«Все мои имена: Между строк и снов»

«Ты можешь делать выбор, но помни, что последствия — всегда наши»

— Нарцисса Малфой, чья любовь — это не объятия, а вечный апелляционный суд.

Куб Стереки действительно принял действие Драко, и Блейз торжественно провозгласил его первым победителем в игре без победителей. Почётная, но абсолютно бесполезная победа, вроде ордена за участие в катастрофе. Впрочем, это было последнее, что занимало Малфоя.

Мысли его бродили далеко от комнаты, где пахло прогретым воздухом, шоколадными пирожными и лёгкой магией. Снейп, Грейнджер, Поттер — всё спуталось в голове в единый узел, тугой, как нерв на запястье. И чем больше он пытался распутать происходящее, разложить по полкам и поставить аккуратные ярлыки, тем отчётливее осознавал: полки эти горят, а ярлыки слипаются от жара.

Почему крёстный так всполошился, едва услышав про третий этаж? С чего вдруг Золотое трио решило, что именно Снейп злодей, а не, скажем, кто-нибудь менее гениальный? Правда ли, что в Хогвартсе спрятан артефакт, способный даровать жизнь? Или это очередная гриффиндорская байка, сотканная из смелости и глупости в равных пропорциях? И действительно ли Тёмный Лорд, тот самый, имя которого взрослые шептали, верно боялись разбудить, пробрался в школу, чтобы выкрасть его? Что бы изменилось, если бы он час назад просто не согласился на эту глупую Стереку? Может, сейчас он спал бы в своей кровати, а не стоял, как герой неудачного приключения, с пересохшим ртом и дрожью в пальцах?

Вокруг гремели знакомые звуки. Грег с жаром доказывал Винсу, что Малфоя наверняка поймала мисс Норрис, а Блейз уже уговаривал Тео устроить ещё один раунд. Но вперёд выступила Пэнси — единственная, кто, кажется, заметила, что Драко вернулся не только запылённым, но и надломленным.

— Тихо! — скомандовала она, сжимая ладони. — Драко, что случилось? Тебя видели?

Он моргнул, не сразу поняв вопрос.

— Нет, — выдавил наконец, опускаясь на диван, словно тот был последним островком безопасности. — То есть... да. Но было не до наказания.

— Что это значит? — нахмурился Тео, вглядываясь, будто хотел прочитать ответ прямо с его лица.

Друзья смотрели с настороженным ожиданием. Драко колебался. Грейнджер ведь упоминала, что не могла доверить информацию... Да и директор с крёстным выглядели так, точно каждое лишнее слово может что-то разрушить. Возможно, ему следовало бы просто отмахнуться, отправить их в опочивальню, а самому дождаться Северуса. Малфой поднял взгляд и попытался изобразить привычную ухмылку, чтобы так и поступить. Но стоило увидеть в глазах товарищей тревогу, вся показная расслабленность слетела, как ослабевший щит. Да что это с ним? Ведь перед ним не случайные зеваки, а его друзья. И прямого запрета не было.

— Я... — начал он, но голос предательски дрогнул. Ухмылка рассыпалась, слова застряли в горле, никак не решаясь выйти на свет. Он уронил лицо в ладони, вдавливая пальцы в глаза, как будто мог выжать из них хоть каплю ясности. — Салазар, я понятия не имею, что произошло! Кажется, Поттер опять спасает мир от Сами-Знаете-Кого...

Он начал с самого начала, не забыв всё-таки высказать своё недовольство игрой и публичным отречением от неё. Без лишнего пафоса, но и без стеснения в деталях. Рассказал обо всём: про коридор, где стены дышали опасностью; про рык за дверью, что предвещал беду; про обморочного Уизли, перемазанного собственной кровью. Попытался воссоздать сумбурную речь Грейнджер: сбивчивую, отчаянную, с обвинениями в сторону Снейпа. Разумеется, слегка упростил собственное участие в транспортировке рыжего тела по замку — не хватало ещё выглядеть героем спасательных работ. Зато с почти болезненной точностью пересказал встречу с директором и крёстным: каждое слово, каждый взгляд.

— О, Мерлин, на миг я правда допустил возможность, что мой крёстный решил захватить мир! — выдохнул Драко, театрально откинувшись на спинку дивана. В компании друзей говорить об этом было легче. Будто сам факт произнесения превращал кошмар в анекдот. Хотя всё внутри ещё трещало, как пергамент над огнём. Он сцепил руки в замок, поднимая их к потолку, как если бы хотел удержать в этих тисках остатки здравого смысла, а потом несколько раз с шумом опустил ладони на голову. — Какой же. Я. Идиот!

— А это, — осторожно подал голос Грег, — не так? Я о Снейпе, конечно, а не что ты...

— Нет! Разумеется, не так! — взорвался Малфой, подбрасывая руки в воздух. — Захватывать мир? Это предполагает общение с людьми. Много людей. Северус скорее выпьет удушающее зелье, чем добровольно проведёт больше пяти минут в обществе, где больше двух человек.

Дрова в камине тихо треснули, верно, поддерживая сарказм. Повисла тишина, густая, как утренний туман, в котором слова звучали бы слишком громко. История казалась одновременно нелепой и пугающей. И от этого только реальнее.

— Не стоит доверять грязнокровке, — произнёс Нотт с почти монашеским спокойствием, озадаченно перебирая нитки на рукаве мантии.

Все головы повернулись к нему. Слово не ново, как пыль на семейных гербах, но странно рикошетило внутри.

— Это что, оскорбление? — наклонил голову Блейз, будто проверяя перевод.

Пэнси прищурилась и фыркнула:

— Это ярлык низших, закреплённый у них в крови.

— А, — протянул Забини, усмехаясь и удобно устраиваясь на подлокотнике. — Так это у вас вроде ругательства, да?

— Блейз, ты с какой планеты сошёл? — скривился Винс, не поняв, шутит ли приятель.

— Я вроде упоминал, что вырос в Италии, дружок, — беззаботно подмигнул мулат. — У нас нет в лексиконе таких... привязанностей к крови.

Драко пожал плечами, не найдя, что ответить. Ему вдруг почудилось, что воздух стал плотнее, как перед грозой. Он задумался, почему вообще это слово звучит так. Подобно удару по стеклу: звенит, но не разбивается.

— Тео прав, — тихо произнёс Малфой, словно возвращаясь в безопасную оболочку. — Я не должен был даже допускать мысль, что грязнокровка знает, о чём говорит.

Он вздрогнул от собственного голоса. Оборот оказался холодным и правильным. Как чужой костюм, который жмёт, но хорошо сидит. Если бы у него была вторая попытка, он, возможно, сказал бы иначе. Возможно.

— Но Грейнджер далеко не глупа, — беззаботно заметил Блейз, вертя палочку в пальцах. — К тому же гриффиндорка. Серьёзно думаешь, она нарочно тебя обманула?

Хотелось фыркнуть. Подтвердить, что только на это она и способна. Но Драко лишь нахмурился и отвёл взгляд. Правда имела противную привычку стоять посередине: не в белом, не в чёрном, а где-то в зыбкой серой зоне, где ложь прикрывается здравым смыслом. Он хотел правды. И обрамлять её собственной субъективной ложью — глупо.

— Как бы я ни смеялась над этой заучкой, — закатила глаза Пэнси, — Забини, пожалуй, прав. Она... — подруга на миг замялась, точно сама себе не верила. — Чёрт, да у неё же все предметы на отлично! Даже у Снейпа! Я уверена, что она и экзамены на «превосходно» сдала! — Поймав взгляд Драко, который не скрывал удивления и интереса, она опустила глаза и подытожила тише: — У неё должны были быть основания, чтобы сделать такие выводы.

— Верно, она ведь мозг в их компании храбреньких, — хмыкнул Грег, явно довольный собственной формулировкой.

