Глава 21.
POV Ирина:
Просыпаться было как никогда тяжело. И решительно не хотелось. Все тело страшно ломило. Но поток маминых вопросов было не остановить.
- Тааак! А ты почему дома? Проспала? Немедленно поднимайся! Ты знаешь, сколько времени?! – кудахтала она, стаскивая одеяло и хлопая по мягкому месту. Которое, кстати, тоже болело!
Я была отвернута к стенке, поэтому лица моего она не видела. Иначе обязательно бы причитала, разглядев ссадины. Впрочем, прятаться смысла нет. Повернуться оказалось трудно. Стоило пошевелиться, живот пронзила резкая боль, нога слушалась плохо и по ощущениям распухла, на локти опираться больно.
- И почему ты тут спишь? Ой, что же это? – испугалась она моего вида, - Милая! Что с тобой?
- Упала с лестницы, - плаксивым тоном ответила я, утерев выступившие от боли слезы.
- Боже мой, лицом. Как же ты так? Моя ж ты хорошая, вечно ты торопишься. Какой ужас! – мама присела на диван и аккуратно поворачивала мое лицо в разные стороны, разглядывая.
Она даже на секунду не подвергла сомнению мои слова, ведь я никогда ей не врала. Недоговаривала, умалчивала, просила не спрашивать, но теперь не смогла иначе. Она бы точно побежала в полицию. И точно рыдала бы. Не стоит ей так волноваться, и так забот хватает. Так я себя убеждала, но стыдно все равно стало.
Мама продолжала причитать, пока я не попросила кушать. Она тут же упорхнула на кухню. Вопрос с посещением универа отпал сам собой. И тут я вспомнила: у меня в комнате Лиза, а на кухне мама!!! Это же хуже ядерной войны! Превозмогая боль, я бросилась к себе, ожидая увидеть растянувшегося на моей маленькой кровати Андрияненко. Доковыляв до комнаты максимально тихо и быстро, я протиснулась в приоткрытую дверь. Никого.
Может, мне все приснилось? Все, кроме Зазу. Слишком все невероятно. Но нет, на кровати смятые простыни. Ну да, прибрать за собой она не догадалась. Наверняка дома за неё все делает армия горничных. Хмыкнув, я поспешила заправить постель, пока мама не заметила странности. Оглядев комнату на предмет улик, я обратила внимание на пакет на столе. Заглянув, я обнаружила лекарства. И когда успела? Ишь, заботливая какая. Но, не смотря на иронию, мне стало приятно, и сердце забилось немного быстрее. Я поспешила себя одернуть. Что за глупости! Рядом обнаружилась записка.
«Воспользовалась твоими ключами. Изучи инструкции, прежде чем лечиться. И не смей больше попадать в подобные истории»
- Раскомандовалась, - прокомментировала я, продолжая читать.
«Я так и не смогла уснуть на твоей гномьей кровати...»
- Ага, это домовой похрапывал и обслюнявил подушку, - хмыкнула я, вспомнив, как заходила ночью проверить, приснилась или нет мне история с Андрияненко у меня дома.
«... поэтому много думала...»
- Не ври, ты не умеешь.
«... и решила. Между нами действительно что-то изменилось. Вчера я поняла, что хочу защищать тебя. Что меня приводит в бешенство, если кто-то причиняет тебе боль и вред. И я ревную, видя твою странную реакцию на Игоря. Это, кстати, придется прекратить. Что бы там ни было. Теперь ты моя. Я пока не решила, кто...»
- Ага, домашняя зверушка! Или игрушка? Ты же так меня уже называла? – разозлилась вдруг я. Что еще за «моя»? Я своя собственная! Никому не принадлежу! Что она там себе напридумывала?
«... Поживем – увидим. Пока не ходи в универ, лечись. Не забудь инструкцию изучить. А я за это время разберусь с Зазу, подружками-кухарками твоими с яйцами и мукой, англичанином вашим любвеобильным и всем остальным. Твой телефон я пробью и позвоню. Жди»
- Обалдеть! Режим ждуна включила, ага! Возомнила о себе не весть что! Позвони, давай, уж я тебе выскажу! Подумаешь, переночевала. Самовлюбленная, самоуверенная, тираничная выпендрежница! Сдалась ты мне! – возопила я, позабыв о конспирации. Нет, ну она меня вывела из себя просто! Мама прибежала из кухни.
- Ты с кем тут? – оглядела комнату мама.
- С телефоном, - гаркнула я так, что мама вздрогнула, - Собираются тут позвонить всякие воображалы, - уже спокойней добавила. У мамы загорелись нездоровым огнем глаза.
