10 глава
Сегодня определенно прохладнее, чем должно быть в среднестатистическое июньское воскресенье. Наш столик в «Волне» пустует: я как всегда первая.
— Привет, Колин, мне пожалуйста самый горячий двойной эспрессо, который у вас имеется, — прошу, положив деньги на стойку.
— Тоже замёрзла, Руби? — улыбается Колин, отворачиваясь к кофе-машине. С его спины мне подмигивает Джейсон Момоа, на щеке которого, чёрт возьми, выведен корявый автограф! И когда этот парень всё успевает? — Сегодня все предпочитают кофе коктейлям.
— Вообще не представляю, как ты здесь стоишь, с океана дует, как с севера.
«Зима близко», — сказал бы Стивен, если бы стоял рядом.
Засунув руки в карман своего мятного худи, перепрыгиваю с ноги на ногу. Бедный Колин обходится лишь футболкой, в то время как я не могу согреться даже в кофте. Как?! Хотя, может, это потому что шорты оставляют ноги почти полностью голыми? Ты идиотка, Руби.
— Меня греет кофе-машина и улыбки посетителей, — заявляет Колин, протягивая мне стаканчик. Его темные вьющиеся волосы стоят торчком от гуляющего по бару сквозняка.
— Спасибо.
И я одаряю парня самой доброжелательной улыбкой, на которую способна.
— Вот видишь, теперь я весь горю.
Колин обмахивает себя ладонью, чтобы показать, насколько он горит. Не могу удержаться от смеха. Колин хороший парень. Отсалютовав, он обращается к девушке, молча топтавшейся за моей спиной. Посетителей сегодня не слишком много. Умные, видимо, прячутся в местах поукромнее, где все стены на местах.
Отдаю предпочтение одному из столиков в дальнем углу бара, хотя наш столик на улице проигрывает ему только в наличии одной стены за моей спиной, и достаю из рюкзака телефон. Набираю Холли. Пока раздражительные гудки режут ухо, горячий кофе приятно согревает внутренности. Нет ответа. И это при том, что она почти насильно вытащила меня из дома! Ладно, выпью кофе и свалю. В любом случае, дома ждёт мама, которая до сих пор отказывается признавать, что Кристофер остался в прошлом.
После дня рождения Эбигейл прошла целая неделя, и всё это время я удачно пряталась в баррикадах из своей единорожной постели. Мамин "не разрыв" и мнимое алкогольное отравление сделали свое дело и меня никто не трогал. Кроме мамы, разумеется. Ведь они с Кристофером совершенно точно НЕ расстались!
Тереза еще два дня после праздника спала в объятиях Брюса. Бедняжка ужасно расстроилась, что во время драки Себастьяна и Оливера, вернее, избиения Оливера, блевала где-то в кустах за гостевым домиком. А я бы охотно поменялась с ней местом, ведь взгляд запухшего глаза Оливера преследует меня в ночных кошмарах. Уж не знаю, из страха или от желания не выставлять напоказ свое изувеченное лицо, но сплетник пока что залег на дно. Не хочется этого признавать, но кулаки Себастьяна немного отсрочили неминуемое.
От одного воспоминания о нем желудок наливается тяжестью. Глупый орган! Все эти дни я только и делала, что анализировала. Наш поцелуй, ночь, разговоры, оскорбления и его финальный поступок. Чем больше я думала, тем тяжелее было его понять. Ведь, если он такая проститутка, как все говорят, почему просто не трахнул Эбигейл или одну из тех девушек, что наблюдали за их игрой из первого ряда? Почему пришел именно в мою комнату?
Более того, он не предпринял ни одной попытки залезть в мои трусики, хотя мы спали на одной кровати. Слава богу, что не предпринял, ведь я не могу ответить даже самой себе на вопрос, сопротивлялась бы или нет. Да и эта драка! Почему именно Оливер? Там было достаточно идиотов, чтобы просто попасться под горячую руку. Получается, это могло быть связано с тем, что Оливер успел услышать? Но тогда получается, Себастьян избил его из-за меня? Черт. Ради меня?
— Приветик, Руби, это правда ты?
Поднимаю взгляд с новостной ленты, в которую бессмысленно таращусь уже некоторое время, пытаясь понять, откуда мне так знаком этот голос. Средний рост. Худощавое телосложение. Короткая стрижка.
