Глава 8
Стоя около кабинета психолога, Валери в нерешительности занесла руку, чтобы постучать в дверь. На протяжении прошедшей недели девушка обдумывала сказанное на сеансе и пыталась найти ответы на поставленные вопросы.
Как и всегда, мистер Вильсон встретил её с тёплой улыбкой и мягким, успокаивающим голосом:
– Добрый день, Валери, как прошла ваша неделя?
– Здравствуйте, неплохо. Я приезжала домой и общалась с отцом, правда, так и не смогла остаться там надолго, – в этот раз Вэл сразу присела на знакомое кресло.
– Вы ощущали дискомфорт?
– Да, наверное, я ещё не готова к тому, чтоб посещать этот дом, – призналась девушка.
– На прошлом сеансе вы упоминали ночные кошмары, они продолжают вас беспокоить?
– Да, чуть реже, но регулярно. Из-за них я часто просыпаюсь и на протяжении дня чувствую усталость и недомогание.
– Вы подумали над вопросами, которые я задавал в прошлый раз?
– Да, – тяжело вздохнув, она начала рассказывать, что поняла после длительных размышлений: – Вы абсолютно верно подметили, что, несмотря на прошедшее время и то, что рядом не будет никого, я так и не смогла навестить дедушку... Раздумывая над этим после сеанса, я смогла прийти к выводу о том, что мне страшно. Я не плакала после того, как узнала о смерти дедушки, но сейчас, при упоминании о нём, на меня накатывает сильная печаль, которая каждый раз грозится перейти в нечто большее и травмирующее. По этой же причине я избегаю всё то, что может мне напомнить о нем: наш дом, его вещи, общие знакомые. Мне страшно, что на кладбище эмоции и чувства поглотят меня настолько сильно, что я этого не вынесу.
– Я горжусь вами, Валери, ведь за такой короткий срок вы смогли найти свой ответ, – мужчина улыбнулся, демонстрируя моральную поддержку. – Как вы считаете, в каком направлении вам необходимо двигаться дальше? Что именно поможет принять случившееся и не бояться своих эмоций?
– Мне нужно навестить его. Несмотря на страх. Я считаю это единственно верным решением.
– Вы не боитесь?
– Боюсь, но мне нужно это сделать.
Данное решение далось Валери непросто, но спустя несколько ночей девушка пришла к выводу, что из-за страха перед принятием утраты близкого человека, она просто заблокировала своё сознание и абстрагировалась от произошедшего, не позволяя себе осознать случившееся и почувствовать боль.
Вэл понимала, что данное состояние является весьма серьёзным и со временем будет становиться лишь хуже, нанося вред её здоровью. Все те эмоции, что она подавляет, могут в одночасье выплеснуться наружу, причём совсем не в самый подходящий для этого момент. Валери решила начать с того, что стоило сделать с самого начала, вернуться к исходной точке и пережить свои чувства, ведь только тогда ей станет легче.
***
Вечером воскресенья Валери пришло сообщение от Хьюберта, в котором он писал, что получил результаты проведенного обследования. По телефону рассказывать важные новости он не хотел, поэтому предложил встретиться утром в понедельник.
Поздоровавшись с уже знакомой секретаршей директора, девушка постучалась и вошла в кабинет.
– Валери, ты как раз вовремя. Присаживайся.
Присев на кресло напротив чужого стола, она вытерла вспотевшие от волнения ладони о спортивные штаны и посмотрела на родственника в ожидании:
– У меня для тебя не самые утешительные новости, – начал он, усаживаясь на стул. – Произошло то, чего я боялся больше всего. Проведенное обследование не дало нам особой информации, которая бы помогла понять, в результате чего возникла твоя двухклассовость и что же с ней делать дальше.
Валери заранее морально подготовилась к тому, что не получит никаких ответов, но одно дело готовиться к худшему исходу, а другое – его получить.
– Единственное, что мы узнали – в твоем организме действительно находятся клетки маны двух классов, и они оба относятся к Первому сектору. Также твой внутренний резерв маны вдвое больше обычного. Не считая этого, твоё общее состояние в полном порядке, и других изменений нет.
– То есть, вы хотите сказать, что за счёт увеличенного размера резерва он способен вмещать клетки маны сразу двух классов?
– Именно это я и хочу сказать.
– У вас есть идеи, что делать дальше?
– К сожалению, на данный момент мы ничего не сможем сделать. Посовещавшись, было решено, что самым оптимальным будет подождать до начала занятий по «основам классовой подготовки» и попытаться использовать силу обоих классов.
