Глава 10.
POV Ирина:
Проснулась я с трудом. Чувство, как будто по мне проехал каток. Порезы саднили, вывихнутая лодыжка ныла, в голове пульсировало. На часах десять утра. В универ я не пошла. Мама даже не пыталась меня будить.
Когда она меня вчера увидела, то пришла в ужас. На ее вопросы я отмалчивалась. Сказала только, что упала со стеклянной банкой в руках и скрылась в комнате. Она спрашивала, как это произошло, но я не хотела ни рассказывать, ни придумывать, поэтому молчала, отвернувшись к стенке лежа на кровати. Она посидела рядом, погладила меня по спине, всхлипнула и ушла. Этого я точно не прощу этой дуре! Моя сильная мама никогда не плачет!
Сжатые кулаки отозвались резкой болью. Вспомнился вчерашний разговор с Гнездовым. Очнулась я у него в машине. Мы стояли на парковке клиники.
- Отвези меня в полицию, - прокаркала я, разглядывая перевязанные руки и ноги. Оперативно меня повязали. Впервые в обмороке была. Странное ощущение.
Игорь молчал. Я попыталась открыть дверь, но она оказалась заблокирована.
- Это похищение? – я повысила голос. – Выпусти меня или вези в чертову полицию! Иначе я такой крик подниму, что в аду перекрестятся! Открывай двери!
- Успокойся и послушай, - попытался перекричать меня Игорь.
- Черта с два я успокоюсь! – не дала я ему продолжить. - Только после того, как станцую на могиле этого ничтожества! Я костьми лягу, но заставлю её ответить! Я уничтожу её и эту ненормальную школу! Не успокоюсь, пока камня на камне не оставлю. Пусть все это прибежище мерзости сгорит в адском пламени!
Гнезодов молча ждал, пока я устану вопить.
- Эта тварь чуть не угробила меня, а ты просишь меня успокоиться? Да даже если бы я кровью там истекла, никто бы не ответил за это! Эти суки никогда не поймут, что надо нести ответственность за свои поступки! Но я покажу им, что бывает, когда коса натыкается на камень. Это всем там аукнется! Я такую вонь на весь мир подниму! Пресса, интернет, полиция – все узнают о том, что происходит за закрытыми дверьми этой обители аморальности, жестокости и безнаказанности. Не на ту нарвались! Открывай, твою мать!
Я была в такой ярости, что ухватила его за плечо и стала трясти, он терпел. Я оттолкнула его, что он едва головой о стекло не ударился и продолжила изливать весь пережитый страх, ужас, обиду, злость и ненависть.
- Ты тоже поплатишься! Ты такой же. Даже хуже! Ты молча смотришь и подтираешь за ним! Жалкий трус! Как ты можешь просто наблюдать? Он точно животное, а ты? Ты еще человек? Или зверь? Или камень? Тебе просто на все плевать!
Нервы сдали и я разрыдалась. Продолжая бессвязно сыпать обвинениями, я дергала его за рубашку. Истерика долго не угасала. В конце я подтянула к себе колени, обняла их, остро ощущая бессилие и отчаяние. Резкой боли я только обрадовалась. Она отвлекала от тоски и напоминала о том, что я должна отомстить.
- Хочешь пить?
Я посчитала ниже своего достоинства удостаивать его ответом, хотя пить действительно хотелось. Слова ему не скажу. Просижу так хоть сто лет, но ему не отвечу.
- Она не знала о фобии. Ей жаль, –начал староста растирая глаза. Мне непонятно, что это было за чувство: усталость, раздражение, вина. Он ненадолго замолчал, размышляя, стоит ли вообще дальше говорить. Я ничем не показала свой скепсис и что вообще слышу его.
