Глава 30.
POV Ирина:
Сегодня странный день. Проснулась я улыбкой. И со странным ощущением, будто у меня нет проблем. Вчерашний день принес столько позитива. Даже не верится, что это все со мной происходит. После обеда на крыше, Елизавета проводила меня на пару. А после пар встретила на главном входе, чтоб отвезти домой. Все смотрели на нас. И с одной стороны это так неловко, а с другой приятно.
Это повышенное внимание льстит, особенно после всеобщего презрения. Так и хотелось всем им язык показать, чтоб они осознали, насколько сильно я им нос утерла. Меня, которую вы называли жалкой и ничтожной нищенкой, возит сама ваша царица. Мне было немного стыдно за такие мысли, но ничего не могу с собой поделать. Так и становятся самодовольными, да? И ладно бы я сама всего этого добилась, но нет. Это все из-за Андрияненко. Стоит ей изменить свое отношение ко мне, и все станет, как раньше. Унизительно гордиться этим.
Так! К лешему глупые мысли. Андрияненко не меняет своих решений. А решила она жить со мной всю жизнь. Да, это звучит слишком невероятно, а местами даже немного смешно. Ну не верю я, что она серьезно. Но все же я решила: пока буду плыть по течению. Мне нравится эта придурошная. Пусть я ей не верю, но пока я отдамся чувствам. Пусть это станет приключениям. Главное, не слишком увлекаться. Во всех книжках советуют жить настоящим. Даже если потом будет больно, зато будет что вспомнить. Роман с Елизаветой Андрияненко - это вам не хухры-мухры, хех..
Телефон пиликнул сообщением. Тот самый, который мне всучила Андрияненко, я так и не отдала его. Будем считать, что я взяла его в аренду на время. Тем более, что кроме её номера, там и нет никого. Пока она хочет звонить и писать мне, буду пользоваться. Нет, пока я хочу отвечать ей!
«Только попробуй уехать без меня. Буду через сорок минут»
Я улыбнулась. Как дурочка. Не увлекаться! А поторопиться. Душ, завтрак. Подумав немного, все же нанесла легкий макияж и не стала собирать волосы, после душа они прямые. Миленько – улыбнулась я сама себе в зеркале.
«Спускайся»
Захватив сумку, я бегом спустилась по лестнице. Перед выходом из подъезда глубоко вздохнула и спрятала глупую улыбку.
Но стоило мне выйти и увидеть мою «девушку», как она снова расцвела на моем лице. Какая красивая– невольно восхитилась я. Стоит у белой машины в форме Империаль (с чего это она изменила своим привычкам?) и с огромным букетом ромашек. Полевых! Я ахнула.
- Ты где их взяла? – со смешком спросила я, принимая букет и пряча за ним пылающие щеки. Меленькие цветочки вперемешку с травами. Очень красиво. И пахнет здорово.
- Тебе нравится? – с довольной улыбкой спросила она, наблюдая за моей реакцией.
- Не так, чтобы очень, - с деланным безразличием протянула я, не скрывая улыбки. Она усмехнулась. – Спасибо. Они очень красивые. Хотя я больше фиалки люблю! – из вредности добавила я. Андрияненко возмущенно фыркнула.
- Надо полагать, лесные?! Или где там они растут. Дикие в общем?
Я со смехом закивала и побежала обратно домой.
- Эй, ты куда?
- Цветы в воду поставлю. Не таскаться же мне с ними целый день. Завянут.
Вот мама удивиться. Надо же, какая галантная. Вряд ли она их сама собирала, да и где их можно найти в мегаполисе? Или как раз в нем можно найти все, что угодно? В любом случае это не обычный букет из ближайшего цветочного. Она старалась, искала. Как же приятно!
Когда я вернулась, она открыла мне дверь, я кивнула и села, изо всех сил стараясь не выглядеть слишком счастливой. Тоже мне! Простушка и есть, подарили мне ромашки - я и растаяла. Андрияненко села и завела авто.
- Тебе идут распущенные волосы. – между прочим заметила Елизавета, и я похвалила себя за решение их не собирать.
- А тебе форма. С чего решила надеть?
- Я знала, что буду в ней неотразима, - поиграла бровями эта дурочка, я только глаза закатила. - На заднем сидении еще сюрприз. Мне не хотелось и его держать. И так с ромашками себя идиоткой почувствовала, – немного смущенно продолжила она.
