Глава 38.
POV Ирина:
- Добрый вечер. У Вас заказан столик?
После «прихожки» - небольшого помещения сразу за дверьми, меня приветствовала приятная женщина с вежливой улыбкой. Как она называется? Метрдодель? Хостес? Я не знаю.
Я ничего не знаю о таких заведениях, господи! Как же обманчив фасад! Потому что стоило мне переступить порог ресторана, я как будто оказалась во дворце у английской королевы! Каждый миллиметр пространства кричал о роскоши. Мраморные колонны, скульптуры, тяжелый бархат штор, искусные резные перила, панели стен, светильники, гигантская люстра, позолота, а потолок! Потолок разрисован облаками, от настоящего не отличишь! Кто использовал магию вне Хогварца? Это же боже мой! У меня нет слов, насколько здесь удивительно, сказочно, как будто попала в прошлое - во времена балов, герцогов и накрахмаленных париков! Чудо.
- Девушка, я могу Вам чем-то помочь? – не в первый раз окликнула меня встречающая гостей женщина.
- Да, простите, - захлопнула я отвисшую челюсть и попыталась справиться я с потрясением. – Меня ожидает Владимир Николаевич Андрияненко.
Улыбка из просто вежливой за секунду превратилась в елейно-доброжелательную.
- Да-да, меня предупреждали. Позвольте проводить Вас.
- Спасибо, - кивнула я и принялась оглядываться с утроенной интенсивностью. Как же все интересно! Официанты в камзолах, кафтанах, трико (или как там они называются) и париках, круглые столики, кресла и стульчики с резными спинками, в центре первого этажа белый рояль, за которым музицировала юная девушка в платье из XVIII века. Да после такого ресторана и в театр не надо!
Наше непродолжительное путешествие закончилось у большого камина. Из-за неожиданной остановки я немного натолкнулась на девушку.
- Простите, - покраснела я.
- Приятного вечера, - попрощалась она с улыбкой и ушла.
Оставила меня один на один со Владимиром Николаевичем. Теперь-то я его разглядела. Солидный мужчина, не растерявший своей красоты не смотря на возраст, тоже осматривал меня. Волосы окрашены сединой, красиво уложены, морщины лишь украшают его, добавляя важности, такие знакомые серые глаза и тяжелые черные брови, точеный профиль, тонкие губы, гладко выбрит. Одет в черный деловой костюм поверх черного же джемпера, атласный черный платок в нагрудном кармане. Когда разглядывать уже стало совсем неприличным, подошел официант и отодвинул для меня стул, спасая положение. Поблагодарив его я присела на краюшек, зажав в руках тканевую салфетку. Волнение заставляло их немного подрагивать.
- Здравствуйте, - наконец, догадалась я осознанно, а не от удивления, открыть рот. Тут немудрено растеряться, обстановка меня откровенно пугала.
Так, Лазутчикова, не мандражируй, как Саша говорит! Ты должна показать себя с лучшей стороны! Серьезная, умная девушка.
- Здравствуй. Вот мы и встретились. Ты очень пунктуальна, - улыбнулся одним уголком рта Владимир Николаевич. Часы над камином подтвердили его слова. Ровно семь.
Ну и что говорить? В руки опустилась толстая книга меню, но я тут же ее вернула, попросив воды. Даже смотреть на цены не хочу. Тем более все равно не смогу есть, так сильно нервничаю.
- Не стесняйся, я угощаю. Тут замечательно готовят японскую мраморную телятину. Если ты предпочитаешь рыбу, то это, бесспорно, чилийский сибас в медовом соусе...- сделал он паузу, даже не взглянув в меню, внимательно за мной наблюдая. - Лигвини карбонара – тоже недурственно.
Я нервно хихикнула. Лингвини? Кажется, именно так звали главного героя мультфильма Рататуй. Сибас? Об этом есть шутка у Харламова. Его девушка заказала слишком много, а он такой: а я хочу сибаса (уйти, в смысле). Я вот тоже хочу сибаса, но надо сидеть. И прекратить выглядеть дурой! О чем ты вообще думаешь?!
- Благодарю, но я не голодна. Я уже успела поужинать, когда позвонила Ваш секретарь.
Лож непривычно легко слетела с губ. Хоть я и не ела с утра, за счет этого человека ужинать не буду.
