8 глава
В комнате пахнет деревом и хвоей, что является отдельным бонусом после пребывания на пропитанном алкоголем воздухе у озера. Приоткрыв балконную дверь, сквозь которую можно выйти на террасу, соединяющую все комнаты первого этажа, впускаю ещё больше прохладного ветерка. А ведь с улицы до сих пор доносятся смешки и тихое пение. В голове уже около минуты не утихает надоедливое постукивание.
Если не считать звуковых галлюцинаций и того, что я два раза налетела бедром на один и тот же стол из-за того, что меня немного занесло, — ситуация в принципе находилась под контролем. Натянув широкую футболку, которую я захватила с собой специально для сна, оборачиваюсь ко входной двери и понимаю, что стучит вовсе не в моих висках. Стучат в дверь. Причем очень настойчиво. Черт! Так и знала, что Тереза самостоятельно не вылезет по той длиннющей лестнице!
— Ты, — взвизгиваю, когда мимо без спроса проскальзывает Себастьян. — Ошибся комнатой?
Положив руку на дверь, парень одним толчком закрывает её. На его лице сияет пьянейшая улыбка, а глаза к этому моменту успели застекленеть. Конечно, четыре утра. Мы должны были прекратить пить за здоровье Эбигейл четыре часа назад.
— На меня вылили стакан пива, я воспользуюсь твоей ванной.
Себастьян обходит меня и в наглую движется ко второй двери. От него и правда несёт пивом, хотя такой запах вполне могу издавать я сама.
— Нет.
— Это было утверждение, а не вопрос, милая.
Мне кажется, или я говорила что-то подобное ему же?
Себастьян скрывается в ванной, а я падаю на кровать. По-моему, меня накрывает то самое чувство, когда после попойки нужно быстрее ложиться в кровать, иначе уснёшь на полу. Или на песке у озера, как это было в прошлом году. Закрываю глаза, но даже темнота от закрытых век умудряется кружиться. Чёрт, когда я там собиралась бросать пить?
— Ты в порядке?
Вторая половина кровати прогибается под весом Себастьяна, и к щеке прикасается холодная ладонь.
— Так лучше, — шепчу, чувствуя, как прохлада его влажной руки приостанавливает кружение.
Себастьян испускает тихий смешок и перемещает волшебную ладонь на другую щеку. Мои глаза по-прежнему закрыты, а по коже бегут мурашки от хрипотцы в его голосе. Губы начинают покалывать, памятуя о совершенно недавнем поцелуе. После характерного щелчка свет, пробивавшийся даже сквозь закрытые веки, гаснет. Верно, светильник стоит у его стороны кровати.
— Ты не спрашивал, можно ли остаться.
Против воли протестующе стону, когда он убирает руку. Я прямо чувствую, что мозг почти вырубился. Кажется, будто работаю на последних двух процентах заряда батареи. Сил не хватает даже чтобы открыть глаза.
— В любом случае, это было бы утверждением, — бормочет он.
Придвинувшись ближе, Себастьян прижимается прохладной щекой к моей ключице, а руку укладывает прямо на животе. Угукаю что-то нечленораздельное и расслабляюсь под нажимом его тела. Батарея разряжена.
* * *
Надеюсь, Эбигейл проживёт ещё сто лет. Столько, сколько мы вчера выпили за неё, будет не под силу выпить даже самому заядлому алкоголику. Даже если ему заплатят.
Принимаю сидячее положение, а вертолёты в моей голове от чего-то решают, что это была команда «на старт, внимание, марш». Приложив руки к вискам, чтобы комната перестала плыть перед глазами, оглядываюсь. Соседняя подушка валяется на середине кровати. Это что, футболка? Потянувшись через всю кровать, беру в руки футболку, валяющуюся на самом краю. От запаха пива, который она истощает, желудок скручивается в ниточку.
— Ох, ты нашла мою футболку? Я как раз думал, где мог её оставить.
