Глава 39.
POV Ирина:
Вчера я и Лиза смотрели у меня в комнате фильм и как-то незаметно уснули. Это было досадное недоразумение, которое с приходом мамы превратилось в непоправимую ошибку, в катастрофу вселенского масштаба, в апокалипсис, в «большой взрыв».
- Это безобразие! – вещала она получасом позже на кухне. Заставляя нас с Андрияненко сидеть за столом, она расхаживала туда-сюда, периодически угрожающе нависая над нами, от чего наши головы непроизвольно вжимались в плечи. В маленькой кухне это все создавало угнетающую атмосферу Таганки. Прокурор ведет допрос прямо.
- Ирина, тебе всего семнадцать лет. Ты сообщила этой молодой девушке? – ткнула она пальцем в Андрияненко.
- Этой сообщила, - понуро ответила я.
- Что значит «этой»?! – в унисон возмутились мама и Лиза. Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Они, впрочем, продолжили говорить одновременно и по очереди, пока я решала, веселиться мне или плакать.
- А какой не сообщила? – удивленно мама.
- Есть кто-то еще? – возмущенно Лиза.
- И сколько их у тебя? – уже шокировано мама.
- Я у тебя не одна? – еще более возмущенно Лиза.
- Почему ты молчишь? – мама.
- Отвечай немедленно! – громче обычного Елизавета.
- Боже, что за дурдом?! – взвыла я. – Что вы несете?
Ожидаемо прилетел подзатыльник от мамы, и синхронное:
- Не смей так говорить со мной!
- Помолчите, окей?! Я отвечу на ваши идиот... -начала я, но оборвала себя, наткнувшись на предупреждающий взгляд Лизы, - дурац... - хотела сказать я, но уже угрожающий взгляд мамы заставил меня подобрать другое слово, - странные вопросы! Ты, - повернулась я к маме, - спросила, сказала ли я «этой молодой девушке», поэтому я так и ответила. И ты, - к Андрияненко, - у меня одна. Никого другого, кто не знал бы о моих семнадцати, нет. И! – подняла я руки, призывая их к молчанию, когда они уже пооткрывали рты, - Нет вообще никого, кого бы интересовала данная информация в том плане, о котором ты, мама, говоришь! И мы не делали ничего такого, что запрещено несовершеннолетним! И если вы хотите, я сделаю всем чая!
Накаленная обстановка медленно сошла на нет, пока я накрывала на стол. Превратилась в смущенное молчание.
- Значит, у вас все-таки романтические отношения, – утвердительно произнесла мама. А ведь я ее почти убедила, что между нами с Андрияненко ничего слишком серьезного. – И какие у вас планы?
- Никаких, - поспешила заверить я, но моя реплика потерялась на фоне воодушевления Андрияненко.
- Далеко идущие! Я люблю Вашу дочь и намерена связать с ней свою жизнь.
Какого черта все это происходит со мной?
- Да, после такого ты просто обязана на ней жениться, - хихикнула мама, Андрияненко растянулась в довольной улыбке, а я громко вздохнула. Вот и начинается мой ночной кошмар.
- Но она отвергла мое предложение руки и сердца, - поспешила пожаловаться Андрияненко, даже не пытаясь прятать усмешку. О, да, она очень рада получить в союзники еще одного моего близкого человека. Сначала Ника превратилась во вражеского агента, теперь и мама меня предаст.
- А ты уверена в своем решении? – посерьезнела мама.
- Совершенно. Эта девушка научила меня смеяться и радоваться жизни. Только с ней я смогу быть счастлива, – тоже серьезно ответила Лиза. У мамы загорелись глаза нездоровым блеском, но она все же спросила.
- А она будет счастлива с тобой?
- Безусловно. Я всегда добиваюсь желаемого, а сделать ее счастливой – главное из моих желаний.
Мама засмеялась и захлопала в ладоши.
- Какая прелесть!
Убейте меня! Пожалуйста. Это так унизительно...
- Говорить о присутствующей здесь особе в третьем лице – дурной тон! – зарычала я, не в силах больше претворяться глухонемой. – И вообще! Меня спросить не надо?!
- Ты еще мала, многого не понимаешь. А вот твоя Лизочка, сразу видно, взрослая сформировавшаяся личность, – заговорчески кивнула «моей Лизочке» мама.
