Глава 13.
POV Ирина:
За всеми этими событиями я совершенно забыла о предстоящем открытом семинаре. Спохватилась я во вторник, когда Константин Александрович попросил участников остаться после пары и спросил о наработках.
- У кого-то есть проблемы с поиском материала? Или вопросы, может быть, какие?
Ему стали задавать вопросы, каждому он обстоятельно отвечал, давал ссылки на полезные ресурсы и умудрялся шутить. А я стыдливо пряталась за спинами, показать-то мне нечего. Благо, рост позволял оставаться пока незаметной. А, может, сбежать по-тихому? Может, не заметят? Последние дни меня ведь снова никто не замечает. Я уже сделала несколько шагов к двери, когда меня остановил преподаватель.
- А Вы, Ирина, чего молчите? Не смущайтесь, подходите ближе, – подозвал он, и я обреченно вернулась. – Напомните мне Вашу тему.
Кто б мне ее напомнил – горько подумала я и заглянула в конспект. Препод поднял брови. Незнание даже темы не просто позорно – возмутительно.
- Манифест Екатерины II о свободе промышленного предпринимательства, - уныло прочитала я, заливаясь краской. Как же стыдно. Даже поднять глаза невозможно.
- Что ж, очень интересная тема. Советую раскрыть понятие экономического либерализма. Но сильно не углубляйтесь в экономику, поскольку аудитория будет не специализированная. Больше об историческом значении, можно добавить фактов и домыслов о реакции общества и ближайшего окружения. Главное, чтоб тема была представлена интересно. Там будет много полезных для всех вас людей.
Константин Александрович выглядел разочарованно. Дал мне еще несколько напутствий и ссылок и сухо попрощался, давая понять, что больше здесь мне делать нечего. Ощущая всю глубину собственного провала, я поплелась в компьютерный класс, решив исправлять положение прямо сейчас. От физры еще действует освобождение, а микроэкономика подождет. Все равно моего отсутствия не заметят.
Я пыталась вспомнить, где у нас компьютерный класс. И не могла. Пришлось тащиться сначала к шкафчику, там у меня завалялась карта университета. По коридору я брела, словно призрак. Пугающий призрак. Вроде они меня и не видят, но стороной обходят. За неделю я к этому привыкла и даже смогла научиться наслаждаться. Лучше быть тихой невидимкой, чем грушей для битья, теперь я это поняла. Ведьмы как раз отходили от шкафчиков. Мари побледнела и чуть не бегом бросилась по коридору. У нее на меня аллергия развилась. Боится, что выяснится о нападении в туалете и ее вышвырнут как Зазу. Я в мелочном счастье захихикала. Следом пришла мысль, что это не мой авторитет их всех от меня отпугивает. А Андрияненко, чтоб ей провалиться! Всю веселость как рукой сняло.
Злобно хлопнув дверцей шкафчика, я уставилась в карту. Просто супер! Узнаю свою карму! Компьютерный класс был в том корпусе, где прошла история экономики. Так, а вот еще один класс. Даже целый клуб. В здании кафетерия. Туда я и направилась. В кафе было немноголюдно после первой пары, и я незаметно прошмыгнула на второй этаж.
Да, здесь можно жить. Удобные кресла, новенькие компьютеры, за перегородками большие телевизоры с приставками и диванчики. В стеклянном офисе сидят очень серьезного вида айтишники. Но серьезность эту портили взлохмаченные кое у кого волосы, съехавшие очки, расслабленный или закинутый на плечо форменный красный галстук. Они контролируют сеть университета, чинят поломки, исправляют ошибки, разрабатывают новое программное обеспечение. А еще являются студентами факультета информационных технологий.
Оккупировав один из компьютеров, вскоре я забыла о времени, погрузившись в изучение моей темы. Материала было не сильно много, хорошо помогли ресурсы, которые посоветовал Константин Александрович. Я полностью растворилась в чтении, когда ко мне подошел молодой человек.
- Привет.
Я вздрогнула и подняла глаза на улыбающегося парня. Среднего роста, шатен, красивые синие глаза и открытое лицо – машинально подметила я.
- Привет, - вопросительно уставилась я.
- Ты Лазутчикова Ирина. – утвердительно произнес он.
