11 глава
— Руби, телефон, — хрипит голос над ухом.
— Ничего не слышу, — бормочу, стягивая одеяло с головы.
Открыв один глаз, пытаюсь разглядеть что-то сквозь медную завесу собственных волос. По небу за окном плывут неприветливые серые облака. У кресла стоят две пустых бутылочки из-под пива и бесформенной кучкой валяется рубашка цвета морской волны.
— Руби, если это кто-то из твоих подруг, и трубку подниму я, будет плохо.
— Ты видишь его?
Пока я выпутываюсь из оков самого мягкого одеяла в этом мире, в спину прилетает мелкий негодник, издающий последние звуки входящего звонка.
— Алло.
— Руби, ты не ночевала дома, — произносит деловитый голос мамы.
— Наконец-то.
— И тебе привет.
Сажусь, скидывая непослушные волосы со лба, и расправляю их пальцами. Себастьян разлегся на другой половине кровати, укрываясь клетчатым пиджаком, на котором я остановила свой окончательный выбор. Укрыв одеялом его обнаженную спину, одергиваю завернувшуюся футболку, которую он одолжил мне вчера.
— Сказала бы, что это единственная причина, почему мой день удался, но это не так. Помнишь, я несколько раз рассказывала тебе о Джоан, моей школьной подруге? Ее сын учился с тобой в одной школе.
Голос мамы стает немного раздраженнее, пока она прибавляет новые детали, будто ее бесит, что я до сих пор не подтвердила, что помню.
— Помню, — выдавливаю, оглядываясь на Себастьяна, с головой завернувшегося в тёплое одеяло. В квартире действительно прохладно. От одной мысли об этом по коже бегут мурашки.
— Слава Богу, — фыркает мама, — так вот, сегодня у нее годовщина с тем мужчиной, ну я тебе рассказывала. Совсем вылетело из головы... забыла сказать тебе, что нас пригласили.
Сглатываю.
— Когда пригласили?
— Три дня назад. Прости малышка, у меня правда вылетело из головы. Я бы не тащила тебя, но Джоан настояла, что хочет видеть нас двоих. Мы ведь когда-то были с ней очень близки.
Три дня назад.
— Мам, ты издеваешься? Позже не могла позвонить?
— А что тут такого? — не унимается мама. — Тебе просто нужно найти приличное платье. Вечеринка сегодня в семь вечера, у них дома. Всё, пока можешь возвращаться к тому, чем ты там занималась. Целую.
И мама бесцеремонно бросает трубку, оставляя меня наедине со своим возмущением. Вот ведь чертовка! Три дня назад. Как можно быть такой ветреной? Кажется, карма снова принялась за эти свои извращённые игры с моей фортуной.
— Что-то произошло? — спрашивает Себастьян, высунув голову из-под одеяла.
— Что? Нет. Это мама... просто моя мама.
Не знаю, что именно, но что-то внутри сдерживает меня от того, чтобы рассказать, что я приглашена на праздник его родителей. Может, то, что я обе почки продам, но таки отделаюсь от этого позора?!
— Который час?
— Девять тридцать, — говорю, глядя на дисплей. Три сообщения от Холли. — Ты что, всю ночь укрывался пиджаком?
Себастьян испускает смешок и сладко потягивается.
— Нет, поначалу ты делилась одеялом, а вот потом... Никогда не думал, что у такой малышки может быть столько силы, — смеётся он, скидывая с себя и одеяло, и пиджак.
Пока он поднимается, имею радость наблюдать за тем, как перекатываются мышцы на его спине. Проклятье, хотелось бы мне быть такой же привлекательной, когда просто поднимаюсь с кровати.
— Я не малышка, — заявляю, слезая следом за ним.
— Руби, — усмехается Себастьян, поровнявшись со мной. — Моя футболка почти достигает твоих коленей.
— Спасибо, что напомнил, придурок, — ворчу и, стянув ее, прижимаю к его груди.
Слава Богу, в отличии от всех прошлых разов, сейчас моя одежда аккуратно сложена на столике рядом со шкафом.
Пока я вчера "помогала" Себастьяну с подбором костюма, при этом от души издеваясь над ним, минуты бежали мимо, превращаясь в длинные часы. Когда я допивала вторую бутылку пива, а Себастьян изнуренно причитал, валяясь на кучке одежды на полу, уже было около десяти вечера. К тому времени я узнала, что он ненавидит пауков, восхищается Илоном Маском и учится на криминалиста.
