41 глава.
Звездочки..комментарии..не забываем...
Месяц спустя.
Дом еще полон утренней прохлады. На кухне пахнет яичницей, чаем и свежим хлебом, из форточки доносится редкий лай собаки и скрип проезжающего велосипеда. Наташа, стоит у зеркала собирает волосы в хвост.
- На, погладила, - Кристина отдает блондинке медицинский халат, - к обеду вернешься?
- Конечно, - улыбается Наташа, - такой день сегодня.
- А мне погладила? - Кощей курит у окна в брюках и майке.
- Погладила, там на стуле у вас в комнате, - кивает она и он с сигаретрй в зубах идет в комнату, - Лелька удивится, увидев тебя в белой рубахе.
- За то как красиво, - улыбается Наташа, когда Кощей на ходу застегивая пуговицы выходит обратно в кухню.
- Ну, жених, - смеется Туркин вышедший из умывальника.
- Да какой там, - отмахивается Кощей.
- Кстати, - Кристина вскидывает брови, - ты на моей сестре жениться собираешься?
- Мы сами решим, - туша бычок в жестянке хрипло отвечает он, - точнее, Алена решит, все, поехал за ними.
- Ждем вас, - говорит за всех Туркин.
Вова небрежно закинул кофту, на плечо и ходил по дому, что то ища.
- Наташ, где мой ящик? - ворчит он, - опять утащила, я ж без него как без рук.
- Под лавкой в сенях, - Наташа указывает локтем, помешивая чай, - я сто раз говорила, ему не место на кухне.
Айгуль заходит в кухню босиком, волосы заплетены, за ней сонно плетется Марат.
- Мы на речку, - отчитывается девчонка.
- Пирожков возьмите, позавтракаете хоть, - строжится Наташа, - и компот там остался, в термосок налейте.
- В обед, что бы дома были, - встревает Кристина, - дел много.
- Хорошо, - кивает Айгуль складывая пирожки в газету, Марат лениво наливает компот.
Вова чмокает Наташу в висок, хватая ящик и кепку.
- Пошли, провожу, - говорит он.
- Ну пошли, - улыбается она подхватывая пакет с халатом, - Кристин, не забудь картошку почистить.
- Не переживай, - отмахивается Кристина, - все помню.
Наташа с Вовой уходят первыми, следом из дома выбегают Айгуль с Маратом.
Наступает тишина.
Туркин в спортивках выходит на крыльцо с кружкой кофе, Кристина уже сидит на ступеньках, закуривает.
- Ну вот, разошлись все, - говорит она, затягиваясь.
- Ага, - Туркин присаживается рядом и следует ее примеру, - дом до обеда в нашем распоряжении.
Они смеются, Кристина кладет голову ему на плечо, он выдыхает дым к небу.
- Даже не верится, что Кощей сегодня Алену с Сережкой забирает, - говорит он, -прикинь будет в доме ребенок.
- Она с ним останется, думаешь? - спрашивает она.
- Думаю, да, - Туркин пожимает плечами, - он сильно изменился, надеюсь, больше не сорвется.
Кристина молчит, птицы поют, тихое спокойное утро.
- Мы каждый день рядом, а я все равно скучаю, - вдруг говорит Туркин.
- Я тоже, - тихо вздыхает она.
- Слушай, давай завтра сходим дом посмотрим на соседней улице? - спрашивает он.
- Какой еще дом? - удивляется она.
- Ну там семья уезжает на Урал, - начинает объяснять он, - продают дешево.
- Ты хочешь купить дом? - Кристина вскидывает брови от удивления.
- Ну да, - Туркин пожимает плечами, - я копил с получки и договорился если че, то отправлять почтовым переводом деньги, если не договоримся на ту сумму, что у меня есть.
- Ты серьезно, Валер? - Кристина тушит бычок и подкуривает новую сигарету.
- Хочу, что бы мы были одни, жили, семью свою строили, - спокойно говорит он, - хочу, что бы как раньше, в общаге, только ты и я.
Туркин протягивает руку, выхватывает сигарету и бросает ее вместе со своей в жестянку, смотрит на Кристину внимательно, пристально.
- Эй, ты чего? - возмущается она, но не по настоящему.
- Мы давно дома одни не были, - улыбается он, - вот еще по этому тоже, я хочу жить отдельно от всех.
Он тянет ее за руку и поднимает со ступенек, она не сопротивляется, только смотрит на него с прищуром.
- И куда это ты меня тащишь, а? - Кристина улыбается уголками губ.
- Домой, - отвечает он, - по делу.
- По какому это делу? - шутливо спрашивает она.
- По самому главному, - Туркин растекается в улыбке и втягивает ее в дом.
Внутри полумрак, шторы прикрыты, пыль танцует в лучах солнца, ветер чуть колышет занавеску на кухне.
Кристина в его руках вдруг становится совсем хрупкой. Он касается ее щеки, медленно, как будто проверяя, реальна ли она.