– Вы хотите всем рассказать о моей особенности? – непонятно почему, но мысль об этом пугала девушку.
– Думаю, нам придется, – сказав это, Хьюберт протянул ей стабилизатор в виде серьги. – Не волнуйся, я могу гарантировать тебе неприкосновенность. Никто не будет лезть к тебе с экспериментами, ты принадлежишь только самой себе, и без твоего позволения никто не сможет ничего сделать, – заверения Хьюберта звучали убедительно, и Валери понимала, что он, как и её отец, были правы – на данный момент лучший из вариантов – просто ждать.
– Я вас поняла, – дрожащими пальцами девушка забрала украшение.
– Я уведомлю обо всём преподавателей. В ближайшее время будут внесены изменения в твоей личной информации, размещенной на «Эскоп». Будь готова, – сказав это, Хьюберт вновь взял документы со стола, демонстрируя, что на этом разговор окончен.
Последние слова мужчины звучали как нечто незначительное, однако Валери уловила скрытое в них предупреждение. Он говорил не об обычных изменениях в данных: «Будь готова к тому, что в ближайшее время на тебя обрушится множество вопросов. И если с преподавателями я разберусь сам, то студентов ты берешь на себя», – вот что он имел в виду.
Конечно, при желании Валери могла бы попросить дать ей больше времени или вообще перенести всё это до следующего курса. Но какой смысл откладывать то, что неизбежно?
Дойдя до своей комнаты в общежитии, Вэл поняла, что очень устала. Желание просто упасть на кровать и заснуть буквально кричало о себе до невыносимой тяжести в конечностях, но этот день только начался, а пары никто не отменял. Поэтому, крепко сжав свой стабилизатор, она, захватив свою сумку с учебными принадлежностями, поспешила зайти к Райану.
***
Следующее утро Валери начиналось почти так же, как и все предыдущие, которые она проводила в Академии. Но с одним незначительным изменением – вместо того, чтобы проснуться в одно время с Амелией, собраться и пойти на уже традиционную для них совместную пробежку, Томпсон сидела на своей кровати, уставившись на Вэл и закинув ногу на ногу.
– Что-то мне подсказывает, что ты не просто так решила встать пораньше, – уткнувшись лицом в подушку, сонно проговорила Валери.
– Угу.
– И, наверное, ты ждешь от меня объяснений?
– Именно.
– Скорости им не занимать.
Ами являлась соседкой Валери, девушки довольно быстро нашли общий язык, поэтому для Райана с Вэл было неудивительно, что она так быстро влилась в их коллектив. По мнению Донован, они стали достаточно близки, чтоб Амелия претендовала на честность со стороны подруги, она этого заслуживала. Но никто не говорил, что быть откровенной – это просто.
Посмотрев на Томпсон, Вэл добавила:
– Можно я умоюсь?
– Нельзя. Я и так дала тебе достаточно времени. Думаешь, я не заметила тот цирк, что устроил Райан во время лабораторной?
– Это было тяжело не заметить, – в чём, в чём, а в этом Валери была полностью уверена, от чего становилось ещё более неловко. – С чего же начать... Да, так уж вышло, я сама пока не понимаю, как и почему у меня оказалось два класса. Теперь я Твин и Драфт в одном флаконе.
– И что на это сказал учёный–директор Академии?
– Что сам ничего не понимает, – Вэл с трудом сдерживала желание накрыться одеялом с головой. – Сказал, что сейчас мы ничего сделать не в силах, поэтому подождём до начала второго курса. Может, нам помогут хоть что-то понять занятия по «Основам классовой подготовки» ...
– Тяжело пришлось, да? – в глазах соседки девушка увидела не сочувствие, а понимание того, как сильно на неё давила сложившаяся ситуация и как тяжело было принять собственное бессилие.
Валери не знала почему, может, из-за того, что на плечи Амелии с детства легла обязанность заботы о своих младших братьях и сестре, или это был врожденный талант, но она отлично умела подмечать эмоции и душевное состояние других людей и грамотно пользовалась этим. Соседка по комнате словно знала, когда другому человеку нужна поддержка, а в какой момент стоило просто промолчать и оставить его в покое. Вэл очень нравилось это умение, что ещё больше располагало её к новой подруге.
Больше Амелия не стала расспрашивать и, только когда они собрались и вышли на пробежку, вновь завязала разговор:
– Кстати, я много думала... Ты говорила о бабушке и дедушке по отцовской линии, но что насчёт маминых родителей?