Раздался дверной звонок, и я поплелась открывать, кривляясь и передразнивая: «Я такая крутая, желаемого добиваюсь», «моя преееелесть». Дверь я открыла с весьма недовольной миной. Там оказался странный мужчина. У меня екнуло под ложечкой и появилось неприятное предчувствие.
- Вам кого? – не слишком дружелюбно начала я и решила все же добавить, - Здрасьте.
- Здравствуй, и... Ирина? - неуверенно протянул мужчина, оглядывая меня с головы до ног и обратно. Я тоже решила осмотреть гостя. Около сорока по виду, темные волосы, карие глаза, острый нос, широкий рот с тонкими губами. Кажется, ничего особенного, но он какой-то красивый. Светлая рубашка, джинсы, немного не по возрасту, кажется, но смотрится интересно. Обаятельный. И странный. Чего молчит-то?
- Кто там, дочка? – послышалось с кухни. Я вопросительно уставилась на гостя, который перевел расширившиеся глаза мне за спину.
- Я не знаю, - прокричала я в ответ, продолжая смотреть на мужчину вопросительно.
- Я... Меня зовут... - начал запинаясь он, но умолк и вздрогнул, продолжая смотреть мимо меня. Динозавра он там что ли увидел. Я раздраженно дернула головой и тоже обернулась. На пороге с кухни стояла мама, бледная, как простыня, руки опустились, из кружки полился чай прямо на пол и ее тапочки. Но она не заметила этого. Она вообще, кажется, ничего не видит, кроме странного гостя. Она ему денег должна и не отдает? Чего так испугалась-то? Или он бандит? Я перевела ничего непонимающий, но подозрительный взгляд обратно на гостя. И сильно удивилась, потому что в глазах у того стояли слезы.
- Кто это, мам? – снова обернулась я к ней и напряглась еще больше, потому что по ее щеке скатилась слеза. Сейчас точно происходит вторая катастрофа за одно утро. Только пока непонятно, что именно не так...
Андрияненко заинтересованно выглянула с кухни и тоже ничего не поняла. Бросила на меня вопросительный взгляд, но я лишь пожала плечами и непонимающе скривилась.
- Я твой отец, – как гром среди ясного неба четко прозвучало из уст мужчины.
POV Елизавета:
Меня заинтересовало поведение Анны Сергеевны, замершей испуганно в проходе и побледневшей. Я выглянула из-за ее спины, ожидая увидеть минимум призрака. Но нет. Мужчина. Живой. По крайней мере, пока, потому что и он стоял бледный, как полотно.
- Я твой отец, - напряженно проговорил гость, смотря на маму Иры взволнованно.
Отец Анны Сергеевны? Как-то он слишком молод для этого. Переведя непонимающий взгляд на Иру, я сразу поняла, какая я идиотка, и чей он отец на самом деле.
Я помню, как меня удивило то, что у Иры нет отчества. Она говорила, что живет только с мамой. Теперь понятно, что отца она никогда не видела. Видимо, он бросил их, когда она была слишком мала. Или вовсе еще не родилась.
Иры оглянулась к маме, ища у нее подтверждение или опровержение прозвучавшей из уст гостя фразы. На лице у девушки медленно эмоции сменяла одна другую: раздражение, непонимание, недоверие, шок. Немая сцена продолжалась целую вечность, но ни Анна Сергеевна, ни неизвестный пока мужчина не спешили как-то прояснять ситуацию. Молчали, пока эмоции Иры не перетекли в злость. Резко она повернулась к мужчине.
- Ну и чего надо? – презрительно выплюнула она.
Гость растерялся и перевел на нее испуганный взгляд.
- Чего молчим? Цель визита уточните!
- Я... - начал он, но она прервала его.
- Нечего сказать? Тогда проваливайте! Давайте! Уходите! – Ира помахала руками и даже слегка толкнула его. – А ты чего молчишь? – повернулась она к маме, та всхлипнула, прижав ладони ко рту. – Прогони его! Сейчас же!!! – громко взвизгнула она.
Я решила предотвратить ссору. Надо Иру увести и дать ее родителям возможность поговорить. Ей надо остыть, а им - многое обсудить. Я протиснулась мимо Анны Сергеевны и обняла Иру за плечи, пытаясь подтолкнуть ее к комнате.
- Пойдем.