- Мне будет неловко есть в одиночестве, – притворно разочарованно скривился Андрияненко. - И это невежливо - отказываться от угощения. Закажи хотя бы десерт. Профитроли бесподобны, и мельба в карамели - яблочко такое, удивительное, – презрительно улыбнулся Андрияненко, даже не пытаясь больше скрыться за доброжелательностью.
Глядя на его выражения лица, возникла совершенно четкая ассоциация – со мной за столом сидит змей. Расслабьтесь, дядя, змеи меня не пугают, а на паука вы не похожи.
- Прошу прощения за недостаток манер, однако позволю себе отказаться. Молодой девушке необходимо быть в форме, диеты всякие, понимаете? – вернула я улыбку, хотя моя была предельно вежлива.
- О, тогда тебе отлично подойдет зеленый салат с хрустящей уткой! – с притворной радостью воодушевился Владимир Николаевич и даже наклонился слегка вперед, продолжая пристально буравить меня глазами. Рентген у него там что ли встроен?! Тут не только есть, но и пить невозможно под таким взглядом. Да что там, у меня даже дышать ровно не получается.
- Спасибо. Я буду воду, - продолжила я улыбаться, сцепив руки под столом, чтоб не дрожали. Битву в гляделки я давно и позорно проиграла и теперь разглядывала все что угодно, кроме Андрияненко. Камин вот могли бы и зажечь, между прочим. Ну и что, что лето? – Может быть, мы перейдем к делу? Не покормить же Вы меня хотели? - прямо спросила я, с трудом заставив себя вновь вернуться в плен ледяных пугающих глаз.
- Почему нет? – поднял бровь Владимир Николаевич. – Не думаю, что ты питаешься достаточно хорошо. Ведь зарплата твоей мамы меньше, чем счет за мой обед.
Вежливая улыбка сползла с моего лица. Демонстрирует свою осведомленность? Хочет унизить? Или все сразу? Что ему надо? К чему это представление с неизвестными мне угощениями? Глупо как-то.
- Ваша забота о моем рационе очень льстит. Но вы зря переживаете, мама отлично готовит. Конечно, не мраморную телятину, но борщ просто волшебный.
Подошел официант, принес воду, вино и забрал заказ Андрияненко.
- Аперитив? – взглянул на меня с ухмылкой Владимир Николаевич. – Ах, да, ты ведь слишком молода. Для этого всего, – добавил после паузы.
- Для вина или для Вашей дочери? – вернула я улыбку, пытаясь унять дрожь в руках. Шутка не зашла, Андрияненко помрачнел, а я вспотела от волнения. Не помешало бы сделать глоточек вина для успокоения нервов. Но я не рискнула тянуться даже в воде. Только сейчас я обратила внимание, что мы сидим на самом видном месте, а многочисленные посетители поглядывают на нас с любопытством. Он ведь не случайно выбрал этот столик. Но какую цель преследовал? Смутить меня еще больше или продемонстрировать обществу свою лояльность к народу, и ко мне в частности? Хотя, одно другому не мешает.
- Для всего, - холодно отозвался он. – Я хочу сделать тебе предложение.
- Что?! – против воли выкрикнула я.
Вот это поворот! Молода для дочери, а мне в самый раз? Не обращая внимания на дрожь, я опрокинула в себя стакан с водой, как заправский алкоголик граненый стакан с водкой.
- Тише! – прошипел сквозь зубы змей, улыбаясь повернувшимся к нам после моего выкрика гостям ресторана. – Я хочу, чтоб ты кое-что сделала для Елизаветы. Ты ведь теперь звезда: что бы ни сказала, все в восхищении, – повернувшись ко мне широко улыбнулся Андрияненко. - Так вот, запишешь видео, в котором признаешься в очередной раз в «неземной» любви и, лопаясь от счастья, сообщишь о чрезвычайной щедрости Владимира Андрияненко, который помог тебе попасть под программу по обмену и исчезаешь из этой страны. Выбирай любой университет: Принстон, Гарвард, какой хочешь. Я дам тебе много денег, берешь свою мать и уезжаешь так далеко, чтоб и духу твоего здесь не было. Забудь нашу фамилию.