— Она маглорождённая, — отрезал Тео, будто ставил жирную точку.

Но аргумент повис в воздухе, не производя ожидаемого эффекта.

— Драко, ты же сам рылся в учебниках Невилла зимой, — напомнил Блейз, лениво подкидывая древко между пальцами. — И что, нашёл там инструкцию «Как воскресить самого себя»? Может, было там что-то про артефакты или «жили они долго и богато»?

— Его книжки... — протянул Малфой, пытаясь воспроизвести в памяти конкретно название томов, а не всю сцену целиком.

— Точно! — вскинулся Винс. — Когда Тео...

Он не успел закончить. Взгляды, строгие и недовольные, сбили его на полуслове.

— Что? Когда я, что? — изогнул бровь Нотт. Тон был слишком ровным, неестественно лёгким. Почти устрашающим. — Ну чего вы? Дайте парню договорить.

Крэбб тут же сжал губы, будто пытался удержать слова физически. Паркинсон, если бы владела невербальной магией, уже бы воспламенила что-нибудь неподалёку от него, чисто для разрядки.

— Тео, остынь, — выдохнул осторожно Забини, перестав вертеть волшебную палочку. — Никто не собирается тебя обвинять.

— Обвинять? — переспросил Нотт, как что-то смешное. — В том, что я... отвёл беду в лице Лонгботтома? О! Или в том, что напал на него?

Реплика рухнула, как железный знак дома — с ярким звоном, после которого наступает тишина. Блейз сжал челюсти, Пэнси сокрушённо прикрыла глаза, а Грег пихнул Винса локтём. Верно, можно было физически сбить с него промах.

— Нет, — поспешно зашептал Крэбб.

— Но это так, — равнодушно пожал плечами Теодор. — Не лги мне, Винс.

— Да, — выдохнул Драко. И в этом выдохе было всё: усталость, раздражение, вина. — Да, Тео. Ты напал на него. Так что ты хочешь услышать? Мы табуировали эту тему. Ты хочешь поговорить об этом сейчас? Спустя полгода?

Малфой машинально потёр друг о друга ладони, которые всё ещё помнили холод той зимней сцены.

Тео приподнял голову, и в его глазах сверкнуло это самое железо: непрогибаемое, уверенное, долговечное.

— Я помог тебе.

Сказанное отразилось эхом по комнате, выбивая воздух из груди. Грег и Винс переглянулись растерянно, виновато, как дети, случайно ступившие в старое проклятье. Все поняли: один неверный шаг — и случится взрыв.

— Ты... пустил заклятье в безоружного, — Драко прикрыл глаза, потому что пронзительный, абсолютно непонимающий взгляд друга прожигал сильнее любого колдовства. — Потому что помогал мне?

— Не только, но... — кивнул Нотт. — Ты ведь несколько дней подряд не сводил глаз с Золотого Трио. Всё порывался отобрать у них те книжки.

Так и было. И что теперь — признать, что Тео просто подыграл ему? Защитил, как понимал? Помогал вот так? Напугав до полусмерти не только несчастного Длинноглаза, но и всех друзей? А если бы Малфой тогда не зациклился на этих книгах, взорвался бы Тео всё равно? Или просто нарисовал бы особенно злую карикатуру на Спраут и пошёл спать, удовлетворённый местью на бумаге?

— Тео, тебе не кажется, — Драко замялся, подбирая слова, точно искал безопасный маршрут. Голос чуть дрогнул, а губы пересохли, — что это было... слишком? Я не просил. Невилл мне был не нужен. Запугивать и издеваться — разные понятия...

Нотт нахмурился, челюсть нервно перекатилась, будто под кожей шевельнулся зверь.

— Это не было слишком, — прохрипел он. И этот звук сорвался не от сомнений, а от давней, выстраданной убеждённости. — Я знаю, где проходит грань. И это ещё не был её край. Я знаю.

Неожиданно подумалось, что комната стала тесной. Слишком много воздуха, слишком мало слов.

Драко откинулся на спинку дивана, не сводя взгляда с друга. Он не знал, что именно творилось в поместье Ноттов: бывал там всего несколько раз, потому что даже Люциус предпочитал проводить встречи в любом другом месте. Но догадывался, что там, внутри, жили твари пострашнее любого монстра из леса. И в такие минуты ему хотелось сделать невозможное: забрать друга, запереть в Малфой-Мэноре, спрятать где-нибудь под кроватью, между старым ковром и детскими страхами. Туда, где даже отец не дотянется.

— Раз уж мы заговорили об этом, — размеренно начал Грег, — Тео, ты ведь точно знал, как применять заклятье, верно?

— Грегори, — Паркинсон с предупреждением приподняла бровь. В её голосе мелькнула знакомая материнская строгость.

— Не из книжек, — опустил глаза Нотт и кивнул, как человек, только что вспомнивший неприятный секрет.

Гойл аж засветился. Глаза у него вдруг сверкнули озорством и интересом, как у мальчишки в кондитерской.

— Научишь?

— Грег! — взвизгнула Пэнси, словно одного слова было достаточно, чтобы разнести мир по швам.

Воздух у Малфоя вырвался рывком. Гойл замкнулся, как если бы кто-то с силой сжал его плечо. Тео лукаво ухмыльнулся, Винс вздрогнул и затем машинально потёр ухо, будто децибелы, изданные Паркинсон, превысили норму. Блейз глухо рассмеялся, соскользнув с подлокотника:

— А что? Я бы тоже не прочь попрактиковаться. — выдыхал он сквозь смешки. — Может, пару тихих минут в гостиной организуем? Ради науки!

— Так, стоп! — подняла руки Паркинсон. — Никто никого не будет учить!

— Пэнси, — философствовал Винс, — не бывает «ненужных» заклятий. Умение — оно как подушка: никогда не знаешь, пригодится ли.

— Нет. Но... — она повернулась к Тео, заглядывая ему в глаза. Голос её зазвучал на несколько тонов ниже, точно вымученный. — Я испугалась, Тео. Правда.

Ухмылка с лица Нотта сползала медленно. Словно он всё ещё пытался ухватиться за маску, но у него плохо получалось.

— Испугалась? — свёл брови он, и в тоне читалось недоумение, как будто он услышал о себе какую-то легенду. Жуткий миф. — Меня?

Подруга набрала больше воздуха в грудь, прежде чем ответить:

— Я испугалась за тебя. — Она покачала головой и сжала его руку. — Не делай так больше.

Нотт судорожно сжал губы, брови дрогнули, но ответа не последовало. В его молчании было что-то, похожее на шрам: исходной раны не видно, но чувствуешь.

— Она права, — надавил Драко, ощущая в глотке шероховатость. — В прошлый раз всё обошлось. Но твоё желание помочь запустило цепочку событий, в результате которой мы имеем благодарящую нас Грейнджер и обвинённого Снейпа...

— Что? — выплюнул Винс, перебивая. Глаза его вытаращились от несостыковки мироздания. — Грейнджер вас благодарила?

— Так и твой следующий выбор соперника, — продолжил Малфой, укоризненно покосившись на Крэбба, — может привести к чему-то. Ты выбираешь не просто противника или жертву, ты выбираешь последствия.

Тео сосредоточенно разглядывал друзей, поправлял воротник, словно собирал на нём новые грани, думал, взвешивал. В конце концов, не торопясь, кивнул. Тихо и решительно, верно поставил подпись под договором.

— Так, — протянул Блейз, сверкнув глазами, как математик, вычисляющий формулу чужого греха, — а вот здесь поподробнее. — Он будто шагнул в разговор из другого мира, не замечая тяжёлого воздуха. Только азарт головоломки. — Тео запугал ДлинноГлаза, тот, естественно, наслушался пафосных речей о достоинстве и чести, потом полез в драку на матче, но проиграл. Так? Скорее всего, он затаил обиду. Ну, я бы точно затаил. Следил за нами, узнал и доложил о планах Драко поймать дракона. Логично? — Он обвёл всех взглядом, с видом профессора, требующего подтверждения очевидного. — Но при чём тут Грейнджер?