- Не вмешивайся! – взвизгнула она, и глаза наполнились слезами. Нет, только не плачь. Я снова ухватила ее за руку и потянула, но она вырвалась и рванула в подъезд, сильно задев плечом отца. Подхватив ее обувь, я бросилась за ней.
- Я присмотрю за ней, не волнуйтесь, - бросила перед уходом маме.
Мне бы хотелось дать Ире возможность убежать так далеко, как ей хочется. Это помогает, я знаю. На какое-то время. Потом все равно накроет. Но она босиком, может изранить ноги. Поэтому на улице я быстро догнала ее, развернула к себе и крепко обняла. Она брыкалась и что-то кричала, но я удерживала ее. Постепенно вместо криков и ругани наружу стали прорываться рыдания, она перестала отбиваться.
- Я хочу побыть одна. Пожалуйста, – с трудом выдавила девушка сквозь всхлипы и ком в горле.
Подхватив на руки, я отнесла ее в машину, усадила и закрыл дверь. Сама осталась снаружи. Но это не помешало мне, к сожалению, слышать ее горькие рыдания. Она выла, выплескивая накопившуюся обиду. Горечь брошенного ребенка. Я знаю, что она чувствует и о чем думает. И сама раньше задавалась такими вопросами.
За что меня бросили? Что я сделала не так? В чем виновата? Почему меня не любят? Почему я им не нужна? Почему они бросили меня? Я так плоха? Почему им неинтересна моя жизнь? Почему других любят, а меня нет? Чем я хуже? Что со мной не так? Я не просила, чтоб меня рожали, зачем они сделали это? Почему не несут за это ответственность?
Раздраженно подкурила. Как же бесят все они! Наломают дров, а детям расплачивайся. Черт.
Рыдания продолжали сотрясать ее тело. Она поджала к груди ноги и обняла их, вздрагивая с очередным всхлипом. Волосы прилипли к лицу, мокрому от слез. Колени тоже уже все намокли, по хлопчатобумажным темным штанам рассыпались пятнышки влаги. Сколько же в ней слез? Сколько горечи? Бедная моя девочка.
Ее вопросы обращены только к отцу, который появился только спустя семнадцать лет. Зачем он это сделал? Ей так больно сейчас. Маленькая моя. Как тебе помочь? Как утешить? Что сказать, чтоб тебе стало легче? Как у тебя так просто получается придумывать правильные слова и действовать так естественно после моих напряженных встреч с отцом? Я просто безмозглое бревно, не умеющее выражать свои чувства. Я так хочу помочь.
Когда рыдания затихли, я тихонько открыла дверь и обула Иру. Она не сопротивлялась и ничего не говорила. Вообще никак не реагировала, не мешая и не помогая мне. Закончив, я опустила ее ноги вниз и легко обняла ее. Она вяло кивнула, и я отстранилась. Делаю все не так, все не то!
- Прокатимся? – тихо спросила я. Она кивнула. Проклиная свою беспомощность, я обошла машину и села за руль.
В полном молчании мы ехали, куда глаза глядят. Город остался позади, за собой мы оставляли один поселок за другим. Прошло где-то два часа. Бесконечных два часа оглушающего молчания. Дьявол! Какая же ты дура, Елизавета! Скажи уже хоть что-то!
Я вдруг заметила у дороги на въезде в какой-то городок грузовик с арбузами. Интересно, Ира любит арбузы? Решив сделать хоть что-нибудь, я остановилась у обочины. Она никак не отреагировала. Продолжила смотреть прямо ничего не видящими глазами, утонув в своих мыслях. Сомневаюсь, что она хотя бы заметила остановку.
Выбрав самый сладкий по мнению продавца, и самый большой - по моему, арбуз, я попросила его помыть. Пока он мыл водой из канистры, я задумалась, как мы будем его есть.
- У вас есть здесь магазин, в котором можно купить поднос или большое блюдо? И большой нож, – спросила я у вернувшегося щуплого мужичка, еле переставляющего ноги под тяжестью арбуза. Сколько он весит? Килограмм пятнадцать?
- Вон тама, через две улицы, на Горохова. Сейчас на право поверни, потом еще раз на право, потом на лево и прямо, по левой стороне увидишь магазин хозяйственный.