Несмотря на злобные речи, полные невысказанного оскорбления, лицо было искажено безупречной приветливой улыбкой, как будто он о погоде рассказывал, или даже о забавных проделках Елизаветы в детстве.
- Я не совсем понимаю, что Вы имеете ввиду, говоря «сделай это для Елизаветы». – напрягла я спину, тоже удерживая на лице улыбку. Хотя сильно сомневаюсь, что она все еще на нее похожа. Скорей я выгляжу так, будто у меня газы, как у жирафа из Мадагаскара.
- Ты ей не нужна. Ты... мешаешь. Из-за тебя она стала слабой. Ты не подходишь для ...нашей семьи. Ты ведь и сама это понимаешь. Посмотри на себя... и оглянись вокруг. Твое место... не здесь. Ты – позорная... страница в истории нашей семьи. От тебя слишком... много ненужного шума.
Ох, как же мне знакомы эти драматические паузы для создания более устрашающего и унижающего эффекта. Я прищурилась, сложила на груди руки, мозг на автомате приготовился к спору. Рефлекс, я говорила?
- Да, здесь мне не место, я ведь не старый седой сноб, - намекнула я на большинство посетителей ресторана и на Андрияненко в частности. - И о какой семье Вы говорите? К Вашей я не имею никакого отношения, ведь Лиза не считает Вас частью своей семьи.
Это было очень грубо, я знаю. Но ничего не смогла с собой поделать. Этот человек говорит такие знакомые вещи, поэтому мне так легко дался этот ответ. Рот, как часто бывало в похожих ситуациях с Ваней, зажил своей жизнью.
- Наглая выскочка, - улыбнулся мне удивленно Андрияненко. Пытается сохранить лицо, но я вижу, как его злит один мой вид и все происходящее. Не по плану? Я должна была радостно уцепиться за эту возможность, как возлюбленный Кати когда-то? Я уже справилась со своей меркантильностью, когда у меня было полмиллиона в руках.
Это мы тоже уже проходили. Отвечать не вижу смысла. Хотела отпить еще воды, но она уже кончилась. Что ж, самое время и мне высказать то, что собиралась.
- Я пришла сюда тоже не просто так, – сделав глубокий вдох и быстрый выдох начала я. - Хочу сказать, что не претендую ни на ваши деньги, ни на фамилию. Нам нравится общаться с Вашей дочерью, даже больше. Но пока я не стану её достойна, я ничего от неё не приму. Получу образование, приличную работу, тогда, если Елизавета все еще будет хотеть видеть меня в своей жизни, я приму её предложение. Не раньше. Не думайте обо мне слишком плохо, я не охотница за богатыми... Это все, что я хотела сказать.
- Ты никогда не будешь её достойна, - поднял брови Андрияненко. – И эти годы, которые она потратит на ожидание твоего успеха, можно будет просто вычеркнуть из жизни. Я не допущу этого. Будь уверена, я подберу ей правильную девушку, которая поможет ей быть успешной. А ты пожалеешь об этом разговоре. Но я не предлагаю ничего дважды. Можешь начинать кусать локти и жалеть об упущенных возможностях, – улыбнулся одними губами Владимир Николаевич. Глаза и зубы хищно блеснули.
- Правильную – это похожую на Вашу жену?
Нагловатый вопрос, но мне стало обидно после таких слов. А после своего вопроса еще и немного страшно, он ведь что угодно может со мной сделать. Не сейчас, да, но потом... У него вон и глаз задергался. Это у них семейное что ли? Надо исправлять положение.
- Послушайте, нам ни к чему ругаться. Не смотря на мнение Елизаветы о Вас, я все еще надеюсь, что Вас заботит её счастье. Дайте нам время, позвольте ей быть счастливой. Всего год, пока она не закончит Империаль. А потом она может и не захочет меня знать. Даже раньше.
- Зарвавшаяся нахалка, как ты смеешь говорить со мной в подобном тоне? Указывать, что мне делать. Я же...
О, я знаю, что он дальше скажет. Слышала. «Я – Андрияненко! И за меньшее уничтожал.» Я невольно закатила глаза, когда вдруг к столу подскочила как из-под земли Лиза.
- Что вы делаете? – запыхавшись спросила она, переводя напряженный взгляд с одного на другую.
- Беседуем, - начала я, но одновременно со мной заговорил Владимир Андрияненко. Его лицо как-то неуловимо изменилось при взгляде на дочь.