- Я хочу рассказать, почему она такая. – решился Игорь. - Всю свою жизнь она видела лишь подчинение. Безропотное выполнение всех прихотей, какими бы они ни были. Она получала все и всегда... кроме любви родителей. Заботилась о ней лишь старшая сестра. Её родители не хотели второго ребенка. Для упрочнения положения нужна была только Катя. Сестра. А её появление пошатнуло это положение, потому что означало будущую борьбу между наследниками. Из-за этого им пришлось выдать Катю замуж за одного из членов совета, едва той исполнилось восемнадцать. Ее готовили к должности президента с пеленок, у нее блестящие способности и потенциал, которым восхищались абсолютно все. Она была окутана восхищением. В отличие от Лизы. Она с детства привыкла делать все, лишь бы завоевать внимание родителей. Но они были равнодушны к её успехам, принимая это как должное. Катя идеал, и она тоже должна. Внимание уделяли лишь промахам. Отец чаще игнорировал, но несколько раз избивал её. Это то, что мне известно. Однажды я стал свидетелем того, как мать ругала её за пятно на брюках. Помимо прочего она обронила такую фразу: «Ты моя единственная ошибка». Мне было тогда пять, а ей восемь. Думаю, она окончательно сломалась именно тогда. С того времени стала делать все более ужасные вещи: портила произведения искусства, издевалась над прислугой, скатилась в оценках из принципа, хотя интеллект у неё незаурядный. Стать не просто ошибкой, а самой большой и фатальной ошибкой – это стало её целью. Её наказывали разными способами, но вскоре сдались и просто стали игнорировать. Это и стало самым жестоким наказанием для неё. Тогда она перестала смеяться. Совсем. Даже любимой сестре лишь улыбалась. Стала равнодушной ко всему. Никто и никогда не противоречил ей, это стало непреложной истиной. И она к этому привыкла – считать свое слово законом и истиной, но просто так она никогда никого не трогала. Каждый из ... таких, как ты, заслуживал того, что с ней происходило. Просто в наказаниях она себя не ограничивала.
Гнездов замолчал. Мне был любопытен этот рассказ, но я не пошевелилась, продолжая пялиться прямо перед собой. Парень откинулся на сидении и продолжил:
- Из-за тебя был большой скандал. Акции банка резко упали в цене, им пришлось прикрыть международную программу и провести реформы. Еще и с благотворительным фондом проблемы. Отец сорвал свою злобу на ней. Еще и бюджетник, который отчислился, кстати, по собственной инициативе. Он кричал, ударил её, а в конце заявил, что лучше бы она родилась мертвой. И все это при нас с Юрой. Он действительно был совсем не в себе, его злость была неконтролируемой. И либо он сошел с ума, либо произошло что-то серьезное, о чем мы не знаем. Лиза после этого около пяти часов просидела без движения. Мы уже хотели вызывать доктора, но она вдруг заговорила. И это было ужасно. – Гнездов дернул головой, отгоняя воспоминания, и снова заговорил лишь спустя минуту. - А потом еще ты оказалась такой... эм, наглой. Прости. Ты стала первой, кто дерзил ей в лицо. Твоя искренняя ненависть шокировала её, а откровенный вызов проигнорировать она просто не могла. Я уже забыл, когда последний раз она так злилась, как после вашей первой встречи. Ледяная маска дала трещину, чтоб вскоре разлететься на части. Она стала такой...- легкая улыбка пробежала по губам старосты, - живой. А совсем недавно я слышал, как она смеется. Тринадцать лет я не слышал этого. Все это благодаря тебе. – Игорь повернулся ко мне. - Она уважает тебя. Сама не понимает этого, но уважает. Больше, чем кого бы то ни было. Потому что ты искренне реагировала на каждое слово, причем не так, как она ожидала, не как все. То, что любое её действие и фраза имели отклик, возбудило в ней интерес и азарт. Может ты не заметила, но до этого она ходила по грани, была осторожна, с восхищением и даже трепетом наблюдая за твоими такими многогранными эмоциям. В её силах уничтожить тебя и все, что с тобой связано, семью, друзей, знакомых, щелчком пальцев. Но она играла, пробуя тебя на прочность, не желая ломать. И сегодня она поняла, что перегнула палку. Она не ожидала, что все сложится так. Впервые в жизни она пожалела о своем поступке. Я, её лучший друг, был уверен, что она не знает об этом чувстве ничего. Она всегда был уверена в правильности своих решений, потому что никогда не поступала бездумно. Каждое её слово и действие всегда было выверено и просчитано. До тебя. Из-за тебя она становится импульсивной, руководствуется обуревавшими чувствами.
Снова повисла пауза. Поначалу интересная история начинает меня раздражать, но я сдерживаю рвущуюся наружу иронию и недоверие. Мне все равно, я не скажу ни слова дружку этой мерзкой твари.