Поблагодарив кивком мужичка, я потащила арбуз в машину. И куда его положить? В багажник не хочется, все равно доставать через пять минут. Да и пусть Ира увидит его, может, отвлечется. Открыв дверь с ее стороны, я попросила ее подвинуть ноги. Она вздрогнула и посмотрела на меня ничего непонимающим взглядом. Потом на арбуз, оттягивающий мои руки. На секунду в ее глазах мелькнула ярость, направления которой я не поняла. В следующее мгновение она с силой толкнула арбуз, тот вырвался из моих рук и с характерным треском разбился прямо у моих ног, заляпав красной мякотью мои легкие ботинки и светлые брюки. Я опешила. Что я сделала не так? Я стиснула зубы, молча развернулась и пошла обратно к грузовичку с крупными ягодами.
Продавец видел всю сцену, но подумал, что уронила я арбуз случайно.
- Еще один? – обрадовано спросил он. Я раздраженно кивнула.
Тот взвесил еще, тоже помыл и даже предложил донести до авто, чтоб мне не тяжело было и не уронил больше. Я решительно отказалась, выхватила арбуз и зашагала обратно. Ира прищуренными глазами следила за моими действиями. Решив на этот раз не провоцировать ее, открыла багажник и подошла уже к нему, когда Ира выскочила из машины и выхватила у меня арбуз. Он был меньше прежнего, но тоже тяжелый. Прожигая меня взглядом, она сделала пару шагов от машины. Я замерла, следя за ее действиями. Собирается снова разбить его? Зачем? Что вообще происходит в ее голове? Не понимаю!
Медленно она разжала руки. Теперь ее ноги тоже были все в липкой мякоти и жидкости. Она сбежала из дома в пижамных коротких штанишках и майке, я ей кеды принесла. Сейчас в таком виде она была похожа на подростка. Сильно обиженного. И судя по всему, обидел ее какой-то противный арбуз, раз она принялась их так жестоко уничтожать.
- Ненавидишь арбузы? – подняла я брови. Она промолчала, задрав гордо голову. У меня возникло подозрение, что она сошла с ума. А что, вполне вероятно. Все-таки это большое потрясение – впервые в жизни встретить отца. Так, как себя надо вести с психами? Соглашаться во всем, не раздражать, не возражать.
- Хочешь еще один? – осторожно спросила я. – Там их целая куча, – указала я на прицеп.
Подумав несколько секунд, она взглянула мне в глаза с непонятным выражением: обида, сожаление, грусть, а потом резко бросилась к горе арбузов. Продавец, все это время наблюдавший за нами с опаской, встал на ее пути, расставив руки и криком «не пущу». Иру это не остановило, проскочив мимо, она заскочила прямо в прицеп. Резвая у меня девочка - усмехнулась я про себя и пошла к продавцу, нецензурно вопившему на всю округу. Передав ему денежную компенсацию, я принялась наблюдать за бесноватой. Первый арбуз прилетел сверху на бетонную площадку, второй, третий. Она что-то нецензурное тоже кричала, как продавец, в чем-то обвиняла. Я разобрала лишь отдельные фразы: «любимая ягода», «умри», «ни одной не оставлю», «пусть ни одного больше не съест». Неужели арбуз – любимое лакомство ее отца? Откуда она знает? Наверно, мама когда-то рассказала.
Откуда ни возьмись, прибежала группа детей лет десяти или около того. Да это же настоящий праздник для них! Веселясь и хохоча, они сначала бросились поедать битые арбузы, а потом принялись обкидываться. Какой-то смельчак бросил кусочек в Иру и та возмущенно ахнула. Подумав секунду, она разбила следующий арбуз у себя под ногами, выбрала кусок мякоти и бросила в детей. Тем только того и надо: восторженно завизжав они перестали обкидывать друг друга и выбрали новую цель. В мокрую и грязную девицу в прицепе полетели один за другим сладкие снаряды под громкий смех маленьких террористов. Она отстреливалась, но силы были слишком неравны.
Черт бы побрал мое рыцарство, но я не смогла наблюдать, как моя девушка проигрывает этот бой. Не без труда прорвавшись сквозь осадное детское войско, я заскочила на прицеп и встала перед ней. Оглянувшись к Ире через плечо и скорчив суровую мину, я выдала:
- Я спасу тебя, детка.
И разбила еще один арбуз. Схватив в обе руки снаряды, с пулеметной скоростью стала прицельно отстреливать мелких хулиганов. Ира рассмеялась, а я расслаблено выдохнула. Она пришла в себя.