- Уйдем с глаз. Я сейчас все подробно тебе расскажу, – сверкая глазами Андрияненко-старший поднялся и быстро пошел в сторону дверей, тут и там разбросанных по помещению.
- Ты откуда здесь? - прошептала я Лизе.
- Это ты какого черта делаешь с ним?! - зашипела она в ответ. Продолжить спор нам помешало то, что мы приблизилась к дверям.
Комнаты для приватных встреч – поняла я. И не ошиблась, мы вошли в один из кабинетов. В светлых тонах голубого и бежевого цвета. Вездесущая позолота добавляла и так прущей из всех щелей роскоши. Лиза зашла последней и прикрыла дверь.
- Пошла вон! – прикрикнул на меня Владимир Николаевич, когда обернулся, сжимая кулаки. Ого, как он на самом деле зол. А так сразу и не догадаешься. Завидное самообладание. И хотя мне хотелось сбежать как можно дальше, я повернулась с немым вопросом к Лизе. Все же мне не хочется оставлять её наедине с этим монстром. Та взяла меня за руку. Это нам обоим придало храбрости.
- Что ж, пусть твоя подстилка послушает! – начал Андрияненко, и мою ладонь ощутимо сжали. – Ты не устаешь разочаровывать меня! Как тебе хватило глупости связаться с этим мусором?! Ты уже спала с ней? Тебе стоит сходить к венерологу. Она не так проста, как кажется. Я ей предложил неплохой шанс выбраться из грязи, но ей мало! Она хочет получить наше все! А ты просто жалкое ничтожество, какой я всегда тебя считал! Подпустила к себе эту грязь! Она тебя, глупую, запросто обведет вокруг пальца, оставит ни с чем. Ты просто идиотка, раз позволяешь себе... – Владимир Николаевич не кричал в плане громкости, но его речь оглушала. Меня мало заботило его мнение о моей скромной персоне, но то, что он пытается унизить Лизу на моих глазах, бесило.
- Прекрати говорить мерзости! – выкрикнула вдруг Лиза, я аж вздрогнула, а у папаши даже челюсть отвисла. – И не смей больше приближаться к ней. Она – звезда, не забыл? От ее слова зависит стоимость наших акций. И если с ее головы хоть волос по твоей вине упадет, я нам такой пиар устрою, что никогда не отмоешься.
Кажется, такого раньше не бывало. Иначе с чего Владимир Николаевич так шокирован. Рот приоткрылся, глаза расширены. На секунду мне показалось, что в них промелькнул страх.
- Мерзавка! – все же закричал Владимир Николаевич через несколько мгновений и замахнулся для пощечины.
Честно говоря, я сама не поняла, что произошло. На инстинкте я шагнула вперед и удар Андрияненко получился скользящим, причем пришелся мне по макушке. Лиза дернулась, а Владимир Николаевич замер. Глядя ему (отцу) прямо в глаза полным холодной ярости и презрения взглядом я демонстративно подставила вторую щеку. То есть она была, конечно, первой, ведь по щеке он не попал из-за нашей с Лизой разницы в росте, но жест получился шикарный, потому что Андрияненко-старший опешил.
- Чего же Вы растерялись? Бейте еще. Нет? Боитесь меня? – выпрямилась я во весь рост и задрала нос. - Нет, Вы боитесь её, – кивнула я на Лизу. - Вы очень боитесь её, потому что, не смотря на все Ваши усилия, она умная, сильная и способная. Она замечательная! Боитесь, что она Вас превзойдет, займет Ваше место и все станут восхищаться ей, а о Вас забудут, как о страшном сне. А еще боитесь, что Елизавета будет счастливее Вас. Но у меня плохие новости: все вокруг счастливее Вас. И поэтому мне жаль Вас, ведь Вы и вовсе ничего не знаете ни о счастье, ни о любви, ни о дружбе. И быть Вам одиноким всю жизнь до самой смерти, в которой Вы будете в окружении родственников, мечтающих о Вашей скорейшей кончине, чтоб быстрее поделить Ваше имущество. Без имущества Вы никому не нужны и не интересны. Вас никто не любит. Даже родные дети вас ненавидят и презирают. Вот где жалкое зрелище. Пойдем, любимая.
