Глава 35.
POV Ирина:
Я подошла к кровати больной и смущенно взяла Лизу за руку. Она довольно улыбнулась.
- Ты как? – спросила она, слабо пожимая мои пальцы.
- Лучше, чем ты, - усмехнулась я, внимательно её оглядывая.
- Это я притворяюсь такой слабенькой, чтоб ты меня пожалела.
- Нравиться быть жалкой? – хохотнула я, поднимая иронично бровь.
- Ну что за девчонка? – сокрушенно покачала головой Андрияненко. - Ей палец в рот не клади - откусит.
- А то. Я знаешь какая голодная? Целиком тебя проглотить могу. И не подавиться, – горделиво распрямила я плечи.
- Кажется, кто-то слишком много ест, - с улыбкой протянула Лиза неумело копируя голос кролика из Винни Пуха.
- Эй!
- Ладно, я тоже голодна. Может, покормишь меня тем гадким бульоном со стола? – скривилась она, кивая на тарелку с остывшим уже варевом. Вот и покормить несчастную некому. Хорошо, что я есть.
- Только если ты заплатишь мне, – поджала губы и поиграла бровями я, Андрияненко удивилась. – Не меньше трех ложек. Я серьезно. И не каплей меньше! – деловито продолжила я, пригрозив пальцем.
Андрияненко рассмеялась и поморщилась от боли. Я обеспокоенно нахмурилась и отвернулась за тарелкой. Разогрев ее немного я принялась её кормить. Её довольные комментарии то и дело заставляли меня заливаться краской. Скрывая смущение, я завела разговор о Филатове. Лиза сразу посерьезнела и рассказала о докладе шефа, как она называет начальника охраны. Оказывается Истомин, получив мое сообщение с геоданными, сильно забеспокоился. Когда он не смог до меня дозвониться, то поехал на поиски. На подъезде к нужному повороту заметил прибывающие машины с журналистами и отправился за ними. Он видел, как охрана быстро прочесывала местность, видел машины журналистов, а когда побежал за охраной, то заметил машину куратора и его самого, незаметно пробирающегося к ней с оружием. С тем самым глоком, которым я так и не сумела воспользоваться. Нет, а чего вы хотели от человека, впервые державшего в руках настоящий пистолет? В общем, Олег ситуацию понял. Он сумел подобраться к паникующему и невнимательному уже куратору со спины и ударить его доской, от чего тот выронил оружие. Истомин сумел его вырубить и вызвал полицию. Те их обоих увезли в участок, а с полчаса назад шефу доложил их человек, который разбирается пока с копами, что Филатов действительно больной на голову и его забрали на экспертизу в клинику. К его брату направили сиделку, и завтра его переведут под наблюдение врачей в больницу Империаль. Также Андрияненко дала распоряжение главврачу подыскать для него клинику и доктора, который возьмется за операцию на позвоночнике. Сам Истомин сейчас опять в полицейском участке, сообщает, что скоро полицаи и сюда доберутся, надо быть готовыми.
- Но ты за них не волнуйся, я сама все решу, – закончила свой доклад она.
- Ты ведь совсем недавно пришла в себя. Когда успела так много сделать? – подивилась я работоспособности больной, лишившейся селезенки всего насколько часов назад.
- Забыла, кто я? Пострадала голова, значит, - с сожалением погладила меня по волосам Лиза. - Я же Андрияненко, - гордо усмехнулась эта идиотка. - Я всесильна.
- Вау-вау, а ты богом по выходным случайно не подрабатываешь, всесильная моя? – закатила глаза я. А спустя секунду поняла, что сморозила. Андрияненко тоже удивиласьу.
- Твоя? – хитро улыбаясь переспросила она.
- Вовсе нет, случайно вырвалось, - смущенно скривилась я и заторопилась к выходу. – Поздно уже, мне пора. Отдыхай.
- Мне нравятся такие случайности, – подмигнула эта пижонка. – Спокойной ночи, моя – подчеркиваю - кормилица.
