Глава 29.
POV Ирина:
Наступил вторник. Уже как целый час. А я все никак не могу уснуть. Сегодняшний день был слишком богат на впечатления. А то, как он закончился... как я могла? Мой первый поцелуй. С Елизаветой Андрияненко! Елизавета.
- Лиза, - попробовала я на вкус её имя, произнеся его вслух.
Очень даже подходит ей. Лиза. Но слишком мягко и нежно. Но разве она не была сегодня такой? Лиза. Никогда не слышала, чтоб кто-то её так называл. Друзья только полностью - Елизавета. Даже полностью её имя кажется таким непривычным. Чужим.
Весь этот человек чужой мне! Пусть я и провела с ней все выходные. И они были замечательными. Суббота странная, воскресенье сказочное, а понедельник открыл Лиза... нет, все же Андрияненко, с другой стороны. Было весело наблюдать за ней в маршрутке, а как мне пришлось буквально одевать её на рынке. И то, с каким она аппетитом ела! Я рассмеялась, уткнувшись лицом в подушку, вспомнив кетчуп на носу.
Да что это со мной! Как псих-одиночка, смеюсь тут. Я сошла с ума. Но пора признать, что это не единственный диагноз. Мне нравится Андрияненко. Боже, я влюбилась в эту наглую, заносчивую, самоуверенную, самовлюбленную дуру! При этом ненавидеть я её меньше не стала! Напротив, это еще больше меня злит! Как она могла понравиться мне?! Как мне теперь жить с этим? Катастрофа.
Может, помимо прочего я еще и мазохистка? Она же унижала, обижала и едва не покалечила меня! Да я точно тронулась! Но забери её бездна, как мне нравится пикироваться с ней, нравится слышать ей смех и смеяться вместе с ней, нравится этот трепет в животе, когда она смотрит на меня, когда берет за руку, когда целует...
Что же будет дальше? Страшно... Завтра я снова увижу её. При одной мысли об этом щеки начинают пылать! Вот уж воистину, любовь зла. Я точно опозорюсь. Все сразу начнут тыкать в меня пальцами и смеяться: влюбилась в Андрияненко!
Нет! Никто не должен понять! Ничего! Тем более сама Андрияненко. А то она лопнет от самодовольства. Нет. Нельзя. Невозможно. Буду ориентироваться по ситуации, но надо держать эмоции под контролем. Никто и никогда не узнает! Иначе я умру от унижения.
POV Елизавета:
Я поцеловала ее! Я ее поцеловала!!! И она даже не ударила меня. Нет! Она тоже целовала меня! Невероятно.
Я ехала к Дмитрину в клуб. Меня распирало от радости. Я совсем не ожидала, что все будет так. И что это так здорово! Круче, чем адреналин. Кажется, я сейчас лопну! Я должна обо всем рассказать Юрке. Он-то подкован в этих делах. Неужели она влюбилась?! В меня! Смех рвался из груди. Хочется кричать! Иначе взорвусь. Что со мной? Я никогда так не чувствовала себя. Может я заболела? Заболела этой мелкой дерзкой девчонкой. И, кажется, я умираю от счастья.
- Она точно влюбилась в меня! – влетела я в кабинет Дмитрина. Юра сидел за столом, закинув на него ноги и попивая виски. Игорь разлегся на диване, закинув за голову руки. Мое появление заставило его вздрогнуть, а Дмитрин и вовсе чуть под стол не свалился. Я рассмеялась.
- Крэйзи?! – возмутился Юра, возвращаясь в исходную позу. Игорь продолжил лежать. Я же не могла ни сидеть, ни лежать. Ни даже стоять. Я налила себе выпить и принялась расхаживать по комнате.
- Так как все прошло? – деланно безразличным тоном спросил Игорь. Я ждала этого вопроса и меня как прорвало. Я говорила и не могла остановиться.
- Ужасно! Я ездила в общественном транспорте, ко мне пристала какая-то тетка в этой... маршрутке! Вы представляете, еще существуют рынки под открытым небом! Как они называются? Лавочки, или как? Там товар лежит прямо на таком типа столе, на прилавке, вот. А людей сколько! Тысячи незнакомых людей! Сегодня весь город был там, точно вам говорю. А потом я ела самые худшие в мире роллы. Я не уверена даже, что они были с рыбой. Но это еще не все. Я ела, как ее... кавказское что-то, лаваш, в нем овощи и мясо с соусами...
- Шаурму? – с квадратными глазами спросил Юра, внимая моему рассказу.
- Точно! Прямо на улице! Мимо ходили люди, я мы просто стояли и ели! И она была вкусной! Просто потрясающей...
Я взахлеб рассказывала события сегодняшнего дня и переживала их заново. Сейчас они больше не казались такими дикими. Какой же интересный и необычный день.
- Остановись. Ты здорова? Выглядишь не очень. Ты говоришь странные вещи. Тебе ведь это не понравилось? – Юра встал передо мной и слегка встряхнул за плечи. Я отмахнулась.
- Понравилось, конечно! Это было весело. Так просто! Легко! Никого не знать вокруг, не стараться держать лицо, просто развлекаться. Не думать так много об имидже. Я как будто сбросила с плеч гору, о которой не знала раньше. Это другой мир. Простой и одновременно такой сложный. Людям приходится так тяжело работать и при этом они питаются такой гадостью! Их так много. Все они не умещаются в вагонах метро, толпятся на улицах и транспорте. Не всем даже хватает еды! Я видела нищих, которые сидят на улице с протянутой рукой. Грязные и тощие. Я даже не предполагала, что это имеет место в современном мире. Есть же всякие специальные учреждения. Это ужасает. Я думаю, стоит напомнить мэру о необходимости следить за такими вещами. Да, обязательно займусь этим.
