Печать Пантифика

Следующий день.
Элиан шёл по коридору, задумчиво глядя вперёд. Навстречу ему вышел учитель, только что покинувший свой кабинет. Увидев юного священника, он слегка ускорил шаг.
— Рад видеть тебя, Элиан.
Священник доброжелательно улыбнулся и подошёл ближе. Элиан ответил таким же жестом.
— Смотрю, ты всё чаще пропадаешь в крипте. Не ожидал, что тебе настолько понравится практика.
— Да... Благодарю Бога за такую возможность, — спокойно ответил Элиан.
— Может, тебе стоит дать другой сосуд?
Элиан замер, будто на долю секунды сбился с шага.
— О чём вы?
— Уже шесть лет этот сосуд не проявляет никакой реакции. Парень не произнёс ни слова, даже когда прошлые духовники проводили на нём ритуалы изгнания. Не уверен, что ты сможешь чему-то научиться на таком случае.
— Но пока я не замечал в нём зла.
— Пока монах молится, он способен удерживать демона. Но кто знает, насколько долго эта «заморозка» сможет продлиться.
— Мне важно научиться видеть не только явные признаки, но и скрытые.
— Значит, хочешь продолжать?
— Да. Если появятся проблемы — я немедленно сообщу.
— Мы уже обсуждали возможность перевезти его в Ватикан. Нам не хватает знаний, а демон силён. Но если ты настаиваешь — мы задержим его ещё на какое-то время.
Священник слегка улыбнулся.
— Благодарю вас.
Они пожали руки и разошлись в разные стороны. Элиан направился в крипту, шаги его отдавались гулким эхом по каменным ступеням.

—*Вот что сдерживало ту чёрную смолу... Это молитва монаха. Он сдерживает Касию*, — подумал он, всё глубже погружаясь в полумрак подземелья.

Он дошёл до первой залы. Монах, не отрываясь от молитвы, лишь еле заметно кивнул в знак приветствия. Элиан прошёл дальше и остановился у решётки.
— Здравствуй, Касия. Что нового произошло? — с лёгкой улыбкой спросил он.
— Ты издеваешься? — Касия поднял взгляд. — Кажется, из стены упали три новые капли. Это считается событием?
Он ответил с иронией, но голос был спокойным.
Элиан засмеялся.
— Ладно-ладно, я шучу.
— Вижу, чувство юмора у святых не особенно развито.
— Тогда я могу загладить вину. Задай любой вопрос — или даже несколько.
Касия задумался, уставившись в потолок.
— Мне интересно... Как сейчас выглядит мир?
— Хм... Думаю, не сильно изменился. Те же войны, катаклизмы, машины, смартфоны... Сомневаюсь, что ты нашёл бы в нём что-то новое.
— Хотелось бы хоть немного увидеть света...
— Но тебя ведь иногда выпускают? Насколько я знаю.
— Ага. Надевают освящённые серебряные цепи на руки и ноги, а рядом — священник, который непрерывно молится. Ты когда-нибудь мылся перед монахами, а?
Он снова усмехнулся. Элиан вновь тихо засмеялся.
— А мне вот не смешно! Здесь достаточно скучно.
— Хочешь, я принесу тебе книги?
— Только не Библию... Я уже устал от всего этого.
— Нет, я серьёзно. У меня есть фэнтези. Или что-то близкое.
— Ух ты... Давай! — Касия с интересом посмотрел на Элиана.
— Тогда в следующий раз принесу тебе одну из любимых книг.
— А почему ты стал священником?
— Почему ты спрашиваешь?
Элиан удивился неожиданному вопросу.
— Те, кто были до тебя... Они пугали. Своей холодностью. Жестокостью. Мне кажется, они даже не думали, что я достоин остаться в живых. Думаю, если бы знали то, что знаешь ты, убили бы вместе с демоном. А ты... ты другой. В тебе слишком много человеческого.
Элиан тихо усмехнулся.
— Я воспитывался в ордене. Нас учили уничтожать зло, даже если это означает смерть человека. Но когда ты смотришь прямо в суть — понимаешь: человек не всегда виновен. И вместо того, чтобы убивать — пытаешься спасти.
— А если я виноват, что оно во мне? Не лучше тогда просто... закончить со мной?
— Это мы ещё выясним. Но убивать тебя — точно не входило в мои намерения.
Он мягко улыбнулся.
— Ты крутой, Элиан... — с лёгкой грустью проговорил Касия.

Они ещё долго разговаривали о самых разных вещах, пока Элиану не пришло время уходить — на вечернюю молитву. Он попрощался и уже было направился к выходу, как услышал:
— Постой!
Касия резко подбежал к решётке, вцепившись в прутья.
— М? — Элиан обернулся.
— Можешь... кое-что для меня сделать? Сейчас?
— Конечно.
Он подошёл ближе.
— Со мной так давно не разговаривали... Я так рад, что кто-то просто слушает. Можно... коснуться тебя? Руки? Тогда, когда ты не побрезговал и пожал мне руку... Это было так неожиданно. Столько лет... ни одного прикосновения. Из-за всего этого...
— Ха, мог бы давно попросить. Это ведь ничего не значит. Ты же не заразный.
Элиан протянул руку сквозь решётку.
— Сейчас у меня мало времени. Но завтра мы можем держаться за руки сколько захочешь.