- Иди к черту! – окончательно смутилась я и скрылась за дверью, улыбаясь, как ненормальная. Как же странно и смущает. Но от глупого хихиканья у двери меня отвлекли фотовспышки. Блин!
В своей палате я умылась прохладной водой, остужая пылающие щеки, и посмотрела на себя в зеркало. И как такая страшила могла понравиться такой красавице – риторически спросила сама себя, ощупывая рассеченную под пластырем бровь и разбитую губу. Сколько еще мне придется пережить ударов судьбы рядом с мисс Большой и Совершенная Елизавета Андрияненко? Еще один риторический вопрос. Распластавшись на кровати в привычной позе на животе, я попыталась отбросить головную боль и уснуть. Бесконечный день был слишком богат на впечатления. Я так устала. А бодрствовала всего пару часов от силы...
Мне показалось, что я только закрыла глаза, когда меня разбудил страшный крик.
- Нет! Нет!
Я быстро подорвалась с кровати, не смотря на резкую боль в спине. Кричали точно из соседней палаты. Лиза! Что-то случилось! На неё снова напали?! Филатов сбежал и пришел отмстить?! Лизе больно? Сколько отчаяния в её крике.
Эти мысли за секунду пронеслись в моей голове. Немногим больше времени мне понадобилось, чтоб ворваться в её палату.
- Лиза! Лизочка! – бросилась я к ней. Она металась по кровати, простыни сбились, повязка окрасилась красным. – Тебе больно? Кто-нибудь! – закричала я не своим голосом, пытаясь удержать её на кровати. Её глаза резко распахнулись и с трудом сфокусировались на мне. На мгновение она замерла, а затем рванула меня на себя, сжимая в объятиях.
- Жива. Ты жива. Я не убивала. Прости, прости меня. Жива, - бормотала она в бреду. Я расплакалась и от боли, и от того, что почувствовала ладонями, как намокает её повязка. Крови слишком много!
- Все хорошо, это просто сон. Лиза, все хорошо! – всхлипывала я, пытаясь оторваться от неё и понимая, что причиняю этим ей боль. Она застонала и отпустила меня, крепко цепляясь за руку. Я заглянула ей в глаза и ужаснулась: дикий страх, паника, бессилие, отчаяние, облегчение и снова страх. Кажется, она еще не до конца проснулась.
- Просто сон, - прошептала она сорванным от крика голосом.
Следом за мной вбежали охрана и медперсонал. Они суетились вокруг неё. Мне не хотелось мешать, но Лиза крепко держала меня за руку, не отпуская ни на шаг. Ей что-то укололи, проверили швы, что-то говорили, но я не слышала и не видела ничего, кроме её глаз, напряженно смотрящих прямо в глаза мне. По щекам струились слезы. И по моим, и по её.
- Просто сон, – шептала я вместе с ней.
Этот ужас пережитого, долго ли он будет преследовать нас?
Вскоре все покинули палату, а Лиза начала расслабляться после укола. Видела, как тяжелеют её веки, но она боролась со сном. Рука все также крепко сжимала мою ладонь.
- Не уходи. Пожалуйста.
- Я не уйду. Буду здесь, пока ты не проснешься. Буду сторожить твой сон. Отдыхай, – прошептала я в ответ. Лиза легонько потянула меня на себя, и я поддалась. Она перестала смотреть мне в лицо и, кажется, смутилась всей этой сцены. Но продолжала удерживать меня.
- Я напугала тебя. Прости, – прошептала она, со стоном подвигаясь на кровати и освобождая мне место. Я послушно примостилась на здоровом боку рядом.
- Ничего. Все хорошо. Спи. Я буду здесь.
- Не хочу спать. Не хочу видеть все снова, – уже с закрытыми глазами шептала Андрияненко.
- Я спою тебе, хочешь? Это не позволит плохим снам достать тебя.
Лиза лишь кивнула, а я запела единственную колыбельную, которую знала наизусть. Вернее, которую мама знала наизусть, поскольку она пела мне только ее.
Сегодня я спою тебе
Песню о прекрасном сне,
Где небо ярко-голубое
И всё вокруг твоё, родное.