- Я хочу попросить прощения за неё, - снова заговорил староста. - Она никогда не сможет сказать этого, но ей действительно жаль. Я не прошу простить её, но прошу не поднимать шума. Взамен я обещаю впредь сдерживать её. Она прислушивается ко мне. Мы постараемся избегать тебя. Я остановлю нападки других. Я обещаю тебе спокойную учебу в обмен на молчание.
Он говорил целую вечность. Я не хотела, но слушала. Рассказ был сбивчивым, но понятным. Сначала он вызывал лишь глухое раздражение, а потом усталость. Да, это многое объясняет. Андрияненко-старшие мерзкие. Разве могут родители быть такими с родной дочерью? Уж не приукрашивает ли староста? А когда он стал говорить обо мне, то я уверилась, что он просто оправдывает свою подругу, заливая полную чушь. Не ожидала, что староста окажется таким лжецом. И что из того, что он рассказал, правда? По-моему, только часть о том, что Андрияненко привыкла командовать и видеть подчинение. Ну, может и о неадекватном папаше тоже, должна же быть причина её маниакальной жестокости. Как правило, недолюбленные дети становятся такими уродами. Ну, не такими, как она! Она неподражаема! Самая большая уродка!
Я устала слушать эти бредни. Все равно я не собираюсь молча все это проглотить. Почему я должна её жалеть и понимать? Я та, кого она только и делала, что публично унижала, травила, теперь еще и чуть не убила! В её жизни есть все, она просто бесится с жиру!
По моим поджатым губам Игорь понял, что нет смысла больше что-либо говорить. Он завел машину. Меня поразило, что он знает мой адрес. Откуда? Шпионят за мной? Акстись, параноик. Наверное, он просто запомнил, когда видел мои документы. Он же староста.
Когда мы были у дома, он тихо заговорил.
- Если ты только попробуешь придать огласке эту историю, твоя жизнь рухнет. Её отец может организовать несчастный случай, но до этого уничтожить вас морально, лишить работы, дома, средств к существованию. Хорошо подумай, стоит ли оно того.
Я уже открывала дверь, но, услышав это, передумал выходить, и повернулась, злобно уставившись на него.
- Ты такой предсказуемый. Как по сценарию: сначала давим на жалость, потом угрожаем, что дальше? Встреча в темной подворотне? Ты отвратителен!
Я вышла из машины, громко хлопнув дверью. Этого мне поазалось недостаточно, поэтому я еще и пнула по колесу относительно здоровой ногой.
- Я просто предупреждаю, - выкрикнул он мне в след. Я только неприличный жест выкинула и скрылась в подъезде.
- Это просто смешно. «Я не угрожаю, а предупреждаю». Как по клише, – пробормотала себе под нос, все еще лежа на кровати и разглядывая перевязанные руки. Интересно, шрамы останутся? На ладошках бывают шрамы? Коленки и так в шрамах с детства.
Есть хочется.
- Ты проснулась? Пойдем завтракать? – в комнату тихо заглянула мама. Лицо осунулось, она не спала, наверное, всю ночь.
- Да, только умоюсь, - как могла бодро улыбнулась я. – А чего ты дома?
- Отпросилась на работе, - она подошла и села на край кровати. Кажется, сейчас будет серьезный разговор. Не хочу ничего рассказывать.
– Милая, ты ведь знаешь, что я всегда буду на твоей стороне? Ты можешь все мне рассказать. – мягко заговорила мама, но увидела поджатые губы и добавила, - Я не настаиваю, просто на случай, если ты захочешь. А еще брат главврача в Медикале работает в полиции, я могу договориться о встрече. Хочешь?
Мама гладила меня по руке и заглядывала в глаза. Они тут же наполнились слезами. Мне было жаль не себя, а ее. Как же сильно она переживает. Чертова идиотка! Все из-за неё. Как же мне хочется воспользоваться маминым предложением и привлечь к ответственности эту уродку. Травля является преступлением? Удержание взаперти против воли, психологическое давление, угрозы. Да этого хватит, чтоб весь мир ополчился на Империаль и Андрияненко! Это очень заманчиво. Но так называемое предупреждение Игоря не дает мне покоя. Я не дура, представляю, на что способны кто-то вроде Андрияненко. На все.