Я оглянулась и опешила. То-то я подумала, с чего это она на белой машине, а не на любимой фиолетовой игрушке. Она слишком мала и не вместила бы в себя такого огромного медведя! Наплевав на все попытки андрияненко усадить меня на место, я прямо на ходу перебралась на заднее сидение. Это было трудно, учитывая габариты мишки. Раньше я не знала ничего более банального, чем подобные подарки, но, боже мой, как же это здорово! Такой мягкий! Восторгаясь вслух, я мяла, гладила и обнимала своего нового друга. Медведя, вы не подумайте.
- Не ожидала, что тебе нравятся такие глупости. И просто невероятно, что мне нравится их делать, - усмехнулась андрияненко, наблюдая за мной в зеркало заднего вида.
- Мне и не нравится. Самые глупые глупости! Как ты могла подумать, что я говорила серьезно. Разве мне могут нравиться такие непрактичные вещи?
Мы оба рассмеялись от несоответствия моих слов и действий. Я ведь едва не целовала этого медведя, а с лица не слезала довольная улыбка. Но я снова одернула себя. Так, не стоит так сильно восторгаться. Не увлекаться!
Чтоб прервать неловкое молчание, Андрияненко включила радио. Только неловкость не пропала, а усилилась, и все из-за слов попсовой песни, заполнившей авто:
Я теплотой твоей живу, но тебе не скажу я, что:
Без тебя я не могу. Не знаю, как еще держусь.
Хочу обнять, но отвернусь, чтоб ты не понял, как я злюсь на себя.
Вот же удачное время она время выбрала, чтоб радио включить! Отрыв под медведем подлокотник, я поспешила перещелкать половину кнопок, прежде чем радиостанция сменилась ,а потом и вовсе повисла тишина. Андрияненко прокашлялась и спросила:
- Что, не нравится песня? - со смешком поинтересовалась она. - Я тут кое-что вспомнила. Что за песня стоит у тебя на звонке на старом телефоне?
Я рассмеялась. Очень подходящую я песенку выбрала, верней обрезку из "Незнакомых мест" Сектора газа:
Не послушался я маму и пошёл на пруд,
А на ентом на пруду был берег очень крут,
Прыгнул с берега крутого и попал на кол,
Крыша съехала и я тупой стал как козел.
- Всяко лучше той, что ты установила на новом телефоне. Имперский марш, серьезно?
Мы продолжали спорить о том, какая из этих песен больше характеризует вызываемого абонента, переругивались и перешучивались весь остаток пути.
На парковке уже собралась половина Империаль. И не только студенты, но и преподаватели. Пара через десять минут - самое оптимально время прибытия в универ. И все шокировано наблюдали, как я выхожу из машины Андрияненко. Стало жутко неловко, особенно после тяжелого взгляда куратора. Могу себе представить, что они подумали. Вчера вместе уехали, сегодня вместе приехали, оба довольные. Какой ужас! Надо было выйти у ворот, чтоб никто не видел. Вот же всегда умная мысля приходит опосля.
Андрияненко заметила мое замешательство. И вместо того, чтоб выручить меня из этой неловкой ситуации, она добавила стыда. Невозмутимо подошла, взяла за руку и с улыбкой повела ко входу. Мне кажется, я слышала звук многочисленных ударов от встретившихся с асфальтом челюстей. Когда мы скрылись от глаз за углом, она повернулась ко мне, остановилась и подняла мое лицо за подбородок.
- Никогда не показывай свое смущение. Это слабость. Хватит прятать глаза. Подними гордо голову, ведь ты приручила главную злодейку Империаль. – с коварной улыбкой глядя мне в глаза сказала она.
И как по волшебству мои плечи расправились и я так же коварно усмехнулась в ответ. Она одобрительно кивнула.
