7 глава
Пункт номер восемь.
Нас встречает запах леса и дешёвого пива. Домик у озера, который папа Эбигейл Кини подарил своей любимой дочери на пятилетие, возвышается на опушке, такой же помпезный, как и в прошлом году. Вот только теперь, буквально позади него, прямо из земли вырос еще один дом. Два этажа красного канадского кедра, о котором так часто вскользь упоминала Эбигейл.
— А мистер Кини знает, как порадовать юное сердце, — выдыхает Тереза, оглядывая пристройку.
Мистер Кини вполне мог бы радовать сердца богатеньких туристов, если бы был умнее.
— Может, самое время ответить на ухаживания Эбигейл, — добавляет Дарлин, потрепав Стивена за щеку.
Холли довольно неприлично отвечает за своего парня, хотя с не меньшим восторгом разглядывает место, где мы будем отрываться следующие два дня. Её серые глаза за стеклами очков буквально увеличились в три раза. Удивительно, ведь лишить подругу речи очень трудно.
— Будем любоваться до скончания веков или уже наконец зайдём? — Стивен приходит в себя первым и, перебросив сумку Холли из одной руки во вторую, продолжает путь к лестнице.
Ума не приложу, что можно было туда напихать. Лично все мои вещи, как и багаж Терезы с Дарлин, уместился в компактный спортивный рюкзак. Следуя за Стивеном, умиляюсь надписи «Ничего ты не знаешь, Джон Сноу» на его футболке. Какое-то время Холли часами не могла дозвониться своему парню, потому что мы ночами напролет пытались решить, кто из героев более достоин Железного Трона. Словами не передать, как ее это бесило.
Сквозь открытые настежь окна уже льётся гул голосов, вплетённый в негромкие аккорды ремикса «Love Tonight» Shouse. Как всё-таки хорошо, что я дружу с математикой. Тереза за спиной бормочет что-то о том, что оригинал песни куда лучше. Входная дверь неожиданно распахивается, и к нам вылетает разодетая Эбигейл. Ух, кажется, кто-то уже успел приложиться к бутылке.
— Стивен, Руби, рада вас видеть! Дарлин, — с чуть меньшим энтузиазмом Эбигейл переводит взгляд на бывшую соперницу. — Заходите скорее внутрь, чувствуйте себя, как дома!
Девушка расцеловывает нас в обе щеки и оставляет чёткий след от алой губной помады на скуле Стивена. Овальное лицо друга вытягивается ещё сильнее, отражая крайнюю степень мучения.
— В гостевом домике около двадцати комнат, плюс комнаты здесь. — Эбигейл хватает нас со Стивеном под руки и тащит ко входу. — Ваши комнаты на первом этаже. Но если хотите, можете ночевать в палатках или просто у озера. Под открытым небом.
Да, с комарами на пару. Спасибо, Эбигейл.
Подмигиваю Стивену, понимая, что Холли позади нас приходится приложить немало усилий, чтобы не оттаскать Эбигейл за её пропитанную лаком для волос укладку. Друг закатывает глаза, подобно своей девушке, и позволяет затащить нас в дом.
— Держите. — Эбигейл впихивает мне в руку пару ключей и лучезарно улыбается. — Располагайтесь. Если вдруг заметите, что кто-то прикасается к вазам в гостиной, бейте тревогу. Им около тысячи лет, и стоят они соответственно дорого.
Эбигейл прошептала это так громко, что все присутствующие примерно в миллионный раз услышали о размере кошелька мистера Кини. Девушка в последний раз сжимает руку Стивена и улетает, махнув напоследок своим красным платьем.
— Даже я так часто тебя не трогаю, — возмущается Холли, бросившись на шею своего парня. — Нужно скорее тебя отмыть.
— А я вот теперь размышляю о том, в чей рюкзак уместится одна из этих прелестных ваз, — задумчиво произносит Дарлин, оглядывая гостиную.
Да уж, ваз здесь было около десятка. Но почти то же самое Эбигейл говорила о стеклянных статуэтках в прошлом году. Думаю, красное дерево, из которого сделана широкая винтовая лестница, ведущая на второй этаж, и то старше, чем половина всего, что украшает этот дом.
Стивен вопросительно приподнял сумку Холл , а я тем временем посчитала ключи. Четыре. Как бы себя не вела Эбигейл, девушка подозревала, что кто-то будет жить в паре. И, думаю, она также понимала, что это будем не мы с Терезой.