- Я в порядке, пожалуйста, не переживай так! Я правда уронила банку и упала на осколки. Ты же знаешь, какой я могу быть неуклюжей. Я говорю правду. Всегда, как ты меня учила, - с улыбкой ответила я маме.
Я не солгала по большому счету, но совесть все равно противно зашевелилась, скручивая желудок. Но то, что я недоговорила, полностью изменил бы смысл моих слов. Так что можно считать, что я обманула маму. Как противно.
- Я так испугалась, что кто-то обидел тебя, - она наклонилась и обняла. Слезы текли по ее щекам. – Ты была такой... Твои глаза...
- Мама, ну не плачь, пожалуйста, а то я сейчас тоже расплачусь. Просто меня достала эта школа. Там все такие заносчивые придурки. Богачи слишком много о себе возомнили, достало смотреть на них, поэтому у меня было такое злое лицо.
- Тебя обижают? – мама отстранилась и пытливо всмотрелась в лицо.
- Это я их обижаю, - кровожадно улыбнулась я. – Помнишь, как меня в школе хулиганы боялись? Вот и этих я приструню! Ты же меня знаешь!
Мама рассмеялась и я вместе с ней.
- Не наживи себе врагов, милая. А лучше заведи влиятельных друзей. А еще лучше, найди себе богатого жениха!
- И это говорит та, что всегда учила дружить не с богатыми и красивыми, а с хорошими детьми. – покачала я головой в притворном осуждении.
Мама встала и пошла к двери, проронив с усмешкой:
- Это не взаимоисключающие понятия.
Я все больше убеждаюсь в обратном. Со стонами и проклятиями я медленно поползла в ванную. Как мне стоит поступить? Не думаю, что Игорь преувеличил возможности Лизиной семейки... Но что же тогда мне делать? Я не могу просто ничего не предпринимать! Надо проучить её...
От размышлений меня отвлек звонок в дверь. Я удивилась. Кто это может быть в такое время?
- Открой, я переодеваюсь. Пойду все-же на работу, раз ты в порядке. Кредит сам себя не выплатит. – прокричала мама из комнаты.
Чтоб вам пусто было. С проклятиями я потащилась к двери.
- Ирина Лазутчиеова? – удивленно оглядев меня, спросил молодой мужчина в строгом костюме. Похож на телохранителя из фильмов, даже спиралька наушника из уха торчала. Я хмыкнула и кивнула. – Это Вам.
Он протянул мне большой пакет с коробкой. Я сложила руки на груди и отрицательно покачала головой.
- Нам ничего не нужно.
Эти торговцы уже и имя мое знают! Ни в какие ворота. Чем на этот раз торгуют? Впрочем, мне не интересно. Я уже собиралась закрыть дверь, но он остановил ее рукой.
- Это форма для высшей школы Империаль, - растерянно проговорил мужчина и кивнул на мою рубашку с юбкой, в которых я вчера так и уснула, совершенно убитая произошедшими событиями. - Вам она необходима.
Я нахмурилась. И откуда они знают? Я осмотрела свой плачевный наряд. Да, восстановлению он не подлежит. Но что за бред? Это из магазина что ли? Форма мне теперь нужна, да. Но...
- Не надо. У меня денег нет. Я потом сама к вам приду и куплю.
- Но платить не нужно, - совсем растерялся торговец. – Это Вам передали...
- Платить не надо? Это сервис такой? Это объясняет ее стоимость, ха-ха – я обрадовалась и забрала пакет. Значит, в случае порчи формы они новую дают? Круто. Страховка типа в стоимость входит? Но откуда они так быстро узнали, что мне она необходима?
Торговец расслабленно выдохнул, попрощался и ушел. Я прошла в комнату и открыла коробку. Новая форма была аккуратненько сложена. Отложила коробку и пошла мыться. И ужаснулась. На лице все еще кое-где была засохшая кровь, волосы растрепаны, под глазами глубокие тени. Это не говоря об одежде, которая была вся в крови и местами порезана. Представляю, какого было маме увидеть меня такой. Чувство вины проснулось и начало грызть меня. Вчера мне было не до того, поэтому я уснула прямо так. Вечером мама заходила звать меня на ужин, но я отказалась и снова отключилась. Бедная мама.