А ведь и правда. На сколько я знаю, Андрияненко еще никогда никого не подвозила, не держала за руку и не дарила цветов. По крайней мере, никто в Империаль за четыре года её обучения не видел этого. Нет, по слухам девушки у неё были, хоть и давненько, но она никогда их не демонстрировала. Просто спала с ними и забывала. А потом и вовсе лишь обливала презрением, стоило кому-то самой подойти к нему. Это то, что я выяснила, пока она исчезала тогда из университета. А теперь он всем заявляет, что у нас отношения. Да, это победа в некоторой степени. Ну, я уж точно добилась больше всех остальных. И поэтому имею полное право задирать над ними всеми нос. Да. Все, кто добивался внимания Андрияненко – неудачницы, а я даже не добиваясь стала её девушкой. Все, мотиватор сработал. Больше не буду стесняться. Хотя такие мысли и не совсем мне нравятся, как будто они принадлежат не мне, а кому-то длинному и сероглазому.
Империаль бурлил. Кажется, они до сегодняшнего дня не верили до конца в то, что мое положение так резко и кардинально изменилось. А теперь я приехала вместе с Елизаветой и они все осознали. Теперь они не только мне улыбались. Подходили знакомиться, делали комплименты, старались понравиться и вообще всячески набивались в друзья.
Ага, нашли дуру. Я все помню. Черта с два я подпущу вас к себе, лживые крысы. Я иронично улыбалась и кивала, даже не пытаясь запоминать имена. Напрягать еще ради них и так плохую память. Мне даже стали предлагать подарки и приглашали погулять. Они действительно думают, что я буду счастлива провести время с людьми, которые кидали в меня яйцами, оскорбляли и прочее? Да они жалкие психи.
И за несколько дней они все мне так осточертели, что я уже стала искренне радоваться вездесущей Андрияненко – при ней они подходить не рисковали. Каждый день она подвозила меня, встречала с пары перед обедом, ела со мной на крыше и провожала на третью пару, а после учебы везла домой. Можно было бы ей пожаловаться, она бы этих лицемеров на раз два отвадила. Но мне показалось это неуместным. Еще подумает, что зажралась – ненависть не нравится, любовь тоже. А я просто хочу, чтоб они оставили меня в покое.
Это случилось в четверг. Андриянеко заставила меня пойти обедать с её друзьями, аргументируя тем, что она ведь ходит который день со мной на крышу, я тоже должна. Так типа справедливо. Скрепя сердце я согласилась. Казалось бы, что тут такого. Но тот факт, что мы будем у всех на виду, меня несколько смущает. На нас будут смотреть десятки глаз. Это все равно, что снова очутиться на сцене, да еще перед теми же людьми. Которым я, кстати, так и не отомстила! Но Мари с Лилией старались не отсвечивать рядом со мной, поэтому я как-то о них подзабыла. Надо исправлять ситуацию.
К тому же, с Гнездовым после того разговора у нас напряженные отношения какие-то стали. Смотрит на меня волком, сам весь мрачный. И как будто старается побыстрее исчезнуть из поля моего зрения. Точнее наоборот, меня исключить из его поля зрения. И может это совпадение, но во вторник и в среду он не появился на спаренной политологии. И Елизавета это заметила, мрачно буравя глазами пустой стул. Может, именно поэтому она хочет заставить меня пообедать с ней вместе? Не важно, в любом случае я уже согласилась и уныло брела рядом с Андрияненко в столовую. В таком настроении мне даже почти удается не замечать провожающих нас взглядов.
Стоило нам появиться в кафетерии, все на секунду стихли, чтоб вернуться к своим разговором с деланным воодушевлением. Взгляды все равно провожали нас и слышался шепот. Андрияненко, конечно, это было безразлично, я же почувствовала, как желудок сжимается от такого внимания. Все же я гордо расправила плечи и держала спину прямой. Гнездов с Дмитриным удивленно на нас посмотрели. Только последний обрадовался, а первый помрачнел. Они уже приступили к еде. Когда мы подошли к столику, я только кивнула в знак приветствия, не смогла выдавить и слова из-за волнения. Вот что я за человек? Когда говорить не надо, меня невозможно заткнуть, а когда необходимо сказать хоть что-нибудь, я как будто онемела.
- Не ожидал, что её величество с первой леди почтят нас своим присутствием! Вы знаете, что вы самая обсуждаемая пара Империаль? – Дмитрин в приглашающем жесте раскинул руки.
А вот Игорь отложил приборы, выпил воды и сделал вид, что наелся. Андрияненко отодвинула мне стул, наблюдая за ним. Да, в отсутствии воспитания её не упрекнешь. Только я собралась сесть, Гнездов встал. Я тоже замерла. Щеки опалил стыд. Слишком неловко оказаться в такой ситуации.
