло издевается.
— Дорогой, — стреляет взглядом Джоан, а моя мама, наоборот, начинает весело хохотать.
Конечно, ей ли не знать о моей особой любви к лимонному пиву. Порой она сама покупает целую упаковку, чтобы подольше удержать меня на диване, изливая при этом душу. Так я и узнала, что стало причиной разрыва с любовью всей жизни номер два, три и четыре. Представить не могу, насколько ей было тяжело просто не взять и не выговориться до момента, пока мне не стукнуло тринадцать.
— Вино, пожалуйста, — улыбаюсь, наступив каблуком на ногу Себастьяна.
Парень разражается приступом кашля и тоже показывает на вино. Вот так вот! Сила в каблуках.
И вот, бокалы полны, мелодия скрипки льётся нежной трелью. Кажется, даже ветер утих. Альберт почти незаметно кивает сыну, и я снова поражаюсь тому, насколько они похожи. Если не считать глубоких морщин на лице его отца и того, что Альберт уже в плечах и пошире в талии, во всем остальном они идентичны. Даже мимика. Себастьян глубоко вдыхает и, нацепив улыбку, стучит вилкой по бокалу. Внимание гостей, — их здесь четыре столика по пять человек в общем, — сосредотачивается на парне.
— Дорогие гости! — восклицает Себастьян, поднявшись со стула. — Сегодня, как вы все вероятно знаете, особенный день. Пять лет назад, двадцать седьмого июня, мой незадачливый отец, — он кивает на отца, — встретил эту восхитительную женщину. Ту, что стала лучиком света в нашей серой жизни. После смерти мамы я даже подумать не мог о новой женщине в нашей мальчишеской семье, но Джоан покорила наши сердца одинаково. Ты восхитительна, Джоан, всегда была и будешь. Я благодарен судьбе, что она свела этих двух вместе. Надеюсь, вернее нет, верю, что таких вот вечеров в их будущем ещё десятки. За Альберта и Джоан!
Себастьян поднимает бокал, и гости, как один, повторяют за ним. Успеваю заметить, что большинство присутствующих женщин, включая меня и саму Джоан, начинают вытирать глаза салфетками.
— Спасибо, дорогой, — шепчет Джоан, сжимая руку Себастьяна. Её нижняя губа предательски дрожит, и парень искренне сжимает ее ладонь в ответ.
— И вовсе твой старик не незадачливый, — фыркает Альберт, и сентиментальная обстановка уступает место более веселой.
— Разве что немножко, — всхлипнув, Джоан счастливо улыбается и склоняет голову мужу на плечо.
Следующие полтора часа наполнены тостами, танцами и звуками скрипки. Даже маме приходится сказать несколько слов, как никак она сидит за одним столом с виновниками торжества. С учётом того, что большую часть вечера мой каблук стоит на ноге Себастьяна, он из последних сил удерживает едкие комментарии в своем порочном рту. Хотя рука парня то и дело задевает мое колено. К концу вечера приходится плотно сжимать ноги, так сильно он возбудил меня своими маленькими выходками.
Около десяти вечера гости начинают понемногу расходиться, и скрипачка объявляет о последнем медленном танце. Так как я выпила достаточно вина, Себастьяну даже не приходится осыпать меня тонной комплиментов, чтобы я составила ему пару.
— Знаешь, никогда не думал, что каблуки могут быть настолько опасными, — говорит Себастьян, притягивая меня к себе.
Это никак не помогает забыть о возбуждении, от которого почти темнеет в глазах. Кажется, становится только хуже. Как назло, он ещё и избавился от пиджака, а белая рубашка почти ничего и не скрывает. Немного дальше в такт мелодии покачиваются Альберт и Джоан. Их любовь в буквальном смысле витает в воздухе.
— Никогда не думала, что ты так красноречив. Твоя речь действительно растрогала меня.
— Как и всю женскую половину гостей, — отмахивается Себастьян, пытаясь скрыться за шуткой. Но я не собираюсь уступать. Впервые за время нашего знакомства хочу сказать что-то, что не вызвано желанием убить его. Чувствую, что должна сказать это.
— Нет, то есть да, но я не об этом. Я совсем не знаю твоего отца или Джоан, но в момент, когда ты говорил, у меня было такое чувство словно... словно я тоже ощущаю то тепло, которое ощущаешь к ним ты, понимаешь?
Себастьян всё это время вглядывается в мои глаза, на его лице застыло выражение крайней внимательности. Спустя какое-то время он наконец кивает, и я опускаю голову на его грудь. Под щекой прямо из грудной клетки вырывается сердце, грозясь довести хозяина до инфаркта. Рубашка истощает слабый аромат его божественного парфюма, который мысленно возвращает меня в квартиру парня. Как давно воспоминания о ней успели стать чем-то приятным? Как давно Себастьян успел стать кем-то приятным?
Когда мелодия стихает, гости начинают аплодировать скрипачке, а Себастьян нехотя отодвигает меня от себя.
— Хочу увезти тебя к себе.
От неожиданности открываю рот. Сердце начинает стучать, наверное, еще быстрее, чем только что стучало его.
— Спокойно, милая. Я понимаю, что в таком случае наши матери начнут вязать носочки для будущих внуков.
Из груди вырывается нервный смешок.
— Моя скорее начнет подсчитывать, в каких пропорциях можно смешивать алкоголь с молоком, чтобы не нанести вред и одновременно приучать ребенка к нему, — не без горечи в голосе произношу я, о чем сразу же жалею.
Себастьян слегка хмурится, его игривое настроение мгновенно улетучивается. Идиотка! Какая я идиотка.
— Руби, детка, такси приехало!
Мама обнимает Джоан, пожимает руку Альберту и идёт к дверям, ведущим в дом.
— Такси.
— Я слышал. — Себастьян засовывает руки в карманы брюк. — Что ж, Руби, рад знакомству, надеюсь, еще увидимся.