— Прошу, Холли и Стивен, комната номер два, у Терезы третья, Дарлин шестая, и у меня, — гляжу на номерок на последнем ключике, — десятая.
— Кто-нибудь желает поменяться? — вдруг стонет Тереза, кривя лицо. — Мне хватило прошлогодней ночи в соседней палатке.
— Предложи поменяться Эбигейл, — усмехается Дарлин, сверкая злобной усмешкой.
Будь это ее комната, она бы поменялась.
— Может, ещё и стакан впридачу дать, чтобы она ночевала у стены?
Возмущение Холли настолько смешно, что Стивен и Дарлин тотчас же катятся со смеху. А вот Тереза действительно выглядит слегка расстроенной.
— Думаю, к концу вечера тебе будет проще поменяться ключом с каким-нибудь беднягой.
Тереза страдальчески поджимает губы, понимая, что сейчас сама является этим беднягой. Дарлин закидывает руку мне на шею, тем самым сгибая меня чуть ли не пополам, и тащит к выходу. У двери появляются всё новые гости, и я тайно радуюсь, что мы приехали пораньше. Кто знает, сколько ещё у Эбигейл осталось ключей.
— Мне кажется, или её взгляд в мою сторону стал ещё более снисходительным? — спрашивает Дарлин, прокладывая мной путь сквозь толпу.
— Быть того не может! Ты же всего лишь предпочла перевестись на год в Канаду выяснению, кто из вас более достоен восседать за лучшим столиком в кафетерии во время ланча.
Дарлин хохочет и, мотая головой, выталкивает меня на улицу.
Ауч!
Мой лоб сталкивается с чьей-то железобетонной грудью, и я чувствую себя опоссумом из Ледникового Периода, влетевшим в скалу. Чёрт. Следующий раз Дарлин будет идти впереди. Когда глаза привыкают к яркому солнечному свету, поднимаю взгляд вверх и чувствую, как загораются щеки. От смущения или нелепости ситуации пока непонятно. Парни, которые обступают нас, вдруг замолкают, а Себастьян слегка кривится. Стальные мышцы под моими пальцами напрягаются, и я отскакиваю назад.
— Ты, — выдавливает он, будто я паразит.
— Ты, — процеживаю, прокляная любовь Эбигейл зазывать на свои тусовки всех кого попало. Хотя даже не удивлюсь... скорее, удивлюсь, если она не входит в список счастливиц, которые с ним спали. Фу! Мы с Эбигейл спали с одним парнем.
Широкая бровь Себастьяна ползет вверх, а я хватаю застывшую Дарлин за руку. Обогнув его, тяну подругу на улицу. Где чёртовы пришельцы, когда я в них так нуждаюсь?
— Что с тобой? Не научилась надолго задерживать дыхание в моем присутствии?
Парни за его спиной вызывающе свистят, а я на миг застываю. Вот ведь подонок! Держись, Руби. Ты не должна отвечать на его провокации. Выдыхая, тащу шокированную Дарлин к гостевому домику. А если его дружки знают обо мне? Сомневаюсь, что он упустил возможность похвастаться очередной зарубкой на изголовье кровати.
— Руби.
Зачем он сюда приехал? Кто он такой? Он ведь всего год здесь, а ведёт себя так, будто гости мы.
— Руби!
Нас с Дарлин останавливает Тереза, преградив собою дорогу. Её кошачие глазки светятся, словно фары.
— Во-первых, это было мощно, — заявляет она. — А во-вторых...
— Этот подонок не достоин твоих нервов, — заканчивает Холли, оглядываясь на домик. — Правильно сделала, что промолчала.
— Именно.
Тереза явно пребывает в большем восторге нежели Холли. Конечно, её ведь тянет к плохим парням. А меня от него уже воротит. Стивен страдальчески вздыхает, потянув за собой Холли. Ему в такие моменты, наверное, хочется исчезнуть. Дарлин молчит. Возможно, столь внезапное столкновение слегка напугало её. Я и не удивлюсь, ведь это уже третий раз, хотя чисто теоретически, в этот раз столкнулся он со мной.
Проклятье. И нам предстоит находиться на одной территории ещё минимум сутки.