— Во время наказания в лесу, — подсказал Тео, — Драко вместо Лонгботтома выбрал Поттера в свою команду.

— Точно, — подтвердил Малфой, поёживаясь от воспоминаний. — Я решил, что вам лучше не пересекаться лишний раз. А Грейнджер... надумала, что мы намеренно спасли её дружка. Будто мы его личная охрана.

Он облокотился локтями на колени и помассировал виски. Сложилось бы всё так же, если бы Драко просто выбрал Невилла и позволил Тео вцепиться в него? Как всё-таки нелепо: целый замок заговоров, древней магии и ужасающих существ, а к концу всего подвела одна девчонка, решившая, что слизеринцы способны на альтруизм.

— Ставлю десять галеонов, — хмыкнула Пэнси, скрестив руки, — что эти трое точно так же собираются у камина и обсуждают нас. Только, я полагаю, в сопровождении криков, объятий и крошек от печенья на диване.

— Я не понял, — нахмурился Грег, стряхивая упомянутые крошки, точно был застигнут на месте преступления. — А как это всё повлияло на подозрение Снейпа?

— Ещё в лесу, — ответил Драко, — Поттер уже намекал на свои догадки. Расспрашивал Фиренца про кровь единорога. Сомневаюсь, что кентавр стал бы отвечать первогодке... — Он тяжело вздохнул, припоминая то путешествие. — И именно мы с Тео рассказали ему, для чего она используется на самом деле.

Оплошность зафиксировала Пэнси, постукивая ноготками по полу и недовольно скривив губы. Малфой прикусил язык. Надо было промолчать. Мог ли он просто закрыть свой рот и промолчать? Один раз — всего один. Но нет, Малфои не молчат. Они стреляют знаниями, демонстрируя превосходство, комментируют, поддевая самолюбие противника, и, видимо, подкидывают врагам факты, как угощение к чаю.

— Дай угадаю, — ухмыльнулся Блейз, вальяжно облокотившись на спинку локтём и смотря на Драко почти влюблённым взглядом, — они уже подозревали Снейпа?

— Думаю, да, — подтвердил Малфой, припоминая те уроки философии в лесу. Подражая писклявому голосу Избранного, процитировал под сдавленные смешки: — «Такие вещи интересуют тех, кто хорошо понимает цену крови.» — Насторожившись, изогнул бровь. — Но откуда ты...

— Не ты один у нас наблюдательный, — перебил Забини, с наслаждением растягивая слова. — После февральского матча, когда мы вас искали, ещё до встречи с Грегом и Винсом, — уточнил он, махнув рукой, — я пошёл проверить квиддичное поле. И представляете, какое зрелище меня ожидало? Наш многоуважаемый декан, крадущийся в Запретный лес с настроением летучей мыши, а следом твой личный герой, Поттер, летящий за ним на метле с видом рыцаря-спасителя. — Блейз театрально развёл руками. — Весьма трогательно. И, я полагаю, против правил. Это ведь запрещено: летать вне квиддичного поля?

— Он следил за Северусом? — Драко удивился даже не самому факту, а насмотренности друга. — Тогда очевидно, что они подозревали его уже давно. И ты молчал?

— Это не моё дело, — безмятежно пожал плечами Блейз, — как профессор распоряжается своим досугом.

Малфой прищурился, глядя в камин, где угли шевелились, будто чьи-то глаза. А что бы изменилось, узнай он всё раньше? Думается, что ничего, ведь он верил верит крёстному.

— Но ведь помощником Сами-Знаете-Кого оказался не Северус, — подала голос Пэнси, скрестив ноги и нервно покачивая стопой. — Правда? Тогда кто?

— Тот, кто умеет ловить единорогов, — размышлял Тео.

— Ставлю на Бинса, — без тени смущения заявил Блейз, указывая в воздух, словно там висела табличка с именем подозреваемого. — Устрашающий тип. Да и в истории магии, наверное, есть пара глав о жестоких охотниках на единорогов.

— Ему бы самому не помешал артефакт, дарующий жизнь, — скептически подметил Грег.

— А что вообще за артефакт? — нахмурился Винс. — Всезнайка не упомянула мимоходом?

— Нет, — раздражённо закатил глаза Драко. — Конечно, нет.

И почему, ради Салазара, она не сказала?! Он бы, пожалуй, направился сразу в библиотеку, а не торчал сейчас здесь, среди фраз, от которых пахнет страхом и недосказанностью.

— Меня больше интересует, — задумчиво буркнул Тео, — как они вообще о нём узнали?

— Всё-таки, — протянул Драко, подперев подбородок рукой, — думаю, нашли что-то в своих бесконечных талмудах. И если Северус не объяснит всё лично, придётся опять допросить ДлинноГлаза.

Не будь декан Слизерина его крёстным, они бы даже не надеялись узнать хоть что-то. Но у Малфоев всегда есть привилегии. Даже в Хогвартсе.

— Ах, — театрально вздохнул Блейз, — бедняжка Лонгботтом. Мне его почти жаль... В следующий раз, может быть, он подумает, прежде чем соваться в чужие разборки.

Первой прыснула Пэнси, прикрывая рот ладонью. Смех сорвался неожиданно: нервный, звенящий, заразительный. Вырывался, как воздух из лёгких после долгого погружения. За ней засмеялись остальные. И вот уже вся комната взорвалась хохотом, сбивая остатки напряжения, смывая тьму, что липла к ним весь вечер. Хохот, в котором они должны были утопить и страх, и неопределённость, и тяжёлые воспоминания.

«Контроль — это не объяснение, а обладание истиной».

— Люциус Малфой, для которого монолог — единственная допустимая форма диалога.

Первые рассветные лучи уже пробивались сквозь толщу чёрного озера за окнами слизеринской гостиной, и тусклое стекло поблёскивало, будто вода пыталась поделиться с подземельем своим утренним дыханием. Даже старшекурсники, прослывшие среди младших неуязвимыми ночными дозорными, уже вернулись с дежурств и, проходя мимо, не преминули цокнуть языками: мол, первогодкам давно пора в постели. Но Вышестоящие лишь лениво отмахнулись от них, как от навязчивых мух. Под конец учебного года, это, в действительности, никого уже не интересовало.

Тео чиркал пером по блокноту: короткие, резкие штрихи, точно хотел выцарапать из бумаги ответ на вопрос, который не давал покоя. Блейз, не теряя чувства прекрасного, уговаривал Грега нарисовать на лице спящего Винса очки и молнию — «для баланса исторической справедливости». Пэнси, полусонная, привалилась к Драко, заторможенно морща нос, когда тот опять хихикал. Она отказывалась уходить: в её понимании пропустить хоть слово было бы преступлением.

Стоило Северусу появиться в проёме, как все мгновенно выпрямились. Даже Винс, разбуженный безжалостным локтём под рёбра, застыл в защитной стойке, словно готовился отбиваться от невидимого врага. Малфой едва удержался, чтобы не закатить глаза: рефлексы у Крэбба работали быстрее мозга.

Декан хмуро оглядел первокурсников, голодных до новостей, и взмахнул палочкой, пробормотав заклинание. Слов Драко не расслышал, но заметил, как стены пошли лёгкой рябью, как если бы под кожей комнаты пробежал холодок. Заглушающее заклинание. Он узнал его по вибрации воздуха: отец пользовался тем же, когда разговоры становились слишком важными для лишних ушей.