- Подожди минуту. Я не успеваю осознавать все, что ты говоришь. Ты была... а что это на тебе? – вдруг обратил внимание на мой вид друг.
- Да, люди там, за стенами наших домов и за окнами авто носят такую одежду. – рассмеялась я. Гнездов наблюдал за мной, не меняя позы, а Дмитрин двумя пальцами оттянул футболку.
- Что это за материал? Кто это вообще шил? И зачем? – Юру перекосило, а мне было весело от выражения его лица.
- Китайские умельцы. Или турецкие. Я не поняла. Она стоит пятьсот рублей. – я даже гордость почувствовала. С ними такого точно никогда не было. Да они и жизни-то не знали.
- Зачем ты это надела? А если твоя кожа покроется пятнами? – Юра отнял руку и обтер платком.
Об этом я как-то не подумала. С другой стороны Ира же носит как-то подобные вещи. Хотя вдруг для этого нужны годы привыкания. На всякий случай стянула футболку и осмотрела тело на предмет повреждений. Ничего, все хорошо. Юра смотрел на мои джинсы. Я тоже настороженно перевела взгляд. Хотя материал кажется обычным, но наверняка использовалась дешевая краска.
- Вот, дарю. – Юра достал из шкафа рубашку и штаны. Я пошла приняла душ и переоделась. Стало гораздо комфортнее. Хотя и появилось чувство, что я безвозвратно смыла с себя этот замечательный день. Ну, вещи я сохраню точно.
- Так с чего ты взяла, что она влюбилась? – снова подал голос Игорь. Его тон немного напрягает меня. Он явно недоволен. Но я ведь спрашивала его, нравится ли ему новенькая. Он сам отказался от нее! Теперь поздно, я ни за что не отступлюсь.
- Она поцеловала меня, - вызывающе ответил я. Гнездов удивленно посмотрел на меня, а Дмитрин присвистнул.
- Ты решила вернуться в ряды ловеласов? – со смехом поинтересовался он.
Юра не раз подшучивал над тем, что я не интересуюсь женщинами. Я объяснила однажды, что спать с продажными дешевками или расчетливыми золотыми девочками мне в первом случае противно, а во втором экономически опасно. Глупых куриц я презираю, а умные могут вовлечь в неприятности, в какие регулярно попадал раньше Дмитрин. Его уже трижды чуть не женили и столько же раз вычеркивали из завещания. Но каждый раз прощали, как ни странно. Хотя, что тут странного, ведь он единственный прямой наследник, и целая вереница кузенов так и ждет, чтоб его не стало. Впрочем, я отвлеклась.
- Нет. Мне нужна только эта девушка, – отвечала я Дмитрину, а смотрела на реакцию Гнездова. И она не заставила себя ждать. Он сел на диване и посмотрел на меня прямо.
- Насколько далеко ты собираешься зайти? – серьезно спросил он.
- До самого конца. – так же серьезно ответила я.
- Ты же понимаешь, что тебе этого никогда не позволят? – посерьезнел и Юра. Я раздраженно отвернулась. Умеют они привнести ложку дегтя. Все веселье с меня как рукой сняло.
- Не начинайте снова эту тему. Я смогу все преодолеть.
- Ты не можешь сейчас говорить серьезно. Вы даже еще не начинали толком отношений. Все может еще измениться, – убеждал больше себя, чем меня, Юра.
- Твой старик уничтожит вас обоих, – напомнил Игорь.
- Я все это уже слышала! – начала я выходить из себя. – Плевать на него! Что он сделает? Вычеркнет меня из завещания? Вышвырнет из дома? Лишит денег? Я буду рада избавиться от него и всего, что с ними связано! Я готова бросить все! Кому нужна такая жизнь, в которой все ненавидят тебя и жалеют о твоем существовании? Только с ней я могу дышать. С ней я узнала, что такое просто смеяться, как может распирать от радости. Это и есть настоящая жизнь. Другой мне не надо.
Я абсолютно уверена в своих словах. И если раньше я сомневалась, смогу ли я добиться ее расположения, то теперь я уверена и в этом. Большего мне и не надо.
- Ты рассуждаешь, как подросток. На что ты будешь жить? Только представь, что у тебя не будет ни дома с многочисленной обслугой, которая готовит, стирает, убирает, не будет машины, не будет денег. Что ты будешь делать?
Дмитрин выглядел всерьез обеспокоенным. Очевидно, ему не раз приходили подобные мысли в голову. И они пугают его. Он боится остаться без своего материального благополучия. Я же всерьез никогда не рисковала остаться без средств к существованию, потому как-то не задумывалась о том, как это. А вопрос важный. Мне стоит более тщательно все обдумать, обезопасить свои деньги от отца.
- Я не думала пока над этим, но я все решу. На первое время у меня есть сбережения. Вложиться куда-то. Снять квартиру. В конце концов, устроиться на работу, как бы не считал мой папаша, а я не плохо разбираюсь в бизнес-планировании, маркетинге, да и в финансах. Уверена, меня с удовольствием возьмут конкуренты отца, хотя бы для того, чтоб позлить его.
- Кто посмеет злить его? – скептически усмехнулся Дмитрин, опрокидывая в себя бокал и сокрушенно качая головой.