— Тайлер?
Кажется, у меня галлюцинации. Выравниваюсь в кресле, с ног до головы сканируя бывшего единственного парня. Неужели он стал еще худее? Парням такое определенно не к лицу. Его губы растягиваются в довольной ухмылке, от чего сломанный ещё в школьные годы нос выглядит в разы кривее.
— Думал, я ошибся. Ты так повзрослела! Шикарно выглядишь, — заявляет Тайлер и резво опускается на ближний диванчик.
Он так издевается? На мне ноль макияжа, а волосы скручены в самый отвратительно небрежный пучок в моей жизни. Тайлер проводит рукой по тёмному ёжику на своей голове и криво улыбается. Пытаюсь выдавить из себя ответную улыбку и оглядываюсь по сторонам. Где черти носят Холли, когда она так нужна?
— Какими судьбами? Думала, ты решил исчезнуть с концами.
— Соскучился по Сан Диего. Что сказать, мне не хватает океана. — Тайлер отклоняется назад, положив руки на спинку диванчика. — Слышал, ты провела последний учебный год в Канаде.
Интересно, где же он это слышал?
— Девять месяцев, — бормочу, проглатывая остатки остывшего кофе. — Не слишком подходящая погода для слияния с океаном, не находишь?
От чего-то наша милая непринужденная беседа напоминает мне об одной не слишком хорошей шутке. Мы играли в отношения около пяти месяцев, пока Тайлер два года назад не уехал учиться в Мичиган. Он предпочел мне оставаться там даже на летние каникулы, и это я еще не беру в учёт рассказы парней о его разгульном образе жизни. Слава Богу, всё закончилось до того, как он заразил меня каким-нибудь венерическим заболеванием, названием которого можно сломать язык.
А теперь он вдруг решает завести светскую беседу, будто мы старые хорошие друзья, и он вовсе не бросил меня, просто начав игнорировать.
Улыбка Тайлера слегка меркнет, и он склоняется на стол, придвигаясь ближе ко мне. Надеюсь, на моем лице можно прочитать, как сильно мне хочется убежать. И это вовсе не потому, что я обескуражена его появлением и не знаю, как мне находиться в его божественной компании.
— Руби, я правда рад тебя видеть.
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю напрямую, выдергивая ладонь, которую он уже успел обхватить своими липкими пальцами. На что это он надеется?
— Я же сказал, я...
— Что ты делаешь определенно в этом баре?
Тайлер открывает и беспомощно закрывает рот, напоминая рыбку, которая пытается дышать на суше. Очень красноречиво. Поднявшись со своего диванчика, он перемещается на кресло рядом со мной. От количества парфюма, вылитого на старенькую толстовку, — в которую определенно поместились бы мы вдвоем, — начинают слезиться глаза.
— Какого черта, Тайлер? — пищу, вжавшись в спинку.
— Руби, мне правда жаль, что я плохо обошёлся с тобой два года назад. Я был молод и глуп.
— А сейчас ты настолько стар, чтобы осознать былые ошибки? Тайлер, мне правда плевать.
Мне действительно плевать. Он не был любовью всей моей жизни, и я определённо не чувствую, что мы должны переспать, чтобы помянуть прошлое. Скорее, что хочу исчезнуть. Тайлер придвигается еще ближе, что мое внутреннее я определенно принимает за нарушение личного пространства. Это совершенно ненормально. Парень снова пытается добраться к моей руке, чтоб его! Когда его лицо приближается опасно близко к моему, в голове возникает мысль, что Земля сошла с орбиты.
Да лучше пробежаться голой по бульвару Эль-Каджон с его неоднозначной репутацией, чем снова поцеловать Тайлера Хилла!
— Вот ты где!
От столь неожиданного полукрика подпрыгиваю на месте. Или это потому что на мои плечи опустились две тяжёлые ладони, прижимая к этому самому месту? Сразу и не поймёшь. Умудрившись удариться коленом о стол, закусываю губу, чтобы не застонать от боли. Себастьян прижимается подбородком к моей макушке, пока Тайлер в открытую сканирует его своим скользким взглядом. От того, как его пальцы сжимают мои плечи, по телу прокатывается волна дрожи.
— Кто это? — более чем озадаченным тоном спрашивает Тайлер, пока я, выворачиваясь из лап Себастьяна, осторожно поднимаюсь с кресла.