— Признаюсь, я питал слабую надежду, что вы уснёте в ожидании, — уронил Снейп на выдохе. Он потёр переносицу, по-видимому, стирая с лица усталость ночи. — Мистер Малфой, было так сложно держать язык за зубами?

— Вы не давали прямого указа на это, профессор, — Драко вскинул подбородок, пряча под привычным жестом сбившееся дыхание. Голос странно хрипел, словно за ночь успел покрыться ржавчиной. На миг губы крёстного дрогнули, сложившись в нечто среднее между усталой ухмылкой и тенью одобрения. — Что там произошло? — спросил Малфой, и сам не понял, звучит ли это как требование или как просьба. — На самом деле.

Взгляд, которым одарил его мужчина, не был злым или раздражённым. Это был взгляд человека, измеряющего глубину вод, в которые просится плыть его подопечный.

— Всё, что вы должны знать: проблема устранена, — наконец сказал он. — Беспокоиться больше не о чем.

Показалось, что фраза упала в комнату, в качестве камня в ту самую глубину: с глухим эхом, от которого только сильнее звенело в ушах. Но Снейп не ушёл. Он стоял и ждал, когда волна реакции накроет его.

— Беспокоиться не о чем? — Малфой горько хмыкнул и вскочил, будто его подбросила злость. Готов был кинуться вслед за преподавателем, если тот захочет в буквальном смысле уйти от ответа. — Ты серьёзно? Кровавый Уизли, запуганная Грейнджер и обеспокоенный Дамблдор намекают на обратное.

— Директор Дамблдор, Драко, — почти машинально поправил Северус. — Моего слова тебе недостаточно?

Запечатывая все ненужные слова, Малфой поджал губы и задумался, знает ли Снейп истинное отношение гриффиндорцев к нему?

— Она подозревала тебя, крёстный, — тихо отчеканил он. — Они думали, что ты способствуешь Его воскрешению.

Если бы не доверие Грейнджер, у него не было бы ни единого аргумента.

Снейп молчал, сощурившись. Его чёрные глаза, словно щупальца, обследовали лица первокурсников. Проскочила мысль, что Снейп ищет на них трещины: следы страха, недоверия, паники. Но находил лишь усталое ожидание.

— И ты поверил? — спросил он коротко.

— Нет! — почти выкрикнул Драко, шагнув вперёд. Воздух дрогнул, словно комната выдохнула вместе с ним. Северус едва заметно расслабил плечи. Малфой опустил глаза, колеблясь. Что теперь? Просить? Сдаться? Выдавить из себя это ужасное «пожалуйста»? Найти аргументы? — Я помню, что ты декан, а я здесь студент, — выговорил он медленно, — и ты не обязан отчитываться передо мной... Но... — он запнулся, чувствуя, как слова застревают в горле. — Ты не можешь просто сказать, что беспокоиться не о чем. Я уже втянут в это. Мы все. — Фразы вырывались неровно, будто выныривая из-под толщи паники. — Я слышал рык монстра за той дверью. Разговаривал с теми, кто пострадал. Видел панику в твоих глазах и страх в глазах директора. И ты хочешь, чтобы я просто... уснул? — Малфой мотнул головой, набирая воздуха в грудь. — Я не ребёнок, чтобы верить в утешительные сказки. Я помню всё. Но подумай, крёстный: Грейнджер уже рассказала мне свою версию. Поттер явно считает тебя злодеем. А я — единственный, кто ещё готов тебя слушать. — Голос его дрогнул, но не от страха, а от осознания силы момента. Если он не подберёт нужных слов, Северус оставит его в неведении. — Неужели ты хочешь, чтобы я, как и они, складывал пазл из обрывков и слухов? Действовал по наитию?

Снейп стоял неподвижно, наверное, подражая статуе Мерлина во дворе. Лишь глаза его, скользя от одного угла к другому, неизменно возвращались к крестнику. Возможно, он и правда пытался подобрать слова. А может, он придумывал способ отступления. В любом случае, Пэнси помогла нарушить молчание:

— Профессор Снейп, — обратилась она, и в голосе было слишком много желания спрятать эмоции, — Поттеру удалось? Или...

— Да, — резанул Северус. — Тёмный Лорд исчез. Мистеру Поттеру удалось задержать его до прихода директора Дамблдора, который... легко с ним справился.

Судорожный выдох издал то ли сам Драко, то ли Пэнси позади. В висках стучало одно и то же: а если бы не удалось? Как бы они отреагировали? Вернулся бы к ним Северус? Один или в компании Реддла и его подельника?

— Кого задержал Поттер, профессор? — уточнил Винс, хмурясь, будто заранее готовился к очередной нелепости. — Кто помогал Сами-Знаете-Кому вернуться?

Декан выпрямился и замер, словно щит, готовый отражать реакцию студентов.

— Квиринус Квиррелл.

Наверное, Малфою послышалось. Иначе как объяснить, что даже воздух в комнате перестал шевелиться? Однако такое же безмолвное непонимание отразилось на лицах друзей, когда он обернулся. Нет, это бред.

— Что? — выдохнул он, чувствуя, как по лицу скользит нервная усмешка. — Ты смеёшься над нами, крёстный? Этот... жалкий, раболепствующий, трепещущий от сквозняка сумасшедший заика пытался возродить Его? В одиночку?

Тишь и поджатые губы учителя стали им ответом. Драко вглядывался в лицо крёстного, ожидая положенного замечания о недостойном отзыве о профессоре, колкой лекции о воспитании, хотя бы тяжёлого вздоха. Но Северус ничего не говорил. И ухмылка на лице Малфоя постепенно таяла.

— Быть не может, — запоздало и неуверенно подхватил Гойл, натужно усмехаясь. — Он бы за собственным тюрбаном ничего не заметил.

— Да, профессор, — смешком выдохнула подруга, — очень смешно.

— Я похож на шута, мисс Паркинсон? — изогнул бровь Снейп.

Комната вновь наполнилась дребезжащим в ушах молчанием, словно декан поставил разговор на паузу. Вероятно, это вовсе не тишина так отдавалась в перепонках, а собственные попытки осознания, мысли и все обрывки фраз, когда-то списанные на паранойю взрослых. Предостережения, что уже отзвучали, но эхом доходили до ума только сейчас. «Держись подальше от профессора Квиррелла», — догонял Драко голос Северуса в спину, звучавший тогда как придирка. Казалось, этот же звук толкал его сейчас. Запоздало, но сильно.

— Ты знал, — сорвалось с губ Малфоя. Не вопрос, а обвинение, обожжённое уверенностью.

— Подозревал.

Драко слабо кивнул и отвернулся. Конечно, подозревал. Кто бы сомневался: Снейп, вечно знающий больше, чем говорил.

— Как давно? — хрипло спросил Тео, не поднимая глаз.

— А директор? — добавил Винс, в голосе которого просквозила детская растерянность.

Блейз нервно прыснул, пытаясь вернуть лёгкость:

— Попечительскому совету Хогвартса стоит тщательнее проверять преподавательский состав.

— Хватит, — отрезал Снейп, нахмурившись. — Директор и мистер Поттер справились с Квирреллом и Сами-Знаете-Кем. Остальное вас не касается.

Не касается. Их целый год учил человек, который мог в любой момент убить студента за неверный ответ или косую шутку. Чему бы мог научить их Квиррелл, если бы не притворялся немощным? Одобрил бы это отец? Испытывали бы восторг слизеринцы? Но их это, естественно, не касается. Малфой сжал губы. Директор справился. Поттер справился. Всё, как обычно. Только почему от этого хотелось не гордиться, а вымыть руки до крови?

— Но как? — вырвалось у Драко, который всё ещё не мог оторвать взгляд от узора ковра. Угли гасли медленно, как будто выжидали, осмелится ли кто-то задать ещё один вопрос. — Как Поттеру удалось это? И, прошу, не говори, что нас это не касается, иначе мы присядем ему на мозги.