- Вы рассматриваете один вариант. И он наименее вероятный. Скорей всего повторится история твоей сестры. – я хотел оспорить, но Игорь поднял руку и продолжил, - Новенькая просто может исчезнуть. Молитвами твоего папаши. И ее семья. И знакомые. Что угодно может случиться: потеряют работу, дом, их арестуют или вышлют в другую страну. В самом крайнем случае новенькой на голову может упасть кирпич.
Эти аргументы были неоспоримыми. Я задумалась. Зная моего отца, может что угодно произойти. Мне надо обыграть его. Вынудить принять ее. Или придется прятаться. И оглядываться всю жизнь. Потому что мне ли не знать, насколько длинные у него руки. Нет, остается только заставить его одобрить мой выбор. Мне надо все тщательно обдумать.
Может, посоветоваться с Ирой? Странно даже в мыслях называть ее по имени. Воспоминания о ней заставляют меня улыбаться. Эти хмурые бровки, почти черные глаза, которые метают молнии, поджатые губы. Такие теплые и мягкие. Я потрясла головой. Так, не в ту сторону думаю.
Игорь говорит очень здраво. Это то, что я должна решить как можно скорее. И я решу.
- Я осознала. Спасибо. Я должна обыграть старика. Рассчитываю на вашу помощь. – поочередно посмотрел я на друзей.
- Ты только что «спасибо» сказала? – шутливо удивился Юра и сделал большие глаза. – Это то, как действует на тебя эта девчонка? Мне уже нравится. Что ж, я помогу тебе. Если мне не хватит мозгов, чтоб придумать коварный план, можешь рассчитывать на мои деньги, – рассмеялся Дмитрин.
Вот легкий человек, так быстро меняет настроение. И отнюдь не дурак, хоть и усиленно старается таким казаться.
- Я все еще считаю, что от новенькой следует избавиться до того, как она привлечет внимание твоего отца. И если он заметит ее в ближайшее время, у нас не будет шансов, – хмуро ответил Гнездов.
Ему совершенно не нравится сложившаяся ситуация. И это бесит меня. Он бы всю жизнь пролежал спокойно на диване, лишь бы ничего не беспокоило его! Лишь бы все было стабильно и понятно, без эксцессов и неожиданностей. Скучно так жить, как он не понимает?! Но сейчас он не просто недоволен волнениями в обыденной жизни, он обеспокоен. И беспокоится он не только за меня. Даже не столько за меня.
- Так ты поможешь мне? – напряженно спросила я.
- Если смогу, - в тон мне ответил Игорь. Я кивнула.
Ненавижу эту напряженность! Раньше ее никогда не было. Нам необходимо наладить отношения! Нельзя позволить девушке встать между нами. Ему придется смириться с ее присутствием. И приучать его к этому начну с завтрашнего дня. Это будет сложно, ведь он не приемлет ничего нового, тем более такого шумного, как Ира. Но я справлюсь. Не потеряю ни одного из них.
POV Ирина:
Утро уже пришло, а желание просыпаться нет. Вчерашние события стали казаться сном. Нелепой фантазией явно неизлечимо больного воображения. Андрияненко на рынке. Нет, такого точно не могло произойти. Поцелуй? Я потрогала губы, ища какого-то подтверждения этого события. Какое может быть подтверждение!? Это абсолютно невероятно.
Будильник зазвенел снова. Я посмотрела на часы. Половина седьмого. Надо поторопиться, позавтракать не успею. Наскоро привела себя в порядок, надела форму и критически осмотрела свое отражение. Унылое зрелище. Перевязала волосы из пучка в хвостик. Хрен на редьку поменяла. Распустила. Причесала заново. Из-за того, что спала с пучком, волосы были слегка помяты. А челка слишком сильно отросла. Надо бы подстричься. Глаза грустные и блеклые. Подвела и ресницы тушью накрасила. Лучше. Губы совсем бледные. Накрасила. Чересчур яркие. И волосы ужасные.
Какого черта я вообще делаю?! Психанула, волосы снова собрала в небрежный пучок, губы вытерла. И так сойдет!
С чего бы мне прихорашиваться? Совершенно обычный день. Потеряв драгоценные пятнадцать минут, я выпила залпом стакан воды, запихала заботливо приготовленные мамой бутерброды в сумку и помчалась на остановку. Уже стоя в маршрутке, поняла, что забыла дома телефон. Клуша! Хоть деньги взяла? Проверила в панике сумку. Фух, на месте. А за телефон обидно. Без музыки в наушниках утро совсем печальное.
POV Елизавета:
Андрияненко тем временем звонит Ире, желая подвезти ее в институт. И все больше злится, она ведь не берет трубку.
Неужели испугалась? Или смущается? Что происходит в ее голове?! Чувствуя себя полной идиоткой, я подъехала к ее дому, поднялась на этаж и стала звонить в дверь. Тишина.
- Сова! Открывай! Медведь пришел! – пыхтя от злости затарабанила я в дверь. Снова набрала ее номер и прислушалась. Кажется, звонит. Песня странная. С трудом я расслышала слова:
Прыгнул с берега крутого и попал на кол,
Крыша съехала, и я тупой стал как козел.
- Ты! Специально?! Я убью тебя! Открывай, я слышу телефон! – возопила я. Ответило мне лишь эхо подъезда. Снизу открылась дверь.
- Ты чавой-та там орешь?
Кажется, я уже встречала эту бабку. Точно, это она полицию вызвала, когда новенькая дебош устроила. Мерзкая старуха.