Я кивнула. Ага, я ж знаменитость. Кто не знает Ирочку? Иру знают все. Я успела об этом забыть.
А ты кто и что же тебе надо, интересно?
- Меня зовут Олег, я здесь главный, - гордо произнес он на мой невысказанный вопрос.
Примите мои поздравления. И что мне делать с этой информацией? Немой вопрос повис в воздухе. А вдруг здесь платить надо? А денег-то у меня нету...
- Вход платный? – испуганно спросила я.
- Что? – растерялся на мгновение парень. - А, нет. Я не поэтому подошел. Я просто хотел познакомиться. И предложить помощь. Ты выглядела очень напряженно и задумчиво. А я умею быстро находить любую инфу.
У меня отвисла челюсть. Вот это удивил, так удивил! Уж чего я ожидала, только не помощи. Только не здесь. Только не просто так. Кажется, на моем лице отразились мои мысли, потому что он продолжил:
- Я тоже ненавижу это место, - шепотом проговорил он, наклонившись поближе, - А ты так смело выступаешь против этих снобов, что мне стало стыдно за свое бездействие и захотелось помочь хоть как-то. Большего сделать не могу в силу некоторых обстоятельств, но хоть чаю со мной выпьешь? – заговорчески подмигнул он.
Все равно подозрительно. Что ж, можно ему не доверять, но от чая отказываться смысла нет. Я пожала плечами. Олег воспринял это, как полное согласие, и, пообещав скоро вернуться, убежал. Я взглянула на часы. До конца пары еще больше получаса, потом час обеда. Блин, не скоро получится отмазаться. Хотя, можно сбежать типа на обед. Зачем я вообще согласилась? Любопытно стало. Неожиданный союзник мне совсем не помешает.
А я столько еще сделать хотела. Неудачница, надо было идти именно сюда, да? Лень пройтись до исторического корпуса. Терпи теперь.
Не стоит сразу расстраиваться. Он же предложил помощь? Можно его засыпать вопросами, а самой продолжить готовиться. И, чем черт не шутит, вдруг он без злого умысла ко мне подошел. Вдруг поможет?
Да, держи карман шире! Никто в Империаль тебе не станет помогать, если не хочет переходить дорогу Андрияненко.
Пока я вела привычную внутреннюю борьбу, парень вернулся с двумя кружками чая.
- Не знал, что ты предпочитаешь, поэтому сделал классический черный.
Он поставил блюдца с чашками на стол. Там обнаружился еще и сахар. Пока мешали чай, возникла неловкая пауза. Нам обоим было нечего сказать. Он ждал, пока я спрошу что-нибудь, а я все еще не могла решиться, то ли спросить о Екатерине, то ли о самом Олеге и его мотивах.
- Я не совсем понимаю, почему... - замялась я. Решила начать с главного, но вопрос сформулировать так и не смогла. Олег понял его сам.
- Почему решился подойти? Я уже давно хотел познакомиться и все ждал, когда ты придешь сюда. Это ведь именно я нашел тебя. – парень гордо нахохлился, а меня перекосило – так вот кто во всем виноват! Но я не успела вставить и слова, он говорил очень быстро.
- Да, ты навела шороху в Империаль с тем видео. Оте... То есть ректор рвал и метал, к тому же Андрияненко на него давили. Еще бы им не давить, из-за твоего видео их акции серьезно упали. Ты просто молодец! Очень смелая! А когда ты в открытую выступила против Андрияненко-младшей, я вступил в твой фан-клуб. Ты её даже ударила, думал, помру со смеху, когда услышал об этом!
Пока он говорил, я разрывалась между противоречивыми эмоциями: убить его за то, что натравил на меня Империаль, поблагодарить за похвалу или рассмеяться от воспоминаний о Лизиной физиономии.
- Так ректор твой отец? – мозг зафиксировал его оговорку. После этого вопроса Олег скис.
- Ну да. Поэтому меня не могут отчислить. А еще я тут работаю, поэтому и не могу ему отказать. И уйти мне некуда.
Собеседник совсем загрустил, и я непроизвольно протянула руку и похлопала его по плечу. Он успел перетащить ко мне поближе кресло от соседнего компьютера. Злость за то, что он меня нашел, как-то прошла. Он не может быть плохим человеком, такой непосредственный и открытый. Мой жест вызвал у него неуверенную улыбку, и я улыбнулась в ответ.