Там море шепчет свой рассказ,
Природы лик радует глаз,
И счастье совсем рядом где-то,
Закрыв глаза узнаешь это.
Расслабься и засни скорей,
Забывшись в свете фонарей.
Расчистив свой путь ото зла
Свободна ты и цель ясна.
Волнение твоё прошло,
Теперь всё будет хорошо.
Не бойся, я ведь буду рядом
И успокою своим взглядом.
Да, всего лишь сон,
Но как же реален он.
Стоит руку протянуть,
И звезда укажет путь.
Здесь спокойно и светло,
И на душе теперь тепло.
Здесь нет уныния и зла,
И вновь жива твоя мечта...
Я все пела и пела, наблюдая, как Лиза расслабляется. Сначала ослабла хватка на руке, потом разгладилась морщинка между бровей, веки перестали дрожать. Окончив колыбельную едва слышным шепотом, я легонько поладила её по щеке свободной рукой. Холодная. Стараясь как можно меньше двигаться и шуметь, я аккуратно стянула со стула плед и постаралась укрыть нас. Спина отвечала болью, но я упрямо продолжала орудовать одной рукой и ногой, пока не справилась. Повинуясь внезапному порыву я потянулась и поцеловала её в лоб. Все будет хорошо. Что же тебе приснилось такого жуткого? Наверняка похищение. Спрошу тебя завтра. А сегодня больше ни одному кошмару не позволю потревожить твой сон.
Несколько раз за ночь Лиза дергалась, но стоило мне продолжить петь, как она успокаивалась, снова сжимая мою руку. Незаметно я и сама засыпала до очередного судорожного вздоха Лизы.
Утро пришло неожиданно.
- Что это тут у нас? – презрительный голос показался хорошо знакомым. Я резко распахнула глаза, но его обладатель мирно посапывал. Приснилось мне что ли?
- Постельные грелки в этой больнице имеют весьма странный вид, – раздалось насмешливо-злобное фырканье за моей спиной. Я вскинулась, но Лиза удержала меня и проснулась. Не взглянув на меня, она уставилась за мою спину. И столько было стужи в её глазах, что я поежилась от холода. Но губы её дрогнули. От страха? Обиды? Злости? Презрения? Находиться с тем человеком в одном помещении ей явно трудно.
- Будильник выглядит еще более странно, - тихо ответил он скорей всего для меня. Владимир Николаевич, а это был именно он, судя по тому, как к нему обращался подошедший доктор, оставил это без внимания. Проигнорировал или не услышал? Я снова попыталась встать, но Лиза продолжала крепко держать меня. Еще и ногу сверху закинула.
Нет, ну это уже ни в какие рамки! Обхватила меня, как медведь колоду! Когда я попыталась вырваться, она на секунду взглянула на меня потеплевшим и даже, кажется, умоляющим взглядом и снова уставилась на отца. Я сдалась, решила не бросать её беззащитную перед, очевидно, разозленным мужчиной. Вспомнились рассказы Гнездова о том, что отец бьет Лизу. Что ж, я буду твоим щитом.
- Ты снова угодила в историю! Еще и журналисты пронюхали и караулят! Почему от тебя одни проблемы? – без предисловия начал обличительную речь Андрияненко-старший, не обращая внимания на меня и доктора, который рассказывал все об операции и текущем состоянии Лизы. Но Владимиру Николаевичу нет дела до деталей, ведь он уже оценил результат: его дочь живая и относительно дееспособная, раз рядом с ней «грелка». Я услышала смущенное бормотание врача о делах и звук закрывшейся двери. Кажется, охрана тоже ушла. Никто не хотел попасть под горячую руку тирана. Итак, нас оставалось только трое из восемнадцати ребят? А я еще и в такой неуместной позе. Ну, Андрияненко, устрою я тебе! Потом. Когда разберемся с твоим папашей. Который тем временем продолжал возмущаться и обвинять Лизу во всех смертных грехах. Я всем телом чувствовала, как она все больше напрягается, превращаясь в гранитную статую.