- Нет там никого. Мать ушла на смену, младшая тоже ускакала с утра. Как слон топает, спать не дает, вертихвостка. А какие машины ее возить стали, так тут вообще не уснешь. И откуда они такие взялись на нашу голову. Приличный подъезд. Мать-одиночка с безотцовщиной. Так ладно бы люди приличные, ан нет. Одна дома регулярно не ночует, другую разные машины возят. Еще заразу какую принесет, али еще одну в подоле. Тьфу.
Пока бабка самозабвенно вещала на весь подъезд, я начала медленно спускаться вниз. И мне приходилось в бессилии сжимать и разжимать кулаки, заставляя себя помнить, что это старый больной человек, еще и женщина.
- Послушайте, Вы. Еще одно слово в адрес этой семьи и я по всему району расклею историю вашей бурной молодости. – бабка побледнела и поспешила захлопнуть дверь, но я подставила ногу.
Дальше запугивать не стоит, а то мало ли, старый больной человек. Не забывай об этом. А на счет молодости я не ошиблась. Такие гадости могут утверждать только те, кто не понаслышке знает, о чем говорит.
- Вы сегодня Иру видели? - спросила я разборчиво. Бабка кивнула и попятилась. – Давно?
- С полчаса, - заикаясь, выдавила и все же спряталась за дверью квартиры. Послышались щелчки замков и цепочек.
- Бандитка, шалопайка, шпиёнка, - бубнила она что-то еще, но я же не слушала.
Прыгнула в машину и неторопливо поехала к универу. Забыла дома телефон. И во сколько она просыпается, чтоб так рано выезжать?
POV Ирина:
По мере приближения к универу мной все сильнее одолевало волнение. Что делать, как быть? Чувство как перед экзаменом. Я должна вести себя достойно. Постарайся не опозориться. Так, в списке моих диагнозов еще осталось место? Потому что эта боязнь опозорится явно патологическая! Что там всегда советуют самые крутые люди? Плевать на общественное мнение! Живи как хочешь, делай что хочешь и будет тебе счастье... Советы, конечно, хорошие, но следовать им я, конечно, не буду.
Так, разложим по полочкам мои страхи. Я боюсь встречаться с Андрияненко. Почему? Потому что не знаю, как себя вести ввиду вчерашних событий. Что ж, тогда оставим эту проблему на Андрияненко. Пусть она задает стиль общения, а я уже буду реагировать. Отличное решение. А если мне этот стиль не понравится, то я всегда могу послать её куда подальше. Это запросто.
Но у меня осталась еще одна нерешенная проблема. Староста. Все таки, я вела себя с ним совершенно неподобающе. Он мне помогал, а я его ругала, обвиняла и обзывала. Ужас, всех собак на него повесила. Простых извинений будет маловато. Может, ему шоколадку купить? Гениально, мда.
За размышлениями я не заметила, как добрела до главного корпуса. С куратором мы встретились на входе. Сухо кивнув, он поспешил ретироваться. Да, что же такого ему наговорила Андрияненко, что он себя стал так вести... Хотя мне нисколечко ни жаль. Не будет впредь выносить чужие секреты на всеобщую потеху. Что вообще на него тогда нашло?
Впрочем, мысли о преподавателе делового английского моментально вылетели из моей головы, когда я увидела Гнездова. Немного помятый, что для него совершенно несвойственно. Ведь он всегда идеальный. Я вздохнула. Такой загадочный, красивый, аккуратный, светлый. Создает впечатление доброго и хорошего человека. Или я сама себе это придумала? Он же всегда безэмоциональный и отстраненный. Хоть и делает вид, что безразличен ко всему, все равно делает добрые дела. Например, спасает всяких неудачниц, вроде меня. Неблагодарных, склочных и глупых. Которые даже не сразу понимают, что их спасли. И мало того, что не благодарят, так еще и ругаются. И не извиняются потом. Надо срочно менять последний пункт. Да и вообще меняться. Будь я внимательнее и умнее, не попадала бы в такие ситуации, за которые приходится извиняться.
Так, хватит оттягивать неизбежное. Собравшись с мыслями и переборов волнение, я пошла прямиком к старосте.
- Здравствуй. Я хочу извиниться. Я была не права. Спасибо за все, что ты сделал. – пулеметной очередью выдала я.
Гнездов поднял на меня взгляд. Как-то странно он смотрит. Недоброжелательно. А с чего бы ему желать добра мне? Отвечать он, кажется, не собирается. Я неловко переступила с ноги на ногу.
- Если я могу чем-то тебе помочь в качестве извинений, я с радостью сделаю это. Чтоб инцидент был исчерпан и забыт. – продолжила я.
Все же мне хочется заслужить прощение от него. Он так хорошо ко мне относился, хотя и не говорил ничего хорошего. Но дела ведь важней слов?
Игорь встал и пошел к двери, проронив только: «Пойдем».
Он хочет что-то мне сказать без свидетелей? Вон как все навострили уши. Он выбрал пустую аудиторию, вошел, я следом. Он закрыл за мной дверь и прислонился к ней спиной. Я вопросительно уставилась на него.
- Можешь исчезнуть? – с безразличным видом спросил он, скучающе рассматривая окно за моей спиной. Я даже не сразу поняла, что он имеет ввиду, и переспросила.
- Исчезни. В качестве извинений. – пояснил он и отстраненно посмотрел мне в глаза.
- Не поняла. Зачем ты меня тогда сюда привел? – раздраженно спросила я. Стало обидно.
- Не отсюда. Из Империаль. Из жизни Елизаветы.