Касия медленно, почти с трепетом, дотронулся до его ладони. Его пальцы были мягкими и бледными, в то время как руки Элиана — крепкие и тёплые.
— Круто... — прошептал он, не отводя взгляда.
— Прости, мне пора.
Элиан осторожно убрал руку.
— Конечно... Прости, что задержал. До завтра.

Он поднимался вверх по ступеням.

—*Всё, что я делаю, запрещено. Даже не представляю, что будет, если кто-то узнает. Кажется, я всё глубже закапываю себя...
Нельзя. Иначе они его убьют*.
Элиан тихо проговорил про себя и вышел из подземелья.

—*Я должен что-то успеть... Пока его не отправили в Рим. Пока зло не поглотило его полностью...*
Позже, уже в своей комнате, Элиан сидел, задумчиво глядя на книги.

На следующий день.
Элиан шёл к Касии, держа в одной руке книгу.

—*Я должен ему помочь. Он ведь совсем ребёнок... и его можно спасти, — думал он, спускаясь в подземелье*.

В первой зале, как всегда, молился монах. Он не поднял головы, не отреагировал — только тихо шевелились губы в бесконечной молитве. Элиан прошёл мимо, приближаясь ко второй зале. Услышав голоса, он резко спрятал книгу под чёрную рясу.

Три фигуры стояли у клетки и о чём-то переговаривались. Элиан ускорил шаг.

— Простите, что здесь происходит? — спокойно, но твёрдо спросил он, подойдя ближе.

Перед ним стояли трое священников. Их лиц он не узнавал, но по одежде и взгляду понял: они из других храмов. Видимо, сюда начали съезжаться из-за необычного сосуда.

Элиан перевёл взгляд на Касию. Тот съёжился в углу клетки, поджав ноги и уткнувшись лбом в колени. Он пытался стать незаметным — словно исчезнуть.

— Ах, вы, должно быть, тот самый Элиан. О вас уже говорили. Сказали, вы весьма способный — потому вам и доверили такой сложный сосуд.

— Благодарю за тёплые слова. Но могу я узнать, зачем вы здесь?

Голос Элиана звучал ровно, но внутри всё напряглось.

— Нам сообщили, что сосуд скоро будут перевозить в Ватикан. Сейчас, как вы знаете, не хватает объектов для практики. Мы бы хотели забрать этого, пусть даже на короткое время — показать другим варианты одержимости.

— Но у нас есть и другие демоны. Более опасные, более явные. С ними практика была бы эффективнее.

— Нам сказали, что этот случай безнадёжный. Но мы уверены — сможем заставить демона заговорить.
Трое священников обменялись улыбками.

— Я уже больше недели с ним. И, несмотря на отсутствие «результатов», он остаётся человеком. Все привычные методы — негуманны. Значит, греховны.

— Ваша вера достойна уважения, но вы не забывайте — если убрать решётку и монаха, он убьёт нас всех.

Один из них сказал это без эмоций, будто цитировал инструкцию.

— ...То есть вы собираетесь его убить?

— Мы будем молиться за его душу. В чистилище. С надеждой, что он всё-таки поднимется к Богу.

— Кто дал вам разрешение?

— Высшие духовники. У каждого сосуда есть свой срок. У этого он давно истёк.

Все взгляды вновь обратились к Касии. Он не шелохнулся, будто даже не дышал.

— Понял. Благодарю за информацию.

— Мы будем рады видеть такого прогрессивного экзорциста, как вы, в своих рядах.

Священники развернулись и направились к выходу. Элиан смотрел им вслед, пока их шаги не растворились в коридоре.

Он сел напротив решётки и посмотрел на Касию:
— Эй... Касия, посмотри на меня.

Тот не отреагировал.

— Касия, пожалуйста... Я должен тебе помочь. Иначе... ты пострадаешь.

— Значит, если сосуд больше не нужен — его просто убивают? И это называется Церковью?!

— Подожди, Касия...

— А, ну да... Я ведь даже не человек. Меня можно — просто так. Без греха. Как дьявольское существо. Я ведь всего лишь тренировочный сосуд! Как животное!
Он заплакал.

— Успокойся. Я поговорю с духовниками. Тебя не увезут.

— Ты ничего не решаешь! Тебя не будут слушать! Я не хочу этого! Не хочу умирать... Мне страшно...
Он прижался к стене клетки, дрожа.

Он обычный человек... В нём — страх и боль. Они собираются убить человека? — Элиан уткнулся лбом в холодную решётку и протянул руки.