— Ты уверен, что пошел по правильному пути? — не сдержалась я, бросая попытки представить Себастьяна на месте преступления. — Как по мне, криминалист должен уметь сохранять спокойствие и хладнокровно мыслить в трудных ситуациях.
— Нет, ты что-то напутала, криминалист должен уметь вешать лапшу на уши и утешать скорбящих женщин.
Себастьян ещё несколько секунд сохранял выражения лица, будто действительно верил в свои слова, а потом засмеялся.
— Криминалист с юмором, — с иронией подытожила я, — ты будешь звездой каждого места преступлений.
— А ты...
— Подала документы на журналистский. В пять университетов.
Себастьян, поджав губы, помахал головой в стороны, будто пытался представить меня на месте журналиста.
— Что?
— Представляю, как ты берешь интервью у молодого криминалиста, который раскрыл громкое дело какого-нибудь серийного убийцы, — с придыханием произнес он, снова ложась на рубашки.
— Надеюсь, ты меня с ним познакомишь, когда придет время.
— Ха-ха, милая, а журналист тоже будет с юмором.
В момент, когда Себастьян, приподнявшись, бросил в меня рубашкой, зазвонил телефон в кармане шорт. Смеясь, я ответила на звонок, даже не посмотрев, кто звонит. В его компании я становилась страшно рассеянной.
— Что смешного? — спросила Дарлин. Голос подруги утонул в хрусте чипсов, которые она жевала.
Всё внутри на мгновение сжалось, и я подпрыгнула с кресла.
— Э-ээ, да так, смотрела подборку смешных сюжетов из спортивных репортажей, — соврала я, закрыв за собой дверь в ванную. — Надеюсь, ты дома, погода отвратительная.
— Промокла до нитки, пока бежала от Холли. Вот, отогреваюсь в ванной.
Подруга снова начала хрустеть, а я нахмурились.
— Ты была у Холли? Она позвала меня в «Волну» и не пришла.
— Впервые слышу. В любом случае, я забирала свои босоножки, Холли одолжила их ещё год назад.
Мы с Дарлин издали одинаковый звук, говорящий о том, что знаем Холли слишком хорошо. Из комнаты доносилось шарканье шагов Себастьяна, и я то и дело поглядывала на дверь.
— Дарлин, ты моя спасительница. Я вдруг вспомнила, что мама просила отмыть ее босоножки после прогулки по пляжу. Постоянно забываю о них, — вру как в последний раз.
— Ладно, только не пропадай снова. Можешь набрать меня завтра.
Я попрощалась и вышла из ванной. До чего я докатилась? В наглую вру подругам. А Холли? Как можно было позвать меня в «Волну», а в итоге остаться дома? Что вообще происходит в моей жизни?
— Ну наконец-то. Черная или белая?
Себастьян держал две футболки, терпеливо ожидая, пока я отвечу. Застыв, я несколько раз моргнула, пытаясь понять, к чему это он клонит.
— Пока ты не спросила, какого черта я делаю, говорю... Льет как из ведра, я выпил три пива, так что за руль не сяду, поэтому выбирай, в чём будешь спать.
Каким-то образом Себастьян умудрился сохранить на лице совершенно невинное выражение. Знаю, можно было вызвать такси, чёрт, да даже попросить маму забрать меня, но вместо всего этого я потянулась за черной футболкой. Вот, до чего тебя довела его затянувшаяся ложь, Руби. Ты самолично приняла решение остаться с ним на ночь.
— Как истинный джентльмен заявляю, что и пальцем не коснусь тебя, пока сама не начнёшь умолять.
Ага, как же. Я демонстративно закатила глаза, показывая свое мнение касательно его джентльменского заявления. В итоге мы разместились на кровати, и комнату наполнила неловкость. Лично мне было реально не по себе. Да, мы уже спали в одной кровати, и не раз, но чтобы так — по обоюдному согласию и на трезвую голову. Себастьян потянулся за ноутбуком, валяющемся на полу под кроватью, и предложил посмотреть сериал. Думаю, ему было так же неловко, как и мне. Я согласилась слишком быстро, и Себастьян тихо засмеялся.
