Глава 11 «Публичная похвала: выживший после»
«Жалкое зрелище. Попробуешь ещё раз?»
— Северус Снейп, автор нетипично вдохновляющих ругательств.
***
Это был кабинет зельеварения. Драко точно знал, потому что здесь преподавал Снейп. Всё как прежде. И всё же иначе.
Здесь было прохладно, влажно и пахло терпко: смесь пыльной плесени, кипящей крапивы, сушёной мандрагоры, и чего-то странно-медного. А ещё потными, зашуганными студентами.
Пол в пятнах, но в меньшем количестве, чем у Северуса. Потолок копчёный. Свет пробивался сквозь узкие прорези, отбрасывая длинные тени. Комната казалась пещерой, полной бормочущих котлов и тяжёлого тумана. Каменные стены впитывали каждый шорох, усиливая скрип пера или журчание пузырящихся смесей. Сотни колбочек, флакончиков, баночек, вазочек, котелков были равномерно разложены по всем поверхностям.
Малфой сидел прямо, с выправкой благовоспитанного юного джентльмена. Светлые волосы спадали на висок, в пальцах — кусочек сушёного дудника. Он вертел его, прищурившись. Пахло анисом. Но что-то смущало. Нахмурился, сверился с инструкцией, но слова расплывались на странице от бликов котлов.
Тогда он заглянул в котел перед ним. Настой бодрости. Драко знал рецепт. Крёстный проводил для него мастер-классы.
В кабинете было двадцать первокурсников — хаффлпаффцы и слизеринцы. Но на нём галстук жёлтый — не слизеринский. Не его. Он это понял не сразу, но осадок остался.
А где же кудрявая всезнайка? Драко просмотрел студентов ещё раз — Грейнджер здесь нет.
Кто-то мешал не тем концом палочки, кто-то капал через край. Один из слизеринцев уронил ступку, и та с оглушающим грохотом покатилась под стол. Он поморщился.
Профессор, сухопарая, незнакомая женщина, напоминала Малфою странную смесь МакГонагалл и Снейпа: нос крючком, собранные в строгий пучок темные волосы, прямая спина и очки. Она ходила меж парт, как коршун над добычей, щёлкая каблуками по каменному полу. Её цепкий взгляд следил за всем сразу: ученики, ингредиенты и даже стрелки на часах.
Его настой был почти готов. Ещё капля, которая с характерным, но очень громким «бульк», опустилась в общую массу. Пар окрасился в нужный оттенок. Почти идеально. Он выдохнул.
Почему Драко занервничал? Это из-за Грейнджер? Она сейчас появится?
Огляделся и заметил соседку. Русая девочка из Хаффлпаффа. Скромная, с мягкими чертами и кожей, покрасневшей от жара котла. Милая. Не Гермиона.
Локоны спадали на глаза, и она отчаянно пыталась разглядеть страницу, прилипшую к другой от пара.
Что-то не так. Драко захотелось уточнить, что происходит, но слова с его губ срывались таким тихим шёпотом, что он и сам не услышал их за журчанием десятка варев.
Пшшшш. Варево у девочки опасно затрепетало. Он замер.
Девочка, кажется все-таки услышала его реплику.
Он молча покачал головой. Даже если бы Малфой захотел повторить, не вспомнил бы, что именно сказал. Огляделся ещё раз. Студенты слишком заняты своими задачами.
Очередной его шепот спрятался за шуршанием страниц чьей-то книги.
Он перехватил её ступку, проворно кинул щепотку жжёного угля, добавил две капли настоя мха, а потом нужный корень. Однокурсница не мешала его махинациям и лишь с интересом наблюдала. Пар потемнел, но настой не взорвался.
Улыбнулся. Облегчение прошлось по позвоночнику.
Девочка что-то сказала, но ее слова утонули в стуке каблуков профессора. Весь класс повернулся на них. Неловко. И почему-то страшно.
Он выпрямился. Все замолкли. Шёпот, смех, бульканье — всё исчезло. Соседка замялась.
Спокойно, но с подгибающимися коленями, он начал что-то отвечать незнакомому учителю. Однако собственный голос тонул в грохоте дыхания.
Пауза. Ученики зашептались. Женщина что-то сказала. Он промолчал, отвел глаза. Вдруг все совсем заглохло, и преподавательница заглянула в котёл. Драко весь сжался. Что-то ответил, чувствуя ком в горле.
А потом неожиданное успокоение накрыло его. Шёпот снова пополз. Слизеринцы недоумевающе, хаффлпаффцы — одобрительно. Кто-то даже похлопал по парте.
И вот оно — странное ощущение. Его хвалят. Драко знает. Публично. За дело, которого Малфой даже не понял.
Женщина направила его к другим студентам. И вот он уже ходит меж парт, помогая то одному, то другому.