- Ты кого-то себе завела, - с радостной надеждой она уставилась она на меня.
- Да я скорей себе паука заведу, чем кого-то! – снова возопила я, заставив маму подскочить от неожиданности.- Что вообще за выражение такое «завела»? Заводят собаку или кошку. А такие, как она, кстати, именно в таком смысле и заводят себе девушку. О чем мы говорим вообще?! Глупость какая. Я есть хочу. Имеет право твоя больная немощная дочь поесть?
- Так кто за тобой ухаживает? – пристала мама.
И не отставала на протяжении всего дня. Я жестоко ошиблась, когда не пошла в универ. Не выдержав маминого натиска, я ушла спать в семь вечера. На работу я позвонила, извинилась и уволилась. Они не заслуживают такого работника, как я, вечно больного, с проблемами и прочее. В расстроенных чувствах легла, помазавшись и проглотив прописанные лекарства. С инструкцией из вредности знакомиться не стала, употребив все согласно рецепту.
Андрияненко так и не позвонила. Не то, чтобы я ждала, просто хотела поругаться с ней. Да. Накрывшись одеялом с головой, я почувствовала непривычный, но знакомый запах. Сигареты и дорогой парфюм. А где же малинка, хех? Хвойные нотки, бергамот, что-то свежее, холодный аромат, как и хозяйка... но вкусно. Так пах свитер Андрияненко. А теперь моя кровать пахнет Андрияненко. Ну, хоть что-то в ней хорошее, мстительно подумала я, имея ввиду запах.
Ну и то, что она тебя спасла, так, между прочим, если еще не забыла! Подумай, что с тобой было бы, если бы не она! Что за отношение к благодетелю? Внутренний голос, подозрительно похожий на Лизин, меня пристыдил. В таких мыслях я и уснула, решив идти завтра на учебу. Хотя мама завтра на работу уйдет, может, стоит переждать. Все же я пока не готова встретиться с Андрияненко. Как себя вести? Хочется ругаться, как всегда, но, боюсь совесть не позволит. Эх, как ни крути, теперь я её должник.
А она так и не позвонила. Может, забыла? Наверняка у неё куча дел царской значимости.
Утро снова приносит море боли. Мышцы, одеревеневшие за ночь, просыпаться совершенно не хотели и неистово протестовали против того, что я пыталась их напрягать. Превозмогая боль, я потащилась в ванную. Стоит ли ехать в таком состоянии в универ, я сильно сомневаюсь, но умыться однозначно стоит.
Проснулась я с рассветом из-за того, что легла рано. Отражение в зеркале намекнуло, что в таком виде не стоит и носа своего все еще припухшего на улицу высовывать. Послушалась. Измазалась лекарствами и отправилась к компьютеру. Буду наслаждаться целым днем свободы и киснуть в собственном соку за просмотром фильмов. Отличная идея. Вот бы еще поп-корна.
Услышав, что мама уже встала и собирается на работу, я поплелась к ней и со слезами на глазах попросилась остаться дома. Она не просто согласилась, а наказала никуда не выходить. От ее предложения помочь с ссадинами я отказалась, сама справилась уже. Она тоже купила вчера каких-то лекарств. Пришлось мазаться и ими, пить тонизирующий чай и еще какую-то гадость. Не говорить же ей, что некая спасительница уже накупила мне гору дорогущих препаратов.
Когда она ушла я отправилась осуществлять задуманное. Вспомнив снова о поп-корне я злорадно захихикала и позвонила Саше, желая разбудить его и заставить принести мне поп-корна перед тем, как уедет на работу. У него рабочий день с десяти, наверняка еще спит. Однако трубку взяла девушка. Катя – догадалась я. Она отругала меня за ранний звонок, пришлось извиниться и сказать, что случайно набрала. Хотя хотелось ей сказать пару ласковых за химию в моем стакане на маскараде. Вот зараза, показала язык трубке я. Уже и на телефон его отвечает. Вообще его приватизировала. Эх, нет у меня больше друга. Не звонит уже два дня. Со мной тут такое, а он... обидно.
Шмыгнув носом, залезла по соц сетям. Скучно. О, сообщение висит. От Ники, как обычно. Сообщение гласило, что она уже в поезде, через два дня в пятницу вечером приедет. А также о том, что ее отчислили, что ее парень бросил, что она на кусры маникюра ходит, еще куча разнообразной информации. А ведь мы всего три дня не общались. В этом она вся – обезбашенная фурия, никогда не останавливается, не грустит и, что уж таить, редко думает. Нет, она умная и сообразительная, но не думает о последствиях, живет мгновением. И совершенно бесстрашная. За это все я ее и люблю. Хотя раньше мы часто ругались и даже пару раз дрались, но всегда мирились и любили друг друга еще больше.