- Посиди с нами, - с нажимом произнесла Андрияненко. Игорь прямо на неё посмотрел.
- Я не хочу.
- Можешь не есть, а просто выпить чаю, - напряженно вставил Юра, переводя взгляд с одного на другого. Гнездов продолжал играть в гляделки с Елизаветой, у которой уже играли желваки от сдерживаемого гнева.
- Есть я хочу. Я не хочу делать вид, будто она одна из нас. – упрямо ответил староста. Андрияненко предупреждающе прищурилась, а мне захотелось провалиться сквозь землю. В кафетерии повисла гробовая тишина. Все с наслаждением и страхом ловили каждое слово.
- Делать вид не надо. Я прошу принять ее. – сквозь зубы выдавила Андрияненко.
Некоторые в зале ахнули. Андрияненко просит - мир для них перевернулся. Для полноты картины не хватает коллективного обморока. Все унизительные ситуации, которые происходили со мной до сегодняшнего дня, вдруг померкли по сравнению с этим. Я на дне.
- Пожалуй я пойду. – выдавила я, чувствуя как обожгло глаза, но не успела сделать и шага, как меня пригвоздили к месту.
- Отличная идея, - мрачно взглянул на меня Гнездов. И одновременно с ним прорычала Андрияненко.
- Сядь, - фирменный железобетонный Андрияненский тон. Колени без моего участия подогнулись, и я рухнула на стул. Но через секунду мозг обработал ситуацию, и я вскочила с возмущением.
- Собакой своей командовать будешь! – прошипела я и повернулась к ней.
Это уметь так надо. Теперь я стояла спиной к столу, а между мной и Андрияненко был стул, который она все еще что есть силы сжимала. Надо полагать, на месте стула она представляла шею Игоря, если судить по взгляду. Я вздрогнула, когда она перевела его, взгляд, на меня.
- Подожди. Минуту. Пожалуйста. – с трудом сдерживаясь произнесла она и я, мышь, решила не встревать в разборку тигров. – Она теперь моя. Если у тебя нет очевидных причин не принимать этого, останься, - снова обратилась он к старосте. – Если есть, и ты тогда слукавил, - на что-то намекнула Елизавета, чего я не поняла, - Можешь идти. Только дружба наша закончится здесь.
Ахнули все. Я упала на стул, Дмитрин вскочил. Даже у Гнездова удивленно распахнулись глаза. Только Андрияненко продолжала тяжело смотреть на него.
- Значит вот как? – не веря ушам, спросил Игорь.
У Андрияненко ни один мускул не дрогнул, она ждала ответа, не переводя с Игоря тяжелого взгляда.
- Может, вы остынете и продолжите разговор позже? – Дмитрин в успокаивающем жесте положил руку на плечо Андрияненко. Та раздраженно ее сбросила.
- Не встревай! – рыкнула она.
- Прекратите, пожалуйста, - прошептала я. По щеке скатилась слеза.
Гнездов разозлено посмотрел на меня.
- Ты этого хочешь? Все рушится из-за тебя. И это только начало.
Я растерянно посмотрела на него и встала, чтоб уйти.
- Говори со мной! – вскричала Андрияненко и отбросила стул, на котором я только что сидела. Я испуганно прикрыла руками рот. Что сейчас будет? Дмитрин встал между ними. Гнездов тоже повысил голос.
- Я уже все сказал! Я не собираюсь принимать ее! Я хочу, чтоб ее не было! Твой отец уничтожит ее и всех нас. Ты портишь свою жизнь! И я не хочу участвовать в этом!
- Из-за страха перед моим отцом ты готов бросить меня? Я не верю, что это говорит мой друг! Какой из тебя друг тогда? Проваливай! Давай!
Они оба кричали. Вся Империаль затаила дыхание. Неслыханное событие. Ссора святой троицы. И все из-за какой-то безызвестной меня.
- Я надеюсь, что это поможет тебе понять, что ей не место рядом с тобой. И дружбу рушишь ты. Из-за нелепой девки. Которая никогда не сможет нам соответствовать.