Снейп слабо усмехнулся:

— Это ведь Мальчик-Который-Выжил. Похоже, шрам на его лбу — не единственное доказательство его... исключительных способностей.

— Исключительных способностей? — едва не по слогам повторил Грег, и это прозвучало почти обиженно. В его голосе читалось то же замешательство, что застыло на лицах остальных. Даже Пэнси подняла голову.

Северус Снейп. Хвалил. Поттера.

— У мистера Поттера, насколько вы могли заметить, особый дар: избегать смерти в смертельно опасных ситуациях, — протянул Северус, чуть поведя головой, словно вычерчивая руну в воздухе. — И дар этот берёт своё начало в древнем оберегающем заклятье, наложенном его матерью ещё в младенчестве. — Он поджал губы, небось пожалел о сказанном. — И, пожалуй, в унаследованной от отца упрямой манере идти туда, где смерть уже ждёт. — Смерив студентов строгим взглядом, добавил: — Именно поэтому, я вам настоятельно советую оставить Золотое трио в покое.

Наставления звучали уже знакомым сюжетом, и в большей части не зацепили разум.

— Что... — сбился Малфой, чувствуя, как язык вдруг стал непослушным. — Что за заклятье?

Профессор чуть приподнял подбородок, как человек, решающий, сколько правды допустимо в разговоре с ребёнком.

— Я не знаю.

— Крёстный, — Драко шагнул ближе, намереваясь опять уговаривать.

— Я не знаю, Драко, — сталью в голосе перебил Северус. В его лице читалась та самая эмоция родительского бессилия. Он отвёл взгляд к русалке, проплывающей за окном. Тень её мелькнула и исчезла, словно и она подслушивала разговор. — В своё время это заклятье могло бы спасти не одну жизнь. Но я его, к сожалению, не знаю. Вероятно, оно ушло в века вместе... с миссис Поттер.

Ребята перевели взгляды на окно вслед за деканом. За стеклом плескалась тусклая вода, и в ней отражались все их мысли — иронично искажённые, будто само озеро насмехалось над ними.

Молчание опустилось на комнату тяжёлым покрывалом. Оно пахло гарью, ночной тревогой и чем-то необратимым: осознанием, что Гарри-чёртов-Поттер снова спас мир. И это уже не предположение, надежда или сплетня из уст взрослых — это их время, их реальность. Теперь они свидетели и писцы современной истории. И в ней, увы, не нашлось места ни одному из них.

Оберегающее заклятье... Драко подозревал, что это была магия на грани запретного: слишком сильная, слишком древняя, наверняка тёмная. Иначе каждый первый был бы таким одарён с самого рождения. Странно только, что древнейший род Малфоев не был наделён этими знаниями. Или знания эти были утеряны где-то между полками библиотеки и непоколебимой уверенностью в том, что их чистокровность сама по себе — величайший оберег?

А если бы у Поттера не было этого оберега? Драко представил, как всё могло сложиться иначе — без этой случайной магической защиты, без подоспевшего директора, без шрама, делающего мальчика символом. И в этом «иначе» было что-то тревожно притягательное, как пустое место в шахматной партии, где мог стоять он.

— Чего всё-таки Сами-Знаете-Кто хотел? — осторожно спросил Грег, проверяя, насколько профессор позволит приоткрыться занавесу тайны.

Тёмные глаза блеснули лезвием в сторону неугодного вопроса — быстрым, холодным, безошибочным движением. Малфой сразу понял: крёстный вот-вот уйдёт от прямого ответа. И поспешил вставить хоть что-то, прежде чем дверь доверия между ними снова захлопнется.

— Г-Грейнджер говорила об артефакте, дарующем жизнь, — голос вибрировал, грудь тяжело вздымалась. Драко осознал, что, как бы ни храбрился, эта ночь его подкосила. Слышать про Тёмного Лорда, видеть ужас однокурсников, обсуждать возможность предательства близких — всё это было чересчур. Ещё чуть-чуть, и руки начнут позорно подрагивать. Он сжал кулаки. — Это Ему было нужно? Директор Дамблдор хранил всё это время тёмную магию в стенах школы? Втайне от всех?

— Это не тёмная магия, — вздохнул Северус. Видимо выпускал вместе с воздухом остатки терпения. — И в секрете от учеников. Преподаватели были частью тайны и участвовали в её охране.

Драко коротко выдохнул. Конечно. Всё-таки у Северуса были тайны. Всегда были. И, разумеется, он не поделился ими с первокурсником, пусть даже фамилия у того — Малфой. Ладно, он был готов принять это. Наверное. Беседа о доверии явно не сегодня.

— И всё же, — поднял голову Блейз, словно заметил забытую детальку пазла. — Что именно это было, профессор? Что вы все охраняли? Если уж вы собрались делать из нас хранителей тайн, хотелось бы хотя бы знать, что мы не должны знать.

Разговор вёлся вымученно, будто после каждой фразы следовало дать лишние секунды на осмысление. И Северусу явно откровения тоже не давались легко. Он долго молчал, точно решал, не слишком ли велик будет урон от правды.

— Философский камень.

Не исключено, что даже озеро за окном перестало двигаться. Тишина накрыла их плотным колпаком, давя своим напряжением. До тех пор, пока тоненький писк Пэнси не пробил его, как игла воздушный шар:

— Это ведь легенда.

Снейп ничего не ответил, но взгляд его чуть смягчился, как если бы он вновь вспомнил, что разговаривает лишь с детьми. Ребята переглядывались, и в каждом взгляде чувствовалась смесь восторга и скептицизма. Мир вдруг стал шире, чем казался минуту назад. Может, декан принёс камень с собой? Малфой почти ожидал, что сейчас Северус достанет его из кармана: чёрный, сияющий, как сердце ночи.

— Радует, что вы знакомы с легендами, — задумчиво произнёс Северус. Голос его звучал снисходительнее, но по-прежнему держал дистанцию. Радовался он, видимо, не столько их эрудиции, сколько тому, что не придётся объяснять всё с самого начала.

— Не все легенды — сказки, — размеренно пробормотал Драко, сам не понимая, откуда всплыл этот афоризм.

— Верно, — кивнул Снейп. — Николас Фламель создал камень и вместе со своей женой прожил более шести веков, питаясь его эликсиром жизни. И именно это свойство понадобилось Тёмному Лорду.

Фламель... шесть веков... жизнь из флакона. Драко ощутил, как эти слова оседают внутри, будто тяжёлые монеты в копилке, к которой он не имеет ключа.

— И как? — нахмурился Тео. Голос звучал сдержанно, но в нём угадывалось нетерпение. — Удалось сохранить его?

Снейп сощурился, словно пытался выискать подоплёку в вопросе.

— Директор договаривается об его уничтожении.

— Что?! — опешил Винс, точно ему сообщили, что ликвидируют не артефакт, а весь смысл магии. — Это же... великая реликвия!

— И она опасна, мистер Крэбб, — холодно отчеканил Снейп. — Если у вас есть идеи, как спрятать камень так, чтобы ни одна тёмная душа больше не узнала о его существовании, изложите их директору при первой же возможности.

Винсент осел под взглядом декана, будто из него выпустили воздух. Поймал взгляд Малфоя, но тот лишь чуть качнул головой: спорить бесполезно, а злить информатора — себе дороже.

— Долгожители, говорите... — лениво протянул Блейз, откинувшись в кресле. — Шестьсот лет брака? Думаю, уничтожить камень гуманнее, чем продлить такое.

Никто не засмеялся.

Уничтожить. Артефакт, способный даровать золото и бессмертие, будет уничтожен. Философский камень — легенда, сказка, чудо, на котором держались мечты алхимиков и безумцев, — просто сотрут в порошок. Величайшее сокровище, которое могло бы принадлежать Малфоям по праву крови и амбиций, станет пылью на ветру. Из-за безумца, решившего повторить свою войну. И остановили его не менее безумные гриффиндорцы.