Дернув головой в сторону ванной, натыкаюсь взглядом на обладателя самой мерзопакостной улыбки в этом мире. От его низкого мужского голоса по коже бежит электрический заряд.
— Ты! — пищу я, и это определенно было ошибкой. Уши тут же закладывает. Спасибо, Эбигейл.
— Не могла бы ты сменить позу в чуть менее провокационную? — Себастьян сначала указывает на меня, а потом зарывается пальцами во влажные волосы.
Возвращаюсь в первоначальное положение и бросаю футболкой в его голый торс. Себастьян ловит её и закидывает на плечо. Кожа под его пристальным взглядом начинает полыхать.
— Не хотел бы ты надеть что-нибудь кроме полотенца? А потом, так уж и быть, обсудим, какого черта ты здесь делаешь.
Значит, это не было плодом моего пьяного воображения. Мы правда уснули на одной кровати, и я правда самолично даже не попыталась выгнать его. Хотелось отвесить себе подзатыльник за столь неоднозначное поведение. Какого черта я творю?
— Я думал, между нами возникла химия. Видимо, ошибся. — Себастьян пожимает плечами и скидывает полотенце.
Святой... зад. Пока парень идет к столику, на котором валяются остатки его одежды, бесстыдно разглядываю его задницу. Не сказала бы, что могу таким похвастаться.
— Я чувствую твой взгляд, Руби, прекрати.
— Должна же я понять, почему ты здесь остался.
Закрываю рот, прежде чем из него начинает течь слюна. Этот зад вполне мог бы стать достойным оправданием. Тоже поднимаюсь с кровати. В голове эхом отбивается то, что я наговорила девочкам о поцелуе с ним.
— Могу покрутиться для более детальной оценки, — предлагает он и поворачивается передом.
После секундного ступора поднимаю взгляд к потолку. Не то чтобы я была слишком скромной, этого просто не было от кого унаследовать, но блин существуют же рамки приличий!
— Гм, не мог бы ты...
— Спрятать свой член? А ты уже поняла, почему я остался? — спрашивает парень, натянув трусы, а потом и шорты.
По лицу Себастьяна начинает расплываться довольная ухмылка. От чего-то вместо привычного чувства отвращения, которое она обычно вызывает, в теле начинают происходит неожиданные процессы. Низ живота наливается теплом, от воспоминания о вчерашнем поцелуе пересыхает во рту. Не совсем то, что ты должна чувствовать, находясь в его компании, идиотка!
— Люблю помогать бездомным щенкам, — прочистив горло, скрещиваю руки на груди.
— Намекаешь, что я похож на щенка? — процеживает Себастьян и, стащив футболку с плеча, делает большой шаг в мою сторону. Нет такого слова, чтобы описать то, насколько сексуально при этом движении сокращаются мышцы на его торсе.
— Намекаю небесам, что пора бы уже подкидывать мне кого-то подостойнее, — иронично заявляю я, умудрившись запнуться в момент, когда пальцы его ног касаются моих.
— От чего ты такая заноза в заднице, Руби? Я ведь вижу, что под маской гордой недотроги скрывается что-то горячее. Для чего весь этот гонор? Кого ты пытаешься обмануть? — шепчет он, ведя пальцем вверх по моей руке.
— Послушай, Себастьян, то, что ты снова смог воспользоваться моим состоянием, чтобы переночевать в теплой постели, вовсе не значит, что я пытаюсь кого-то обмануть. Скорее, это ты, — сбрасываю его палец, — обманываешь самого себя, думая, что каждая мечтает о тебе. А в реальности требуется немалая доза алкоголя.
На губах Себастьяна сияет довольная улыбка, которая мне не совсем понятна. Кажется, у меня дежавю. Я только что пнула его эго, заявила, что он не такой уж и крутой. Когда наступит тот момент, когда он, поджав хвост, сматывается из моей комнаты?