* * *
Костёр был таким большим, что его, наверное, видно из Тихуаны. К тому времени, когда уже почти стемнело, легче было отыскать иголку в стоге сена, чем кого-нибудь трезвого. На пляже под домиком насобиралось около пятидесяти человек, если не больше. Интересно, Эбигейл знает хоть половину?
Сначала мы развлекались в доме. Тереза победила в бирпонге, а Стивена после неё, кажется, стошнило. Когда в замкнутом пространстве стало не продохнуть, мы вывалились на улицу. На берегу озера стояли несколько столиков с закусками, очень дорогими закусками, ценности которых не понимал никто. Парни просто проглатывали тарталетки и кусочки дорогущего сыра для вида, чтобы с чистой совестью пить дальше.
Даже я уже не могла хоть слегка насладиться сыром с плесенью, потому что внимание то и дело отвлекали полуголые парни, которые носились туда сюда у озера. Тут Эбигейл оставалась в выигрыше, потому что статус хозяйки дома позволял ей участвовать во всех этих конкурсах, хотели другие того или нет. Её красное платье чудным образом испарилось, уступая место такого же цвета купальнику. Слава богу, одна из преданных подруг сумела убедить Эбигейл, что шорты — незаменимый атрибут участия в беге с препятствиями.
— Кажется, тот красавчик не слишком рад, что она вешается на него. — Дарлин со смешком тычет стаканчиком туда, где Эбигейл вылезает на очередного студента.
Из меня вырывается неконтролируемый смешок. Щеки горят, как и желудок. Обещание самой себе, — пить меньше, — утопилось.
— Подумать не могла, что именно когда мы уедем, сюда приедет столько невероятно горячих парней. Какого черта?
— Черт, да! — выкрикивает Дарлин, почти накинувшись на меня. — Я думала, только я это заметила!
Её зрачки расширяются, будто Дарлин обезумела от одной мысли об этом. Сегодня её волосы предусмотрительно заплетены в косу на случай, если придется спать с Брюсом.
— Трудно не заметить, когда не знаешь имен доброй половины, — бормочу, пялясь на красавчиков, выходящих из воды. Это тебе не наши бывшие одноклассники, которые по-прежнему выглядят, как дети. Наверное, именно поэтому их здесь почти и нет.
— Не сказала бы, что с их приездом что-то поменялось.
Тереза вертит на пальце кончик хвоста, откинувшись на дерево. Будь здесь светлее, её оливковый купальник оттенял бы цвет глаз. Хотя, вряд ли много людей обратили бы внимание на цвет, когда взгляду предоставлено такое декольте.
— Это потому что ты напиваешься до того, как набираешься смелости подойти и познакомиться с кем-нибудь.
— Или потому что сидишь с нами у костра, а не подражаешь Эбигейл, — добавляет Дарлин, играя кольцом, соединяющим верх и низ своего черного купальника.
Тереза делает гримасу от одной мысли о подражании Эбигейл.
— Будто мне больше всех нужно.
Я старалась не оглядываться лишний раз, потому что в поле зрения постоянно попадала светловолосая голова Себастьяна. Но чем больше пила, тем сильнее подмывало сделать наоборот. Сейчас они со всеми теми парнями, которых я не знаю, играют в игру со шляпой и листиками с заданиями. Думаю, именно поэтому рядом с ними толпится больше десятка юных, готовых на всё леди.
— Думаете, Холли и Стивен уже не вернутся?
Обращаю взгляд на сморщенный нос Терезы и смеюсь.
— Можешь переночевать у него, — Дарлин тычет стаканчиком в сторону тощего парня, весь вечер снабжающего нас алкоголем. Паренек как по заказу подмигивает нам.
Может, у нее какая-то особенная связь с барменами?
— Я даже не знаю, кто это, — бормочет Тереза, махнув ему в ответ.
Смелая в высказываниях — боязливая в душе. Когда она уже наконец перестанет притворяться той, кем быть не может?
— Как я не знаю почти всех! — восклицает Дарлин. — Я! Бывшая королева школы!
— Во-первых, советую орать тише, потому что Эбигейл за такое сожжёт тебя на этом костре, — говорю, щёлкнув свою бывшую королеву по носу. — А во-вторых, смотри, — вытягиваю у Терезы из рук ключ, который она разглядывала последние двадцать минут, — сейчас я тебя спасу.