Схватив по крепче руку Лизы, я решительно распахнула двери и пошла, не разбирая дороги. Я банально забыла, где вход, но останавливаться сейчас очень глупо и испортит всю картину. По счастью, Лиза вскоре перехватила инициативу и направила в нужную сторону.
Стоило нам оказаться на улице, у меня как будто батарейки сели, и воздух вдруг кончился. Я рухнула на корточки и обняла голову руками. Сердце бешено колотилось, по спине сползали капельки пота.
- Я ведь только что себе абонемент в аду заказала, да? – прошептала я. Лиза усмехнулась и присела напротив.
- Ага, - подтвердила она, - но не волнуйся так сильно. Как минимум, ты его заинтересовала. Я бы даже сказала, поразила. Этого с ним давненько не случалось. Уверена, какое-то время он станет просто наблюдать за тобой и выжидать подходящего случая.
- Если ты думала таким образом меня воодушевить, то мимо, – пробубнила я себе в коленки.
Лиза снова усмехнулась и подняла меня на ватные ноги. Прижав к себе, она поцеловала меня в макушку.
- Ты удивительная. Билась, как тигрица. Но больше никогда не подставляйся вместо меня, хорошо?
- Могла бы просто сказать спасибо, – глубоко вдохнула я её запах. В её объятиях совсем не страшно. Здесь меня никто не достанет.
Лиза отклонилась и крепко поцеловала меня, прямо до дрожи в коленях.
- Спасибо, – оторвалась она от меня и уткнулась лбом в лоб. – Пока ты на моей стороне, я все преодолею. Спасибо, что ты рядом.
- Твои слова смущают! – толкнула я её и направилась к её машине, пряча пылающие щеки. И почему мне так приятно?
Ох, ты такая глупая, Лазутчикова. У тебя враг новый появился, которому ты не то что не ровня, ты мельчайшая букашка рядом с гиппопотамом (если возможности прировнять к весу), а ты улыбаешься как дура последняя.
Лиза помедлила минуту, а потом тоже села.
- Мне хочется сделать тебе приятное! Готова выполнить любые желания. Загадывай все что угодно! – торжественно заявила она, заводя мотор с кнопки.
Я решила умолчать о том, что приятное она уже сделала. И желаю я таких вот приятностей еще и еще, но для этого мне придется работать самой, хех. Усмехнувшись в кулак, я задумалась, чего такого мне бы хотелось прямо сейчас... да это же очевидно, черт возьми!
- Зверски хочу есть! – выдала я, поворачиваясь к ней.
- Отлично. Какую кухню предпочитаешь? Японскую, русскую, европейскую?
- Хмм... Итальянскую. И у меня есть идея, только для начала надо заехать в супермаркет.
- О, я знаю отличное место, где готовят потрясающую пасту. Это... - начала Лиза, лавируя между машинами, снова превышая скорость.
- Мы будем готовить сами! – отрицательно помотала я головой, обрывая её. Она заинтересованно уставилась на меня, когда мы остановились на светофоре. И было в её взгляде какое-то обидное сомнение.
- Я отлично готовлю! – толкнула я её в плечо. Она усмехнулась.
Мама на смене, так что мы отлично проведем время. Хотя Андрияненко уже несколько раз набивалась в гости с целью знакомства с моей мамой, но я пока не была к этому готова, поэтому пускала её только в ее отсутствие. Потому что я уверена, что мама заставит меня краснеть. Она, конечно, уже знала о том, с кем я встречаюсь, как и вся страна, и сама требовала привести в гости мою «невесту», но я только сбегала от подобных разговоров. Нет, поначалу я пыталась ей объяснить, что никакая она не невеста, что писаки навыдумывали ерунды, но она все пропускала мимо ушей. Как не стыдно мне признавать это перед самой собой, мама уже нарисовала у себя в голове картинку моей безбедной жизни в большом особняке и кучей ее внуков. Все же ей много пришлось пережить, чтоб прокормить нас обеих, поэтому она так зациклилась на богатой супруге. Наверное, все родители переносят на детей свои несбывшиеся планы. Моя мама очень хорошая, и я очень ее люблю. Как и она меня. И я уверена, что если она не разглядит в Лизе хороших черт, то она перестанет говорить о замужестве с ней, более того, начнет отговаривать. А пока ей просто приятно фантазировать об этом и пытаться и мне подселить уверенность в том, что богатая супруга – залог счастья. Но я также уверена в том, что она с легкостью увидит в Лизе хорошего человека и замечательноую супругу. И я точно умру от стыда, когда она намекнет ей, что всячески его поддерживает.