— Не расскажешь, что такого смешного я сказала? — раздражённо наблюдаю, как сверкают его голубые глаза. Неужели это намек на ямочку в левом уголке его губ?
— Назвала меня самоуверенным лжецом, а сама ищешь какой-то несуществующий идеал. Где ты видела парней в наше время, которые молча терпят, пока к ним цепляется девушка, которая совсем не в их вкусе?
Он сейчас говорит о Дарлин? Значит, его крохотный мозг таки понимает, почему он не мой идеал.
— Во-первых, Дарлин нравится всем, а во-вторых, ты обозвал её шлюхой на глазах у сотни подростков, которые в отличии от тебя, знают её.
Холодные глаза Себастьяна метаются по моему лицу, а улыбка становится всё шире. Не понимаю этого парня. Совершенно не понимаю!
— Вот именно! Если все знают её и в курсе, что она не шлюха, то об этом забыли уже на второй день после вечеринки. Зато она от меня отцепилась. Местные девушки знают, что вовсе не обязательно поливать меня пивом, чтобы получить удовольствие. А ещё, милая, я понимаю, что теперь мой святой долг передать долю своей уверенности тебе.
Натянув футболку за оба конца, Себастьян перекидывает её за мою спину и, опустив на поясницу, притягивает всем телом к себе. Руки инстинктивно прижимаются к его крепкой груди, вздох застревает в горле. Миг, и его губы накрывают мои. Несмотря на то, с какой настойчивостью Себастьян втягивает мою нижнюю губу, в конце не забыв укусить её, его губы остаются неестественно мягкими. Когда пальцы сильнее впиваются в его грудь, он отстраняется и снова довольно улыбается. Когда-то я сотру эту раздражительную улыбку с его лица. Отпустив один конец футболки, Себастьян возвращает её на плечо.
— Вот, надеюсь, для начала ты перестанешь считать всех своих подружек лучшими, а себя перенесешь из команды запасных в главную лигу. Не стоит благодарности.
— Я не...
— Считаешь, — перебивает он и направляется к выходу. — Ещё увидимся, Руби.
Моя рука инстинктивно тянется к слегка пощипывающей после укуса губе. А щекотное чувство внизу живота только возрастает. Ненависть. Это определенно чувство ненависти пытается пробить себе путь сквозь желудок.
Руби, приди в себя! Отдергиваю руку от губ. Нужно освежиться и найти девочек. Надеюсь, каким-то чудным образом никто вчера не видел, как Себастьян ввалился в мою комнату.
Спустя полчаса холодного душа я целенаправленно шагаю к комнате Дарлин. К Терезе подниматься более чем лень. С улицы вовсю доносится гул разговоров. Хотя в коридоре, на удивление, пусто. Подхожу к нужной комнате. Не заперто. Хм, очень неосмотрительно.
Открываю дверь и зажмуриваюсь. В коридоре солнце не было таким жестоким.
— Привет, Руби, как дела?
— Привет, Оливер, всё норм... Оливер?
На кровати Дарлин и правда валяется Оливер, заглядывая в свой телефон. Оливер без футболки. Чем ещё может удивить это утро?
— Она в душе, — отвечает Оливер на мой незаданный вопрос.
А я продолжаю стоять с раззявленным ртом, хотя чего-то такого стоило ожидать. Просто я как-то вчера не видела Оливера. Парень хлопает рукой возле себя.
— Она только пошла.
Ох, тогда это надолго. Понимающе вздыхаю и обхожу кровать.
— Когда ты приехал? Не видела тебя вечером, — говорю, залезая на кровать.
Оливер пожимает плечами и хмурится, пытаясь вспомнить. Его темные волосы однозначно напоминают птичье гнездо, а недельная растительность на лице — щётку для чистки обуви. Или это всего лишь предвзятое отношение моего мозга к его персоне.