А внутри — гордость и тепло. За себя.
И это не связано ни с кем. Ни с Грейнджер, ни с Пэнси, ни с Тео. Только Драко в этом неизвестном, но знакомом кабинете, и чувство облегчения и признания.
***
«Слова — оружие. Используй их умнее, чем волшебную палочку»
— Из домашнего учебника риторики, глава вторая: «Манипуляция через дикцию». Автор: Люциус Малфой.
Время шло своим чередом, и учебные будни медленно, но верно засасывали студентов Хогвартса. Драко со своей новоиспечённой командой гриффиндороненавистников продолжал отпускать в сторону враждебного факультета едкие комментарии. Особенно удачно это шло в сопровождении нудного бормотания профессора Бинса.
Однажды в середине октября, на особо тоскливом занятии по истории магии, Тео, сидя рядом с Блейзом, начал вести в тетради личный реестр обидных, но изящных прозвищ:
Гермиона — «Википедричка»; Поттер — «Глазной мальчик»; Невилл — «Невежда ДлинноГлаз».
— А что насчёт «Шрамоголового»? — предложил Малфой, лениво покручивая перо.
— «Бледно-бедный», — скривилась Пэнси, кивая в сторону Рона.
— «Дворняга», — дипломатично добавил Блейз, подмигнув. — Вежливо, но с намёком.
Их компания хихикала, как настоящие заговорщики, будто составляли план побега из Азкабана, а не каракули на полях. Так родился «Чёрный лист» — дневник, который вскоре стал символом их неформального клуба.
— Клуба кого? — переспросила тем вечером Пэнси, переписывая каракули на чистовик.
— Вышестоящих, конечно, — парировал Драко, смотря на неё с напускным высокомерием. — Кого же ещё? Мы же явно на голову выше этого цирка.
Забини, прыснув, глухо зааплодировал. Малфой выдал название так, словно то была шутка, но в тоне сквозила непоколебимая уверенность. И это каким-то образом закрепилось.
В дневник записывали самых занудных рейвенкловцев, чрезмерно старательных хаффлпаффцев, нелепые шутки, неуместные вопросы, гипотетические причины смерти школьных привидений и, конечно, неприличные ответы для учителей. А ещё — планы «наказания», тайные обиды и просто наблюдения. Блейз предложил вести список «Кому можно подлизываться», Тео рисовал карикатуры (особенно удачная вышла на Квиррелла), Пэнси записала туда Гермиону, а Драко — Поттера.
Само собой, подписались вымышленными именами. Они же не дураки.
К обеду очередного долгого дня в голове у Малфоя уже крутились три варианта, как можно унизить Поттера на следующем уроке. За столом Вышестоящие обсуждали «Чёрный лист», перешёптывались, вносили предложения. Всё было под контролем. Почти.
Крэбб с набитым ртом что-то пробубнил Гойлу, тот фыркнул, бормоча в ответ, как обиженный барсук:
— Сам ты... не думай, что умный только потому что больше говоришь!
— А ты не думай, что молчание — это стратегия, если ты просто забываешь слова, — обиженно буркнул Грег.
Драко уже собирался окликнуть их, но Пэнси его опередила: спокойно, даже не поворачивая головы, произнесла:
— Вы двое, если не прекратите звучать, как два неудачных зелья, я придумаю вам новые прозвища. Обещаю, попадёте в «Чёрный лист» первыми.
Грег напрягся, Винс замер с открытым ртом.
— Не беспокойся, Винс, — добавила она с хищной улыбкой, — у тебя уже есть заготовка: «Жвачка с интеллектом».
— Эй! — возмутился он.
— Не «эй», а «благодарю, мисс Паркинсон, за заботу о моём репутационном облике». — Она даже не посмотрела на них, аккуратно вытирая перо о край пергамента. Интонация была слишком знакома: не то от Нарциссы, не то от самого Драко. А может, это и была сама Паркинсон. — Учитесь говорить, как люди, не как фонарные столбы.
Драко едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Она управляла Крэббом и Гойлом без палочки — только интонацией и превосходством. Настоящая слизеринка. И, как бы ни раздражало это его лидерское чутьё, он всё равно был ею доволен.
Естественно Чёрный лист держали в строжайшем секрете. Но, как оказалось, любой секрет, однажды раскрывается, и очень громко.
К концу октября всё в очередной раз пошло не по плану. Пэнси, которой вручили дневник на хранение, забыла его. Даже не у себя в спальне, а на скамейке во дворе. Чёрный лист пошел по рукам.
Началось: кто-то смеялся, кто-то плакал, кто-то (внезапно!) дописывал свои идеи. Никто не знал, кто автор, но обсуждал весь Хогвартс. Как Снейп или Филч только не отобрали дневник?