Вскоре у нас кончились снаряды, а дети уже и шкурками в нас кидали. Когда мне прилетела одна из них в лицо со звуком звонкой пощечины, я поняла, что пора сдаваться или идти на прорыв.
- Мы должны прорвать осаду! – закричала я сквозь детские визги и хохот.
- Не сметь сдаваться! Мы должны отбить нашу крепость! Бежать нам некуда! – прокричала в ответ Ира и захохотала. – Вам не сломить нас, подлые вражины! Спартаааааа!!!
Спрыгнув с прицепа она поймала одного из детей и закружила мальчишку, продолжая вопить:
- Я взяла заложника! Сдавайтесь или я выкину его далеко-далеко!
Дети завизжали еще громче. Я тоже спрыгнула и поймала сразу двоих, закинув их на прицеп.
- Вы в плену! Выходить нельзя! – строго наказал им и повернулся, - А теперь вы!
Оставшиеся дети с визгами убежали. Диана отпустила своего пленника, двое из прицепа тоже сбежали.
- Победа! Победа за нами! Пушечный залп в нашу честь!!! – закричала девушка, подхватывая с земли ошметки ягод и подбрасывая их вверх.
- Предлагаю отпраздновать победу королевским пиром на вершине нашего мира! – засмеялся я, когда одна из больших шкурок, лишенных мякоти, приземлилась Диане прямо на голову. Та остановилась и воодушевленно закивала. Шкурка с головы свалилась ей прямо в руки, съехав по лицу.
- Принимается! Угощает приглашающая сторона, – подошла она ко мне и водрузила шкурку мне на голову и широко улыбнулась. – Спасибо.
- Я люблю тебя, - ответила я и поцеловала эту сладкую во всех смыслах мордашку. - Фу, ты липкая!
- А ты скользкая, но все равно не фу, - прижалась ко мне покрепче девушка.
Я крепко обняла ее, пытаясь передать с этими объятиями всю возможную поддержку.
Ира напомнила, что перед рестораном неплохо было бы помыться. Поскольку домой она вряд ли захочет, я сразу предложила отель. Повозмущавшись для порядка на тему «порядочные девушки по отелям не ходят, тем более с такими подозрительно-грязными типами», она согласилась. То, как мы пытались снять номер, отдельная история. Сначала нас швейцар даже не хотел пускать, не смотря на то, что это не самая высококлассная гостиница. Моя машина сыграла немаловажную роль, но окончательно убедили его небольшие чаевые. Неудобно было предлагать ему такую маленькую сумму, но Ира настояла на том, что и этого хватит. К тому же почти все наличные я великодушно отдала продавцу арбузов. На те деньги он не только еще столько же арбузов купит, но и новый прицеп. Портье тоже отнесся к нам с большим подозрением, но узнал нас в лицо. Разглядывал со всех ракурсов, не веря глазам, а потом предложил люкс, решив, что если это все же не мы, то денег на него у нас не хватит. Расплатившись картой мы поднялись и вступили в борьбу за право первым идти в душ. Я, конечно, выиграла бы, но решила побыть рыцарем еще немного и поддалась, позволив ей не только идти первой, но и чувствовать себя победителем. Только после ее появления в халате не по размеру, я поняла, как мы сглупили. Все же стоило сначала обзавестись чистой одеждой. Когда помылась и я, вопрос стал прямо таки ребром. Облачаться в грязную одежду не хотелось совершенно.
POV Ирина:
Боже мой, какая же она красивая – глубоко вздохнув, подумала я, когда Лиза вышла из душа. Мокрые волосы сверкали в свете закатного солнца, падающего в окно, светлое лицо светится чистотой и задором, нахмуренные слегка брови придают красоты.
- Что надевать будем? – подняла бровь Лиза, поймавшая мой восхищенные взгляд. Я смущенно кашлянула и отвела глаза. Красивый номер, в бордовых тонах, позолота. Ага, лучше буду восхищаться потрясающей картиной с изображением своры гончих.
Да уж, с одеждой получился прокол. Есть у меня одна идейка...
- А у тебя наличные еще остались? – хитро прищурилась я, уже зная ответ. Андрияненко подтвердила мои догадки отрицательным качанием головы. Я глубоко вздохнула и с обреченностью осужденного на казнь выдала:
- Боюсь, нам придется украсть халаты.