— Я тебя тоже почти не видел. Хотя, стой, — парень поднимает вверх палец, показывая, что вспомнил, — в тот момент, когда Себастьян Денверс выполнял задание. Видел. Слышал, кто-то даже ставил ставки, убьёшь ли ты его этой ночью.
Оливер весело смеется и откладывает телефон. Чёрт, об этом ещё и говорят.
— Оливер, ты ведь знаешь каждую собаку в Сан Диего. Что тебе известно о Себастьяне?
Оливер лукаво усмехается и переворачивается на бок. На его ребрах витиеватыми буквами выведена татуировка на незнакомом языке.
— А что так? Тебя интересует мистер "лучший-секс-в-моей-жизни"?
Натягиваю ответную улыбку. Оливер, не нужно с утра пораньше нервировать меня.
— Ох, так значит ты, как и все, хорошо знаком лишь со сплетнями.
У Оливера дёргается глаз, но улыбка остаётся на месте. В яблочко! Что может обидеть сплетника сильнее, чем намёк, что он знает не больше остальных.
— От чего же. — Оливер сверкает зубами. — Он сводный брат Джексона. Поэтому и поступил именно в Калифорнийский, когда его отец решил переехать к маме Джексона. Переспал с большей половиной университета. Желаешь дословный пересказ того, что он вытворяет в постели?
Так вот почему Джексон вступился за него вчера. Сводные братья. Мама рассказывала, что они когда-то хорошо дружили с мамой Джексона и иногда созваниваются сейчас, когда она не занята своими поклонниками. Женщина родила сына от одноклассника, и вот только года три или четыре назад сошлась с нормальным мужчиной. С нормальным мужчиной, у которого есть сын. Я ещё тогда сказала маме, что приму и брата, и сестру, главное, чтобы она уже кого-то нашла. Поправочка. И брата, и сестру, если это не Себастьян.
— Благодарю, о чем-то таком я уже слышала, — и не только. — Не понимаю, почему девушки так на него вешаются.
— Покуда мне знать, Рубс? Женские особи почти всегда поступают так, что я даже не пытаюсь их понять. Хотя, если бы ты выслушала то, что я слышал о его способностях в постели, может, всё же пересмотрела бы своё мнение.
Ох, поверь, Оливер, каким бы хорошим слушателем ты не был, в этот раз я знаю больше. По крайней мере, могла бы знать, если бы алкоголь не отшиб мне память. Понимая, что я не собираюсь спрашивать о секс-сплетнях, Оливер невинно надувает губы.
— Так что, он ещё жив?
— А тебе бы только подпитаться новыми сплетнями.
— Только для этого и живу, — шепчет Оливер, приблизив ко мне лицо.
А я думала, что он живет от ночи к ночи с Дарлин.
— Вот чёрт! Что это вы здесь делаете?
Дарлин выходит из ванной и, заметив меня, подпрыгивает, покрепче прижимая к себе белоснежное полотенце. Очень правдоподобное удивление. Будь я продюссером на кинопробах какой-то дешёвой порнушки, обязательно отдала бы свой голос ей.
— Ох, лапа, Руби как раз восхищалась тем, как ты самоотверженно спасла меня от ночи на улице, — чуть ли не пропел Оливер, скидывая одеяло.
— О Боже! Оливер!
С визгом закрываю глаза, понимая, что лапа разрешила ему спать в своей кровати обнажённым. Растопырив пальцы, наблюдаю, как Дарлин бросает в него штанами. Оливер прикрывает ними перед и, повернувшись ко мне, весело салютует.
— Увидимся, Рубс, надеюсь, ты его не убила. Иначе будешь должна мне.
— Катись уже, — ворчит Дарлин, открывая дверь.
Чмокнув воздух у её носа, Оливер хрустит спиной и, пританцовывая, выходит в коридор.