- Чай очень вкусный. – отпила я, решив перевести тему. Кажется, я нашла нового друга. Внутренний пессимист твердил, что это неспроста, но мне настолько опротивело здесь, что захотелось просто поверить в доброту и честность этого человека. Ну не могут абсолютно все в этом универе быть одинаково плохими и ненавидеть бедную меня. Да?
Вскоре мы непринужденно трепались, перемывая косточки Андрияненко и её друзьям. Олег мне рассказал интереснейшую историю о том, что наш староста давно и безответно влюблен в старшую сестру Андрияненко, которая уже два года замужем. Брак ее был по расчету, его устроила мамаша Андрияненко – настоящая ведьма. Сестра – Екатерина – еще в школе влюбилась в молодого учителя. Тот не отвечал на ее чувства, хотя она прикладывала неимоверные усилия, чтоб добиться его. Вся Империаль следила за развитием событий с умилением – эта история была у всех на устах, у всех на виду. Когда Катя была уже на четвертом курсе, ей удалось уговорить учителя на одно свидание.
- Так и закончилась их любовь. – трагично завершил рассказ новый приятель. Я поперхнулась кофе. Чай я давно допила, и мы для удобства переехали в кабинет Олега, где он достал печенье и черничный пирог собственного изготовления.
- Закончилась? Не началась?
- После свидания учитель исчез. По официальной версии, ему за границей предложили должность и он уехал. Но все знали, что это мамаша Андрияненко сослала его в Лихтенштейн подальше от своей драгоценной дочери. Она предложила ему крупную сумму, чтоб он забыл о Кате и всей их семье, и он согласился. Все обсуждали это. Бедная Катя тогда стала совсем другой. Из красивой, живой, веселой девочки она превратилась в тень. На всех углах обсуждали, что учитель продал ее любовь, что она пять лет бегала за предателем и тому подобное. Андрияненко тогда была ужасна, избивала всех, кто смел открыть рот. Один парень даже в больницу попал с серьезными переломами. Именно тогда она и заработала такую пугающую репутацию. Между ней и сестрой сильная связь, она неоднократно говорила, что она и Игорь с Юрой – её единственная настоящая семья.
Я задумчиво грызла печенюху. Да, Андрияненко любит сестру. Мне вспомнился подслушанный телефонный разговор. С ней она совсем другая. Я бы не поверила, что эта дура способна кого-то любить, если бы не видела тогда, как она тепло улыбается.
Я потрясла головой, сбрасывая наваждение. Может сестру она и любит, но меня она хочет убить, не стоит приписывать йу какие-то положительные черты. Для меня она враг номер один.
- А староста? То есть Игорь. Что у него с Катей? – решила перевести я тему.
- Ничего. Он безответно любит ее. Всю жизнь, наверное. Но она видит в нем только младшего братишку. Он такой отстраненный из-за детской травмы – его дядя однажды похитил его, длинная темная история, но после того случая он долго не говорил. Именно она своей добротой и заботой достучалась до него. Она - замечательный человек. Была. До побега учителя. Какая она сейчас – неизвестно. Еще до окончания Империаль, сразу после той истории, она вышла замуж и уехала в штаты.
- Ты так много знаешь... - подозрительно покосилась я на него.
- Мы вместе росли, - грустно улыбнулся Дима, - я и Катя ходили в одну группу в садике, один класс в школе, в начальной даже за одной партой сидели, только в универе на разные специальности поступили. Я на программирование, она на международные отношения. Но все равно часто пересекались. Мы никогда не были лучшими друзьями, но хорошими знакомыми нас можно назвать. К тому же мы почти соседи. В общем-то тут все друг друга знают, по крайней мере общие знакомые точно есть, в один садик ходили, в школу, в одни рестораны, театры, рауты – все в одной каше варимся всю жизнь.
Смысл в этом есть. Элита - закрытое сообщество, не такое многочисленное, как простые смертные. А богатые ведь еще и знаменитые. И одному богатому грех не знать боле богатого. Да? Я ни черта в этом не смыслю.
От размышлений меня отвлек звонок. Я ошалело уставилась на часы.