Драко не знал, что должен чувствовать. Облегчение? Разочарование? Пустоту?

Отец всегда говорил о величии Тёмного Лорда с той особой ноткой в голосе: не совсем восхищение, но и не осуждение. «Он был силён, Драко. Помни это». Но та тварь в лесу, скользящая по земле, высасывающая жизнь... Силён ли тот, кто прячется тенью, питается кровью беззащитных существ и убегает прочь, завидев противника сильнее ребёнка? Разве сильные используют заикающихся неудачников как марионеток? Это было величие? Это то, за чем следовал Люциус Малфой?

И мама... мама однажды оборвала такой разговор. Люциус рассуждал о былых временах, а она просто взглянула на него резко, как удар хлыста. А потом тихо сказала: «Ты слишком мал, чтобы понимать те времена. И слава Мерлину, что так».

Теперь Драко понимал: она не про возраст говорила.

Поттер остановил Его. Снова. Одиннадцатилетний мальчишка с дурацкими очками и вечно растрёпанными волосами дважды победил величайшего тёмного волшебника. Что-то в этом казалось очень, очень неправильным. Или, может, наоборот, слишком правильным.

Но Драко не мог понять, с какой стороны смотреть. А если директор не договорится? Что тогда? Неужели им снова ждать в следующем году нового заику в тюрбане?

Он не хотел в этом участвовать. Он просто хотел, чтобы всё стало как раньше: без загадок, без чудовищ, без крови единорогов. Чтобы не приходилось выбирать, в чьей правде жить. Ему всю жизнь намекали, что идеи Лорда правильные. А тут выясняется, что его крёстный, практически кумир, и директор, вроде как, великий волшебник, всего пару часов назад выступали против него. А тот самый Лорд — монстр, пьющий кровь единорогов. И где-то между ними он, Драко Малфой, мальчишка с фамилией, которая вдруг перестала быть ответом на все вопросы.

— Ты помогал ему? — тихо спросил Малфой. И надеялся, что Северус сам догадается, кому «Ему».

Заторможенно переведя на него взгляд, мужчина прищурился и не сразу выдал ответ:

— Я пришёл, когда всё уже было решено.

Драко едва заметно дёрнулся. Ложь. Снейп намеренно солгал, скрывая, на чьей он стороне. От крестника? Или от студентов?

— Как они всё-таки догадались? — прозвучал, скорее всего, риторический вопрос от Пэнси.

Северус благополучно съехал с темы и перевёл взгляд на Паркинсон. Уголок его губ на миг поднялся, будто он оценил наблюдательность.

— Стечение обстоятельств и гриффиндорская удача, полагаю.

Удача? Если испуг, паника, кровь и просьбы о помощи врага считались удачей, то Малфой, пожалуй, обойдётся без неё. Не то чтобы она вообще когда-то к нему благоволила... Видимо, всё-таки придётся разыскать Лонгботтома. И желательно, чтобы поблизости не было повидавших жизнь гриффиндорцев, которые...

— А что с гриффиндорцами? — Драко вдруг понял, что Снейп ни разу их не упомянул. И от этого холодок пробрался под рукава рубашки.

— Все трое доставлены в лазарет, — кивнул Снейп, похоже, этого вопроса и ожидавший. — Мистер Поттер под личным присмотром мадам Помфри. Мистер Уизли встанет на ноги через несколько часов, как только отоспится. А мисс Грейнджер... отделалась лёгким испугом и истерией. Приняла успокаивающее зелье и была вскоре отправлена в общежитие под надзором мистера Уизли. Старшего, того, что префект, — уточнил он, чуть закатив глаза. Драко хмурился, сам не понимая, зачем вообще спросил. Может, надеялся, что парочка имён из списка академических конкурентов исчезнет? Крёстный, кажется, уловил ход мыслей слизеринцев, и поучительно бросил: — Мисс Паркинсон, не смейте даже думать о ночном визите с расспросами. — Поймав её взгляд, добавил: — Гриффиндорская башня будет под особым наблюдением. Если так уж хотите «насесть им на мозги», наведайтесь завтра в лазарет с гостинцами, открытками и прочей атрибутикой для героев дня. Сейчас нет причин для беспокойства.

— Но они будут, — хмуро кинул Нотт. — Не так ли, профессор? — Он неспешно поднялся на ноги и встал рядом с Драко, словно этим повышая значимость своих слов. — Сами-Знаете-Кто вновь объявился спустя столько лет, а потом вы говорите, что он «исчез». Не «сгинул», не «побеждён». Исчез. Нам действительно нечего опасаться, по-вашему мнению?

Тревожное молчание оседало на комнату медленно. Снейп сложил руки за спиной и долго поджимал что-то в губах, не разрывая зрительного контакта с Теодором.

— По-моему мнению, мистер Нотт, — отозвался Северус поучающим тоном, в котором усталость превратилась в ледяное терпение, — вам всем стоит перестать пропускать уроки ЗОТИ. Тогда опасаться будет нечего. — Он скользнул взглядом по каждому, проверяя, все ли запомнили, и громко выдохнул: — Эту тему я вам настоятельно рекомендую не поднимать и не распространять. А сейчас всем не мешает поспать.

Одним движением палочки Снейп снял заглушающее заклятие. Воздух в гостиной дрогнул, как струна, и вновь наполнился далёким шумом воды за стенами. Мантия его хлестнула по полу, и он исчез за аркой, не прощаясь.

У Драко проскочила мысль, что Снейп, возможно, репетировал речь с директором — так гладко она ложилась. Но даже тщательно отшлифованные фразы не могли затушить осадок, который они оставили.

Уставшие, нагруженные и смятённые, они отправились по кроватям. И Мерлин свидетель, ни одна мысль Малфоя не приносила ему покоя.

[Заметка терапевта, июнь 1998г.]

{Ты не боялся правды. Ты боялся того, кем станешь, узнав её}

Драко так и не смог уснуть. Мысли копошились под кожей, как муравьи, и стоило попытаться их стряхнуть, они лишь больнее впивались в разум. Впервые за последний год он был по-настоящему недоволен отсутствием сна.

Когда часы пробили шесть утра, он сдался. Поднялся с постели, откинув одеяло, как белый флаг, и устало протёр глаза. Даже тишина в башне казалась живой: дышала, подслушивала, ждала, когда он снова усомнится в каждом слове, услышанном за ночь.

Хогвартс в это время выглядел непривычно пустым. Стены будто сжимались, чтобы сохранить тепло остывших каминов. Кое-где шуршали эльфы, натирая окна до хрустальной прозрачности, а в коридорах мелькали тени нескольких студентов — таких же, как он, бессонных пленников своих мыслей. Вид у них был удручающий, с синяками под глазами, словно и они бежали по коридорам от собственных кошмаров.

Думал пойти в Большой зал, чтобы утопить сознание хотя бы в шуме и запахе еды, но вспомнил, что завтрак только через полтора часа. Прекрасно. Ещё девяносто минут на то, чтобы сойти с ума от скуки и самокопания. Малфой порадовался хотя бы тому, что прошлой ночью выиграл у Крэбба упаковку «Берти Боттс» — единственный приятный итог вечера, если не считать того, что их всех не убили. Правда, он до сих пор не понял: Винс поддался из жалости или просто оказался глупцом, которому судьба всё время подсовывает плохие карты.

Вознамерился выйти во двор, вдохнуть холодного утреннего воздуха и выветрить из памяти всё, что застряло там с ночи: запах подземелий, пыль коридора, медный привкус крови и резкую вишнёвую ноту страха. Всё это смешалось в воспоминании, как отвратительное зелье, которое невозможно развести ни водой, ни временем.