С корабля на бал. Или, скорее, из огня да в пламя. Самое время давать деру. Себастьян окидывает Тайлера безразличным взглядом и лениво ухмыляется.
— А ты кто? Хотя, стой, — он поднимает палец, не дав Тайлеру даже пискнуть, — мне плевать. Руби, я тебя обыскался, нужно поговорить. — Себастьян перегораживает собой Тайлера и начинает почти незаметно кивать в сторону выхода.
— Нам не о чем говорить, — выдавливаю полушёпотом, приглядываясь к ближайшему пути отступления. Так и есть. Земля точно сошла с орбиты и уже, наверное, приближается к Венере.
— Руби...
— Ты разве не расслышал, ангелок, девушка не хочет с тобой говорить, — хмыкает Тайлер, положив руку на плечо Себастьяна.
Дерьмо. На лбу Себастьяна начинает пульсировать вена, и он переводит взгляд на костлявые пальцы Тайлера. Чувствую, как мои глаза увеличиваются до размера теннисного мячика.
— Тайлер...
— Да, Тайлер, советую прикусить язык, если не хочешь лишиться зуба, — улыбнувшись, заявляет Себастьян и дёргает плечом. Пока Тайлер пытается найти, что ответить, Себастьян протягивает ко мне руку.
Инстинкты сохранения в моем теле срабатывают раньше, чем мозг, и я дёргаюсь в сторону. Пожелтевшие синяки на левой руке откликаются тупой болью, напоминая, что этот парень совсем не умеет рассчитывать свои силы. Думаю, по моему побелевшему лицу становится понятно, что я не в восторге от идеи куда-то идти с ним. Даже если это спасёт меня от настойчивости бывшего.
Глаза Себастьяна перестают улыбаться, и в них проскакивает намек на боль. Опустив руку, он снова кивает в сторону выхода.
— Послушай, ангелочек, разве я недостаточно внятно интерпретировал нежелание Руби идти с тобой?
Себастьян на миг зажмуривается. Его большие ладони сжимаются в угрожающие кулаки, а губы белеют, настолько сильно он их сжимает. От него прямо начинает веять угрозой. Тайлер, кажется, совсем не замечает, какую яму роет себе своим длинным языком. Придурок, разве тебе не видно, что твое тело в три раза меньше Себастьяна, ровно так же, как и шансы заставить его уйти?
— Себастьян! Постой, — замечая, как дёргается его корпус, вскрикиваю я. — Я пойду.
Не хватало ещё, чтобы он разгромил бедный бар. Колин точно такого не заслужил. Убийственный взгляд Себастьяна, от которого мог бы заледенеть Мировой океан, перемещается на мои пальцы, вцепившиеся в подол его черной толстовки. Сузившиеся глазки Тайлера тоже перемещаются на мои пальцы, и парень издает противный смешок.
— Так вот почему ты так потрепано выглядишь, — хохочет он, ткнув в нас пальцем. — Либо этот парень трахает тебя до изнеможения, либо ты решила, что, заполучив его, можешь перестать следить за собой.
— Ну-ка повтори! — рычит Себастьян, вырываясь из моей хватки.
Подняв руки, Тайлер отскакивает в сторону, продолжая мерзко ухмыляться. И этот ублюдок буквально пять минут назад воспевал мою красоту?
— Себастьян, пойдём, — бормочу, хватая парня за предплечья. Бедняга Колин и так, наверное, уже держит палец на вызове полиции.
— Тебе несказанно повезло, урод. В этот раз.
Себастьян отворачивается от Тайлера и, взяв меня за руку, тащит к выходу. Колин губами спрашивает, всё ли в порядке, и я неуверенно киваю.
— Лучше бы ты позволила мне врезать ему, Руби. Он ведь в открытую унизил тебя, — возмущается Себастьян, таща меня по пляжу. Ноги покрываются гусиной кожей от очередного порыва ветра, а взгляд никак не может оторваться от ладони Себастьяна, которой он сжимает мои пальцы.
— Тогда стоило врезать и тебе, когда ты сделал вот это? — спрашиваю и, затормозив, спускаю рукав с предплечья.
Себастьян тоже останавливается и всматривается в пожелтевшие следы на моей коже. Неожиданно для меня, парень касается подушечками пальцев к синякам и слегка приоткрывает рот.