Супермаркет - отдельная история. Повинуясь своему жлобскому характеру вынудила ехать в известную дешевую сеть. Там как всегда толпа бабулек и домохозяек заполонила все кассы. Андрияненко уже успела подзабыть, какого это - быть среди пролетариата, поэтому немного напряглась. Окей, не немного, зыркала на всех волчьим взглядом, заставляя бабок за сердце хвататься, если они вдруг оказались в критической близости, а домохозяек провожать нас чрезмерно заинтересованным взглядом. Они ведь обладают лучшим зрением и новости смотрят. А сплетни они смотрят с удвоенным вниманием. А тут такое прямо на их глазах. Андрияненко сначала не понимала причины повышенного интереса, а когда я ткнула пальцем в журнальную полку, где на самом видном месте красовались мы, она переменилась. Я уже тысячу раз пожалела о своем решении пройтись по магазинам, распустила волосы и прятала лицо. Зато Андрияненко, скотина, вытянулась во весь свой жирафский рост, закинула мне руку на плече с самым естественным видом и деловито читала этикетку на банке с кукурузой. Когда я устала её щипать в попытке привлечь внимание и ощутимо ткнула под ребра, она поморщилась и повернула свою счастливую морду ко мне. В глазах я разглядела упрек и поняла, что ткнула в только что затянувшийся шрамик.
- Прости, - скорчила я покаянную моську, - Но, может, ты прекратишь привлекать к нам лишнее внимание? И бросай уже банку в тележку! Иначе к нам скоро за автографом придут!
- И это замечательно. Еще лучше, чтоб нас сфотографировали. Но по твоей вине мы пришли в магазин, в котором бывают только либо не имеющие представления о том, что в телефоне есть камера, люди, либо настолько ограниченные, что могут только смотреть, открыв рот.
- Между прочим, ты могла бы и догадаться, что так будет и отговорить меня от этой досадной оплошности! – продолжила я попытки утащить её дальше по ряду, - А бабушки разные бывают, и женщины помладше не так глупы, как ты думаешь, нас уже раза три сфоткали, просто ты не заметила.
- Я полагалась на тебя, ты ведь всегда такая умная, – поиграла она бровями и ухмыльнулась.
- Но ты же у нас еще умней, – вернула я саркастичную улыбку, - у тебя есть всегда отличный план и все такое.
- Ты опять нарываешься, дорогая, – наклонилась ко мне Андрияненко, прищуривая угрожающе глаза.
- Не придумывай, уж кем меня можно назвать, но только не дорогой. Я самый экономный эконом-вариант, – задрала гордо нос я. За что и получила в этот самый нос звонкий чмок. С отвращением его почесав, я извернулась и укусила Лизу за палец, которым она приподнимала мое лицо за подбородок.
Не знаю, сколько бы еще продолжалась эта нелепая сцена, если бы не громкий «ах» в метре от нас. Я вздрогнула и поспешила выплюнуть пальцы, Андрияненко же хохотнула и развернула меня к себе задом, к тележке передом. И таким паровозиком мы пошли по рядам. Хоть я была ужасно смущена, мне было так здорово ехать на перекладине между колесами тележки и чувствовать сзади тепло ледяной королевы. Да какая она к черту ледяная! Это уже совершенно другой человек.
Скупившись и отстояв длиннющую очередь, уставшие, но довольные, мы неслись по вечернему городу домой.
Тесто я купила готовое, потому что у меня просто беда с этим. Мука никогда меня не слушается, и тесто получается либо жестким, либо жидким, липнущим ко всему подряд, и лепиться в приличную форму совсем не желает. На две заготовки мы начали выкладывать начинку. Я на свою, а Андрияненко на свою. Старательно повторяя за мной, она не уставала давать глупые советы и комментарии, вроде «кукуруза в пицце – извращение», «ты слишком толсто режешь колбаски», «ненавижу острый перец, он не нужен» и тому подобное. Но я заметила, что она ни разу не пожалела о том, что мы не пошли в ресторан и не заказали готовую. Ей точно все это нравится, хоть и корчит недовольные рожи.
