Глава 20.
POV Ирина:
Я удивленно посмотрела в окно. И правда, мой двор. Быстро. Я взглянула на темные окна второго этажа в напрасной надежде, что мама пришла вдруг домой. Одной оставаться совсем не хотелось. Вдруг Зазу пострадал не так сильно и караулит в черном подъезде. От такой мысли вспотели ладони.
- Я хотела спросить, - решила я оттянуть неизбежное хоть не много. – Почему ты так добра со мной? В смысле, я очень признательна и не знаю даже, как отблагодарить, да и не смогу никогда отплатить, и все такое. Но все же, после всего что ты... и я... что мы... короче, что между нами было. Боже, как ужасно звучит. Блин, ты понимаешь? Мы ненавидели друг друга так сильно, что изменилось?
Я аж вспотела от попыток донести свою мысль. Все же головой я сильно повредилась. Андрияненко смотрела вперед с бесстрастным выражением.
POV Елизавета:
Вот это влипла! Проклятие. Надо ей вопросы эти именно сейчас задавать, когда я ответы еще не придумала! Я и сама не понимаю, какого черта так себя веду. Просто хочу! Я всегда делаю, что хочу. Но как ей объяснить ей причину, чтоб не выглядеть полной дурой?! Надо бы сначала самой во всем разобраться. То, что что-то изменилось, это точно.
- Не знаю. Ничего? Я просто поступила так, как любой другой человек. И будь на твоем месте другая, я бы поступила так же, - сухо ответила.
А вот это я слукавила. Я бы просто вызвала скорую. Но ей я об этом не скажу. Интересно было бы увидеть ее лицо и понять, верит ли она, но боюсь поворачиваться, чтоб она не поняла по глазам, что я не искренена. Она ведь все видит, зараза.
- Да, но там была я. Та, которая тебе так мешает и все такое, - немного смешалась она. Сомневается в своих выводах. Это хорошо.
Но стоп, кем она меня считает?! Садисткой, которая бы стала наблюдать за тем, как насилуют девушку? Пусть и самую вредную и противню на свете? Охренеть, открытие!
- Ты за кого меня принимаешь? – разозлилась я. – Я действительно похожа на ту, которая стала бы стоять и наслаждаться зрелищем?!
- Нет! – помахала она руками и головой, - Прости! Я не это имела ввиду, просто... - она замолчала и задумчиво посмотрела на меня, - Вообще да, немного похожа.
- Что?! – закричала я и повернулась всем корпусом. Ушам не верю!
- Подожди! Я просто делаю выводы на основании фактов. Ты та, кто фактически пыталась выколоть мне глаз! Не перебивай, - остановила она меня, когда я уже открыла возмущенно рот, - Ты та, кто многократно запугивала и унижала меня на публику, а я та, кто дерзила и даже била тебя...
- С этим не поспоришь, однако... - попыталась возразить я, но она не дала мне продолжить.
- Просто помолчи и дай мне закончить. Ты та, кто закрыл меня в каморке в полной темноте наедине с чудовищным пауком, я едва не умерла от страха. Ты та, кто инициировала и наблюдала, как меня закидывают на семинаре. Молчи! Минуту, пожалуйста!
Это было совсем не справедливо, но я сдержалась. Вот договорит она, и я все ей выскажу и тоже не дам и слова вставить.
- Так вот. Я не уверена, но подозреваю, что ты автор случая на лестнице. И хоть с сегодняшним инцидентом мы разобрались, я бы совсем не удивилась, если бы узнала, что Зазу подослала ты.
На этом месте у меня едва ли не дым из ушей повалил от ярости. Да сам дьявол выглядит белым и пушистым на фоне ее представления обо мне! Невероятно, как низко она меня опустила в своей голове!
- Вот меня и пугает твоя забота. Явно ведь не по доброте душевной. Поэтому и спрашиваю, снова, почему ты так добра? Что изменилось? Или это какая-то ловушка, в которую я уже вляпалась? Объясни, пожалуйста. Я не понимаю. – со слезами закончила она и раздраженно вытерла глаза, пытливо вглядываясь в мое лицо.
Она выглядела такой ранимой сейчас, что даже моя злость утихла. Захотелось реабилитоваться.
- Итак, начнем по пунктам, как ты говоришь. Глаз я тебе не пыталась выколоть, но тогда я действительно перегнула. Хотя это ты разозлила меня и сама вертела головой так сильно!