— Руби, я...
— Тебе действительно что-то нужно, или ты просто в очередной раз решил подонимать меня? — прерываю его, возвращая рукав на плечо.
По месту, где только что прикосновением пёрышка пробежались его пальцы, разливается волна тепла. Руби, черт возьми, как можно открыть глаза на эту обманчивую нежность, одновременно закрыв их на предшествующую грубость?
— Так кто это был? — откашлявшись, спрашивает Себастьян, засовывая руки в карманы джинс.
— Мой бывший, — вздыхаю, понимая, какой неудачницей, наверное, кажусь после всего того, что Тайлер наговорил в мой адрес. Хотя, какого черта? Почему меня вообще должно волновать то, что этот ненормальный думает обо мне?
— Не самый лучший выбор, милая. — Себастьян морщит нос и оглядывается на бар.
— Себастьян, — пытаюсь вложить в это слово лошадиную дозу предостережения. Парень по-прежнему держит руки в карманах и, кажется, начинает слегка раскачиваться на пятках.
— Ответ на прошлый вопрос. Мне нужна твоя помощь, — перебивает он.
* * *
— И для этого тебе требуется моя... моя помощь? — запнувшись, спрашиваю, глядя на раскиданные по кровати рубашки и пиджаки всевозможных цветов. — Ты что, хочешь, чтобы я здесь прибралась что ли?
Что я здесь делаю, чёрт возьми?
Мы стоим посреди квартиры Себастьяна, куда ему благополучно удалось затащить меня после озвучивания своей просьбы. Возможно, я бы и посопротивлялась, если бы не впала в крайнюю степень ступора от его слов. «Мне нужна твоя помощь». Черт, жаль, что нас никто не снимал на камеру. Я бы с удовольствием донимала его самовлюбленную задницу этим видео до конца его дней.
А еще, его присутствие чудным образом привело меня в чувства после встречи с Тайлером. Разговор с бывшим заставил чувствовать себя так, будто я переехала в другую страну и оказалась совсем одна, в компании незнакомца. А Себастьян, наоборот, окунул меня назад в чувство дома. Хотя, если сравнить ощущения, как по мне, должно было быть совсем наоборот.
— Прибраться я и сам смогу, — прицокивает Себастьян, всем видом намекая на то, что начал сомневаться в выборе помощника.
— Тебе ведь вовсе не нужна никакая помощь, да? Ты соврал. Зачем ты меня сюда притащил?
Из груди вырывается тоненький визг, чего я от себя точно не ожидала. Себастьян одной рукой сгребает меня в охапку и прижимает к боку, будто я пакет с продуктами, а не взрослая девушка, и следует к окну. Пока я, вцепившись в его полную мышц руку, вспоминаю, чем сегодня завтракала, парень как ни в чем не бывало усаживает меня в небольшое мягкое кресло.
— Присаживайся.
— Ты же понимаешь, что мог просто предложить, и я бы сама дошла? Совсем не обязательно таскать меня, будто я утренняя газетка, — выдавливаю, понимая, что этот парень действительно мог поломать Тайлера. Как веточку.
— Что поделать? Мне хотелось к тебе прикоснуться. — Он пожимает плечами и возвращается к кровати.
От глаз не укрывается усмешка, которую он пытается скрыть, когда отворачивается. Щеки теплеют. В голове моментально всплывают воспоминания о первом разе, когда я оказалась в этой квартире. «Мне хотелось к тебе прикоснуться». Так в открытую мне еще никто такого не говорил.
— Руби? Руби! — Себастьян щёлкает пальцами перед моим лицом, выводя из мыслей. — Соберись.
Ох, его эта ситуация явно забавляет. Сомневаюсь, что он вообще говорит правду о всех этих прикосновениях, но эффект был на лицо. На мое покрасневшее до кончиков ушей лицо.
— Ты как раз собирался объяснить, зачем ложью затащил меня в свое логово порока.
Себастьян закусывает нижнюю губу и на секунду отводит взгляд за мою спину. Да я раскусила его! Дьявол, конечно же он не обыскал весь Сан Диего, чтобы найти тебя и попросить о помощи, идиотка! Скрестив руки на груди, Себастьян возвращает лицу выражение полной безмятежности.
— Мне правда нужна помощь.
— Именно моя?
— Да.
— Как ты нашел меня?