- Я пошла, дорогая. Я люблю тебя. Все будет в порядке? – спросила мама из-за двери ванной.
- Да, мама. Это же я! Я всем покажу!
Входная дверь хлопнула. Мама ушла.
Весь мир был проклят мною бессчетное количество раз, пока я обтирала тело мокрым полотенцем. Мочить порезы не решилась, кроме ладоней. Их невозможно было не намочить. Обтерев все, до чего могла дотянуться, и что не было перевязано, я помыла голову. Как же жжет руки!
Все! Сейчас помру от голода. Выйдя ну кухню, обнаружила там заботливо приготовленный, но уже остывший завтрак. Холодная овсянка, скажу я вам, то еще удовольствие. Через силу справилась с овсянкой перебинтованными заново руками, запила все чаем и заела бутербродами. Я жива! Хм... Чем бы себя занять? Тяжким грузом на плечах все еще висела академразница. Я ведь еще и половины не осилила. Даже трети. Грустно вздохнув, поплелась в комнату.
Взгляд уперся в раскрытую коробку с формой. Налетели воспоминания о вчерашнем инциденте. Меня передернуло. Интересно, я хоть Гошу растоптала? Должно же быть хоть что-то приятное в случившемся.
Надо, наверное, обработать и заново перевязать все раны. Доктор навыписывала кучу лекарств, но денег все равно нет, а пакет, купленный Гнездовым, я оставила в машине. Поэтому я достала из аптечки зеленку и с тоской посмотрела на бинт. Его осталось слишком мало, на все не хватит. Надо чесать в аптеку.
Лестница стала самым тяжким испытанием. Повязка на колене окрасилась в красный. Именно там наложены швы. Они, по ощущениям, разошлись. Кое-как добрела до аптеки, купила несколько бинтов и поковыляла обратно. На все ушло больше часа. А ведь до аптеки всего десять минут ходьбы! Но с такими ногами невозможно идти быстро. Везде болело, и я была страшно зла, когда наконец вернулась домой. Решив начать с наименее болезненных мест, обработала ладони. Зеленка заставила меня рыдать в голос.
- Будь ты проклята, Елизавета Андрияненко!
Впереди были колени. Двумя руками орудовать было легче, несмотря на то, что пальцы практически не гнулись. Швы вроде не разошлись, хотя я мало в этом понимаю. Но рана сочилась кровью. Да, зеленка на мясо – слишком. Это вообще можно делать? Или надо вокруг обмазать? В любом случае, для начала надо остановить кровь.
Кусая губы и сыпля трехэтажными ругательствами, которым позавидует даже сосед-грузчик, я вспомнила недобрым словом Андрияненко и всех, кто хоть как-то с ней связан. Раз сто. Прокляты были даже домашние питомцы соседей. Наконец, справившись со всеми порезами, хорошенько обмотав все бинтами, я обессилено откинулась на кровать. И больно ударилась о коробку шеей, перевернув содержимое себе на лицо.
- Черррт! – рыкнула я.
Отряхнув с себя тряпки, села и осмотрелась. Среди них обнаружился толстый конверт и письмо. Что это? Нахмурившись, я вскрыла письмо.
«Это компенсация. Ты была так неосторожна и испортила свою форму, это замена. Из жалости к твоим кривым хромым ногам. Так же жертвую некоторую сумму на покрытие всех медицинских расходов и за моральный ущерб. Хотя ты сама сплошной моральный ущерб и никаких денег не хватит, чтоб его покрыть. Ну, хоть частично.
Мне жаль, что ты оказалась такой неуклюжей. Прости, но ты сама виновата, что боишься пауков, как последняя дура. Приношу извинения, несмотря на то, что ты сама во всем виновата. Но я должна быть выше и умней. О чем я, ведь так и есть, глупая коротышка.
Ах, да. Еще ты должна купить книгу о хороших манерах. У тебя о них ни малейшего понятия. Надеюсь, чулан научил тебя держать язык за зубами. Остальному научит книга. Хотя ты такая тупая, сомневаюсь, что усвоишь урок.