- Стервятники-журналюги уже раструбили на весь мир об этом! Женили тебя на какой-то бродяжке! – разорялся Владимир Андрияненко, заставляя и меня напрячься. - И как только так быстро пронюхали? Все потому что ты глупая, бездарная и...
- И это я им помогла, – холодно оборвала его, наконец, Лиза. Давно пора.
- Что? – не поверил ушам Андрияненко-старший и сбился с мысли.
- Я их попросила рассказать миру о моей сказочной любви к храброй девочке, готовой умереть за меня, – подтвердила Лиза таким голосом, будто не о романтике говорила, а о жуткой снежной лавине, похоронившей под собой несколько деревень вместе с жителями и их маленькими котиками.
Владимир Николаевич надолго замолчал, обдумывая услышанное. Жаль, мне не видно его лица. Интересно, какие эмоции он сейчас испытывает. В бешенстве, готова спорить.
- Ты... - протянул мужчина, - Думаешь обставить меня таким образом? Я не позволю. Никогда. Жалкая кретинка, хочешь все испортить? Я знаю, что ты хочешь все разрушить. Лучше бы ты трагически погибла прошлой ночью, вот был бы пиар. Не думай, что это конец. Это начало.
Его голос был холоден, однако в нем проскакивали истерические нотки. Уж не сошел ли он с ума от злости? Что-то теперь с нами будет? Но мысли об этом быстро пропали на фоне других. Не хотелось бы мне услышать от мамы сожаления о том, что я выжила...
Хлопнула дверь. Мы продолжали лежать не шевелясь. Лиза судорожно выдохнула и хмыкнула. Мне хотелось её поддержать и не обидеть своей жалостью. Она ведь такая гордая. Аккуратно я прильнула к ней и уткнулась носом в грудь. Одну из рук подняла и погладила её по голове. Лиза вздохнула и снова хмыкнула, слегка дернув головой.
Мне на глаза навернулись слезы, поэтому я не торопилась поднимать лицо. Так жаль этого ненужного родителям ребенка, недолюбленную, неподержанную, непонятую. Всю жизнь в такой атмосфере прожить – кого угодно сломает. Некому спросить о её самочувствии, некому принести домашнего бульона в больницу, некому обнять, некому пожелать скорейшего выздоровления. Не понимаю этот мир денег и власти. Неужели отца совсем не волнует здоровье своей кровинки? Даже если нет, неужели нельзя просто спросить об этом, сделать вид, в конце концов! Намного проще ведь проявить немного внимания к человеку и получить друга, чем постоянно гадить в душу и ждать ответного удара от врага, которого создал сам. Зачем? Не противно ему быть таким? Как он вообще может жить с мыслью, что его ненавидит родная дочь? За что он так с ней? Он ведь причастен к рождению этого ребенка, почему так ведет себя? Как он может?! Неужели не понимает, насколько больно делает родному человеку? Неужели не боится, что однажды его дочь настолько сильно устанет терпеть такое отношение, что придет к нему ночью с ножом?
Я постаралась заглушить эти мысли, боясь разрыдаться. Надо срочно придумать что-то, чтоб разрядить обстановку. Думай, Ира. Думай, голова, шапку куплю.
Вообще-то есть кое что... Но это слишком не к месту сейчас. И дико смущает.
Так, Лазутчикова! Не трусь. Это же её обещание. Она могла и забыть в такой напряженной ситуации. Совершенно нормально о нем напомнить. И это точно заставит её выкинуть черные мысли из головы. Ты должна её подбодрить и отвлечь. Ты уже пообещала заботиться о ней. А она сейчас очень нуждается в поддержке. Такая грустная.
Надо полагать, поцелуи её развеселят – ехидно напомнил внутренний голос фразу Рона из пятой части Гарри Поттера.
- Помнится, ты мне обещала одну вещь...Точнее даже две. Не далее, чем часов тридцать пять назад, – начала неуверенно лепетать я, дав себе мысленного пинка. Всю себя готова избить за эти пылающие щеки.
- М? – не поняла Лиза. Кто вообще понял бы это невнятное бормотание?!