— Сердце подсказало.
Не сдержавшись, громко фыркаю. Уголок его губ дёргается вверх, и на левой щеке появляется та самая ямочка. Он ведь даже не пытается придать своему вранью хоть капельку серьезности. Вжавшись спиной в кресло, закидываю ногу на ногу. Ну, давай узнаем, как далеко ты зайдешь, Себастьян.
— Я жду. Или ты хочешь, чтобы я мысли твои прочитала?
Да уж, не стоит пытаться придать голосу раздраженный тон. Чувствую, сейчас это выглядит так, будто чихуахуа пытается облаять ротвейлера. Себастьян подтверждает мои догадки довольной усмешкой, но, на удивление, опускает глаза в пол и никак это не комментирует.
— Завтра у отца и мамы Джексона годовщина. Они устраивают что-то вроде вечеринки для близких и друзей.
Значит, Оливер не соврал.
— Мне нужна помощь с выбором костюма. Они хотят, чтобы всё было красиво и изысканно.
Когда я понимаю, что он закончил, вопросительно дёргаю головой.
— Хочешь, чтобы я помогла тебе нарядиться? Смеёшься?
Потому что лично мне становится смешно, и я не сдерживаю хохот. Или он не умеет сочинять на ходу, или даже не пытается. Тем временем Себастьян морщит лоб и суживает глаза.
— Что же так насмешило тебя, милая?
— Да у тебя же, — кашляю, чтобы остановить последнюю волну смеха, — у тебя же полгорода желающих снова попасть в эту квартиру девушек. Какого черта ты притащил сюда меня?
— Руби, глупая, те девушки не смогут помочь мне.
— Почему? Ах, может, потому что тебе никакая помощь вовсе и не нужна?
Стерев слезу, грозившую скатиться по щеке, скрещиваю руки на груди.
— Нет же. — Теперь уже он испускает смешок. — Они не смогут помочь, потому что будут думать, как бы быстрее снять с меня одежду, а не наоборот.
Ох. Оооох. Руби, ты правда идиотка.
— Тогда почему бы тебе не посоветоваться с мамой Джексона? Не думаешь, что вместо помощи я могу сделать из тебя посмешище?
— Ты мне должна.
На лице Себастьяна расплывается хитрая улыбочка, а у меня отвисает челюсть.
— Я тебе должна? Интересно за что? За это? — снова спускаю рукав. — Или за избиение Оливера? Или за то, что ты, не переставая, смешиваешь моих друзей с грязью?
Даже не замечаю, как поднимаюсь с кресла. Возмущение вмиг затмевает разум.
— Оливер пострадал как раз потому, что мог открыть твой непристойный секретик друзьям, которых я бы не смешивал с грязью, если бы ты не боялась открыться им.
— Тебя послушать, так ты ничего плохого и не сделал!
Как он может и дальше считать себя святым? Черт! Это и возмущает, и восхищает одновременно. Пока я пытаюсь взглядом прожечь дыру в его испорченной голове, Себастьян медленно приближается.
— Я и не сделал. Единственное, о чем я жалею... — Он медленно скользит пальцами вниз по моему предплечью и поднимает опущенный рукав. — В любом случае, ты должна мне за то, что я избавил тебя от компании слюнявого бывшего сегодня в «Волне».
— Может, я не хотела покидать его компанию? — сглотнув, спрашиваю, в то время как пальцы Себастьяна незаметно перемещаются на мою ключицу. Почему разум кричит о том, что он подонок, а тело превращается в лужицу от слабого прикосновения?
— Милая, ты согласилась уйти со мной, несмотря на то, что я, хоть и не специально, но сделал тебе больно.
Мне кажется, или его голос слегка охрип? Лицо Себастьяна выглядит слегка хмуро и одновременно напряжённо, будто он себя сдерживает. В момент, когда его большой палец пробегает по щеке, заставляя прикрыть глаза от накативших ощущений, за окном проносится раскат грома. Испуганно подпрыгиваю, так как стою слишком близко к стеклу.
Небо над океаном рассекает фиолетовая молния, вспышка освещает всю квартиру. Когда пространство снова окунается во тьму, оборачиваюсь назад к Себастьяну и понимаю, что от испуга прыгнула прямо в объятия парня. Проследив за моим взглядом, Себастьян стягивает руку с моей талии и откашливается.