Мне показалось, или он тоже раздражен? Да что с ним не так?! Ему я что сделала такого? Ах, да, обвиняла его во всех смертных грехах, крысой на капоте нарисовала и говорила всякое. Однако!
- Не настолько велика моя вина, чтоб в качестве извинений менять всю свою жизнь. – сложила я на груди руки.
- Настолько. Из-за тебя уже были проблемы в прошлом. А ввиду сложившейся ситуации в ближайшем будущем проблемы будут еще больше. И у тебя в том числе.
- Какой ситуации? Я тебя не понимаю!
О чем он вообще?! Какими проблемами он мне опять угрожает? Что за ситуация у него сложилась?
- Твои отношения с Андрияненко. Их надо прекратить. Я ведь уже рассказывал тебе о её отце. Ты сломаешь ей жизнь. – серьезно проговорил Игорь, продолжая смотреть мне в глаза.
- Нет никаких отношений! – разозлилась я. Что несет этот ... загадочный?! – Как я сломаю жизнь её папаше?!
Он вообще в своем уме? Принимал что-то с утра пораньше?
- Ты прекрасно понимаешь, о чем я! И если проведенные вместе выходные, свидания, признания и поцелуи нельзя назвать отношениями, то что вообще тогда такое «отношения» для тебя?
Я сжала кулаки. Вот балаболка Андрияненко! Все растрепала! Подумаешь, поцеловались! Что мне теперь, жениться?! То есть замуж выходить?!
- Если для тебя все это ничего не значит, то для Елизаветы это как признание в любви. Не играй её чувствами, не давай надежду. – продолжил Игорь.
- Не твое дело! – огрызнулась я. – Может, я хочу поиграть её чувствами! В конце концов, где доказательства, что она моими не играет? Зная историю нашего знакомства, поверить в её влюбленность - значит признаться в собственном слабоумии. Раз она решила поиграть, я не откажусь. Посмотрим, кто проиграет.
- Ради тебя она готова выступить против отца, - прорычал вдруг Игорь, приблизившись вплотную. – Это не игра! Тебя и всех кто хоть как-то связан с тобой, может просто не стать в один прекрасный день. Потеряете работу, жилье, вас арестуют, собьет машина – вас уничтожат! Я говорил это Елизавете, но она ослепла и оглохла из-за чувств к тебе. Раз тебе нет дела до этих чувств, лучше исчезни. Для своего же блага.
- С чего ты взял, что мне нет дела? – тихо и раздраженно ответила я. – С чего тебя заботит мое благо?
- Не заботит. – так же тихо ответил он, - Из-за тебя пострадает моя лучшая подруга. Поэтому я пытаюсь донести до тебя, что ты пострадаешь гораздо больше.
- Я с удовольствием исчезну после окончания семестра. – пожала я плечами и отошла на шаг. – И хватит мне угрожать великим и ужасным. С чего ему обращать свое драгоценное внимание на ничтожную меня. Пусть с дочерью своей разбирается. Мне пора.
Я попыталась обойти Гнездова, но он удержал меня за локоть. Я возмущенно его вырвала.
- Так тебе безразлична Елизавета?
- О, безразличие – вообще не то слово. Я ненавижу Андрияненко всеми фибрами души! – выкрикнула я ему в лицо и выскочила за дверь, громко ей хлопнув.
Нет, каков мерзавец! Все наше общение сводится к тому, что он мне угрожает! Достал. Но неужели он решил подыграть Андрияненко, так расписав её большую любовь ко мне. Поверить не могу. А ведь с виду такой благородный. Лицемер тот еще. «Не играй её чувствами», «ради тебя». Тьфу, какая банальщина.
- Знаешь ли ты, во сколько мне пришлось сегодня встать! – злая как черт Андрияненко стояла под дверьми аудитории истории экономики. Интересно, будь я на паре, она бы до ее конца здесь простояла? Хотя она не удивилась, что я иду отсюда. Значит в курсе, что внутри меня нет... О чем я вообще?
- Знаешь ли ты, насколько мало меня это заботит? – невозмутимо спросила я, останавливаясь напротив. Гнездов вывел меня из себя, а тут еще одна с претензиями.
- Из-за тебя я проснулась в такую рань, перлась в твою дыру, а меня там встретила лишь сумасшедшая бабка! А потом я ехала по чертовым пробкам сюда, опоздала, а тебя еще и на паре нет! Ко всему этому ты еще и телефон свой забыла дома! Какого черта ты так злишь меня с утра?! – раскричалась на весь корпус эта психичка несчастная.
- Совсем озверела?! – отклонилась я от нее, когда она навесила над мной свой нос, словно боевой топор. – Я знать не ведала, что ты попрешься в мою дыру! И ты уже знаешь, что я рано выезжаю. На кой ты вообще туда ехала?
- Я хотела подвести тебя. – немного остыла она.
Я подняла брови. Водителем заделалась? Бездельница.
- Вот, носи его на шее, чтоб не забывать. – вдруг надела мне на шею ленту Андрияненко. С телефоном. Совершенно непонимающим взглядом я осмотрела удавку и подвеску на ней и взглянула на Андрияненко.
- Это горячая связь. Там только мой номер. Принимай звонки только от меня. И звони только мне.
Мне кажется или она сейчас смущена? Но улыбается и явно очень довольна собой.
Чего не скажешь обо мне.
- Ты мне телефон даришь? – медленно переспросила я, сверкая глазами.
- Чтоб до тебя можно было всегда дозвониться. – осторожно кивнула она, предчувствуя неладное. – Чтоб сегодняшнее не повторялась. – а это уже похоже на оправдания. Понимает, что я сейчас не рада.