P.S. Ты убила Гошу. Интересно, что скажет декан, когда узнает? Прямо сейчас пойду и удовлетворю свое любопытство»
От злости у меня затряслись руки. Так вот от кого форма! А я – дура, на магазин подумала. Еще удивилась, откуда они все узнали. В ярости я разорвала на клочья письмо и закричала от бессильной ярости. Этого мне показалось мало, я скинула на пол форму и стала ее топтать и прыгать, забыв о боли. Схватив ее, я стала колотить ей по кровати, шкафу и столу. Не забывая при этом верещать от ненависти. Чертова дура так извинения приносит? Да она в каждом предложении меня оскорбила! Верней, хотела оскорбить, но слишком глупыми были попытки.
Жалкая идиотка! Моральный ущерб? Неуклюжая дура? Коротышка?! Да ты сама ущерб! Длинная и тощая тварь! Что ты знаешь о манерах, что меня им учить?! Провались в ад!
Не знаю, сколько прошло времени, когда меня отвлек от крушения комнаты дверной звонок. Я фурией вылетела в прихожку, всей душой надеясь увидеть за дверью Андрияненко. Сейчас я её научу манерам! Да я её убью! Я распахула дверь и чуть не кинулась на полицейских. За ними испуганно стояла бабушка с первого этажа со своей болонкой на руках. Обе взвизгнули при виде меня. В смысле, бабушка и псина. Полицейские лишь расширили глаза и открыли рты.
Да, зрелище еще то. Девица в распахнутом халате поверх длинной футболки, вся в бинтах, как мумия, глаза горят, лицо перекошено яростью, волосы нечесаные после душа разметались. От такого не грех и в обморок свалиться, но бабка была слишком жадной до сплетен, поэтому не могла ничего пропустить.
- Что у вас тут происходит? – справился с шоком один из полицейских. Я задумалась над ответом.
- На вас соседи жалуются. Кричит кто-то, удары слышны. – вступил второй.
Я пыталась справиться с собой и придумать связный ответ, но в голове роились только запрещенные цензурой выражения. Боюсь, за них меня точно увезут в кутузку. Или как там это называется? Надо будет при случае у Сашиной пассии спросить.
- Вы хорошо себя чувствуете? – первый всерьез забеспокоился, когда увидел мое размышляющее лицо. Я кивнула.
- Так это вы шумели? – напомнил второй, начиная раздражаться. Я отрицательно помотала головой, сделав невинное лицо. Первого перекосило.
- А кто? – озадаченно следя за метаморфозами моего лица, спросил первый. Я недоуменно пожала плечами, скорчив непонимающую гримасу.
- Она немая? – спросил у бабули второй. Та растерянно посмотрела на него и пожала плечами. Полицейский заскрипел зубами.
- Шум из этой квартиры был? – раздраженно он спросил у бабки. Та посмотрела на меня с сомнением.
- Она с ума сошла, - пришла к выводу она, оглядев меня с ног до головы, - Надо было скорую вызывать.
Второй полицейский выругался. А первый посмотрел на меня с жалостью.
- Вас кто-то обидел? – он кивнул на бинты, - Может вас отец бьет? Может, он сейчас за дверью?
Я заглянула за дверь и отрицательно помотала головой.
- Да какой отец-то? Безотцовщина она. И мамаша вечно где-то шляется, по мужикам, наверно, сутками дома нет. И эта тоже, видно, по мужикам пошла, чтоб денег-то заработать. Они ж нищие, как мыши церковные. На этой-то почве и свихнулась, видать, девка.
Бабку прорвало. А мои кулаки непроизвольно сжались и глаза злобно прищурились. Сегодня точно без жертв не обойдется.
- Чокнутая старая вешалка! Что несешь то, полоумная? Сама знаешь, что мама на работе, она ж к тебе каждое утро заходит, кормит, поит! И продукты носит! И денег никогда не берет! Совесть есть вообще? – прокричала я. У себя в голове. Все же воспитание не позволяет так пожилой женщине сказать. В слух я лишь прошипела:
- Меня никто не бил. Шум был оттого, что я прибираюсь. Буду тише. Еще вопросы есть?
Полицейским стало неловко за бабку. Второй что-то пробубнил про ложный вызов.