— Что ж ты так груба, лапа, — не сдерживаясь, хохочу и поднимаюсь с кровати. В животе тянет, и я вспоминаю, что вообще-то не ела со вчерашнего вечера. Удивительно, что после последнего коктейля меня не тошнит.
— Руби, ему правда не было куда пойти, — вздыхает Дарлин, собирая влажные волосы в хвост.
Знакомая ситуация.
— Малышка, время, когда тебе нужно было быть идеальной ради статуса королевы школы, прошло. Ты ведь помнишь, что мы уже не школьники, и ты можешь делать что хочешь? По крайней мере, не надо скрывать это от нас. Мы и так знаем, что вы спите вместе время от времени. Хотя, могла бы найти кого-то с задницей поаппетитнее.
Дарлин открывает рот, чтобы тут же обессиленно захлопнуть его, кивает и уходит в ванную.
— Вообще не понимаю, почему ты это скрываешь! — ору, сканируя комнату в поисках бутылочки воды. Бинго! Здесь, в отличии от меня, о похмелье подумали заранее.
— Потому что это Оливер, Руби! Дело даже не в том, что когда-то он был мне не по статусу и всё такое... Просто, я сама не до конца понимаю, почему каждый раз позволяю ему трахнуть себя.
Давлюсь глотком воды и начинаю кашлять. Дарлин обеспокоенно выглядывает из ванной, но я подаю ей знак, что всё в порядке. И я не понимаю. Ведь к ней клеится столько парней! Чёрт, да Дарлин стоит лишь пальцем поманить, и они слетаются, будто она последняя модель Теслы.
— В смысле, он не плохой и не хороший парень, если речь идёт об этом. Скорее, скользкий. Странно будет, если скажу, что чувствую схожесть с ним?
Глаза лезут на лоб от мысли об их схожести.
— Ты не скользкая, скорее хитрая, — поразмышляв, говорю я. — Но не спорю, из нас всех ты единственная выглядишь способной терпеть его. Мне хватило и пяти минут в его компании.
— Да я почти герой, — смеётся Дарлин. — Вопрос на миллион. Ты его не убила?
— Что?
Мне вдруг безумно хочется упасть в обморок. Дарлин выходит уже в купальнике и упирает свои мелкие кулачки в бока.
— Себастьян. После того, как пьяная Эбигейл начала цепляться к нему, бедняга исчез. Может, ты подстерегла его в темном коридоре и вырвала тот самый острый язык?
— Что за чушь? — фыркаю. — Эбигейл куда более изощренная месть, чем убийство. Я не видела Себастьяна с того момента, как он выполнял своё дурацкое задание.
— Ты хотела сказать с момента, когда ваши языки сплелись в страстном танце? — после коротенькой паузы воркует Дарлин.
Разинув рот, тянусь руками к подушке. Дарлин с визгом уворачивается и начинает хохотать во всё горло.
— Оливер плохо на тебя влияет, ты чертовка!
— Неа, думаю, это та самая черта, которая тянет нас друг к другу.
— Прости, кажется, меня сейчас стошнит. Воображение против воли представило, как ваши тела сплелись в страстном танце.
— И на кого плохо влияют? — интересуется Дарлин, поднимая подушку.
Не знаю, как она, — как раз надеюсь, что нет, — но я сразу же думаю о Себастьяне. Хотя мысль, что он хоть как-то на меня влияет, заставляет передёрнуться. Не знаю, о чем именно размышляет Дарлин, а её прищуренные глаза говорят как раз об этом процессе, но она быстро сменяет настрой.
— К слову о тошноте. Подозреваю, что добрая половина гостей ночевала у унитаза после последнего коктейля, в котором ребята смешали остатки всей выпивки.
Кривлюсь и нервно хохочу. Даже представить страшно вкус этой адской смеси. Хорошо, что остатки здравого смысла удержали меня от пробы.
— То-то же и оно. Я примерно с таким выражением смотрела, как Тереза пьёт это. Надеюсь, она жива.
— Пойдем проверим.