- Во-первых, никогда не делай мне таких подарков. – зашипела я, тыкая её пальцем в грудь и наступая на неё, ей приходилось отступать. - Во-вторых, это больше похоже на поводок: ты где, я еду, отвечай мне, звони мне. Ну а в-третьих, какого черта ты вообще ко мне привязалась?! Я тебе не собака, чтоб говорить со мной в таком тоне! Разоралась сначала, потом учить принялась, а вдобавок еще и поводок подарила.
-Поводок?! Совсем ты... – взвилась она, но спустя секунду застонала, пытаясь успокоиться. – Я пойду, иначе могу наговорить лишнего. Ты меня с ума сведешь. – она пошла по коридору прочь, взлохматив волосы. – Поводок, блин. Что за... - продолжала ворчать она, но я уже не разбирала слов.
Передернув плечами, я пошла в дамскую комнату умыть пылающее лицо, едва не натолкнувшись на стоящего у лестницы куратора. Он развернулся и поспешил скрыться.
На пару я опоздала, конечно. Но Константин Александрович и не подумал сделать мне замечание. Просто невозмутимо продолжил лекцию. Мои мысли были далеко от темы, поэтому мне с большим трудом удавалось записывать. Я переваривала разговор с Андрияненко и старостой. Последний, кстати, так и не появился. Одногруппники с интересом косились на меня и перешептывались. После пары я заметила, что их отношение снова изменилось. Стали лживо улыбаться, когда мы встречались глазами. Одна девушка даже подала мне тетрадь, когда я случайно ее уронила. Я даже растерялась и не успела поблагодарить, прежде чем она скрылась. Что с ними? Это так повлияло заявление Андрияненко?
Быть её девушкой не так уж плохо – скептически хмыкнула я. Бумажками не закидывают, улыбаются, тетради подают и смотрят ожидающе. Чего ждут? Не понимаю.
Гнездов появился на второй паре. Вот чье отношение не изменилось, просто продолжает игнорировать. Всех. Призвав себя к порядку, я выбросила лишние мысли из головы и сосредоточилась на нормативах, которые заставил сегодня сдавать физрук. Пусть все будет так, как будет. Как не может быть, уж точно быть не может. Кажется, именно так говорил мудрый Винни Пух.
Однако после второй пары лишние мысли ожидали меня у выхода из спорткомплекса.
- Пошли обедать, - отлепилась Андрияненко от стены, заметив меня.
- Посылаю, - кивнула я и указала рукой направление. Она немного опешила.
- Умничаешь? – ухмыльнулась она и закинула мне руку на плечо. Я скинула ее, но она тут же вернулась и закрепилась понадежнее. – Пойдем.
- Что за фамильярность?! – пыхтела я, но попытки избавиться от её руки привели к тому, что она лишь теснее прижала меня к себе. Решив избрать малое, по моему мнению, зло, я выдавила раздраженно: - Пойду, если грабли приберешь.
Андрияненко моментально убрала руки и даже подняла их, демонстрируя послушность. Вот зараза! Снова провела меня. Она всегда добивается своего? Приняв поражение, я потопала к шкафчикам оставить вещи и взять обед. Андрияненко довольно вышагивала рядом.
- Так во сколько мне приехать завтра? Или лучше послать водителя? – хитро улыбнувшись, поинтересовалась она. Нет уж, снова на эту удочку я не попадусь. Ни одно из зол выбирать не буду.
- Я доберусь сама.
- Как я могу позволить своей девушке подвергать свою жизнь опасности в общественном транспорте? Может, ты не хочешь ехать со мной, потому что намекаешь на собственную машину? Ладно, могу подарить. У тебя есть права? Нет? Они тоже будут ждать тебя завтра у подъезда. Ты же умеешь водить? Могу научить.
Каждое его слово заставляло меня все больше недоумевать и раздражаться.
- Ты! – топнула я от злости ногой. - Остановись!
Мы встали посреди коридора, и я обратила внимание на количество наблюдателей. Это выбивало из колеи, но я тихо зашипела:
- Я не содержанка! Мне не нужны дорогие подарки! Я не твоя девушка! Я не давала своего согласия, забыла? А если ты хочешь таким образом его получить, то у меня плохие новости. Я старомодная и банальная. Мне чувства нужны, чтоб состоять в отношениях. И их не купить. Их надо заслужить. Мы отлично провели вчера день. Ты была не такой козой, как обычно. Но сейчас я поняла, что мне только показалось. Ты обычный денежный мешок и других гребешь под эту же гребенку!
Все это я шептала, не желая быть услышанной зеваками, почти взявшим нас в кольцо. Андрияненко серьезно меня слушала, не обращая на них внимания, но меня они бесили.
- А ну хватит уши греть! – взвизгнула я так резко, что все в пределах видимости вздрогнули. И Андрияненко в том числе. Это заставило меня нервно хихикнуть.
Она огляделась тяжелым взглядом, и коридор быстро опустел. Я завистливо оглядела её. Надо же, какой у неё взгляд. Наверно, надо врожденный талант иметь, чтоб так на людей действовать.
- Я не собиралась делать из тебя содержанку, - нахмурилась Андрияненко и сложила руки на груди. – Это элементарное удобство. Я хотела позаботиться о том, чтоб тебе было комфортно. Но ты из всего способна сделать оскорбление! Как вообще за тобой ухаживать?!
- Прояви фантазию! – рыкнула я. – А лучше оставь меня в покое. У нас все равно ничего не выйдет.
Я попыталась её обойти, но она просто пошла рядом.