Драко даже почувствовал себя тайной звездой. Не то чтобы он хотел славы — ну ладно, немного. Парнишка не особо боялся потерять несколько баллов, если вскроется их причастность: Слизерин, как и семь лет прежде, лидировал с большим отрывом в чемпионате школьного кубка. Но больше всего его пугала перспектива того, что скажет отец.
— Надо было вести его на французском, — бурчала Паркинсон. — Тогда хотя бы половина школы не поняла бы, что про них написано.
— А может, на латыни? — предлагал Блейз, качаясь на стуле. — Всё равно никто, кроме Снейпа, не осилит.
— В таком случае мне бы пришлось тратить часы на исправление ошибок Крэбба, — цокнул языком Нотт.
Драко усмехнулся, но не вмешался. Он любил, когда они спорили — живые, уверенные, будто не было ни позора, ни страха. Пусть смеются. Ему тоже нужно было забыть.
И вот, сидя на лавке в школьном дворе, Малфой опять услышал... запах вишни.
Грейнджер, со злостью в глазах и пунцовым лицом, прошла мимо и ворвалась в толпу учеников, словно дикая кошка на бродяг. Она вырвала дневник из рук третьекурсников, перелистала и выдала язвительное:
— Забавно. Всё написано с такой уверенностью, как будто автор с детства слушал лекции о статусе. — после чего скрылась, бросив на наблюдающего слизеринца недовольный взгляд.
Мальчик так и не понял, знает ли она, кто автор, и чего она вообще ожидала от него.
— Вот и отлично, — пробормотал Драко. — Может, теперь исчезнет из школы. И из снов. И из головы.
И он почти поверил, что это к лучшему. Гермиону избегали даже свои, она раздражала Снейпа, Поттер на неё косился. И Малфой тоже игнорировал. Всё было хорошо. Пока однажды он не увидел её в коридоре с заплаканным лицом. Так он и остановился, словно в него бросили патрификусом, и не смог выдать ни чего-то язвительного, ни просто проигнорировать увиденное.
Укол. Словно вина за слезы Грейнджер, такие же живые, как у Пэнси, лежала на нём.
Нет. Всё к лучшему.
«Если ты слышишь шёпот совести — заткни её подушкой. Или Крэббом.»
— Школьная народная мудрость (автор не установлен)
На празднике в честь Хэллоуина всё было чудесно. Пэнси спорила с Блейзом, к какому факультету принадлежит Пивз. Тео, Грег и Винс обсуждали разнообразие накрытого стола. Драко рассуждал о квиддиче с Флинтом.
И никакого запаха вишни. Благословение небес.
До тех пор, пока в зал не ворвался профессор Квиррелл, неожиданно — и без заикания — выкрикнув:
— Тролль! В подземелье!
Подземелье?! Это же Слизерин! Малфой подскочил, намереваясь бежать к Снейпу, но тот уже исчез. Типично. Самый храбрый декан Хогвартса ушёл сражаться один. Разумеется.
Всё кончилось почти сразу. Старосты проводили студентов обратно в общежития, объявили об устранении угрозы, праздник продолжился. Сладости никто не отменял.
Пэнси проскользнула к нему, когда остальные уже обсуждали тролля, угощения и чьи-то неудачные шутки.
— Я верну его, — прошептала она, облокотившись на подлокотник кресла. — Заберу завтра утром, пусть только положат обратно. Или придумаю что-то.
Драко не сразу ответил. Продолжал смотреть в пламя, будто угадывал в нём форму той самой страницы, которую теперь читали пол-Хогвартса.
— Не стоит. Уже не важно. — Голос прозвучал глуше, чем он хотел.
— Но это я... — Она замялась. — Я его оставила. Всё испортила.
— Глупости, Пэнс, — он отмахнулся, но не резко. — Через день найдут кого-то новенького для слухов. Хватит подставляться.
Она чуть склонилась вперёд, заглядывая в лицо:
— Ты на меня злишься?
Он едва заметно дёрнул бровью, устало выдохнул.
— Немного раздражён. Но ты же не Грейнджер, чтобы устраивать трагедию на пустом месте. — Перевёл взгляд на Нотта, который беззвучно хихикнул над очередной репликой Забини. — Просто будь осторожней.
Пэнси кивнула. Её глаза чуть потеплели. И хотя он не сказал ни одного тёплого слова, она всё поняла.
Ночью Тео, взвинченный и тихий, делился тревогами с Блейзом.
Драко лежал, делая вид, что спит, и слушал. Молча. Не мешал — просто думал.
Он Малфой. Он должен быть лидером. Тео — его друг.
А со следующего утра заметил: Гермиона подозрительно часто стала появляться в компании Уизли и Поттера. Раздражение накатило, когда мальчик осознал, что они сдружились.
Теперь она была с ними. Эти двое приняли её, а он... он всё ещё делал вид, что не замечает.
И это почему-то злило.