- О, конечно, я сама виновата! – возмущенно-скептически перебила меня эта девица.
- Теперь ты молчи и слушай. После того, как я закончу, будешь возражать! Как я!
- Но ты... - начала она, и я бесцеремонно прикрыла ей ладонью рот. Она замерла, и я отняла руку, как будто обожглась. Не стоит прикасаться к ней, она и так напугана.
- Помолчи, ладно? – она насупилась и кивнула, - Ладно. За чулан я извинилась. Но откуда мне было знать, что ты боишься безобидных паучков? Ты же меня не боялась, я и подумала что ты вообще бесстрашная. Прости, правда. – она недовольно кивнула, сдерживая себя от возражений. - Далее, в который раз ты меня обвиняешь в семинаре, но я не делала этого! Я не уверена, потому что всерьез не пыталась раскрыть виновных, но похоже это дело рук твоих подружек-одногруппниц. Я даже не знала, что ты будешь там выступать. Да я даже о семинаре не знала, черт возьми! – начала снова раздражаться я.
- Разве Игорь тебе не рассказывал, что я хотела закидать яйцами и мукой с маслом твою машину? – растерянно спросила она, - Ведь именно этим меня и закидали. Случайность? Опять?!
- Ты собиралась закидать мою машину?! И сказала об этом Игорю? А он не сказал мне?!!
Вот это поворот! Какого хрена с ним творится? Почему не сказал? Неужели Игорь действительно запал на новенькую? Я обвиняюще уставилась на нее.
- Я не говорила ему! Он подслушал. То есть случайно услышал. Не суть. - она раздраженно дернула головой и поморщилась. Сильно болит? Так, надо сначала объясниться.
- А что мешало кому-нибудь еще услышать? Или намеренно подслушать? – резонно заметила я. Точно, это те девки с группы Игоря. Как их там, Мари и ... не важно, но они не в первый раз активность проявляли в травле новенькой. Да и наверняка у Мари, что за имя идиотское, зуб на новенькую после того, как я заставила ее видео удалить из чулана. Надо бы разобраться с ней. Много на себя берет. Кто там ее отец? Надо позвонить секретарю отца и дать поручение собрать информацию.
Пока я размышляла, новенькая тоже задумалась.
- Тебе, очевидно, такой вариант в голову не приходил. Проще бездоказательно меня обвинить. – обиделась я. Она виновато посмотрела, но упрямо поджала губы. – Идем дальше. Лестница. Я тебе уже говорила, кто в этом виноват и даже наказала виновников. Не вижу смысла снова объяснять тебе. Можешь не верить, но тогда докажи обратное сначала. Презумпция невиновности - знаешь о таком? - новенькая поджала губы и промолчала. - Ну а последнее обвинение вообще за гранью. Кем бы ты меня не считала, но подослать к тебе это чмо уже перебор. Если бы это сделала я, то почему тогда спасла? Или если я хотела устроить героическое спасение, то почему пришла так поздно? А если хотела, чтобы ты сначала пострадала, то зачем пришла так рано? И зачем избила до полусмерти наемника своего? Логичней было бы, если бы он смог сбежать. Нет?
Я в ожидании уставилась на нее. Наблюдать за тем, как мысли сменяют одна другую и весь процесс отражается на лице, было забавно. Недовольство, сомнения, стыд, раздражение еще миллион других эмоций. Мимика у нее неповторимая. Молчание затягивалось. Наконец, она недовольно уставилась на меня.
- Да, ты очень умная! Железная логика. Тебе бы в юристы, вон как все обвинения умело разметала. Но остался все же один вопрос. С чего ты добренькая такая? Что на это скажешь, Лиза? Придумала уже ответ?
Она, как маленькая, надула губы и сложила на груди руки, повернувшись ко мне всем корпусом. Ее настойчивость в очернении меня очень злила. Может у нее и есть эмоциональные основания, но ни одного доказательства!
- Не придумала! Не знаю, что сказать! Потому что, ты – моя... - подходящего определения не нашлось, - Потому что только я могу обижать тебя! Это моя прерогатива! – как всегда я не могла держать себя в руках рядом с ней и голос сам собой повышается, - А когда я увидела, что тебя обижал кто-то другой, то мне захотелось его убить! А тебя защитить! Потому что ты давно уже стала чем-то... кем-то особенным. Всегда была больше, чем просто прохожая. Постепенно становилась все более значимой частью моей повседневности. Мне нравится ругаться с тобой. Как ты тогда на маскараде сказала? Я люблю тебя ненавидеть? Так вот и я люблю, как ты меня ненавидишь. Только меня ненавидь! А все, кто захочет занять мое место, сильно пожалеют. Только я твой враг. А ты только мой. Самый важный враг.