- Что? – вскинула брови Андрияненко и усмехнулась, - Нет. Я же Елизавета Андрияненко. Что будет с моей репутацией? Из похитительницы женских сердец я превращусь в простую похитителбницу.
- Халатная воришка, - рассмеялась я. – Эта репутация мне нравится больше, чем про женские сердца. А вообще у тебя никогда не было славы сердцеедки!
- Не было, значит?! Да по мне вся страна сохнет! – кинулась на меня Лиза, я попыталась сбежать, но была быстро поймана и расцелована.
- Страна по ней сохнет, посмотрите. Бери выше, ты главная ловеласка планеты, нет, галактики. Нет! Все население бескрайнего космоса любуется тобой! – посмеивалась я у неё в объятиях.
- Весьма вероятно, - деловито покивала эта нарцисска.
- Так что с халатами? – напомнила я вырываясь. Андрияненко подняла руки.
- Никогда, – уверенно заявила она. Я пошла в ванную за её одеждой. Брезгливо схватив ее двумя пальцами, принесла и бросила ей под ноги.
- Одевайся тогда, – скривилась я и отошла поближе к двери. - А я побежала! – выкрикнула напоследок и выскочила в коридор.
- Куда? Стой! – услышала уже будучи на лестнице, перепрыгивая по две ступеньки.
Тут есть лифт, но мы всего на четвертом этаже, так быстрее будет. Наткнулась на испуганную моим топотом горничную. Вот и холл. Несколько постояльцев, администратор (или как там его), лифтер (или как там его) – все в шоке. А мне пофигу, я бегу! Сзади слышу проклятия и ругательства – Андрияненко догоняет. Рассмеявшись я выскочила на улицу. Швейцар закричал «куда в халате-то» и замахал руками. Подоспевшая Андрияненко заверила, что все оплатит, извинилась даже и поспешила запихать меня в машину. Тут и там сообразившие прохожие снимали и фотографировали нас на телефон. Чертыхаясь и пытаясь скрыть рукой лицо, Андрияненко плюхнулась за руль и рванула с места.
- Чокнутая! Ты точно ненормальная! – с удивленным происходящим смехом отчитывала меня Лиза, я только посмеивалась в ответ. – Мы же завтра во всех СМИ появимся в таком неглиже! Сумасшедшая девчонка! Я свихнулась вместе с тобой.
- Ты давно психопатка. И я, кстати, не забыла о королевском пире. Куда пойдем? – напомнила я.
- В таком виде?! В магазин для начала.
Я расхохоталась.
- Тебе нравится! В таком виде в магазин собралась! Там же нас точно заснимут все!
- Нет, там заснимут, как мы перевоплотимся в королей!
- Дура. Царей! – поправила я. Мы продолжали веселиться всю дорогу, адреналин бушевал в крови. Хотелось еще больше безумств! И мы делали их. Остановившись у большого торгового центра, мы вышли и взялись за руки. Пытаясь состроить каменные лица, с трудом сдерживая смех, который то и дело прорывался, молча мы поднялись на прозрачном лифте и вошли в дорогущий магазин. Сегодня я позволила себе забыть о гордости, мы оба так счастливы сейчас. Выбрав самое красивой платье и самый элегантный смокинг, мы пошли за обувью. Во время бега гостиничные тапки я, конечно, потеряла, поэтому теперь щеголяла босиком. Лиза была более осторожной в этом плане, но как ни крути, ей тоже необходимо переобуться. Лиза сама выбрала мне потрясные босоножки. Я узнала, как чувствовала себя Золушка, когда она надевала их на меня и застегивала. А потом заглянула мне в глаза снизу вверх (странное чувство – впервые не я смотрю на неё снизу) и прошептала:
- Теперь ты моя, Золушка.
И так она нежно это произнесла, что у меня все затрепетало внутри. Невольно вдруг вспомнилось, когда она впервые так назвала меня. Сколько тогда было презрения, столько теперь нежности. Сколько тогда ненависти, столько теперь любви. Нет, не столько, в тысячу раз больше.
Надеюсь, этот ужин не будет похож на прошлый мой опыт посещения дорогого ресторана.
**************
Приношу извинения за длительное отсутствие, не было доступа к ноуту )))