- Твою мать! – обед закончился, и микроэкоомика тоже, пора бежать на политэкономию, - Эдуардовна меня вышвырнет с пары, если я приду позже нее!
- Она может. Забегай почаще! – прокричал мне в след новый друг. Определенно, я еще зайду. Это же кладезь сплетен! И чудо, какой вкусный пирог. Короче, человек Олег Истомин хороший и полезный во всех смыслах. Не смотря на то, что он старше лет на шесть-семь, с ним я чувствую себя свободно. Даже уверенно.
В аудиторию я влетела со вторым звонком. А я росту в плане физподготовки – за две минуты добежать. Форест – мое второе имя теперь. Мария Эдуардовна неодобрительно кивнула мне пройти к своему месту и промолчала. Кажется, она ко мне благоволит. Лекция началась, пока я справлялась с одышкой.
Так, сходила, называется, подготовиться к семинару. Сплетни собрала, чая попила, узнала рецепт пирога, все что угодно, кроме манифеста Екатерины. Никуда не годится. Все, с сегодняшнего дня посвящаю все свое свободное время семинару. После принятого решения настроение испортилось. И зачем я буду тратить свое время на то, что мне совершенно не хочется делать? Какой мне толк от этого события, кроме стресса? И так нервы не к черту, еще и бесполезное публичное выступление предстоит. Ненавижу Империаль!
Так, соберись. Все только и ждут, что ты опозоришься.
Ага, им же больше не о чем переживать. Сидят и ждут позора твоего, да.
Даже если меня никто не будет слушать, мой доклад должен быть идеальным! Чтоб не к чему было придраться. Да, чтоб чувствовать себя уверенно, надо подготовить достойный материал.
Да даже если твой доклад станет восьмым чудом света, твой страх перед публикой никуда не денется. И даже если ты будешь рассказывать об убийце Кеннеди, никто не оценит. Потому что не разберет дрожащий голос и не расслышит испуганный шепот.
Господи, это будет самое провальное выступление на открытом семинаре Имериаль за всю историю Империаль.
Нет, это будет самое провальное выступление за всю историю провальных выступлений.
- Лазутчикова, судьба Макиавелли показалась Вам настолько печальной, что вы сейчас расплачетесь?
Грозный голос преподавателя отвлек меня от горьких дум. Наверное, мой рассредоточенный взгляд выдал то, что я совершенно ничего из рассказа профессора не услышала. Я посмотрела на раздраженную Марию Эдуардовну. Нет, и чего она ко мне привязалась? Лицо мое ей не понравилось? Мне кажется, или она придирается? Я нахмурилась и отрицательно покачала головой.
- Тогда, может, раскроете причину горестных вздохов и печальной физиономии, если не история о Макиавелли?
- Не раскрою. Но избавлю вас от них. Извините.
Нагловатый ответ. Нет, ну а что мне остается? Не рассказывать же, что моя собственная судьба настолько печалит меня, что о судьбе Макиавелли я ни слова не услышала. Боюсь, тогда меня точно выпрут с пары.
Мария Эдуардовна поджала губы и продолжила рассказ. Который, кстати, оказался очень интересным и познавательным. Она зачитывала избранные отрывки из его трудов. По всему выходило, что Макиавелли прав, но какая-то это слишком унылая правда. Люди глупые и жадные, каждый заботится только о своем благе. И что бы добиться желаемого, лучше вызывать страх, чем любовь. Потому что любовью можно пренебречь в угоду личной выгоде, тогда как страхом пренебречь невозможно.
- Но ради любви люди жертвуют собой добровольно, а из-за страха никто и пальцем не пошевелит, пока не заставишь. И при первой возможности станут ставить палки в колеса чисто из мести, ради удовольствия. – вступила в беседу я. Мария Эдуардовна одобрительно кивнула, поощряя общение, и открыла рот, чтоб еще кое-что добавить, но прозвучал ледяной голос Андрияненко.
- За малое зло человек может отомстить, а за большое не может, из чего следует, что наносимую человеку обиду надо рассчитывать так, чтобы не бояться мести.
Я оглянулась, она сверлила меня ироничным взглядом, не предвещающим ничего хорошего.