Мы недовольные друг другом сражались взглядами. Моя речь сначала разозлила ее, а потом смутила. Но закончила я как-то неловко. Глупые доводы, но искренние, как ни странно. Звучат по-детски и это раздражает!
Сказала это все и вдруг поняла, что больше не хочу быть ее врагом. Хочу защищать ее. Хочу, чтоб она искала у меня защиты, как ранее, когда прижималась ко мне в слезах. Не хочу, чтоб она плакала. Хочу оградить ее от опасности. После того, как увидела ее у гаража, такую хрупкую, напуганную, что-то дрогнуло во мне. Хочу, чтоб на ее лице больше никогда не было ссадин и крови. Хочу подвозить ее вот так. Хочу, чтоб она улыбалась. Мне.
Все это стало таким откровением, что я едва не открыла рот от шока. Дмитрин прав. Я влюбилась в эту девочку! И уже, кажется, давно. Поэтому и злилась на нее так сильно за то, что влезла в мое личное пространство так нагло и заняла его полностью. Еще тогда, после инцидента с чуланом, я почувствовала что-то странное, но приняла это за уважение и вину. Теперь я все поняла. Вот оно как. Как бы теперь это принять. Невероятно. И как мне с этим жить теперь?! Эта девченка! Я спятила.
- Как же мне тебя теперь ненавидеть, если ты такая... - тихо проговорила она, заливаясь краской. В машине вдруг стало жарко.
- Ты чего такая красная? Болеешь? Это заразно? – я приложила руки к своим щекам, они тоже горели. Что тут твориться?
POV Ирина:
- Ох, ну что за дура, - пошипела я и выскочила из машины. Точнее попыталась выскочить, но боль во всем теле заставила выползти. Она тоже поспешила выйти.
Я совсем засмущалась. Что это со мной? Как неловко. Я поежилась и обняла себя за плечи. В её свитере тепло. А вот ей в футболке сейчас наверняка холодно. О чем я думаю вообще?! Надо как-то прощаться уже, а то умру со стыда.
- Спасибо тебе большое. Еще раз. Я отплачу. Наверное. Когда-нибудь. Ну... мне пора.
Я замялась. Эпическая неловкость прямо! Надо уходить уже! Но ноги не идут совсем. Все же страх, что меня там ждет маньяк, никуда не делся.
- Пойдем, провожу, – как будто прочитав мои мысли хмуро предложила Андрияненко.
Хотя это не похоже на предложение, скорей приказ. Вот теперь я её узнаю. Я хмыкнула и похромала за ней. Ведь ответа моего она не дожидалась и просто пошла в подъезд, не дав возможности отказаться. Хотя я бы не отказалась. Подняться на второй этаж стало невыполнимым подвигом. Молча моя спасительница (самой не верится, что я её так называю, мир с ума сошел, однозначно) хотела взять меня на руки и уже нырнула под руку, но я непроизвольно отшатнулась и закричала «я сама». Пробубнив что-то типа «чего орать то», она положила мою руку себе на локоть и мы потащились по лестнице. Противиться я не стала. Нога сильно болела. И живот при каждом шаге сводит, как будто я целый день пресс качала. Я еле переставляла ноги, но Андрияненко не торопила меня и терпеливо поддерживала. Отбросив смущение, я почти повисла на её локте, не сдерживая стоны.
С каждой ступенькой перспектива остаться в пустой квартире выглядела все более мрачной. Надо маме звонить. Не смогу я одна.
- Спасибо, - выдохнула я, когда мы подошли.
- Ты не устала это повторять? – подняла бровь Андрияненко. Я посчитала лишним отвечать. Порывшись в сумке, я нашла ключи. На задворках сознания я почувствовала разочарование от того, что они не потерялись. Тогда можно было бы попросить, чтоб она отвезла меня к маме на работу. Или вломиться к Саше. Точно! Можно Саше позвонить и попросить прийти! Гениально.
- Кофе? – предложила вдруг я, думая о соседе.
Андрияненко удивилась. Но не так сильно, как я. Я аж по рту себе хлопнула в надежде затолкать слово обратно. Вот отмочила! Это последствия травмы головы, не иначе.