Я уснула на середине второй серии, убаюканная допросами, которые проводили детективы. Когда Себастьян решил остановиться, было далеко за полночь. Я проснулась от его неуклюжих попыток отложить ноутбук и при этом не сдвинуться с места. Не знаю, было ли это связано с тем, что моя голова лежала на его груди или нет, но когда я отодвинулась, Себастьян возмущённо застонал.
— Вернись назад, Руби, — пробормотал он.
Комната была погружена во мрак. Больше никаких вспышек молний за окном. Несмотря на его просьбу, я отодвинулась ещё немного. В голове до сих пор стояла дымка сна, в котором также мелькало лицо Себастьяна. Ещё не хватало, чтобы я начала пускать слюни на его грудь в реальности от вида его груди во сне.
— Спи, Себастьян.
Парень что-то промычал и, закинув свою ручищу мне на талию, притянул к себе. И снова моя щека оказалась прижатой к его тёплой груди.
— Сладких снов, милая.
Грудь сдавливает от нового ощущения, которое вызвало воспоминание о ночи. Это было настолько мило и обыденно, будто мы с Себастьяном обычная пара. Пара, которая после просмотра сериала уснула в объятиях друг друга. Но мы не пара, мы даже не друзья.
— Руби, — вдруг зовёт Себастьян, заставляя меня замереть и обернуться.
Живот моментально втягивается, спина выравнивается. Давай же, Себастьян, говори, что тебе нужно, это не самое лучшее нижнее белье из моего арсенала, чтобы ты на него так пялился. Я ведь не знала, к чему меня приведет день, когда вчера собиралась в «Волну» на встречу с девочками и надевала обычный белый лифчик и светло-розовые хлопковые трусы в мелкий горошек. Определенно не то белье, какое натягивали его девушки на ночь. Но я ведь и не девушка на ночь.
— Руби, я правда не хотел сделать тебе больно, — прочистив горло, говорит Себастьян, переводя взгляд с моей груди на руку.
— Что ж, с кем не бывает? — выдавливаю, замешкавшись из-за яркой эмоции искреннего сожаления на его лице. Это точно Себастьян? Тот самый парень, который избил Оливера и назвал Дарлин шлюхой? Кажется, я была не совсем готова к такому. Думаю, как и сам Себастьян.
— Ну раз так... Спасибо за помощь, теперь мы в расчёте.
— Как благородно, — фыркаю, добравшись до стопки с вещами.
Натянув на себя одежду за каких-то пять секунд, обнаруживаю, что Себастьян продолжает стоять на месте и пялиться. Ну ладно. Проследовав к двери, обуваюсь и засовываю телефон в задний карман. Себастьян облокачивается на шкаф и скрещивает руки на груди.
— Что ж, — говорю, покачнувшись на пятках, — приятного вечера.
Повернув замок, выхожу на лестничную клетку. Чувство дежавю. Вот только в прошлый раз я убегала, как ошпаренная. Себастьян не двигается с места, и я сама закрываю за собой. Может, он тоже предаётся воспоминаниям?
Как только мой палец касается кнопки вызова лифта, слух улавливает приглушенное рычание и последовавший за ним хлопок двери в ванную, исходящие из квартиры. Наверное, он всё это время настолько сильно хотел в туалет, поэтому и вёл себя так странно.
* * *
— Не понимаю, зачем я тебе здесь нужна?
— Затем, что ты моя дочь, — отрезает мама, шлепнув меня по руке.
— Мам!
— Оставь в покое бедную юбку. Я вообще не могу понять, чего ты так нервничаешь. Раньше ты любила ходить со мной в гости.
— Мне было десять, — умоляюще тяну я, делая шаг назад.
К сожалению, в этот момент входная дверь открывается и нас встречает улыбающаяся женщина. Момент утерян.
— Сьюзан! — восклицает женщина, сжимая маму в объятиях. — А это, наверное, Руби?!
Когда хозяйка отстраняется и от меня, мама гордо улыбается. Что ж ты так не гордишься мной, когда заявляешь, что я дочь своего отца? Лицемерно, мам.
— Кажется, последний раз я видела тебя на выпуске у Джексона, — лепечет Джоан. — Ты так выросла. Она у тебя красотка, — громким шёпотом говорит она маме.