- Человек со страхом в сердце слабый и подавленный, а с любовью уверенный и неудержимый. – упрямо возразила я ей.
- Нравится всем невозможно. Угождая одним, вредишь другим. А вот вселять страх...
- Гораздо проще, да. Но нет необходимости угождать одним в ущерб другим, можно поступать со всеми справедливо, по заслугам. Если не любви, то уважения точно добьешься. – я повернулась на стуле полностью, чтоб удобно было. Андрияненко тоже повернулась и даже наклонилась немного.
- Справедливо? Что есть справедливость? Может, ты хочешь сказать, что все равны? – она насмешливо подняла бровь и усмехнулась.
- Все равны перед законом. Если богач убил, он такой же убийца, как и крестьянин, наказание они должны получить одинаковое. Как и награду за полезные достижения.
- Это смешно. Рассмотрим первую ситуацию. Убийство. Пусть наказанием станет тюрьма. Посадить крестьянина – уберечь его возможных будущих жертв. Но посадить, как ты выразилась, богача значит лишить себя налогоплательщика, человека, который приносит какую-то пользу обществу: поле, ферма, что угодно. Не лучше ли простить его за определенную плату? Пусть построит школу, например. А награда за полезные достижения: крестьянину наградой станет лишний выходной, а богачу будет этого мало. А если наградить крестьянина достойно богача, то и изобретений от него больше не дождешься.
- Но разве эти твои слова не значат, что ты бы старалась угодить богачам, наплевав на интересы крестьян. А ведь их больше. Не глупо ли?
- Это значит, что равных нет. Глупец всегда останется бесполезным глупцом и заслуживает он лишь вытирать ноги людям, которые приносят пользу обществу. – на этих словах она вытянула в мою сторону ноги. – Мелочные распри стоит оставить на уровне их участников. Макиавелли говорит о том, что стоит приблизить в себе достойных людей, надежных союзников и полезных друзей. Остальные должны бояться, чтоб приносить пользу.
- Они бы принесли гораздо больше пользы, если бы любили своего государя. – упрямо настаивала я. Она права с одной стороны. Но и я права!
- Да. Но это невозможно без ущемления интересов ближайшего окружения, которое приносит гораздо больше пользы. – с нажимом возразила Андрияненко.
- Они бы не могли приносить пользу без этих самых «остальных»! – я начала заводиться.
- Именно. Но ведь эти «остальные» есть, - она довольно усмехнулась, - и занимают достойное им место. Подчиняясь людям, более.... Разумным.
- Хитрым и жестоким! – подскочила со стула я.
- Сути это не меняет. Неужели ты настолько глупа, чтоб оспаривать это? Все закономерно! Слабый под сильным! Все, что происходит с пролетариатом, заслуженно. Значит, они сами это допустили. Значит, они этого заслужили. Если они ничего не меняют, значит, их все устраивает.
- Или они уже не могут ничего изменить! Потому что система окаменела!
- Так, вы уже далеко отклонились от темы! – встряла в спор преподавательница, до этого с интересом наблюдавшая за нами. – Хотя ваша дискуссия весьма интересна, давайте вернемся к Макиавелли. А именно «Государь». Итак, на основе вышеизложенного я хочу услышать от вас ответ на такой вопрос: что есть трактат «Государь»? Пособие для диктатора или реальный взгляд на вещи? Кто хочет высказаться? Пожалуйста, Лазутчикова.
- Я считаю, что «Государь» - реальный взгляд на происходящее тогда. Он основывает свои умозаключения на реальных событиях и во многом прав. Однако это неприменимо в современном обществе. С появлением демократии общество доказало, что способно существовать свободным от страха и тирании. А иначе считают лишь те, кто живет прошлым, в иллюзии своей исключительности. Сейчас все равны. И такая как я, например, может подать в суд, если мои интересы будет ущемлять такая, как Андрияненко. Например. И если можно купить один суд, то все суды в мире нельзя.
- Зато можно купить услуги киллера. Например. – кровожадно усмехнулась мне Андрияненко. Мне захотелось затопать ногами от возмущения.
- По теме, будьте добры. Лазутчикова, присядьте, – вставила преподавательница.