– Я сама о них почти ничего не знаю. Мама мало что об этом рассказывала, – каждый забег начинался с легкой разминки и нескольких упражнений, которые позволяли немного поговорить без особых трудностей. – Я знаю, что настоящие родители мамы погибли в аварии, когда она была в возрасте шести лет, а потом её очень быстро взяла на попечение приёмная семья.
– Плохие отношения?
– Да, причём очень. Они взяли маму, рассчитывая на её высокий сектор и класс, но получилось не совсем так. Она была Драфтом Второго сектора.
– Оу-у-у...
– Именно. Когда они об этом узнали, то просто выгнали, жалея свои потраченные деньги и время. Больше мама никогда не связывалась с этими людьми.
На сегодняшний день Драфты очень ценились и были незаменимыми членами команды, способными продлевать использование магических сил посредством передачи собственной маны.
Конечно, класс Драфтов оставался всё ещё мало изученным, но никто не смел принижать их значимость, так как это было общепринято ранее.
После появления ауры многие поняли, что на способностях магов можно хорошо заработать, и буквально рвали волосы на головах в сожалении, что не успели попасть в программу опытов, проводимых НИЦ, чтобы именно их ребенок стал охотником с высоким сектором. Но подобные люди нашли другой способ завладеть перспективным наследником – усыновить сироту, наделенную магическими способностями.
Одной из таких жертв и стала Ванесса. Если на первоначальных этапах со способностями других классов и их применением всё было понятно, то Драфты долгое время оставались загадкой. Поэтому маги данного класса совершенно не ценились, а приемные семьи мучились от «несправедливости судьбы».
– Никогда не понимала подобной жестокости. До открытия класса должно пройти как минимум тринадцать лет, даже если со дня усыновления твоей мамы прошло только семь, неужели они к ней не привязались?
– Может быть, всё дело в их изначальной позиции? Они просто не воспринимали мою маму как собственную дочь, скорее как инвестицию с целью будущего заработка.
– Это бесчеловечно. Особенно если она успела к ним привязаться. Изображать семью, чтобы потом выбросить, как ненужный мусор, – Амелия усмехнулась, а её взгляд был словно рассеян и направлен куда-то вдаль.
– Случай мамы был не единственным.
– И от этого становится ещё печальнее.
После разговора девушки провели пробежку в молчании, каждая из них была погружена в свои мысли. На душе стало очень тяжело. Валери понимала, что всё то, о чём они говорили, – беспощадная реальность, которую уже не изменишь. Но от понимания облегчение так и не наступало.
Приняв душ и переодевшись, девушки направились за Райаном, вместе с которым вышел и Адам.
Как и ожидала Валери, новость о её двухклассовости распространилась со скоростью света. И если студенты старших курсов вели себя ещё более-менее пристойно и просто провожали её взглядами, то новоприбывшие были явно не такими вежливыми. Первыми и, пожалуй, самыми запоминающимися для неё стали крики в стиле: «Похоже, чей-то дедушка проводил опыты не только над животными» и «А это не заразно? Не очень хочется быть дефектным».
Правда, на подобные выкрики она даже не успевала реагировать, потому что за неё всё делал Райан, причём в более «действенной форме», чем смогла бы Вэл.
– Пошёл нахуй, уёбок, – выкрикивал он, не забывая продемонстрировать средний палец.
Амелия ободряюще сжала плечо подруги. Адам же, хмурясь, так, будто над ним нависла грозовая туча, внимательно оглядывал подобных «крикунов».
Выходя из кабинета после пары по иностранному, Ами и Вэл столкнулись с Абрамом, который демонстративно остановился в проходе.
– Комментарии? – из-за высокого роста парня, Валери пришлось поднять голову вверх, чтобы посмотреть ему прямо в глаза.
– Тебя ещё не добили? – спросил Абрам, приподняв брови.
– Хочешь стать последним?
Немного помолчав, Морис потер подбородок, изображая задумчивость, и ответил:
– Оставлю эту привилегию кому-то другому, – после чего улыбнулся и вышел из аудитории.
Кипя от злости, скорее не на самого парня, а на ситуацию в целом, девушка несколько раз глубоко вдохнула, сжимая и разжимая кулаки.
Обедать в столовой, наполненной людьми, Валери сегодня совершенно не хотелось, поэтому они договорились перекусить в парке. Райан с Адамом купили сэндвичи с соком для всех, а подруги взяли с собой покрывала, которые успели постелить на ровно подстриженный газон до прихода парней.