- Забыла?- действительно так. Но есть еще одно, - продолжала мямлить я, уткнувшись ей в грудь и чувствуя, как пылают уже и уши.
- Ммм, - протянула она, и я услышала веселые нотки. Поняла же, о чем я! Снова развлекается за мой счет! Подлюга.
- Чего мычишь, как корова дойная?! – легко дернула я её за волосы. Она хохотнула. – Будешь обещание выполнять или продолжишь дурочкой прикидываться?
- Угу, - кивнула она.
- Язык у этой болванки отнялся что ли?! Мычит она, посмотрите.
- Эй! – возмутилась Лиза и отклонилась, заглядывая в лицо. Я невинно посмотрела ей в переносицу не в силах встречаться взглядом. Робкая улыбка подрагивала на моих губах.
- Я это вслух подумала?
- Сама напросилась, - рыкнула она и подтянув меня повыше на кровати. Помедлив секунду, она крепко поцеловала меня. В животе снова активизировались пузырьки, только на шампанское теперь их не списать. Поцелуй был долгим, постепенно превращаясь из напористого в нежный. Как будто она благодарила меня. Напоследок чмокнула в нос и уперлась лбом в мой лоб. Я погладила её по щеке и волосам. Закрыв глаза мы молчали, думая каждый о своем.
Ты ведь чувствуешь мою поддержку? Я буду заботиться о тебе. Ты понимаешь это? Буду защищать тебя от тоски и злости, буду делить с тобой пополам твое горе и вину. Тебе не нужно больше ненавидеть весь белый свет, я постараюсь показать тебе все хорошее, что смогу найти в твоей жизни. Чтоб ты полюбила ее, восхищалась ей. И был просто счастливым человеком.
- Оу, кажется мы не вовремя, - послышался смешливый голос Дмитрина от двери и возня. – Эй, не толкайтесь, нечего вам тут смотреть!
Я сконфуженно подскочила с кровати на максимально возможной с моей покалеченной тушкой скорости. Лиза не стала меня удерживать, обрадовано ухмыляясь пришедшим. Это был Юра, Игорь и какая-то девушка. Красивая – сразу подметила я. И почти сразу поняла, что это Лизина сестра: стальные глаза, видимо, их семейная черта. Интересно, от матери или от отца? Жаль, я не разглядела сегодня Андрияненко-старшего.
- Привет, пострадавшие, - улыбнулась Екатерина Андрияненко и с любопытством оглядела и меня, и Лизу.
- Привет, опоздавшие. Долго же вас не было! – закинула руки за голову Лиза и сморщилась от боли, но позу не сменила.
- Вообще-то мы с Игорем были здесь вчера! – возмутился несправедливому обвинению Дмитрин, располагая на столе несколько пакетов. Катя поставила в вазу цветы, а Игорь присел на стул у кровати. – Но нас выпроводили почти сразу после твоей операции.
- А я только прилетела, - постаралась оправдаться и Катя. – Навела же ты шороха. Похищение, уму непостижимо! Я чуть с ума не сошла, когда шеф позвонил. И кстати, пора бы уже нас познакомить! – посмотрела на меня с любопытством Екатерина. Укоризненно взглянув на сестру, девушка подошла, представилась и протянула мне руку. Я пожала ее, ощущая небольшую неловкость.
- Ирина.
- О, я знаю. Все знают! – хихикнула она, – И теперь помимо Золушки, тебя зовут еще и Джульеттой, – подмигнула.
- Ох, да, они мастера в присваивании мне оригинальных прозвищ. Кем я только уже не была, - поморщилась я и тоже улыбнулась.
Катя мне очень понравилась. Не только внешне, хотя, думаю, в этом плане она нравится абсолютно всем. Не мудрено, что Игорь в нее влюбился, не смотря на разницу в возрасте лет десять навскидку. Волосы волнистые, светлее, чем у сестры, уложены в затейливую прическу на затылке, лицо обрамляют несколько прядей. Большие глаза украшают длинные ресницы и легкий макияж, аристократические черты лица: скулы, нос, подбородок, губы – все кричит о ее принадлежности к высшему сословию. Меня особенно впечатлила теплая лучезарная улыбка, обращенная ко мне. Очень светлый человек – поняла я. Хотя на донышке глаз таиться грусть. Не так явно, как у Елизаветы, но все же.