Потом было бесконечно долгое ожидание, пока пицца испечется. Она бы точно приготовилась гораздо раньше, если бы Лиза не открывала духовку ежеминутно!
- А что мы будем пить? – попыталась я отвлечь Андрияненко от духовки.
- Пиццу люблю есть с вином. Но кто-то слишком мал для этого!
Я закатила глаза. Это прям превратилось в любимую тему у него. Не устает напоминать мне о том, что я еще несовершеннолетняя. И это злит меня!
- Если еще раз пройдешься по этой теме, я засужу тебя за совращение малолетних, - с угрозой прищурилась я и ткнула ей в живот пальцем.
- Интересно, а можно засудить малолетнюю, что она сама совращает меня все время. Этот небрежный пучок на голове и кетчуп на губах выглядят так сексуально, - засмеялась тихо Лиза и приблизилась вплотную. Я растерялась, но отодвинуться мне было некуда, я уже уперлась спиной в стол.
- И я даже не говорю о твоих развратных розовых носках хелло китти. Это вообще законно? – прошептала она мне прямо в губы. А вот это уже обидно! Классные же носки! Не придумав ничего лучше, я укусила наглую за нос. Она отпрыгнула, ухватившись за раненое место.
- Эй! Ты целый день меня кусаешь! Ты ведь понимаешь, кто перед тобой? Елизавета Андрияненко не может оставить это безнаказанным... - Андрияненко хищно оглядела меня, примеряясь, куда атаковать. Я поняла, что расправа буде жестокой и вот-вот настигнет меня.
- Нет, девушка. Ты не можешь нападать на меня на моей собственной кухне, - попятилась я к двери. Мой маневр был раскрыт моментально, и рука возмездия почти схватила меня, но я была быстрей. Выскочила в прихожку и быстро бросилась в ванную, захлопнув за собой дверь, едва не прищемив многострадальный вражеский нос.
- Эй, Леопольд! Выходи! Подлый трус! – протянули с той стороны со смехом.
Я рассмеялась и решила пока искупаться. День был длинным и тяжелым. Пора его с себя смыть. Пицца будет готова через десять минут, я успею. За дверь продолжали раздаваться угрозы и обещания вперемешку со стуком. Я продолжала игнорировать и делать вид, что у меня тут телепорт, и я давно отсюда исчезла в неизвестном направлении. Никто корче не слушает.
- Ну, так не интересно уже. Оставила гостя одного. Все, я ухожу. Меня здесь не любят.
Не верю. Станиславский и подавно бы не поверил. Я продолжила купаться. Мне показалось, или входная дверь хлопнула? Нет, не могла же он и правда уйти. Наскоро вытерев волосы и одевшись, я аккуратно выглянула. Никого.
Никого?! Не веря своим глазам, я обошла всю квартиру, даже шкаф проверила. Ушла. Действительно ушла! Вот зараза! А пицца? Духовка как раз запищала, сигнализируя о готовности. Вот блин. Как-то обидно даже. Эх, сама виновата. Это было слишком невежливо, закрыться и не отвечать. Горестно вздохнув, я поплелась на кухню, едва не плача от разочарования. Достав из духовки свой шикарный ужин, который мне придется теперь есть в одиночестве, я решила сфоткать его и отправить Лизе, чтоб та позавидовала и пожалела о своем уходе. Что бы такое написать? И так себя уже дурой выставила.
Так ничего путного и не придумав, я просто отправила фото и грустный смайлик. Чтоб вздрогнуть через секунду.
- И почему грустный смайл? Пахнет вроде ничего, – раздалось прямо над ухом.
Развернувшись в прыжке я едва не упала в открытую духовку, но Андрияненко меня удержала.
- Ты! Откуда взялась?! Тебя же не было! Я точно знаю! Ты все-таки вампирша?!
- Я уже с минуту наблюдаю за твоими поникшими плечами и слушаю печальные вздохи, – рассмеялась Лиза. – Думала, что я ушла? Так сильно расстроилась.
- Вовсе нет, - оттолкнула я её и отошла за тарелками. Как же смущает. Но подождите, - Ты не ответила! Вампирша?