Была бы у него сейчас метла, он бы улетел. Хоть на пару кругов над башнями — прочь от сырости, от мыслей, от этой ночи. Но мётлы первокурсникам запрещены. Всем, кроме, конечно, везунчика Поттера. Чёртового любимца судьбы, который этой ночью спас если не весь мир, то по крайней мере Хогвартс.

Что бы случилось, если бы Драко всё-таки сумел вытеснить Поттера из школы ещё в начале года? Если бы герой всё-таки свалился с метлы и переломал свои драгоценные избранные косточки? Подошла бы его отчитывать Грейнджер? Или просто устроила бы поминки по здравомыслию? Вознамерился бы Малфой её игнорировать? Наоборот, заметил бы впервые?

Изменилось бы хоть что-то, если бы Филч оказался чуть расторопнее и поймал Гарри во время ночной вылазки на выдуманную дуэль? Если бы Тео не положил начало Чёрному листу, то прятала бы Штормёна свои слёзы в туалете? А если бы Драко тогда решил оправдаться за этот насмешливый список перед ней? Хотя бы попытался бы объяснить, что это была просто шутка? Не геройская, не остроумная, но шутка. Собралось бы тогда вообще Золотое Трио в известном уже составе? А Вышестоящие?

Если бы Антиох не проложил между Ноттами и Малфоями трещину, стал бы Тео нападать на Лонгботтома? Увидел бы Малфой схожесть между ними? Узнал бы Драко в себе ту же ярость, ту же усталость? Оказался бы он тогда на трибунах квиддичного поля? Начал бы намеренно провоцировать Рона? Или послушался бы совета отца и крёстного? Остался бы внизу, сдержанный, послушный, идеальный Малфой — гордость рода и раздражение собственной совести. Ссорился ли бы Драко с Тео?

Что, если бы сны с кудрявой девочкой оказались просто снами — без намёков, без смысла? Если бы этой девочкой была кто-то другая? Или если бы она никогда не улыбнулась? Если бы снов вообще не было? Следил бы он так пристально за Грейнджер? Узнал бы о драконе? Оказался бы на наказании в Запретном лесу? Даже если так, то что было бы, если бы Тео не оказалось там? Спасал бы Драко согнувшегося пополам от боли Поттера? А если бы не спас? Если бы Гарри сгинул там? А что, если той тенью в лесу, безжалостно высасывающей кровь единорога, был не Квиррелл, а кто-то другой? Или что-то другое? Может, их было больше? Может, страх — это не враг, а целая армия, и сегодня ночью они победили лишь одного?

Узнал бы Драко хоть крупицу правды, если бы не играл в эту глупую «Стереку»? Если бы Грейнджер вышла из-за той двери всего на пару минут позже? Если она бы не решилась ему довериться? Осталась бы жива?

Вопросы множились быстрее мыслей. Казалось, сама реальность играет в шахматы с его прошлым: переставь фигуру — и всё поле изменится.

А как бы выглядело это утро, если бы Драко встретил не победившую смертельные опасности гриффиндорку, а воскресшего, сломившего гриффиндорцев Тёмного Лорда?

Дра-ко Мал-фой. Достойный по праву рождения. По праву крови, по праву имени... Отец следовал за Реддлом, а значит, Драко, его прямой наследник, находился бы в милости Лорда. Наверное. Ведь Волан-де-Морт пал, а Люциус всё ещё жил на свободе и в роскоши. Это ли не доказательство, что сила — понятие условное?

Мысль о том, что Реддл мог выйти из-за той двери живым, устрашающим и всемогущим, больно сжала грудь. Не обозлился бы Лорд на Малфоев? Не решился бы отыграться, отомстить, показать, кто тут главный? Как бы поступил Драко? Преклонил колени? Зажался бы в ужасе? Следовал бы за крёстным? Как Драко должен был бы поступить? Должен же быть хоть какой-то запасной план.

Альтернативы кружились, как метла в вихре, а ответы рассыпались, не успев появиться.

Если бы всё с самого начала шло по планам Драко, и Поттер ответил бы на то дурацкое рукопожатие ещё в поезде, спасал бы слизеринец в компании Золотого трио Философский камень? Или хотя бы знал бы о нём заранее?

И привели бы его сейчас ноги к дверям больничного крыла? Малфой не знал, как оказался здесь. Он бродил по ещё сонному замку, размышляя и сжимая в одном кармане пачку конфет, а в другом — палочку. Инстинкт по-прежнему твердил, что угроза может выйти из-за любой двери. Но двери заперты.

А теперь просто стоит, не зная, позволено ли войти. И если бы вошёл... что бы сказал? «Привет, Поттер, рад, что ты не сдох»? Или: «Спасибо, что не дал Тёмному Лорду вернуться, пока я был первокурсником»? Абсурд. Даже для Малфоя.

— Малфой? — послышался робкий голос сбоку.

Драко едва не подпрыгнул от неожиданности и обернулся. Лонгботтом, как оказалось, обладал поразительной способностью: не только выглядеть как серая мышь, но и двигаться так же бесшумно.

— Тебе бы бубенчик на шею повесить, ДлинноГлаз, — процедил он, возвращая самообладание. — А то однажды кто-нибудь тебя от неожиданности ударит. Только к Винсу не подкрадывайся — он и не извинится.

Гриффиндорец стоял, чуть нахмурившись, настороженно, будто боялся, что Малфой сейчас выхватит палочку и начнёт дуэль на рассвете. В руках он держал горшок — аккуратный, как детская игрушка, из которого выглядывали живые побеги.

— Что это у тебя? — лениво протянул Драко, уже потянувшись рукой к растению.

— Ты тоже к Гарри? — одновременно спросил Невилл.

Малфой замер, опешив.

— К Поттеру? С чего бы мне... — несмело ухмыльнулся он, но глаза вновь коснулись двери медпункта, до которой он так и не дотронулся. Сколько он тут стоял — минуту? десять? час?

— Это Прыгающие Лампочки, — с какой-то нежностью соскочил с темы Лонгботтом, чуть покачав горшок. — Думаю, Гарри они понравятся. Они забавные.

Название звучало знакомо, и Драко пытался вспомнить, откуда. Растение выглядело безобидно: фиолетовая луковица, чуть блестящая от влаги, и длинные, гибкие стебли, покачивающиеся, словно пытались поймать солнечные блики. Почти умиротворяющее зрелище... Он протянул руку, чтобы коснуться, но один из стеблей быстро вытянулся и, хлестко ударив его по руке, обвился вокруг запястья, притягивая к себе.

— Ай! Что за... — вскрикнул Драко, пытаясь вырваться. Лонгботтом крепче вцепился в горшок и сдавленно хихикнул. Больной герболог насмехался над ним! — Убери эту дрянь, Лонгботтом! Немедленно!

Невилл не спешил. На его лице мелькнула улыбка — не злая, а скорее растерянно-забавная, как будто он сам не ожидал, что Малфой станет жертвой цветочного нападения.

— Флипендо, — спокойно произнёс он, удерживая горшок одной рукой.

Когда он вообще успел достать палочку?

— Ты мог бы и побыстрее! — Драко дёрнул руку, и стебель мягко разжал хватку.

— Мог бы, — безмятежно согласился Невилл и, чуть склонив голову, добавил: — Тебе бы научиться словам «пожалуйста» и «спасибо», Малфой.

Гриффиндорец пожал плечами, убирая палочку и поглаживая стебельки. Они, к удивлению, его не били и не опутывали. Растение не только не сопротивлялось, но и довольно шевелило листьями, как кот, урчащий от ласки.

— Будет меня поучать какой-то... Ты не заикаешься, — с удивлением отметил Драко, потирая схваченную безумным растением руку.