Поднимаюсь с бревна, на котором отсидела все мышцы задницы. Перед глазами на миг плывёт. Дарлин начинает хлопать в ладоши, а Тереза с недоверием округливает глаза. Сейчас я найду ей новую комнату и раздобуду ещё выпивки, раз уж мы и так напиваемся. Интересно, кто ещё удостоился чести получить ключ, а не палатку? Оглядываюсь по сторонам, пытаясь сосредоточиться на ярких купальниках. Хм, Фил, Лили, Ванда... Ванда.
Шагаю к стайке девушек, которые внимательно разглядывают игру парней. Их бюстгальтеры чудным образом стали на размер меньше груди.
— Ванда!
Девушка дёргается на месте, будто её ударили током. Они с Эбигейл совершенно точно были подругами.
— Руби, — бормочет она, метая взгляд от меня к парням и назад. — Чего тебе?
— Тут такое дело, Эбигейл дала мне ключ от третьей комнаты, а три — это мое несчастливое число. Не хотела бы ты поменяться со мной номером. Прошу, прошу, прошу, — протягиваю слова, понимая, что она скорее всего даже не слушает.
Девушка рядом с ней шепчет, что парни сейчас будут тянуть бумажки, и Ванда вытягивает из заднего кармана шорт свой ключ и, не глядя, меняет с моим. Чёрт! Это было проще простого.
— Спасибо.
Ванда отмахивается, заставляя меня исчезнуть. Мне большего и не надо. Номер восемнадцать. Второй этаж. Тереза будет довольна. А если бы девушки не были так одержимы глупой игрой, Ванда вряд ли бы вообще заговорила со мной.
Парни, подсвечивая фонариками с телефонов, начинают разглядывать свои бумажки, что-то кричать и свистеть. Игра на самом деле очень даже весёлая, если ты достаточно пьян, и в неё не играет Себастьян. Сначала парни пишут на листочках всевозможные задания друг для друга, потом вслепую вытягивают. Это что-то вроде правды или действия, но только с выбором одного действия.
Обычно, когда в таких играх участвуют исключительно парни, и задания выпадают очень интересные. Поэтому почти все девушки и держатся поближе, вдруг кому-то что-то да перепадёт. Перед глазами всплывает воспоминание того, как на шестнадцатилетие Эбигейл пришлось выпить стакан рома, перемешанного с водкой и пивом. К горлу моментально подкатывает тошнота. Кажется, после этого я в неё больше не играла.
Когда в поле зрения появляются мои девочки, победно машу в воздухе новым ключиком. Дарлин поднимает вверх большие пальцы, а Тереза облегчённо выдыхает. Да, я знаю, такую подругу ещё поискать нужно.
Вдруг на плечо ложится тяжёлая тёплая ладонь, инстинкты мгновенно напрягаются. Так же напрягаются и девочки. Хотя, правильнее будет сказать, что Тереза в ступоре. Или это потому что её лицо слегка расплывается? Когда он разворачивает меня к себе, чувствую, как немеют конечности. Что это он делает?
Игривая улыбочка Себастьяна не предвещает ничего хорошего. В светлых глазах переливается отражение костра, от чего они светятся, как фонари с главной улицы ада. Одна его ладонь моментально перемещается на мою талию, а учитывая, что я по-прежнему остаюсь в шортах и влажном лифчике от купальника, место прикосновения пронизывает электричеством.
До того как успеваю отпихнуть его или ещё лучше — ударить, губы Себастьяна накрывают мои в довольно требовательном поцелуе. Вот ведь дьявол! Буквально на секунду, одну маленькую секунду, я забываю, где мы, и кто он. Кажется, будто я готова утонуть в жаре, охватившем всё тело. И Себастьян это чувствует. Парень кусает меня за нижнюю губу. К моему же страху, в ответ роняю тихий стон. Сердце начинает выскакивать из груди, кровь в венах закипает, и я отпихиваю его. Парни вокруг одобрительно улюлюкают, а девушки обречённо вздыхают. Себастьян не сводит с меня взгляд своих ледяных глаз, ожидая, когда я выколю один из них ключом от комнаты Терезы.
— Я всё слышал, — с ухмылкой заявляет он, помахав пальцем у моих губ.
— Да как ты...
Моя ладонь застывает на полпути к лицу Себастьяна, при этом он даже не вздрагивает. За спиной слышится визг подруг. Мою руку держит Джексон. Его челюсть, оттеняемая сумраком из глубины леса, кажется вытесанной из камня. Темные глаза сужаются до тонких щелочек.