- Отец уже в курсе, – повернулась она к Лизе и посерьезнела. – Рвет и мечет.
- Плавали, знаем, - закатила глаза Андрияненко. – Он совсем недавно приходил к нам. Странно, что вы не встретились.
- Не уверена, что он осведомлен о моем внезапном приезде. Хотя он всегда все знает. К нам? – услышала она главное из того, что хотела сказать Лиза, и удивленно переводила взгляд с меня на неё.
- Да, можно сказать, познакомились, – скривилась она.
- И совсем друг другу не понравились, - хмыкнула я и прислонилась здоровым боком к стене. Дмитрин, разобравший пакеты, предложил мне присесть, но я лишь отрицательно помотала головой.
- Наш отец не слишком коммуникабелен, - пошутила Катя, но я увидела беспокойство, с каким она посмотрела на Елизавету. Та быстро сморщила нос, мол, ничего страшного не произошло. Их молчаливый диалог вызвал у меня восторг. Я завистливо на них посмотрела: здорово иметь брата или сестру, с которой понимаешь друг друга без слов. Хорошо, что у Лизы все-таки есть такой человек.
- Ты как? – подал голос Игорь, обращаясь к Адрияненко.
- В порядке, доктора быстро меня подлатали, – отмахнулась Лиза.
- Не так быстро, как должны были, - осуждающе нахмурился Игорь. - Упустили время. Из-за твоей бараньей упертости ты лишилась селезенки.
- Ох, ну вот опять ты отчитываешь меня! – шутливо возмутилась Лиза на Игоря, а я улыбнулась.
Вот они, люди, которые заботятся о ней, а я навыдумывала себе тут. Чуть не разрыдалась, глупая.
- Ты голодна? Я приготовил тебе лечебную кашку для скорейшего выздоровления! – гордый собой, Юра залез в один из пакетов и достал оттуда судочек. Причем сделал это так, будто это вовсе не судочек, а статуэтка Оскар, минимум, к тому же заливал ее золотом Дмитрин лично специально для Лизы. Возможно даже, что и в шахту за золотом сам спускался. И копал ее тоже сам.
- Я уже боюсь, - сморщилась оскароносная больная, буравя недоверчивым взглядом кашу, которую Юра уже переливал в тарелку. – Я не буду есть, если ты не попробуешь это первым! – поспешила добавить она, когда друг приблизился к постели с тарелкой, размахивая ложкой, как победным знаменем.
- Тепленькая еще! – любовно осмотрел он свое творение и принюхался. – И пахнет отлично. Это эксклюзивный рецепт от нашего корейского повара, между прочим. Они и от похмелья волшебные супчики варит.
- Сначала ты, - продолжала настаивать Елизавета.
Юра попробовал, всем своим видом демонстрируя абсолютное удовлетворение и восхищение собственной стряпней, и принялся совать ложку с кашей Лизе. Та упиралась и ела весьма неохотно, корча недовольные мины и ругаясь, когда Дмитрин мимо рта ложку проносил. Юра призвал на помощь Игоря и тот с суровым видом принялся поддерживать голову Андрияненко, ловко утирая салфеткой капли, не попавшие в рот. Все это сопровождали споры и возмущенное недовольство друг другом. И ладно бы шутили и смеялись, но нет, с таким серьезным видом дурью маются, словно обсуждают новый мировой порядок.
Я только стояла у стены и посмеивалась в кулак над ними. Как маленькие. И такие милые. Кормят с ложечки домашней кашкой.
- Иногда они совсем как дети, - подошла ко мне Катя. Она тоже с умилением наблюдала за копошащимися на кровати ребятами.
- Нет, иногда они кажутся слишком взрослыми. Все остальное время, как из детсада сбежали, – хмыкнула я.