Это стало последней каплей. Андрияненко кинулась на Гнездова, но Дмитрин успел удержать её и удар не достал до адресата, а попал частично по Юре. Я бросилась к ней, схватила за руку, пытаясь оттащить и успокоить одновременно. Как Анна Коренина под поезд.
- Прекрати! Хватит! Пожалуйста! – уже рыдала я.
Гнездов лишь горько посмотрел на нас и зашагал к выходу. Андрияненко повернулась ко мне с непониманием. Я пыталась сдержать истерику, но всхлипы прорывались вместе со словами.
- Отвези меня домой, пожалуйста.
Андрияненко сбросила с себя нас с Юрой и размашистым шагом пошла к выходу. Я, неуверенная, стоит ли идти за ней растерянно посмотрела ей в след. Через метров десять она остановилась и позвала меня сухим «идем».
В машине царила ужасная атмосфера. Елизавета пылала невыплеснутой злостью и неслась по трассе. Страх перед её ездой остановил мои рыдания и все мои силы уходили лишь на то, чтоб хвататься за подлокотники. Как будто это меня спасет, если мы сейчас влетим во встречку. Откуда взяться встречке? Да мы мчим по встречной, объезжая пробку. И где эти гаишники, когда они так нужны?! Остановите его кто-нибудь.
- Остановись! – потребовала я тихо, - Меня сейчас вырвет.
Как я знаю, это самый аргументный аргумент, чтоб остановить машину. Мне Саша говорил. Андрияненко бросила на меня потерянный взгляд. Кажется, она забыла о моем присутствии. Она сбросила скорость и свернула в один из переулков. С трудом оторвав пальцы от кожаных подлокотников на дрожащих ногах я выбралась из авто. Вдохнув полной грудью загазованный воздух я рухнула на корточки. Внутри все тряслось. Андрияненко вышла тоже и опустилась на капот рядом, прикуривая.
- Прости. Я так зла. Увлеклась. Этот придурок...
- Прав, - выдохнула я. – Он прав и ты поэтому зла.
- Хоть ты не говори ерунды, потому что... - предупреждающе начала она, но я подняла руку.
- Пожалуйста, дай мне закончить. Это все не мое, мне не подходит такая жизнь. Быть все время на виду, дорогие авто, подарки... я не подхожу для этого. Я стану посмешищем. Я уже им стала. Не по Сеньке шапка. Я обычная девушка, хочу обычных отношений. Не хочу быть приживалкой. Я действительно никогда не смогу соответствовать тебе. И это не плохо, я не чувствую себя хуже тебя, просто я другая, из другого мира. Из обычного...
Я говорила то, что копилось во мне эти дни. Я действительно чувствую себя нелепо, когда на меня все так смотрят. Не в своей тарелке. А что будет дальше? Люди её круга ходят по всяким приемам и светским вечеринкам. Она не сможет вывести меня на них. А если выведет, то мы станем предметом сплетен. И что я там буду делать? Никого не зная, ничего не зная. Буду тенью ходить за ней и глупо улыбаться? Потому что о чем я могу говорить с ней, людьми её округа. Я не хочу и боюсь выглядеть глупо. Но я точно буду так выглядеть. Стану причиной её позора. Она начнет меня стесняться. Даже думать об этом унизительно.
- Из другого мира значит? – прищурилась она, а я поняла, что своей речью вырвала чеку из гранаты и всю злость она сейчас сорвет на мне. – Обычных отношений хочешь? Да, меня трудно назвать обычной, а среда, в которой мы живем, отличается! Но почему я готова бороться за нас, а ты сидишь и ноешь?! Разве эти дни не были прекрасными? Почему говоришь мне, что хочешь кого-то другого, когда я готова отказаться от лучшего друга, семьи, да всего, черт возьми!? Хочешь обычную? Работягу с завода? Нечесаную, тупую, пьющую пиво, детей кучу и вечную нищету? Я видела это в «твоем мире».
Это уже было чересчур! Каждое слово било хлыстом. И снова этот ледяной и презрительный тон. Я тоже разозлилась.
- Да, такой мой мир и такой мой уровень! И даже если у этого человека не будет денег, но он будет спокойнее и добрее тебя – я с радостью нарожаю ему хоть дюжину детей! И ему не придется ради меня от друзей отказываться! А ты найди себе гламурную стерву, у которой соответствующее количество денег и выгодных связей! И все будут счастливы!