— Пока ты не убила его, хочу заметить, что на листике Себастьяна было задание поцеловать рыженькую, — медленно, почти по слогам произносит Джексон.
Парень слегка ослабляет хватку, и я выдергиваю ладонь. Как прекрасно! Вот только обычно игроки должны спросить разрешения, прежде чем засунуть свой язык в твой рот. Перевожу взгляд с его хмурой мины на довольную рожу Себастьяна.
— Чисто так, на будущее, чтобы избежать лишнего кровопролития, разъясню, — беру прядь своих волос, — это тёмно-медный. А вот у хозяйки праздника самый настоящий рыжий, — тычу пальцем на столик с тортами, у которого Эбигейл пила, когда уставала донимать парней.
Лицо Себастьяна слегка ожесточается, но парень быстро берет себя в руки и пожимает плечами.
— Прошу прощения, не славлюсь способностью к различению разных оттенков одного цвета.
Нет, я точно его убью. Как минимум утоплю. Или толкну в костёр. Джексон начинает оттаскивать Себастьяна, и я напоминаю своему затуманенному местью разуму, что должна парню за спасение на пляже. Если это сойдёт за услугу, я не трону мерзкого засранца. Сегодня. На моих предплечьях сжимаются руки подруг, и я позволяю утащить себя к пареньку с алкоголем.
— Чего-то покрепче, — почти негромко шепчет Тереза и взволнованно разглядывает меня.
Чувствую себя, как готовая взорваться бомба. Может, и выгляжу так же?
— Он поцеловал тебя! — заявляет Дарлин. Как будто я не заметила.
— Я бы тоже не отказалась, — вздыхает Тереза, но, замечая мой гневный взгляд, откашливается, — не отказалась бы, чтобы меня поцеловал кто-то с таким лицом и фигурой. Но характер у него мерзкий.
— А язык острый, — добавляет Дарлин, протягивая нам стаканчики. — И что-то мне подсказывает, что губы мягкие.
Давлюсь своим коктейлем, и совсем не от того, что в нем, наверное, около ста градусов. Тереза почти незаметно подмигивает Дарлин.
— Я сейчас верну твой новый ключ Ванде, и будешь всю ночь слушать стоны Холли.
— Фу, беру свои слова назад. Себастьян противный, и губы у него совершенно точно не мягкие, — заявляет Тереза, вызывая смешок у Дарлин, и вытягивает ключ из моей ладони. — Кстати о Холли, хорошо, что она этого не видела. Что-то мне подсказывает, что её этот поцелуй привел бы в ярость.
Дарлин кивает, а я тяжело сглатываю. Надежда, что только мне так казалось, испарилась, как выпивка в стаканчике Терезы.
— Но раз уж её тут не было, — не сдержавшись, шепчет Дарлин, и наклоняется ближе, — как тебе?
— Опять ты за своё, — стону, прикрывая ладонями лицо.
— Руби, это ведь не какой-то непонятный незнакомец. Ты его видела? Да, он противная потаскушка, но я уверена — целуется хорошо. С кем ты целовалась в последний раз? Уверена, ты что-то да почувствовала.
Тереза, вторя Дарлин, наступает с другой стороны, прижимая к земле любопытным взглядом. С кем целовалась? Чёрт, да с ним же и целовалась! И не помню этого! Что почувствовала? Жар.
— А какая потаскушка плохо целуется? — выпаливаю наконец, и подруги громогласно визжат. Вот теперь-то я краснею от смущения. Где бы ни был Себастьян, он точно слышит этот визг, как и все остальные.
— Дорогие гости!
Эбигейл умудряется запнуться три раза, пока произносит эти два слова. Уж не знаю, что она пила, но оно подействовало. И слава Богу. Теперь всё внимание приковано к ней. Именинница вылезла на стол, который начал опасно пошатываться. Её лакированная укладка превратилась в промокшую от купания паклю.
— Спасибо всем, кто разделил со мной мой девятнадцатый день рождения... За меня!
Эбигейл опрокидывает свой стаканчик и допивает содержимое. Надеюсь, кто-то доведёт ее до комнаты. И подержит волосы.
— За неё, — со смешком говорит Дарлин и поднимает стаканчик.
— За математику, — добавляю.
Паренек на разливе тоже наливает себе чего-то, и мы дружно цокаемся.
За кошелек мистера Кини.