— Касия... Подойди. Я прошу тебя, просто выслушай.

Парень медленно, с недоверием, приблизился. Элиан дотянулся до него и крепко обнял через прутья.

Касия замер.

— Я сделаю всё возможное. Если Бог доверил мне тебя, значит, я должен пройти этот путь вместе с тобой. Я помогу. Доверься.

Он держал его крепко, почти отчаянно.

— Элиан... мне страшно. Но ты... ты хороший. А они... они не отпустят тебя. Ты врёшь им. Людям, что решают всё. Они сделают с тобой что-то плохое. Уходи...

— Я сказал: я должен тебе помочь.

— Ты ничем мне не поможешь! Зачем ты вообще так себя ведёшь?! Ты должен держать дистанцию... Как все остальные.

— Потому что ты человек, Касия! В тебе нет зла! Твоё сознание не поглощено демоном! Как можно называть тебя сосудом, если ты всё понимаешь и чувствуешь?!

— Элиан... прошу... Всё это неправильно. Просто... уходи.
Касия отстранился и сел в другом углу.

— Я что-нибудь придумаю. Жди, — твёрдо сказал Элиан и встал.

— Даже не думай рисковать! Ты идиот, если из-за одного сосуда пойдёшь против всех!

— Они ошибаются. В тебе нет демона, — он криво усмехнулся и положил книгу рядом с ним.

Касия хотел что-то сказать, но промолчал — только смотрел, как Элиан уходит.

Тот поднялся по ступеням и вошёл в главную залу храма. У алтаря Девы Марии сидел священник, тихо молясь.

Элиан подошёл, сел рядом.

— Рад тебя видеть, сын мой, — священник улыбнулся, отрываясь от молитвы.

— Мне нужно поговорить... Это важно.

— Тогда исповедуйся. Кажется, твоя душа в смятении. Первый раз вижу тебя таким. Раньше ты был строг, сосредоточен.

Элиан кивнул. Они зашли в исповедальню.

— Говори, сын мой. Что тревожит тебя? Бог поможет нам найти путь.

Элиан начал рассказ. О Касии. О задании. О том, как увидел его душу.

— ...Я не могу больше называть его сосудом. Он чувствует, он боится. И если его заберут — разве это не будет убийством человека?

Священник молчал.

— Ты говоришь, они с демоном одно целое?

— Возможно. Это как болезнь. Он может жить с ней и даже не знать.

— Похоже, ты и вправду одарён. Никто не мог добиться от него и слова за все эти годы... А ты — смог.

— Потому что я не обращался к нему как к предмету. Он всё ещё человек.

— Зачем ты тогда лгал? Говорил, что нет никаких результатов?

Элиан сжал кулаки.

— Если бы я сказал правду — его бы уже увезли... Я...

— Ты не должен был этого делать. Ты сближаешься с ним. А это значит — чувствуешь нечто большее.

— Нет! Я просто хочу помочь!

— Как священник — грешнику? Или как друг... или как парень?

Элиан опустил глаза.

— Нет... Нет... Это невозможно... Я ведь стремился к Богу...

— Это демон, сын мой. Он коснулся тебя. Вот почему мы не позволяем частые визиты к сосудам. Мы сделали исключение — потому что верили в твою крепость.

— Я подвёл вас... Простите...
Элиан тяжело выдохнул, не поднимая головы.

— Что ты, сын мой. Теперь ты понял, как дьявол проникает даже в самых чистых.

— Но я должен его спасти!

— Ты уже не спасёшь его. Звёздочка — лишь остаток его души.

— Но она так ярко светилась...

— Мы перевезём его в другой храм. Там знают, что делать. А тебе дадим нового демона — сосуд, что давно утратил человечность.

— Но... он человек...

— Всё это — зло, сынок. Завтра его заберут. А ты начнёшь новую работу.

Элиан молча кивнул и вышел.

Уже был вечер, и Элиан после молитвы зашёл обратно в свою келью.
Тишина заполняла каждый угол храма, но внутри него бушевала буря.

—*Неужели я и правда поддался воздействию зла? Я потерял всю дисциплину, всю волю... И лишь потому, что со мной начали говорить не о Боге и не об Ордене — а просто по-человечески. Я общался с тем, кто далёк от религии, с тем, кто просто живёт, как умеет. Когда в последний раз я так просто разговаривал с кем-то?.. *.

Он посмотрел на стоявшие рядом книги.
Нет. Я должен хоть что-то сделать. Пока не поздно.

Была глубокая ночь. Церковь давно закрыли. Тусклый свет лампад колыхался в полумраке, отбрасывая по стенам длинные чёрные тени.
Одна из них, закутанная в рясу, осторожно спускалась к подземелью.

Элиан остановился перед массивной дверью.
На ней — печати, освящённые кресты, древние молитвы, выцарапанные лезвием.
Он медленно поднял руку и коснулся замка.