Все это я выплеснула ей в лицо, встав прямо перед ним. И в чем я не права? По его глазам поняла, что во всем.
- С удовольствием бы влюбилась в кого-то поумнее, похрабрее и с соответствующими доходами, но вот уж не повезло! Ты такая негламурная появилась! Да, я влюбилась в самую неподходящую девушку на планете, но я готова перебороть все помехи. А ты сможешь полюбить своего обычного человека?
- Кого угодно смогу! Кроме тебя, потому что ты самый невыносимый человек в мире!!! Такую вообще невозможно полюбить!
Мы снова, как раньше, стояли и орали друг на друга во все горло.
- Отлично, тогда я больше не стану тебе надоедать. И есть в мире, по крайней мере, один человек, невыносимее меня. Это ты. Скоро ты поймешь, какой дурой была.
- Я-то все пойму, а вот ты никогда не поймешь, какая ты на самом деле идиотка, потому что ты не просто идиотка, а безмозглая идиотка! Я ухожу! И не ходи за мной!
- Отлично! Я и не собиралась!
- Отлично!
Взвыв, я развернулась на каблуках и потопала в неизвестном направлении. Главное, чтоб подальше от этой идиотки! Как можно быть такой?! С ней невозможно говорить! Она же ничего не хочет слышать! Ничего не понимает. Уперлась своим ослиным рогом и стоит на своем! Упрямая дура. Ненавижу!
На повороте я оглянулась, она все еще стояла у машины и смотрела мне в след со злобной миной. Встретившись глазами, мы ядовито усмехнулись и гордо отвернулись.
Топая по незнакомому переулку, я вышла к остановке. Не сильно представляю, где нахожусь. Ну, как учила мама, зная о моем топографическом кретинизме, доберись сначала до места, из которого знаешь дорогу домой. Гениальный совет.
Дорога домой заняла два часа. Этого времени хватило, чтоб в подробностях вспомнить ссору и разобрать ее по кирпичикам. Все же я слишком много наговорила со злости. Нет, она, разумеется, сама во всем виновата! Тоже много чего наговорила! Особенно про работягу обидно было. Этим она как бы ткнула меня носом в мое социальное положение. Вернее в разницу между ней и мной. Значит и сама понимает, насколько она велика.
Но она говорит, что для неё это лишь незначительная преграда, которую она преодолеет... что она любит меня...
Нет! Она сказала, что жалеет об этом, о том, что влюбилась в такую, как я! И что я глупая и трусливая! Но это не трусость, я просто констатирую факт: мы не пара! Это невозможно! И это всегда будет стоять между нами. Да и чего я вообще зациклилась, еще сто себе таких найду!
Ну, не таких, она такая одна...
Да, не таких! Лучше найду! Обычного человека. Доброго и заботливого.
Но Елизавета заботлива в своей манере... И все же она уже влюбилась, а других еще найти надо. Да и разве нужны они мне, если мне уже эта дура понравилась... И как я могла сказать, что её невозможно полюбить?! Это ужасные слова. Тем более для неё, которую не любят родители. Какая же я дура! Наверняка ей было больно слышать это...
В общем, домой я пришла в слезах и сожалениях. А когда увидела в комнате подаренного медведя, так и вовсе завыла. Мама сильно удивилась и испугалась, и, конечно, пристала с расспросами, когда я в таком виде ввалилась домой. Но отвечать я ей не могла, пока не иссякли рыдания.
- Мама, как понять, что ты влюбилась? – шмыгая носом спросила я, утешающее наглаживая мишку по плюшевой голове получасом позже сидя на своей кровати. Мама сидела рядом с кружкой молока в руках и тарелкой печенья собственного изготовления.
- Моя девочка, - обняла она меня, освободив руки, - У всех по-разному. Я вот в твоем отце не видела никаких недостатков, смотрела на него, а видела ангела. Он казался мне самым красивым, самым добрым, самым умным и любящим. Идеальным. – вздохнула мама.