- Хорошо, - продолжила Андрияненко. - «Государь» актуален во все времена. Это ни в коем случае не пособие для тирана. Макиавелли очень тонко чувствовал человеческую натуру, как в отдельном индивидууме, так и в толпе. Может быть, некоторые его советы неприменимы для современного общества, однако их легко можно применить в управлении корпорацией, предприятием, мелким бизнесом, школой, да в чем угодно. «Люди так простодушны и так поглощены ближайшими нуждами, что обманывающий всегда найдет того, кто даст себя одурачить», «О людях в целом можно сказать, что они неблагодарны и непостоянны, склонны к лицемерию и обману, что их отпугивает опасность и влечет нажива: пока ты делаешь им добро, они твои всей душой, обещают ничего для тебя не щадить — ни крови, ни жизни, ни детей, ни имущества, но когда у тебя явится в них нужда, они тотчас от тебя отвернутся», «Люди всегда дурны, пока их не принудит к добру необходимость». Это неоспоримо. На века. «Государь» - моя настольная книга.
Пока Андрияненко вдохновенно цитировала Макиавелли, я штудировала интернет в поисках достойного ответа. Надо же, эта гиббонка читает! Мария Эдуардовна в восхищении захлопала. Господи, никогда не видела ее такой воодушевленной. Как будто сушеная вобла вдруг ожила. Просвещенность Андрияненко безусловно меня злила. Я не могла хвастать глубокими познаниями в этом вопросе, но мне так не хочется выглядеть глупой на её фоне!
- Замечательно, Елизавета. Ваши знания блестящи. Кто еще хочет высказаться? – Эдуардовна влюбленными глазами обвела аудиторию, задержавшись взглядом на мне.
- Примечательно, что произведение, которое называют настольной книгой диктатора, является и твоей настольной книгой. – я вернула ухмылку, - И все же утверждать, что все озвученное тобой, неоспоримо, опрометчиво. Нельзя грести всех под одну гребенку. Люди всегда дурны, непостоянны, неблагодарны, и позволяют себя обманывать? Только с теми, кто лжет, тиранит и пугает. Если человек хороший, ему не станут делать гадости. И мешать не будут, если делает он что-то хорошее.
- С этим трудно спорить, - утвердительно кивнула Мария Эдуардовна.
- Лишь потому, что это глупо. –возразила вновь Андрияненко, с которой слетела маска скучающего безразличия. - Ты сама веришь в то, что говоришь? Если да, то ты просто непроходимая тупица. Я уже говорила, что разговоры с тобой понижают IQ в радиусе слышимости? Не станут делать гадости хорошему человеку, смешно. Скажи это Иисусу. Да любой придушит хорошего человека, если от этого ему выгода. Даже особо правильные, или, как ты – контуженные, ради собственной шкуры пожертвуют кем угодно. И это нормально, это суть человеческая. Ты совсем дура, если не понимаешь этого.
- Да сама ты тупица! – подскочила я и невежливо ткнула в его сторону пальцем, повышая голос. - Не все такие, как ты! Ради любимого человека не жаль отдать жизнь! Скажешь, не пожертвовала бы собой ради сестры? Или друга?
Она тоже вскочила и повысила голос.
- Не пожертвовала бы! Потому что это проще. Жить без любимого тяжелее, чем умереть за него. Это слабость, трусость, малодушие, которым нет места в моей жизни!
- Ты человек вообще? Нет места жертвенности ради любимого человека? Чему тогда есть место в твоей жизни? Кому вообще нужна такая жизнь?
Мы больше не кричали. Стояли почти вплотную и буравили друг друга ненавидящими взглядами.
- Ну хватит! Вы слишком увлеклись! – видимо, уже не в первый раз осадила нас преподаватель. – Лекция окончена. Андрияненко, Лазутчикова, пятерки. Остальным подготовить к следующей паре доклад о политологии в эпоху позднего возрождения. Все свободны.
Мы продолжали стоять, пока к Андрияненко не подошел Юра. Он закинул руку на плечо Андрияненко и та отвернулась, а я поспешила скрыться.
- Ну, спасибо. Теперь из-за вас доклад готовить. Пойдем? Игорь! - услышала я слова Юры, прежде чем дверь за мной закрылась.
***************
Приношу извинения за отсутствие , готовлюсь к устному Русскому , времени нема ахах