- Да? – ответила она со слегка вопросительной интонацией, так и не опустив брови.
Повозившись с замком, я, наконец, открыла. Черный проход напрягал, но слыша за спиной раздраженное сопение от моей медлительности, я отважно вступила в прихожку и быстро включила свет. Осмотрела ее и с облегчением разулась, никого не обнаружив. Андрияненко проследила за моими действиями, задержавшись на черных в ромашку носках, хмыкнула и тоже разулась. У себя дома она, наверно, обутая ходит, судя по сериалам. Молодец, в воспитании ей не откажешь. Прошли на кухню, я поставила чайник, а она замерла в дверном проходе. Все же она слишком большая. Особенно для нашей маленькой кухни. Я достала банку с кофе, сахар и кружки и выставила все на стол.
- Зальешь? Я пока отмоюсь. Я быстро.
Я хотела пройти мимо неё, но она заняла весь проход. Я остановилась в шаге. Она растерянно смотрела на стол. Потом перевела взгляд на меня. Я кивнула за её спину, намекая, чтоб отошла. Она оглянулась назад, на меня, на проход и отошла, почесав затылок.
Совсем устала, раз так туго соображает.
Увидев свое отражение в ванной я ужаснулась. Натуральная ведьма, сбежавшая с костра инквизиции. Вся грязная, лицо и руки в крови, волосы слиплись. Раздевшись я ужаснулась еще больше. Синяков не сосчитать на руках и ногах, но больше меня напугал синяк на животе. Вот уже где у меня никогда их не бывало. Жуткое зрелище. Но завтра будет еще хуже. И болеть будет еще сильнее. Поэтому помыться необходимо сегодня. Я закинула в стиралку свитер Андрияненко и свои джинсы. Порванную кофту с омерзением бросила в мусор. Забравшись не без труда в ванну, я встала под струи теплой воды, желая, чтоб они смыли все пережитые мерзости. Ссадины на губе и ладонях запекло.
Пока мылась, размышляла над поведением Андрияненко. Её объяснения в машине меня очень смутили. Она была такой... странной. Этому слову можно присваивать статус "слово дня" - не сосчитать, сколько раз я его употребила у себя в голове за сегодняшний вечер. Нет, ну а как сегодняшную Андрияненко еще назвать? Такая непохожая на обычную ледяную себя. Неужели её отношение действительно изменится теперь?
Нет, не стоит обольщаться. Да и верить не стоит.
Но она была такой искренней. Кажется. Красивой.
Что?! Откуда такие мысли?
Её забота очень польстила мне. Но это слишком странно. Она не может быть такой... хорошей. Тем более со мной. Что она там говорила? Стала важной? С каких пор?
О, мой бог! Да это же она начал осуществлять свои слова на маскараде! Я все поняла! Хочет, чтоб я поверила ей, стала благодарной, влюбилась, а потом она от души посмеется надо мной! Наверняка! Не дождется! Я буду благодарной, она заслужила, но ни за что не проиграю. Никогда я не скажу ей, что она стала важной или что-то в этом роде. И точно никогда снова не попрошу поцеловать меня. Лучше язык себе откушу. Или ей. Ай, откуда вообще у меня такие мысли?! Чтоб прийти в себя, даже по щеке себя ударила и застонала от боли в разбитой губе. Точно дура совсем.
Искупавшись, я поняла, что из одежды в ванной только пижама. Растянутые штаны и та самая драная майка. Потрясающе! Неотразимая красотка! Натянув то, что есть, я набросила на плечи полотенце. Больше чтоб прикрыть майку от её придирчивых глаз, чем от мокрых волос. Взглянула в зеркало. Все не так плохо, как казалось раньше. Нос немного припух, губа разбита, а так все нормально. Только тени под глазами стали глубже. От страха или от удара?
На кухне я обнаружила престранную картину. Кружки все так же пустые, кофе рассыпан рукой Андрияненко. А сама она спит, положив голову на вторую руку. Я невольно засмотрелась. Во сне её лицо изменилось. Она забавно нахмурила брови домиком и надула губы, как обиженный ребенок. Милая. Я хихикнула. Это второй раз, когда Лиза кажется мне милой и первый раз, когда это действительно так. Продолжая хихикать, я нашла в рюкзаке телефон и сфотографировала. Не потому, что понравилась, нет! А для компромата, на всякий случай, да. От звука затвора объектива он вздрогнула и подняла голову, уставившись на меня покрасневшими глазами. Я смутилась. И тут мне снова захотелось сфотографировать её. Потому что оглядев меня она растянула губы в мягкой улыбке. Такая милая, что я улыбнулась в ответ.