- О, тогда я точно не влюблена! Потому что она мне кажется ужасной дурой! Которая ничего не знает и не понимает! Она правда красивая, но это факт, а не плод влюбленного воображения. Ну и умная вроде. Хитрая лиса! А еще она очень сильная, и я никак не могу с ней справиться. Схватит меня за руку и тащит куда вздумается, как паровоз. И если она злится, то становится ужасно пугающей. А она так часто злится. Раньше. Последние дни она смеялась чаще, чем за все время, что я её знаю. По правде говоря, раньше она вообще не смеялась.
Я все говорила и говорила, пока мама тихонько хихикала и гладила меня по голове. Рассказывала о наших ссорах, о днях перемирия. Обо всем, что так тревожит меня.
- Судя по всему, вы влюблены оба. – вынесла вердикт она. - Съешь печеньку, вот.
- Не хочу. Но теперь мы ужасно поссорились. Я не до конца уверена, что ей можно доверять. Вдруг это все просто жестокая игра? – посмотрела я на маму полными слез глазами. Мы обе сидели на моей кровати, подогнув под себя ноги. Я периодически опускалась ей на плечо и поднималась, чтоб задать очередной вопрос.
- Ну, постоянно играть невозможно. Наблюдай за ней, лжец всегда себя выдаст. Что говорит тебе сердце?
Я поморщилась от банальности вопроса.
- Сердце меня предало. Оно говорит совсем несуразные вещи. Советует поддаться обстоятельствам и доверить ей все на свете. Но мы с ней такие разные и у нас не может быть ничего общего. И я не хочу быть её тенью! Она занимает очень высокое положение. Как я могу просто сесть к ней на шею? Я никогда не смогу ей дать столько, сколько она мне дает. А значит всегда буду ей обязана. Я не хочу так!
Что-то я разговорилась. Не хватало еще выболтать маме, про кого я говорю.
- Она так богата? – мамины глаза мелькнули алчным огнем. – Ты могла бы выйти за неё, тогда ваше положение сравняется.
- Мама! Я больше ничего тебе не расскажу! – возопила я и отодвинулась к стене, обняв медведя, которого решила окрестить Ванечкой. Он такой теплый и мягкий. И глупостей не говорит.
- Я просто предложила. Так, на всякий случай. Пошутила я. А если серьезно, то почему ты так много думаешь о будущем? Тебе только семнадцать! Погуляйте, походите на свидания, может, вы разбежитесь через месяц, как все твои сверстницы. Ты всегда сможешь её бросить, если захочешь.
Я задумалась. Я, правда, слишком много думаю?
- Ну ладно. Одно свидание, другое. А если я всерьез полюблю её? Если не смогу бросить? Что будет со мной, если она сама меня бросит? Я же совсем умрууу. – снова завыла я.
И чего я так расклеилась? Зато мама рассмеялась, что заставило меня обиженно надуться.
- Волков бояться – в лес не ходить. Разве ты не говорила, что она умная? Умная точно не бросит такую девушку, как ты, мое солнышко. Ты же самая красивая, добрая, умная, - смеялась мама, намекая, что она меня любит и видит вместо меня идеал. Я улыбнулась. Но сразу приуныла.
- Теперь нет смысла думать об этом. Она уже сказала, что не подойдет ко мне больше. – снова скисла я.
- Это уже доказывает, что она не обманывает тебя. – посерьезнела мама. - А почему она так сказала?
- Потому что я наговорила ей кучу глупостей. А потом еще и гадостей. – горько вздохнула я и нова всхлипнула.
- Глупая. – улыбнулась мама, - Извинения никто не отменял. Просто попроси прощения за свои слова. Расскажи о своих чувствах. И она точно простит тебя.
- Она тоже виновата, - вяло возмутилась я и вспомнила, - И она считает извинения пустой тратой времени. Я врезалась в неё и извинилась в день нашей первой встречи. А она тогда сказала, сверкая ледяными глазищами «если извинения имеют смысл, зачем тогда нужны тюрьмы и полиция». Вот такая она. Хотя и тогда она видела, что я иду, уткнувшись глазами в карту, и не отошла. Сам же виновата!
- Если бы она тогда отошла, ты бы ни сидела сейчас и не говорила о ней с такой теплой тоской. – обняла меня мама через мишку и погладила по волосам. - Пойдем ужинать, милая. Я картошечки с грибами нажарила. И печенюшки вот на десерт. Молочко. Завтра все будет хорошо.
***************