Ответила Нике, спросив время прибытия, очень загадочно намекнула на то, что и у меня море интересных новостей, которые при встрече расскажу. Зная какая она любопытная, представляю, как ей интересно.
Наконец, погрузилась в сериал. Так день и провела, прерываясь на пищу и прием лекарств. Саша под вечер позвонил, я ему рассказала, что обиделась. Во искупление своей вины он пообещал отвезти меня в пятницу за Никой. Поступок, должна сказать. Раньше Ника была в него влюблена, но была слишком настойчивой. Саша даже побаивался ее, и перед ее отъездом они прекратили общение.
Она снова выходила на связь, жалуясь на проводницу, которая жадничает телефон ей нормально зарядить. Попыталась выспросить, что за новости, но я не успела даже подогреть ее интерес, как она пропала из онлайна.
Пятница началась лучше четверга. Тело болело значительно меньше, синяки пожелтели немного, в целом я выглядела значительно лучше. Мама спросила, пойду ли я в институт, не настаивая на этом. Я сомневалась. С одной стороны мне уже любопытно, почему Андрияненко так и не звонила, с другой в таком виде там появляться не хочется. Но мне так не терпелось увидеться с Никой, что ожидание дома превратится в вечность. Загримировавшись не хуже актрисы театра и напялив стрекозиные очки в пол лица, я отбросила сомнения и поплелась на остановку. Просыпаться утром стало легче, из-за того что стала раньше ложиться. Утро стало длиннее, я все успела, даже на остановку медленно шла. Времени вагон. Что же меня ждет в Империаль? Что день грядущий нам готовит...
Я села в маршрутку и привычно вставила в уши наушники. Любимая песня любимой группы подняла настроение.
Я ненавижу все, что связано с тобой – начался припев, но его оборвал входящий вызов с незнакомого номера. Я взяла трубку.
- Вставай, Лазутчикова, - замогильный голос в наушниках заставил похолодеть все внутри. – Как ты можешь спать, если я уже не сплю?
Андрияненко – дура! Напугала. Что за шутки идиотские?! – обматерила я её мысленно. Сердце аж зашлось. От испуга. И неожиданности. И голоса её мерзкого. Сама максимально спокойным тоном ответила:
- Я ж не дурак какой-то, - намекнула я на кое-кого конкретного, - в такую рань вставать.
- Ну, лежи, лежи. Я сейчас приеду и разбужу тебя лично. – удовлетворенная моим ответом пообещала Андрияненко. Я попалась в её ловушку! Она на такую реакцию и рассчитывала.
- Нет, я сплю! И буду спать весь день! И пушкой меня не разбудишь. – злобно выдала я.
- Ну ладно, я тогда пока с твоей мамой познакомлюсь, кофе твоего отвратного попью. – веселилась эта идиотка. А ведь с неё станется приехать. А мама пока дома до обеда. Блин.
- Мама на работе, - без зазрения совести быстро соврала я.
- Вреешь, не уйдешь. – хмыкнули наушники, - Я слышу шум, что это?
- Я уже уехала из дома, дура.
- И куда ты собралась в такую рань?
- Не скажу.
- Ладно, спрошу у твоей мамы, - хохотнула Лиза. С каких пор она в пустосмеха превратилась?!
- Не смей, черт тебя подери! Что бесишь-то с утра пораньше? Что тебе от меня надо? – вспылила я. А ведь собиралась вести себя сдержаннее. Но она ведь угрожает мне мамой! Моей мамой!
- Хочу поделиться новостями. Где ты? Выходи на следующей остановке и жди меня. – нагло заявила телефон, я от возмущения даже рот открыла. Вот наглая! Прицепилась!
- Иди ты знаешь куда?!
- К твоей маме? Интересная мысль, – рассмеялась.
- Нет! К чертовой матери! Я убью тебя! Ты наглая, подлая шантажистка! – я уже говорила так громко, что вся маршрутка заинтересованно и недовольно косилась на меня.
- Которая подъезжает к твоему дому. Интересно, что мама скажет, когда узнает, что я спала на твоей кровати?
- Жду на Шишкина, - прошипела в трубку и сбросила. Пыхтя от негодования, я пробралась к выходу. Выбравшись на остановку, захотелось закричать от злости. Да такими темпами я же в полную зависимость и подчинение попаду! Надо маму как-то подготовить на всякий пожарный. Хотя, что я ей скажу? Никому не открывай с фамилией Андрияненко? А вдруг онк газовщиками представится или еще кем? Вот попадалово.