- Если у Вас возникнут проблемы, позвоните по этому номеру, - первый протянул мне визитку. Кажется, ему стало меня жалко. Странный. Слишком добренький. Я посмотрела на него скептически. Второй тоже.
- Обязательно. Спасибо. До свидания.
Я закрыла дверь и бросила визитку на трюмо. Пройдя в комнату, я оглядела устроенный бедлам. Кровать смята, шкаф распахнут, из него выпали каке-то вещи. Только на столе идеальный порядок. Потому что все, что на нем всегда стояло, как то стакан с ручками, календарь, зеркальце, бумажки всякие, статуэтка дамы с собачкой (для красоты) и кактус, все было на полу. За кактус меня мама порвет. Рядом с кроватью лежала истерзанная форма, клочки письма и бумажный пакет. Деньги – догадалась я.
Заглянув внутрь, обомлела. Пачка пятитысячных купюр. Никогда не видела столько денег в живую. Это сколько? Пятьсот тысяч?! Пол миллиона!!! Эта дура! За пару царапин? Хорошо, не пару и не царапин, но все же! Или она мое молчание купить вздумала?! Пачкой денег решила рот мне заткнуть? Да чтоб ты ими подавилась! Со злостью я кинула пакетом в стену.
Секундой позже подобрала и достала пачку. Надо же хоть в руках подержать. Может так моя карма улучшится, и деньги начнут водиться. Предательский голосок жадности тихо проскулил, что деньги уже завелись. Они мои. Компенсация за все пережитое.
Да, соблазн велик. Сколько всего можно купить... Мама бросит подработки, в отпуск с ней слетаем на море. Я никогда не видела моря. А маме бы зрение подлечить. Кредит погасим. Компьютер, одежда, вкусная еда каждый день...
Тьфу, Лазутчикова! Акстись! Нельзя быть такой мелочной!
Но пол миллиона не мелочи.
Но это её деньги! Ты как жить потом с этим будешь? Сможешь ли голову поднять? В глаза ей смотреть?
Зачем мне смотреть на эту дуру? Просто избегать.
Как последняя трусиха? Она ведь этого и ждет!
Но пол миллиона...
Продашься за них? Столько стоит твоя честь? Продашься этой уродке, которая тебя грязью поливала, просто проглотишь все обиды, и станешь молча терпеть, если ей вздумается снова издеваться над тобой? Сдашься так легко, за деньги, как последняя продажная девка?
Нет! Ни за что! Никогда не проиграю! Не отступлю! И буду ходить с гордо поднятой головой, никому ничем необязанная! И плюну ей в рожу, если захочу! А я захочу! И буду презрительно пронзать её взглядом, потому что я выше этого!
Самое время заиграть музыке с заставки двадцатый век фокс. В душе запели фанфары. Я молодец! Справилась с собой, а это самое главное. И с Андрияненко разберусь!
Меньше пафоса, детка. Что делать будем? Мда, вопросик... Взгляд упал на обрывки письма и выхватил одно слово «манерах». Книга о хороших манерах! Идея!
Я открыла ноутбук, с нетерпением постукивая пальцами по клавиатуре в ожидании, пока он включится. Вбила в поисковик «купить книгу о хороших манерах». Пошарив по онлайн-магазинам, я нашла самую розовую и дорогую. Связавшись с продавцом, я спросила, сколько штук у них есть. Несколько десятков... мало. Заказав их все, я убедила раскрыть контакты их поставщика. Связалась с поставщиком и мне улыбнулась удача. У них было необходимое количество книг. На четыреста тысяч. Остальные я обещала заплатить за подвоз партии к месту в самые короткие сроки. К Империаль то есть. А подвозить было что, около сорока коробок.
Договорившись о встрече, которая, за отдельную плату, должна была состоятся через три часа, я прикинула время. Это значит, к четырем они будут возле Империаль. Как раз за двадцать минут до окончания тренировки. Это я узнала, когда Андрияненко была за гранцей и ведьмы сокрушались, что зрелище полуголой команды без Андрияненко – совсем не то. Да, Андрияненко входит в команду универа по баскетболу. В спортзале я её и подловлю! Точнее, не я, а коробки.