- Хватит твердить это. Все возможно, если очень захотеть. – философски заметила она, а я закатила глаза.
-Так, ты старомодная и банальная. Тебе надо дарить цветы. Желательно ромашки, ты ж типа простая как валенок. Конфетки в форме сердечек, открытки. И плюшевых мишек. Так что ли? – остановилась передо мной эта гиббониха. Она даже не пыталась скрыть своего пренебрежения к вышеозвученным вещам, вон какую морду скорчила, так и сочится скепсисом, если не сказать отвращением. Я угрожающе прищурилась и закономерно возмутилась.
- А что плохого в ромашках?!
- Ты серьезно? – повысила он голос и взмахнула руками.
- Обожаю ромашки! И они обязательно должны быть полевые! А круче мишек Тедди вообще ничего на свете нет! – выкрикнула ей в лицо. Она прикрыла глаза и устало потерла переносицу.
- Невероятно. Просто пойдем есть. Я больше слова не скажу. Рехнуться можно.
Я довольная собой скрылась за дверцей своего шкафчика и пару раз хихикнула. На самом деле я не особенно люблю ромашки и медведей. Я вообще никаким цветам не отдаю предпочтение. Конфетки вкусные – это по мне. А мягкие игрушки и вовсе бесполезны, только пыль собирают. Но как приятно позлить её. Злая я. Но веселье не окончено. Обедать мы будем не в мажорской столовой, а в моем личном ресторане. Вряд ли ей эта затея придется по душе. Придется ей обедать без меня.
Достав свои бутерброды с кофе, я пошла в сторону выхода на крышу. Андрияненко недоуменно оглянулась, но обещание сдержала и не стала ничего говорить. Просто пошла следом.
Немного не по плану. Как всегда, черт возьми! И почему я всегда действую по её плану, а она по моему - никогда?!
- Я иду на крышу, – пояснила я.
- Я поняла, – пожала плечами она и что-то стала набирать на телефоне.
- Не в кафетерий. – для верности уточнила я, но Андрияненко это вообще оставила без комментариев, увлекшись телефоном. Играет она там что ли?! Слышит она меня вообще? Плевать.
Мы поднялись по лестнице. Андрияненко галантно придержала мне дверь. Я вышла на улицу и вдохнула полной грудью. Лето совсем скоро. Какая красота. Небо ясное, наконец-то стало совсем тепло. Обожаю это время года. Особенно конец мая. Еще не летняя удушающая жара, но уже достаточно тепло, чтоб загорать на солнышке в короткой одежде. А сегодня еще и шикарный легкий ветерок, дарящий свежесть. Восхитительно.
Я подошла к краю и оглядела открывшиеся виды. Внизу у фонтана расположились парочки и небольшие шумные компании. На лавочках кое-где развалились ребята либо с девушками, либо с друзьями. С такого расстояния они выглядят, как обычные студенты. Лишь вблизи можно разглядеть так и прущее со всех щелей самодовольство, важность и исключительность. Или это при мне у них подобные чувства просыпаются?
- Овцы разбрелись по полю и пригрелись на солнышке, пока пастуха нет. Но стоит мне появиться, как они меняются до неузнаваемости, превращаясь в... - тихо проговорила Андрияненко, наблюдая за тем, что и я.
Как странно. Я ведь почти то же самое подумала. Я взглянула на задумчивую и даже какую-то приунывшую Андрияненко.
О, царицы угнетает раболепие свиты. Я фыркнула.
- Что? – повернулась она ко мне.
- Тебя бояться. И беспрекословно слушаются. А ты так опечалена? Разве это не позволяет тебе чувствовать себя такой супер-важной и всемогущей?
Я отошла и села прямо на прогретую солнцем крышу и разложила на пакетике свой обед. Мне должно было бы стать неловко за это, но мне почему-то все равно. Андрияненко оглядела стол и села с другой стороны. Я придвинула к ней бутерброд. Она долго на него смотрела. Потом на меня. Я не поняла значение взгляда. Пожав плечами, я просто стала есть. Она странно улыбнулась и взяла предложенное угощение. Ждала, пока я попробую? Вдруг отравлено?
- Это позволяет чувствовать свою исключительность. – кивнула она на мой вопрос. – Но иногда становится интересно, как это - быть среди равных. Ты мне показала это вчера. Это просто и весело. – размышляла вслух Андрияненко, пожевывая бутерброд.
- Но быть исключением тебе нравится больше? – заинтересовалась я.
- Выбирать не приходится, - хмыкнула она. Я закатила глаза и снова фыркнула.
- Ты не была вчера среди равных. И ты осознавала это, просто остальные этого не понимали. Ты в любой момент могла воспользоваться своим именем, что ты и сделала с той блогершой сумасшедшей. Это не то, что быть одной из них. Это просто побыть в тени рядом. Наверное, ты никогда не почувствуешь себя равной кому-то.
Что за странный разговор? Стало немного грустно. Я снова осознала, насколько сильно мы отличаемся.
Ни черта не грустно! Мне нет до этого никакого дела.
- Рядом с тобой я чувствую себя равной. – возразила она, а я подавилась кофе.
Равной мне? Та, кто повсеместно подавляет меня своей силой и богатством? Смешно. Андрияненко заметила скептическое выражение моего лица.
- Ты ведь знаешь мое имя и возможности, значит я не в тени. И ты продолжаешь противоречить мне и смотришь без страха. Как на любого другого. Как на равного себе. – глядя мне в глаза пояснила Андрияненко.