Спустя мгновение мы оба спохватились. Что мы делаем вообще? Что я делаю?! Улыбаюсь? А она?! Она-то точно насмехается с моего вида. Плевать. Передернув плечами я обошла её и встала напротив через стол.
- Прости, я не нашла кофеварку или турку, или что там еще. Ой, – заметила он опрокинутую банку и кашлянула. Я недоверчиво уставилась на неё. – Что? – не поняла она моего взгляда.
- Серьезно? – переспросила я.
Нет, она шутит. Или издевается. Не знает о существовании растворимого кофе? Она вопросительно подняла брови. Не шутит.
Я молча насыпала кофе по кружкам, протерла стол от рассыпанного, и залила водой. Она наблюдала за моими действиями с любопытством. Насыпав себе сахара, я подвинула ей сахарницу и кружку.
- Я пью без сахара, - заметила она, присматриваясь и принюхиваясь к кружке. – Пахнет вроде кофе. – протянула она и попробовала. И тут же скривилась. Я поджала губы.
- Молоко? – сухо поинтересовалась я. Кофе ей не понравился, видите ли.
- Обычно нет, но сегодня сделаю исключение, - с усмешкой ответила она, читая этикетку на банке кофе. Я достала молоко из холодильника в пластиковой бутылке. Она перевела сильно сомневающийся взгляд на этикетку на бутылке с надписью «минеральная вода» и вопросительно уставилась на меня. Это начинает меня веселить. Она как с другой планеты, честное слово!
- Оно домашнее, - пояснила я. – Мама у бабульки на рынке покупает. Коровье. Это домашнее животное такое. Его доят. – похихикивала я.
Лиза раздраженно дернула головой.
- Да что ты, - скептически выдавил она, не притрагиваясь к бутылке.
- Ладно, давай я сделаю на свой вкус, а ты просто опробуешь? Один глоток. Выплюнешь в раковину, если не понравится. Хорошо?
Мне стало совсем весело. Дождавшись от неё кивка, я положила ей в кружку две ложки сахара и добавила молока. Помешав. Подвинула к ней. Она с опаской смотрела на кружку и с подозрением на меня.
- Сначала ты, - безапелляционно заявила Лиза. Рассмеявшись, я сделала несколько больших глотков из её кружки, осушив едва не половину, и снова поставила ее перед ней. Она выждала минуту, буравя меня глазами. Потом перевела тяжелый взгляд на кружку, явно не решаясь пробовать.
- Трусишь? – снова рассмеялась я. Она недовольно сморщилась, выдохнула и сделала маленький глоток. Открыла удивленные глаза. Я снова хихикнула с её вида.
- Мало похоже на кофе, но тоже ничего, - усмехнулась она и отпила еще, удивленно разглядывая напиток.
Я спряталась за свою кружку. Все происходящее было настолько сюрреалистичным, что я даже ущипнула себя, ожидая, что сейчас проснусь, и все это окажется просто сном. Очень странным и лишенным логики, как и все сны. Но я не проснулась. Поверить не могу, Андрияненко у меня на кухне. Я сижу с ней и пью кофе, мы при этом не ругаемся, а подшучиваем. В это просто невозможно поверить. Не иначе планета с орбиты сошла, и магнитные полюса поменялись. И мы оба окончательно сошли с ума.
Кофе медленно убывал, молчание становилось все более напряженным. Надо что-то сказать. Но что? Очередное «спасибо»? Глупо. А о чем вообще можно разговаривать с Андрияненко? И стоит ли?
Выпроводить её пора. Но она такая уставшая. Сидит вот сгорбившись, подперев голову рукой. Это та, кто всегда ходит с такой прямой спиной, будто палку проглотила. Но не здесь же ей оставаться? Хотя скоро рассвет, смысл ложится спать. Можно просидеть тут оставшиеся пару часов и отправиться в универ. Хотя в таком состоянии, наверно, не стоит. Даже мама не станет меня заставлять.
Точно, что же маме сказать?! Она же в обморок от моего вида упадет. Я едва не расплакалась от представленной картины. Мама точно будет плакать и думать о всяких ужасах.
- Что-то болит? – нахмурилась Андрияненко, все это время за мной наблюдавшая.