Но что ей вдруг от меня понадобилось? Какие еще новости? В такое время. Ведет себя уж слишком фамильярно. И слишком много веселится. Совсем на неё не похоже. Свихнулась она что ли? Не оскорбила ни разу. Точно что-то задумала. Что-то нехорошее? Как себя с ней такой вести? Вроде и не хамит, и не оскорбляет, а я все равно злюсь. Невозможно её стерпеть. Как бы от неё избавиться. Я взглянула на время. Еще в универ из-за неё опоздаю.
Не успела я вдоволь посокрушаться о возможном пропуске высшей математики, как напротив остановки затормозил, визжа шинами, белый ягуар. Все стали разглядывать его. Я с сомнениями тоже уставилась на машину. В прошлый раз Андрияненко была на черном авто. Не может же у неё быть три машины? Ягуар просигналил, выдавая раздражение хозяина. Или может? Стекло с пассажирской стороны медленно опустилось, и там показалась недовольная Лизана рожа. Она что-то спросила, но я не расслышала за шумом. Она раздраженно прикрыла глаза и вылезла из машины. Я уже поднималась с лавки, когда она заорала на весь квартал.
- Ваше высочество ждет, пока ей дверь откроют? Или просто оглохло? Или ослепло? Или ноги отнялись?
Стало стыдно. Все стали посмеиваться, поглядывая на покрасневшую меня. Я злобно сжала кулаки.
- Я к незнакомкам в машину не сажусь! Тем более ко всяким подозрительным типам, – прокричала в ответ, передумав приближаться. Я уже опозорена, надо и её опозорить.
Андрияненко раздраженно дернула головой.
- Молодец. В следующий раз отчет в письменном виде, пожалуйста. Садись, давай.
- Отстаньте, девушка. Я вас не знаю, – я сделала вид, что испугалась и спряталась за какого-то мужичка, скорчив жалобную моську. Он осуждающе посмотрел на Андрияненко. Та начала закипать.
- Сама напросилась, - прочитала я по губам и всерьез забеспокоилась, когда она обошла машину и, скалясь пластиковой улыбкой, стала приближаться. Я сделала пару шагов назад. Она тем временем поясняла наблюдателям с самым печальным лицом.
- Моя сумасшедшая сестричка снова сбежала из психушки. Воображает себя принцессой Золушкой, а меня не узнает. Несчастная.
Да у неё талант актерский. Все стали сочувствующе кивать, один даже предложил помощь в поимке меня.
- Не верьте ей! Это маньячка какая-то. Преследует меня. Хочет похитить!
Тут она резко бросилась за мной, я смогла сделать лишь несколько шагов. Схватила и закинула на уже привычное плечо. Живот пронзила боль. Идиотка!
- Спасите-помогите! Убивают! Похищают! Вызовите полицию! Запомните номера! Маньячка! Спасите!
Я вопила во все горло, позабыв о стыде и боли в животе. Тот самый мужик, за которым я пряталась, бросился меня спасать. Андрияненко остановила его ледяным взглядом и жутким:
- Спокойно, дядя. А то и тебя похитят.
Усадив меня в машину, она захлопнула дверь. Я наблюдала, как тот мужик вызывает полицию, сообщая номера и марку машины. Надеюсь, Андрияненко арестуют на ближайшем посту!
Вырваться я не пыталась, потирая живот и стараясь восстановить дыхание. Глупо продолжать эту клоунаду. Надо ж так опозориться. Хорошо, что я в больших очках. Как и Андрияненко кстати. Хлопнула водительская дверь. Я не посмотрела в её сторону.
- У тебя талант актерский. Пристегнись, - бросила раздраженно. Я пристегнулась, помня её стиль вождения.
- А у тебя клоунский, - вернула шпильку. Она возмущенно посмотрела на меня и заметила, как я живот наглаживаю. Я тут же прекратила.
- Болит? – странным голосом спросила она.
- Да, тебе спасибо, - укоризненно прищурилась. И тут же отвернулась. Потому что смотреть на её виноватое лицо было очень неловко.
- Прости. Я не подумала. Но ты так меня разозлила!
У меня челюсть отвисла, и все слова разбежались. Андрияненко извиняется. Хоть и в своей обычной манере, обвиняя меня во всем, но все же это выглядело очень искренно, не так как раньше. Градус неловкости стремительно повышался.
- Поехали уже. Не хочу на вышку опоздать из-за тебя. Что ты там хотела сказать? – пробурчала я, пялясь в окно. Мы уже лавировали по улицам, загруженными машинами. Еще в пробку не хватало попасть.