Щеки заливаются румянцем, пока женщины весело перекидываются комплиментами. Вот именно поэтому мне нравилось ходить с мамой в гости только до десяти лет.
— Проходите на задний двор. Слава Богу, погода улучшилась, — не прекращает говорить Джоан, ведя нас за собой к выходу на задний двор. Джексон определенно унаследовал от нее свои вьющиеся волосы и темные глаза.
Мы как раз идём сквозь большую светлую гостиную, где взору открывается самый уютный интерьер, который я видела в жизни. Всё здесь такое мягкое и теплое на вид. Ух ты, сколько фотографий! Всевозможные рамочки просто повсюду. На полках, на светло-жёлтых стенах, на комине и даже на подоконниках. Со снимков улыбается множество лиц, включая маленького Джексона, Джексона постарше и даже Себастьяна. Джоан что-то оживлённо рассказывает маме, и мы, миновав кухню, подходим к стеклянным дверям.
— Вау, Джоан, это невероятно, — восхищается мама, оглядывая дворик. — Ты такая молодец.
— Очень красиво, миссис...
— Джоан, просто Джоан, дорогая, — улыбается женщина, прижимая руку к сердцу. — Спасибо, девочки, на самом деле я очень волновалась. Хотелось, чтобы это событие запомнилось всей семье.
И гостям. Мама ласково улыбается, что на нее совсем не похоже. Думаю, они с Джоан действительно были очень близки. А еще я замечаю, что гостей здесь не так уж много, и это при том, что мы слегка опоздали. Хотя для меня это объяснимо тем, что Себастьян и его отец живут здесь всего ничего. Наверное, поэтому мы с мамой и оказались в списке приглашённых.
На лужайке, густо усаженной цветами, стоят несколько круглых сервированных столиков.
Еще несколько столов, заваленных закусками и выпивкой, подпирают стены дома. Деревья, растущие по периметру, увиты гирляндами, а у беседки, поросшей розами, настраивает скрипку музыкант. Черт, а когда у Терезы экзамен? Совсем вылетело из головы. Глядя перед собой, замечаю, что к нам целенаправленно движется статный мужчина в чёрном костюме. Подозреваю, что это и есть отец Себастьяна. Светлые волосы, голубые глаза, квадратная челюсть — да, это определенно отец Себастьяна.
— Альберт, дорогой, знакомься, это моя давняя подруга Сьюзан и ее дочь Руби.
Только отец с именем Альберт мог назвать сына Себастьяном. Прикусываю губу, чтобы не засмеяться, пока мама с удовольствием пожимает руку Альберта.
— Очень приятно, Джоан вся извелась, пока ждала вас, — шутит Альберт, обнимая свою жену.
— Мы очень рады, что вы нас пригласили, — произносит мама, почти незаметно щипая меня за руку.
Согласно киваю и отпихиваю мамину ладонь.
— Как видите, здесь не очень много гостей твоего возраста, Руби, прости нас. Мы просто...
— Просто подумали, что если ты придёшь, моему сыну будет не так скучно среди стариков, — заканчивает Альберт за жену, сияя не хуже новенького пятака.
— Альберт, не стоит пугать девушку, — спохватывается Джоан, шлепнув мужчину по плечу. — Просто Джексон уехал на концерт своей девушки, она у него виолончелистка, — с гордостью заявляет Джоан, — и Себастьян остался один. Ах, к слову, вот и он. Себастьян, дорогой, подойди!
Джоан начинает махать рукой кому-то за моей спиной, и я на миг пугаюсь, что у нее сейчас вылетит локтевой сустав. Мама с восторгом оборачивается, и, боковым зрением замечаю, что у нее почти вываливается язык изо рта. Мам, ему же двадцать, — стонет голос в голове, — он тебе в сыновья годится.
— Добрый вечер, — произносит голос за спиной, и последняя надежда на то, что это какой-то совершенно другой Себастьян, умирает.
— Здравствуй, — с придыханием здоровается мама, потянувшись ко мне рукой.
— Себастьян, знакомься, это моя подруга Сьюзан и ее дочь Руби, — радостно заявляет Джоан, подмигивая мне.
Втянув в лёгкие побольше воздуха, оборачиваюсь и выдавливаю из себя улыбку.
— Приятно познакомиться.