— А это... — протянул гриффиндорец, чуть нахмурившись и глядя исподлобья, — Гермиона поделилась со мной своим успокаивающим зельем. Только меня, в отличие от неё, не клонило в сон. Вот я и решил навестить Гарри.

Ещё раз оглядев мальчика с ног до головы, от всклокоченных волос до грязных ботинок, Малфой действительно подметил, что тот не трясётся от страха, говорит ровно, но будто стеснён собственным телом. Неуверенность его не заключалась в заикании. Скорее наоборот: заикание было следствием неуверенности.

— Принимай зелье почаще, — хмыкнул Малфой. — Глядишь, и за гриффиндорца сойдёшь.

Шутка прозвучала привычно, но на вкус казалась горьковатой, как перекипевшее молоко. Он сглотнул, раздумывая, почему не стало легче. — Ты... — поджал губы, скользнув взглядом к арке лазарета, — знаешь, что произошло?

Невилл поднял глаза, прищурился, но ответил честно:

— Да. Гермиона рассказала.

— Мне тоже, — признался на выдохе Драко, облизывая пересохшие губы.

Взметнувшиеся в удивлении брови Лонгботтома могли бы стать подарком. Но оба мальчика молча повернули головы к двери, понимая, что последствия этой ночи лежат сейчас там под действием обезболивающих зелий. Несколько мгновений они просто стояли рядом, не глядя друг на друга. Два мальчика, связанные одной бессонной ночью и чужой храбростью.

Что не так? Почему Драко не мог решиться войти в эту чёртову дверь? Не мог же он теперь и дверей бояться... Может, нерешительность ДлинноГлаза заразна? Хотелось бы, чтобы это и стало верным ответом, но он понимал, что стоял здесь в такой же позе и до прихода гриффиндорца. Или дело не в Лонгботтоме, а в том, что за дверью придётся увидеть? Не легенду, не соперника, а мальчишку, которому просто повезло пережить ночь, что могла закончиться иначе. Надо ли Малфою вообще туда? Чтобы что? Посмотреть на спящего Поттера? Нет, возможно, было бы приятно увидеть растерянность и страх при его пробуждении, но Драко ведь не Кровавый Барон, чтобы пугать спящих студентов. Хотя, вероятнее, бьющее по лицу и хватающее за руки растение Лонгботтома испугает Шрамоголового больше.

— Так, — протянул Малфой, просто чтобы разрезать опутывавшую их тишину, — в подарок Поттеру ты принёс эти... трясунки для ботаники? — Он наклонил голову, изучая растение с видом эксперта. — Больше похоже на неумелую попытку придушить ослабшего Избранного.

Палец его указал на горшок, и стебли, словно обидевшись на обвинение, вздрогнули и зашевелились активнее, точно искали на ощупь своего недруга. Один вытянулся к нему, будто собираясь дать пощёчину. Драко поспешно одёрнул руку, спрятав её обратно в карман, где уже привычно покоилась палочка — его универсальный аргумент в спорах с флорой и фауной.

Гриффиндорец насупился, но затем слабо улыбнулся, опять успокаивая растение.

— Не совсем, — протянул Лонгботтом с непрошибаемым спокойствием. — Для Гарри у меня есть упаковка «Плюшек Феи». Бабуля прислала. А это для Рона.

— ДлинноГлаз, да ты полон сюрпризов! — Теперь была очередь Малфоя взметать брови к потолку. Но, возможно, чуть театрально. — Решил убрать сначала его друга? Признаюсь, я тоже так думал. Но рыжик оказался живучим.

Невилл выглядел слишком довольным и слегка коварным. Драко впервые в жизни подумал, что этот тихоня вполне способен на преступление малой тяжести.

— Они не опасны, на самом деле, — поспешил оправдаться однокурсник. — Просто... с характером. Если не знаешь, как с ними обращаться, могут немного... пощекотать нервы. —усмехнулся он. — А Рон это заслужил.

— Ого, — протянул Малфой, правда заинтересовавшись теперь. — И чем же Уизли успел тебя оскорбить? Я-то думал, вы там в Гриффиндоре все вяжете друг другу шарфы из дружбы и взаимопонимания. Да и казалось, вы с ним хорошо спелись. Этакие друзья навек.

— Мы не друзья, — хмуро обрубил Невилл, вызывая ещё больше изумления. Гриффиндорец чуть задумался, переступая с ноги на ногу и глядя куда-то в пол, и добавил: — Наверное. В любом случае, они вообще-то оглушили меня, когда я попытался остановить их вылазку этой ночью.

— Что? — Драко аж словами подавился.

— Ну... — Лонгботтом поморщился, будто вкус слов был неприятным. — Они ведь спасали... — Он запнулся, не в силах договорить, и Малфой кивнул, поняв. — Но я, между прочим, провёл всю ночь на холодном полу! Без сна. И с затёкшей шеей. — Драко не мог представить, могут ли его брови взметаться выше с каждым предложением собеседника. Но выяснилось, что могут. — Вернее, оглушила меня Гермиона. Но Рон её подначивал! А с Гермионой мы уже всё обсудили.

Малфой отступил на шаг и осмотрел некогда заику с мало скрываемым шоком. Перевёл взгляд на злосчастную узорчатую дверь медкрыла. Гриффиндорцы оглушают своих. Слизеринцы лезут в драку друг с другом. Может, в этом замке все сходят с ума в равной степени?

Он хмыкнул, не удержавшись:

— Ха! А ещё слизеринцев в жестокости обвиняют!

Звук смеха отозвался под потолком коридора, как будто сам замок фыркнул.

Он не успел считать реакцию Невилла. Дверь вдруг взвизгнула петлями, как возмущённая сова, и в проёме появилась профессор МакГонагалл. Она замерла строгая, прямая, как стрела, выпущенная из арбалета дисциплины. Деканша смерила обоих учеников взглядом, приподняла бровь, которая, казалось, обладала отдельной волшебной силой, и холодно произнесла:

— Мистер Малфой. Мистер Лонгботтом. Что вы здесь делаете?

Если бы Драко не знал, кого она прячет за закрытой дверью, обязательно бы напрягся от того, как нервно бегают её глаза. Но он знал. К сожалению.

— Я хотел навестить Гарри, профессор, — подняв свои щенячьи глаза, заявил Невилл с искренностью, которой можно было бы лечить больных совестью. — Гермиона мне всё рассказала. — Увидев, как вторая бровь профессора поползла к линии волос, он поспешно добавил: — Не сердитесь на неё. Я стал невольным участником. Она просто... не могла иначе. Я только хотел навестить друзей и отдать им гостинцы. Они ведь рисковали собой.

Лицо Минервы смягчилось, словно она винила себя в произошедшем ночью. В чем-то Драко был с ней согласен. Профессор поджала губы, оглядела пустой коридор и коротко кивнула Невиллу.

— А вы, мистер Малфой? — перевела она ожидающий взгляд на слизеринца. — Только не лгите мне, что тоже успели сдружиться с мистером Поттером и мистером Уизли.

— Ну... в каком-то смысле, я тоже стал невольным участником, — пожал плечами Драко, стараясь, чтобы это звучало беспечно. — Я...

Рука в кармане сжалась на упаковке «Бертти Боттс», что издала ненужное и удивительно громкое шуршание в ещё спящем замке.

— Он со мной, профессор, — поспешил вклиниться Невилл, поймав его взгляд.

МакГонагалл нахмурилась, но, после короткой паузы, вновь кивнула и отошла в сторону, освобождая проход.

Малфой задался вопросом, что бы он сделал, если бы профессор не разрешила пройти? Если бы здесь не было Невилла? Если бы он в принципе здесь не оказался? Стоило дверям хлопнуть за спиной, а запаху медикаментов пробиться в нос, как Драко пожалел о своём решении. И казалось, все эти «если бы» душили его сильнее запаха лекарств.