— Так ты поможешь?
Вздыхаю. Каким бы лживым придурком он ни был, и что бы это такое только что не произошло — Себастьян прав. Не уверена, смогла ли бы удрать от Тайлера. Конечно же, ему об этом знать не обязательно. А еще, что-то внутри навязчиво подмывало остаться и посмотреть, к чему приведет эта затянувшаяся ложь. Любопытство или крайняя степень идиотизма? Вопрос риторический.
— Кофе пожалуйста, ложка сахара, без молока.
Секунду Себастьян пытается переварить услышанное, после чего его губы растягиваются в широчезную улыбку. Подозреваю, что она покорила не одну девушку. Парень бежит к кухонному островку и включает кофемашину. Квартиру тут же наполняет размеренное механическое ворчание, разбавленное далёкими раскатами грома за окном.
— Почему тебе не поможет Джексон?
Подхожу к кровати и невольно сжимаю в руке краешек одеяла. Белое постельное бельё, среди которого я проснулась в прошлый раз, сменилось тёмно-синим сатиновым комплектом. На кухне звенят чашки. Как бы не пыталась воскресить в памяти хотя бы мгновение с нашей первой ночи — остаюсь ни с чем. Будто кто-то вырезал кусок воспоминаний прямо из моего мозга.
— Гада вообще не будет на вечеринке. У его девушки завтра концерт, и родители, не раздумывая, отпустили засранца. Отец сказал, что они отпразнуют еще раз, когда Джексон привезёт Сесилию сюда.
Ага. У Джексона есть девушка. Не удивлена. Джексон хороший парень. Тянусь к вороту рубашки цвета морской волны. Она безусловно пойдет его глазам.
— Что думаешь? — Голос Себастьяна звучит прямо над ухом, от чего тело пробирает дрожь. Парень протягивает мне чашку и невинно улыбается.
Думаю, что сошла с ума.
— Думаю, первой стоит примерить эту, — указываю на морскую волну и, сделав глоток, отхожу назад.
Что-то мне подсказывает, что щеки снова покраснели. И всё бы ничего, если бы Себастьян тут же не стянул с себя толстовку. Он что, хочет, чтобы я подавилась? Пока Себастьян натягивает рубашку на свои литые мышцы, квартиру освещает очередная вспышка, сопровождаемая уже более громким раскатом грома.
— Ну как? — спрашивает Себастьян, застегивая последнюю пуговку.
Невероятно. Впервые вижу, чтобы парню настолько шёл этот цвет.
— Неплохо, — выдавливаю, запивая это преуменьшение новым глотком. — Тебе только с рубашкой помочь или с костюмом в общем?
— С костюмом, конечно, — невозмутимо заявляет Себастьян, стягивая джинсы.
До того, как мои глаза вылетают из орбит, отворачиваюсь к окну. Руби, что за реакция? Ты ведь уже видела его совершенно голым, а сейчас он наполовину одет. Как раз в этот момент по окну начинают стучать мелкие капли, в мгновение ока переростающие в настоящий ливень.
— Черт, дождь начался, — бормочу, переводя взгляд на парня. — Не-е-ет, — прыснув, отрицательно машу головой на светло-серые брюки, которые он надел к рубашке.
— Нет? — спрашивает он, оглядывая себя. — А я думал, брюки мне идут.
— Не к этой рубашке, — смеюсь. — Дальше.
Пока Себастьян, ворча, снимает брюки, мою чашку и заглядываю в большущий холодильник. На удивление, он даже не пахнет. Я думала, тухлый запах — это особая отличительная черта холодильника каждого парня. К примеру, Стивена. Оглядываю полочки. Яйца, сыр, бананы. Пиво. Беру бутылочку в руку. Ох, не просто пиво, а с лимонным вкусом. Мое любимое.
— Руби, возьми уже две бутылки и вернись в свое кресло, — командует Себастьян, уперев руки в бока.
— Уже лучше, — говорю, разглядывая темно-синие брюки. — Попробуй другую рубашку.
— А что не так с этой? — удивляется Себастьян, глядя вниз на рубашку.
— Кто руководит процессом? Правильно! Я. Попробуй вон ту, бледно-голубую.
Протягиваю ему открытую бутылку и возвращаюсь в кресло. Раз уж он так нуждается в моей помощи, я собираюсь воспользоваться моментом на все сто.