У нас завязался неспешный разговор. Она справилась о моем самочувствии, рассказала о перелете, о том, что даже в Европе несколько СМИ упоминали нашу историю любви.
- Но что из этого всего правда? – пытливо заглянула она мне в глаза. Мне сразу стало неловко.
- На самом деле я еще ничего не видела и не читала, - попыталась уйти я от ответа. Не хочется лишнего сказать. Мало ли, что там писаки наваяли. Хотя вряд ли Лиза что-то скрывает от собравшихся в палате людей. Своей семьи. Им она точно доверяет. Вот пусть тогда сама и рассказывает, что происходит в коридоре и СМИ.
- О чем вы там шепчетесь? – заметила мое смущение Андрияненко. – Катя, ты же не рассказываешь ничего позорного обо мне, типа мокрых штанишек?
Я, Катя и Дмитрин рассмеялись, даже Гнездов хмыкнул, а Лиза подозрительно прищурилась. Я попыталась представить двухлетную Лизу с мокрыми штанами... Нет, не могу! Мне кажется, она уже родилась с этим вытесанным из камня лицом. Невозможно представить её с пухлыми щечками и хныкающими губками. Только не эти губы, целовавшие меня меньше часа назад. Я даже головой потрясла, чтоб прогнать волнующие воспоминания.
- Я о газетчиках, - ответила Катя сестре. – Слишком быстро они опубликовали вашу историю, на утро после похищения. Как по шаблону все эту новость разнесли. Это буквально везде. Отец пытался заставить их замолчать, но в интернете то и дело все всплывает. Вся столица говорит только об этом. Не понимаю, как они прознали так быстро о месте вашего заточения.
На самом деле я тоже этого не понимаю. Начальник охраны говорил странные вещи, и отцу Елизаветы сказал, что это она журналистам помогла. Но зачем?
- Ваша покорная слуга сообщила им. – криво усмехнулась Лиза, поднимая воображаемую шляпу.
- Зачем ты это сделала? Хотела так разозлить своего отца? – начал снова ругаться Игорь.
- Поверь, это у тебя получилось! Он чуть всю прислугу не поубивал, как рассказала мне няня. Едва волосы на голове не рвал, когда ему докладывали об очередном издании, выложившем эту новость. Разве ты не знаешь, каким он может быть в гневе? Он же мокрого места от вас не оставит, – подключилась Катя. – Это было очень глупо и опрометчиво.
- Ох, кругом одни ... мда. Ира, ты хоть понимаешь всю гениальность моей затеи? – с надеждой посмотрела на меня Лиза.
- Ты прославила меня на всю страну... - неуверенно начала я и Андрияненко одобрительно кивнула. – «История неземной любви» у всех на слуху и на виду, - вспомнила я слова начальника.
- Которой все восхищаются! – начала понимать Катя.
- А ее знают в лицо! – хлопнул в ладони Юра после того, как ткнул в меня пальцем.
Все в ожидании одобрения уставились на Гнездова, но тот лишь поджал губы и упрямо сложил руки на груди.
- Такая известная личность, как невеста Андрияненко, не может так просто исчезнуть! – гордая собой пустилась в объяснения Лиза. – Но не это главное. Нашей любовью восхищаются все, даже знакомые отца, они точно захотят познакомиться с Ирой. Отцу придется ее принять, чтоб заслужить одобрение общественности. Это поможет и бизнесу – неплохая такая реклама, да? Он еще не понял, но у него просто нет выхода. Он будет максимально вежливо ей улыбаться и ничего не сможет сделать. Давайте, рукоплещите моему блестящему уму!
Андрияненко едва не лопалась от самодовольства. Я пожевала губы, а Игорь подтвердил мои опасения.
- Газетная слава не вечна. Стоит им поутихнуть и у твоего отца развяжутся руки.
- Значит, мы будем усердно поддерживать нашу легенду, правда, милая? – подмигнула мне Андрияненко.
- От блеска твоего ума можно ослепнуть, милая! – осклабилась я. При посторонних ругаться не хочется, но потом я ей все выскажу! У меня масса возражений.
***************