Я с трудом сглотнула. В чем-то она права. Но смотреть так не обязательно, блин. Я отвернулась и продолжила.
- Но ты ведь в любом случае способна меня придушить прямо сейчас. – тихо возразила я.
- Это ничего не меняет. Не смотря ни на что, мы продолжаем сидеть и просто говорить. И мы оба чувствуем себя относительно уверенно.
Ну, за себя я бы так не говорила. Тем более, когда она так на меня смотрит. И сидит так близко. Я не уверена, что не совершу какую-нибудь непоправимую глупость. Например, как вчера, поцелуй. Боже, и почему я подумала именно об этом!
От неловкости спасло негромкое покашливание. Я подскочила, как ошпаренная и отошла к парапету.
- Давай сюда, - с раздражением в голосе приказала Андрияненко неуверенно топтавшемуся у двери молодому человеку в форме официанта. Тот быстро оставил бумажный пакет и ретировался. – Хочешь пончик? – предложила Андрияненко, нырнув в пакет. Я нерешительно вернулась нашему импровизированному столу и приняла угощение. И когда она успела? Было неожиданно приятно разделить с ней эту трапезу. Здесь, без лишних глаз и ушей было так просто и даже правильно сидеть с ней рядом.
- Так что ты скажешь о нашем равенстве прямо сейчас? – вернулась к теме Андрияненко. Я немного помолчала.
- Сейчас мне нечего возразить. Да, мы просто сидим и говорим, отбросив нашу разницу. Но это иллюзия. Короткая. Стоит тут появиться кому-то еще, и ты снова станешь Елизаветой Андрияненко, которой все подчиняются. Я же останусь прежней. Сейчас ты своим нелепым заявлением возвысила меня, и все стали относиться ко мне иначе. Но это не вечно. Да и стоит мне выйти за ворота, все сомнительные привилегии пропадают.
Я говорила неторопливо. Андрияненко внимательно слушала, глядя перед собой. Когда я закончила, она повернулась ко мне. Я не стала отвечать на её взгляд, чтоб разум оставался незамутненным волнением или еще чем.
- Только потому, что ты не позволяешь мне наделить тебя более надежными и постоянными привилегиями. Ты не веришь мне, я знаю. Но я способна очень много тебе дать. Твоя жизнь может сильно измениться. Я сделаю тебя самой счастливой на земле. – уверенно сказала Елизавета.
- Это слишком амбициозное заявление. Если не хочешь прослыть пустомелей, не стоит бросаться такими фразами. И то, о чем ты говоришь, обидно. Да, ты многое можешь мне дать. Можешь поднять меня очень высоко. Теоретически. Но чем выше я окажусь, тем больнее будет падать. А упаду я обязательно. И чем больше мы общаемся, тем будет мне больнее, когда ты захочешь отобрать их, эти привилегии. – я все же посмотрела ей в глаза. И увидела там протест и поспешила продолжить. – Даже если не захочешь, за тебя это сделает твоя семья. Я знаю, на что они способны, меня уже просветил один добрый человек.
- Игорь, - моментально догадалась Елизавета и сжала кулаки, - Он слишком часто стал вмешиваться не в свое дело.
- Он переживает за тебя, - решила я оправдать старосту. Да это и правда так.
-За тебя, - со злобной усмешкой поправила она и сердито взглянула на меня, - И когда вы успели обсудить мое грязное белье?
- Нашли время, - вернула я сердитый взгляд. Хотя она права, это действительно не слишком вежливо – обсуждать человека и его семью за спиной. Но я ведь не настаивала. Даже не спрашивала, это все инициатива Гнездова!
Андрияненко, кажется, обиделась. Мы еще немного помолчали. Принесенные припасы, как-то несколько пончиков и чай, кончились, и занять рот больше стало нечем.
- Я разберусь с отцом. И я никогда не меняю своих решений, потому что тщательно все обдумываю и никогда не ошибаюсь. Я выбрала тебя. Значит, ты самая лучшая. Значит, я никогда тебя не потеряю. И ты скоро выберешь меня. Потому что и я самая лучшая. И мы все преодолеем. И будем отличной парой. И будем счастливы всю жизнь. Я никогда ничего не говорю просто так. Запомни этот день и эти слова.
Каждое её слово было преисполнено серьезностью и важностью. И сама она вся такая серьезная. Тяжелые фразы ложились мне на плечи, я их прямо физически ощущала. И, тем не менее, я никак не могла отбросить эту инфантильность, которая стояла за ними, фразами.
- Запомните этот день, когда вы чуть не поймали капитана Джека Воробья. – разрушила я всю серьезность момента. Она возмущенно вперила в меня взгляд. Я сдержала улыбку. – Как ты разберешься с отцом?
- У меня уже есть идеи. Нужен только подходящий случай. И твоя роль самая важная. Я подскажу тебе, когда настанет тот самый момент. – туманно объяснила Андрияненко.
Неужели и правда что-то задумала? Она не создает впечатление особо изобретательной и умной. Нет, она не дура, конечно, но и не такая гениальная, чтоб обыграть одного из самых известных и всемогущих хитрецов страны. Своего собственного отца.
- Хм... Она такая загадочная. То ли долбанутая то ли сказочная, - с серьезным видом изрекла я, всеми силами сдерживая смех.
Андрияненко шутку оценила, прищурилась, поджала губы и деланно угрожающе выдавила:
- Насмехаешься.
Я почувствовала, что пора бежать. Это я и сделала, хохоча на всю округу. Бежала и сама себе удивлялась. Нет, я точно в неё влюбилась.
***************