- Вообще да, все болит, но я не поэтому, - махнула рукой я, - Я думаю, что маме сказать. И как вообще это сделать. Она с ума сойдет от беспокойства. – расстроено поведала я.
У Андрияненко сделалось странное выражение лица. Она спрятала его в кружке.
- Скажи как есть. Ну, или почти. Напал грабитель. – пожала плечами.
- Да, и ничего не украл, кроме моей старой кофты. Которую я выбросила, потому что она порвана теперь. – сыронизировала я.
- Отбилась. Рюкзаком. Или помогли отбиться. Тебя спас настоящий герой от грабителя и насильника, - ухмыльнулась самодовольно Андряиненко.
- О, так их двое было? – вернула ей ухмылку, но от слова «насильник» поежилась. Она заметила это и ухмылка увяла.
- Так почему не рассказать все, как было? – серьезно спросила она.
- Не хочу, чтоб она беспокоилась. Надо как-то это ей так преподнести, чтоб она не восприняла это слишком серьезно. – объяснила я.
- Упала с лестницы? – предложила она.
А это идея. В это мама без труда поверит, учитывая, сколько раз со мной происходило нечто подобное.
- Да, так и скажу. Спасибо, - потерла я ладони и поморщилась. Снова я их расцарапала. Я поглядела на свежие царапины на еще свежих шрамиках, оставшихся после чулана. Такими темпами я их вовсе сотру.
Мысли о том, что пора прощаться, снова безмолвно повисли между нами. Нет, ну не могу же я предложить ей остаться?! Это уж совсем неуместно. Но и к Саше идти в такое время не комильфо. Да, в конце концов, что я совсем уже трусиха?! Несколько часов как-нибудь выдержу!
- Если тебе страшно, я могу остаться, - вдруг предложила Лиза и, кажется, даже сама удивилась.
Я оценивающе посмотрела на неё. Царица всея останется у меня на ночь? Немыслимо. Нет, надо её выпроводить. То есть, ей ведь тоже будет неудобно здесь, зачем доставлять ей еще больше неприятностей? Я и так слишком долго пользуюсь её хм... добротой.
- Можешь спать на диване, - сказала вместо этого и с ужасом замерла. Что я несу?! Она тоже сильно удивилась. Но не самому предложению, а его содержанию.
- Заставишь такого дорого гостя спать на диване? – со смешинками в глазах возмущенно спросила она.
Да она развлекается, наблюдая за метаморфозами на моем лице! На мне же все эмоции написаны. Ничего нового. Но, хотя она и так всегда издевается надо мной, это не как всегда. В смысле, как-то по-другому. Не обидно.
- Хочешь спать в моей постели? – подстроилась я под её тон.
И только когда она закашлялась, подавившись остатками кофе, я поняла, что именно ляпнула. Стыд-то какой! Я имела ввиду, что я-то на диван мамин уйду, конечно! Но объяснять все было бы еще унизительней, поэтому я сделала вид, будто так и хотела пошутить.
- А ты не против? – до комичности удивилась она. Очевидно, принял все за чистую монету.
- Пошли, - развеселилась я, - Для такого дорогого гостя ничего не жалко! – подчеркнула я слово «ничего», изо всех сил сдерживая смех. Догадываюсь, что она там себе напридумывала, если у неё такое лицо. Увидев, что её уши покраснели, я не выдержала и прыснула, прикрыв смех кашлем. Живот заныл сильнее, и смеяться сразу расхотелось.
Когда мы пришли в мою комнату, она в забавной нерешительности замерла на пороге. Какие мы, оказывается, скромные. Я достала из шкафа свежее постельное белье и постелила прямо поверх покрывала, тихо подхихикивая. Ребра неприятно екнули. Андрияненко отобрала у меня простынь и сама занялась постелью. Боже, все чудесатей и чудесатей. Очень неумело и криво расправив простынь, она вопросительно оглянулась. Я кивнула одобрительно и усмехнулась в кулак. Подав ей подушку и наволочку, с наслаждением наблюдала, как она пытается понять, что ей делать. Не выдержав, со стонами от боли все же рассмеялась и забрала, вдела сама. Она что-то бурчала про сложность пролетарской жизни.
- Ванна там, - указала я на видимую отсюда дверь, - Спокойной ночи.
Я забрала свою любимую подушку и пошла в соседнюю комнату. На широкий мамин диван, оставив её в растерянности стоять посреди комнаты.
********************