- Нет, я бог. Умею материализоваться из воздуха, – поиграла бровями эта придурошная, едва сдерживая смех.
- Бог чего? Дурацких шуточек? В этом тебе равных нет, признаю, – закатила я глаза, продолжая накрывать на стол. Пицца пахла умопомрачительно, и мне хотелось съесть ее как можно скорее.
- На самом деле я в магазин ходила, пива вот безалкогольного купила. Продавец на углу сказал, что это лучший напиток под пиццу. Хотя я в этом серьезно сомневаюсь, но выбора у вас там нет никакого, - пожаловалась Лиза и протянула пакет. - Вот.
- Мм, а я уже о вампире размечталась. Не похожа ты на этих милашек, неа. Они такие... - мечтательно протянула я, разрезая пиццу. – А ты... Мда.
- Эй! Что еще за «мда»?!
Так и прошел наш ужин, в шуточных переругиваниях. Кушать мы, кстати, переместились в мою комнату, где я запустила очередной фильм про доброго волшебника. В больнице мы успели досмотреть до шестой части. Сегодня смотрели седьмую. Когда в тысячный раз я смотрела смерть моего любимого персонажа – Северуса Снейпа – и как Поттер потом смотрел его воспоминания, я как всегда рыдала, аки ненормальная. Андрияненко не смогла выдержать мою истерику и сбежала на балкон курить, пока я дорыдала до конца самую печальную историю любви в моей жизни.
А разве нет? Рос мальчик рядом с милой девочкой, дружили, влюбился, а она выбрала не просто другого, а самого главного его обидчика. А потом она умерла вместе с избранником. Мало этого, так брошенному пришлось еще и их сына, который искренне его ненавидел, защищать столько лет ценой подчинения злу, а потом еще и умереть от этого самого зла. А эта фраза из воспоминаний, когда Дамблдор увидел патронуса Северуса, который был такой же, как у Лили: «- Спустя столько лет? – Всегда». Всю свою несчастную жизнь он любил только одну женщину. Был ли в его жизни хоть один день счастья после ее смерти? Всеми презираемый, одинокий в тылу врага. Без надежды на счастье.
- Господиии, как могла Роулинг так жестоко с ним поступиииить?! – вывалилась я на балкон, громко шмыгая носом и растирая слезы по лицу. – Дай покурить с горя.
- Ты невыносима! – закатила глаза Андрияненко, проигнорировав мою просьбу. – Как можешь так горько рыдать из-за книжного персонажа? А обо мне еще и слезинки не проронила!
- Роняла я все, - попыталась я забрать из её рук пачку сигарет, - Я за тебя и кровь роняла! А ты сигарету зажала! – психанула я, когда она подняла руку над головой.
- Мала еще, - выбросила окурок вниз эта великовозрастная.
- Сама ты мала! И глупа! Не видала больших кхе-кхе. Бычки нельзя вниз бросать! Там белье бабкино сушиться. Она ж меня с говном съест, если пепел на нем увидит. Или того хуже – дыру.
- Чего это я не видала? И что за выражения? Ты же девочка, - укоризненно покачала головой Лиза.
- И чтооо?-выкрикнула я и убежала в комнату, предварительно пнув Андрияненко под зад.
- А что это тут происходит?! – громкий и недовольный голос мамы резко и основательно вырвал меня из глубин сладкого сна.
- Где? – подорвалась я, как ошпаренная с кровати, испуганно озираясь по сторонам. Вроде ничего необычного: окно, стол, шкаф, кровать, Андрияненко. Андрияненко??? Какого хрена! Вот это лажа! Боже, я в дерьме! Что делать? Что говорить? Что делать?! Как она могла уснуть в моей кровати?! Какого хрена не свалила с утра? Черт!
- В Караганде! Ирина! Кто это?! Почему она спит в твоей кровати! Ты же маленькая еще!
- Доброе утро, - немного сконфуженная Андрияненко, наконец, собрала свои конечности в кучу и догадалась встать. – Меня зовут Елизавета. Я девушка Вашей дочери. И мы ничего такого не делали. Я случайно тут уснула.
Лучшее объяснение на свете. Специально она что ли? Я прикрыла пылающее лицо руками. Сейчас будет скандал.
***************
Пойду тоже у кого-нибудь случайно усну , аххах)