После недолгого молчания Андрияненко откашлялась и начала в буквальном смысле отчет.
- Пока ты отлеживалась, я сделала много важного. Во-первых, выяснила, что с Зазу. Он в больнице с полностью нерабочими гениталиями, не подлежащими ремонту. Наказывать его еще больше смысла нет, это худшее, что может случиться с парнем. Даже жаль его. – презрительно скривилась Андрияненко. Я поежилась. Вспоминать его, а тем более жалеть мне совершенно не хотелось. Поделом, урод.
- Да, жаль. – ответила я, а Андрияненко удивленно посмотрела на меня, снимая очки, - Жаль, что не я это сделала, - с ненавистью пояснила. Андрияненко одобрительно кивнула и продолжила.
- Авторами инцидента с семинаром действительно оказались Мари и Лилия. Их с сегодняшнего дня отчисляют, а у их родителей серьезные проблемы с бизнесом, – откровенно хвастала своими достижениями Андрияненко.
- Не стоит отчислять их и все остальное. – Андрияненко непонимающе, но осуждающе взглянула на меня, - Я сама с ними разберусь. Я должна отомстить, – пояснила я и снова заслужила одобрительный кивок.
- Окей. Далее любвеобильный и разговорчивый Филатов, преподаватель делового английского и ваш куратор по совместительству. С ним проведена воспитательная беседа. Он все понял, осознал. Увольнять его не стала, у него брат инвалид. Он о нем заботится.
Я уважительно посмотрела на Андрияненко и тоже одобрительно кивнула. Сложно поверить, что мы одобряем действия друг друга. Так же сложно, как и в то, что она не совсем аморальная. Сочувствовать умеет. Андрияненко тем временем окончила доклад и глянула на меня, оценивая реакцию. Мне сделалось весело. Я скорчила серьезную мину.
- Хорошая работа, молодец. Отчет в письменном виде, пожалуйста. Один вопрос. Зачем тебе это все? Нравится наказывать людей?
Сменила тон с шуточного на серьезный и пытливо вгляделась в лицо. Её действия и правда мне не понятны.
- Это два. – напряглась она.
- Что? – не поняла я.
- Два вопроса, - пояснила Андрияненко, а я раздраженно сложила руки на груди и подняла в ожидании ответа брови. Она вздохнула и продолжила.
- Наказывать за ошибки очень полезно. Чтоб упредить повторение. А делаю я это, потому что ты – моя. Никто не смеет трогать мое.
- Твоя что? – угрожающе начала я, - Ты что там себе навоображала? Я своя собственная! Тебе я хоть и благодарна, но не на столько, чтоб твоей зверушкой дрессированной становиться! Останови машину немедленно! – резко выкрикнула я. Андрияненко к моему удивлению остановилась и повернулась ко мне.
- Мне не нужна послушная зверушка. Ты нравишься мне такой. Дерзкой и смелой. – упрямо выговорила она, буравя меня тяжелым взглядом. Каждое слово давалось ей с большим трудом. Но я не собиралась сдаваться под этим взглядом, не смотря на то, то меня очень удивили её слова.
- А ты мне не нравишься. Терпеть тебя не могу. Ты самоуверенная,..
- Это не важно, потому что я все равно тебя завоюю, – упрямо перебила она, в тон мне повышая голос.
Я посчитала лишним отвечать, лишь злобно сверкнула глазами и вышла из машины, громко хлопнув дверью. Я не зря попросила остановить именно здесь, на повороте к Империаль.
- Ты куда? – выглянула из авто Лиза.
- Не хочу, чтоб кто-то увидел, что я с тобой приехала! – пропыхтела я, стараясь идти как можно скорее на своих хромых ногах.
- А я не хочу чувствовать себя, как дешевка! – выдала Андрияненко и, судя по звукам, пошла следом. Я ускорилась, но все же любопытство пересилило, и я спросила.
- Какая еще дешевка?
- Именно с такими словами Юра высаживает здесь своих подруг на одну ночь. – пояснила Андрияненко, без труда пристраиваясь к моему шагу. Я раздражено остановилась. Она тоже.
- Не иди со мной, дура! Иди вперед! Или назад! – уперла я руки в бока и топнула здоровой ногой. Андрияенко лишь ухмыльнулась. От сорванной планки на шкале моего раздражения меня спас телефонный звонок. Андрияненко кому-то ответила, я пока постаралась уйти подальше. Она меня догонять не стала, лишь прокричала в след.
- Еще увидимся!
- Иди к лешему, - пробубнила я.
*************