Обед длился целых полчаса, поэтому времени, чтобы перекусить и насладиться красотой осенней природы, было предостаточно. Единственное, что не учла Вэл, – это холодный ветер, который был довольно неприятным. Она поёжилась и начала растирать свои голые руки и плечи, пытаясь согреться.
– Ваш заказ прибыл, – оповестил о своем приходе Райан, поднимая пакеты с сэндвичами вверх.
Подходя ближе, Валери заметила Адама, что плёлся позади с двумя подставками с соком. Положив их обед, Райан подошел ближе к Морису и, забрав у него синюю вязаную кофту, предложил её Вэл.
– Но это... – девушка хотела сказать, что вещь принадлежит явно не ей и не другу, и может понадобиться Адаму. Но потом заметила, что, как обычно, все, кроме неё, были тепло одеты.
– Бери. Он ради этой кофты целый забег устроил до комнаты в общежитии, – только после этого девушка обратила внимание на то, что щеки Адама были немного румяные, а вид парня измотанным.
– Спасибо, – улыбнувшись Морису, Валери надела его кофту.
Усевшись на подстилку и раскладывая обед, Амелия отметила:
– Долго прятаться не выйдет.
– Я знаю, и не собираюсь, разве что только сегодня, – призналась Валери.
– Если они собрались экспериментировать с твоей силой на втором курсе, значит, сейчас ты в относительной безопасности? – начав есть свой сэндвич, спросил Райан.
– Вроде того.
– Интересно, что они собираются делать с классовыми занятиями? Ты же не сможешь раздвоиться, чтобы ходить на пары Твинов и Драфтов одновременно, – протягивая Вэл апельсиновый сок, отметил Адам.
– Хороший вопрос, ответ на который я не знаю.
– В любом случае до этого пока далеко. Не стоит париться раньше времени. Кстати, немного отходя от темы, вы не заметили, как много курящих старшекурсников во время большой перемены собралось на улице? – спросила Амелия.
– «Селениум»? – предположила Вэл.
– Именно.
– Они сделали это настолько законным, что на территории Академии даже появились курилки, – возмутился Райан.
– Не думаю, что их поставили специально. Скорее, просто в какой-то момент эти места так «облюбовали», что они стали негласными зонами для курения. Вот и всё, – закончив со своим обедом, Адам откинул голову назад, наслаждаясь лучами солнца.
– Не важно, суть в том, что их даже не гоняют за это! Значит, как снимать баллы за мат – так это пожалуйста, а если студенты курят, то всем насрать.
– Не драматизируй, ты же знаешь, что несовершеннолетним курить запрещено и за это так же штрафуют. Даже несмотря на то, что это «Селениум», – возразил Морис.
– Адам прав, несовершеннолетних гоняют, – подтвердила Мэл. – Но им относительно всё равно. Даже если за курение «Селениума» их оштрафуют, победив в соревновании, они заработают больше, чем потеряли.
Поднятая тема заставила Валери задуматься. В процессе изучения и развития силы магов люди столкнулись с проблемой исчерпаемости маны и её медленного восстановления через поглощение и переработку ауры.
В две тысячи восьмом году дочь Хьюберта, Селена, изобрела средство быстрого восстановления маны – порошкообразную ауру под названием «Селениум» и начала эксперименты. После того, как все испытания были успешно завершены, учёные убедились в его безопасности, началось изготовление сигарет и таблеток ауры.
Принцип их действия заключался в том, что, в отличие от естественного медленного процесса накопления и переработки ауры в ману, сигареты и таблетки позволяли сделать это в разы быстрее. По сути, сигареты имитировали естественный процесс поглощения ауры через лёгкие, а таблетки, являясь более концентрированной версией, попадали сразу в организм. Так они начали использоваться охотниками и студентами для быстрого восстановления маны.
Однако, в отличие от сигарет «Селениума», которые находились в свободном доступе и продавались всем людям, достигшим восемнадцати лет, таблетки убрали из свободной продажи из-за злоупотребления и частых передозировок, спустя полгода после изобретения. На данный момент таблетки «Селениума» регламентировано используются только охотниками в СОТ и употребляются не более одной штуки за раз.
Естественно, когда у студентов стоит несколько практических занятий подряд, на которых нужно применять свою силу, они не успевают восстановить потраченную ману естественным путём. Поэтому многие из них предпочитают использовать сигареты ауры.
– Просто кому-то не даёт покоя два наложенных штрафа, – подколола Вэл.
– Ой, нахуй иди.
– Только вместе с тобой.