Замечательная идея! Мысленно я потерла ладони. Мысленно, потому, что в реале они у меня болели. Собравшись, я пошла на остановку. По дороге мне пришла в голову мысль, что ехать на маршрутке, метро и автобусе с полумиллионом в сумке не самая лучшая идея. Я воровато огляделась и прижала сумку покрепче. Поселилось параноидальная мысль, что за мной следят. Надо поймать такси. Заглянула в кошелек. На такси не хватает. Вздохнув, пошла домой за деньгами. Глупо, скажете вы, собирать копейки, когда в сумке такие деньжищи, но я хотела оттуда нисколечко брать. Раз уж решила быть гордой, то будь до конца. Из дома вызвала такси, рассудив, что причинять лишнюю нагрузку ногам не имеет смысла.
Такси приехало быстро. В машине я задумалась о дальнейших действиях. Заходить в спортзал все же не стоит. С такой ногой не убежишь в случае чего. Хотя я бы и миллион не пожалела за то, чтоб увидеть Андрияневсую рожу. Если бы он у меня был. Ну да ладно.
Сумму таксист заломил заоблачную. Как назло, мне не хватало пятидесяти рублей. Я стала с ним ругаться, мол долго вез, и слишком уж дорого. Тот на меня тоже раскричался, что через весь город пришлось ехать, светофоры собирать. Я сунула ему деньги, сказав, что пятьдесят рублей должна буду. Он вышел за мной и давай кричать. Я уже готова было залезть в пакет, когда подошел охранник и отдал ему деньги.
- В таком институте учится, небось, денег куры не клюют, а сама копейки считает! Вот же богатенькая нахалка! – сплюнул таксист и уехал.
- Да нету у меня просто! – помахала я в след кулаком. – И не надо было специально длинной дорогой ехать! Нажиться хотел! Негодяй!
- Успокойся, горемычная, - хмыкнул охранник. – Чего так поздно приперлась то?
- Дело есть. Спасибо Вам. Я отдам завтра. – пригорюнилась я. Стыдно. Ну чего мне стоило еще пятьдесят рублей взять?! Все экономлю, блин.
Черт возьми! Работа! Совсем о ней забыла. Но почему мне не позвонила хозяйка? Меня же не уволили? Я быстро набрала ее номер.
- Да, Ирина? – ответила женщина.
- Здравствуйте. Я не вышла вчера... - начала объсняться я, но меня перебили.
- Да, мне позвонила твоя мама и предупредила, что ты заболела. Тебе лучше?
- Да, спасибо. Мои руки, они сейчас не дееспособны, я не знаю... Не знаю, когда смогу работать... - чуть не плача сообщила я.
- Все нормально. Думаю, мы сможем обойтись без тебя недельку.
- Простите. Я только устроилась и тут такое. Спасибо Вам, как только смогу, я сразу...
- Не волнуйся так. Мы подождем. Ты ведь так хорошо справляешься. Лечись.
- Спасибо большое, извините.
Хозяйка попрощалась и отключилась. Хорошая женщина. Мне повезло. Надо скорей возвращаться.
- Так что за дело? – охранник напомнил о себе.
- Посылку Андрияненко доставить, - ухмыльнулась я.
- Еще одна подработка? – не отставал дядечка.
- Нет. Подарок. Сюрприз. Приятный для мня и неприятный для неё.
- Эх, с огнем играешь, девочка. – покачал головой охранник. Я лишь отмахнулась.
На подъездной показалась большая машина.
- Кого это еще принесло? Сегодня нет доставок. Поздно уже. Или я что пропустил... - охранник бросился в свою будку.
Машина подъехала. Пока охранник там копошился, я договорилась обо всем с водителем и грузчиками. Объяснила, куда переносить коробки. На первую я прикрепила конверт с письмом, засунув туда чек. Когда охранник стал возмущаться и спорить, я гордо заявила, что как студентка имею право получать посылки. О размерах в кодексе Империаль речи не идет, так что он не ограничен. Тот лишь хлопал глазами, не имея достаточно убедительных аргументов. Передав деньги водителю и проследив за первыми коробками, я поспешила удалиться, заняв у охранника еще немного денег на обратную дорогу.
Как же все-таки жаль, что я не увижу, как сползает самодовольство с ненавистной рожи, сменяясь бессильной злостью!
*****************
Следующая глава - 20⭐