Он целует ее, сначала осторожно, почти сдержанно, но через секунду все срывается, они отступают в комнату, не выпуская друг друга, Кристина падает на диван, волосы распадаются по подушке, Туркин наклоняется над ней, снова и снова целует, шею, губы.
Майка с нее слетает первой, он гладит ее плечи, талию, будто запоминает, какая она есть, здесь, сейчас, своя.
В этом была любовь, которую нельзя было объяснить, ни общим домом, ни тем, что они просто остались вдвоем. Это было что то другое. Глубже.
- Я не могу без тебя, - тихо говорит он, целуя ее живот, поднимаясь обратно, выше.
Губы скользят по груди, прикусывая соски, поднимаются к ключицам. Она стонет, выгибается, впивается пальцами в его кудрявые волосы. Он подхватывает Кристину на руки, спина ее ударяется о стену, но она только сильнее сжимает его ногами. Поцелуи становятся жадными, шумными, с хрипом, с дыханием в ухо.
Туркин отпускает Кристину на пол, стягивает ее шорты и свои спортивки вместе с бельем, суетливо, быстро, будто боится, что их прервут.
- Я тебя убью, если когда нибудь уйдешь, - шепчет он, снова подхватывая ее хрупкое тело в своих руках.
- Никогда, - с надрывом отвечает она, когда он резко входит.
Он двигается в ней резко, глубоко, движения дикие, с отчаянием, с жаром в костях. Туркин вжимает ее в стену держа за бедра оставляя отметины от пальцев на коже. Вокруг висит напряжение, тела пробивает током. Дом наполняется ее стонами.
С каждым толчком она все сильнее стискивает его плечи, выгибается к нему навстречу, дрожь бьет по всему телу с каждой секундой больше и больше. Она трясется в его объятиях, он дышит в ее волосы, прижимая к себе крепче, будто боится, что она исчезнет, если он отпустит.
Они закончили одновременно, с ее звонким и его глухим стоном, Туркин сдвинулся к дивану, укладывась на него вместе с ней.
Он просто лежал, чувствуя, как ее тело все еще дрожит, как пальцы блуждают по его спине, не отпуская. Он знал, она та самая, единственная, та, ради кого можно сжечь все.
- Я люблю тебя, - шепчет Кристина чуть отдышавшись.
- И я тебя люблю, - Туркин улыбается, запуская пальцы в ее волосы, он счастлив, быть с ней.
Спустя время Кристина подошла к окну, закурила, волосы спутаны, губы все еще горели от поцелуев.
Туркин молча поднялся следом, натягивая спортивки прямо на голое тело, шагнул к двери, потом обернулся, взгляд задержался на ней, словно не мог наглядеться.
- Пойду, баню затоплю, -сказал он, голос низкий, слегка хриплый.
- Только не забудь, что Вова веники под крыльцо переложил, - напомнила она, затягиваясь.
- Конечно не забуду, женщина, ты че, - усмехнулся он, подмигнул и вышел, хлопнув тихо дверью.
Кристина через стекло видела, как он идет через двор босиком, с ведром в руке, солнце косо ложится на его плечи. В движениях Туркина было что то спокойное, настоящее.
Он зашел в баню, заскрипела дверь, через пару минут оттуда потянуло дымом и запахом смолы. Послышался плеск воды в бак, глухой стук дров и знакомый ритм кочерги по чугуну.
Кристина еще постояла у окна докуривая, пальцы скользнули по стеклу. Потом развернулась, набросила халат и пошла на кухню, нужно было нарезать огурцы, почистить и поставить вариться картошку, посмотреть, достали ли из морозилки ягоды на компт.
Дом снова наполнялся ритмом забот, но внутри у нее пульсировало теплое, жаркое, настоящее чувство. Не просто любовь, а то, что не страшно назвать своим и в радость, и в трудные времена.
К обеду скрипнула калитка. Наташа шла по тропинке, с сумкой, в которой хлеб, сало, банка сметаны. Солнце жарило, в воздухе пахло пылью и скошеной травой, из бани шел густой дым.
- О, Натаха, пришла уже, - Туркин высунулся из за дверей, с веником в руке, - через час банька готова будет.
- Это к Вове, я в вашу баню в такую жару только последняя, - усмехнулась она, - где Кристина?
- Ну и зря, - махнул он, - дома, Марат с Гулей кстати еще так и не пришли.
Наташа покачала головой, зашла в дом, скинула обувь, прошла на кухню. Внутри пахло луком, тушеным перцем, вареной картошкой. Кристина, в фартуке и с закатанными рукавами, месила тесто для пирогов.
- Ты сегодня у нас хозяюшка, даже удивительно, - улыбнулась Наташа ставя сумку на стол.
- Просто Алену жду, больше месяца все таки в больнице, - пожала плечами Кристина, - Вова до вечера?
- Да, много работы, - грустно ответила Наташа, - надеюсь вернется до того, как приедут ему еще кроватку собирать.
- Наташа, Кристина, - Айгуль бежала через двор с мокрыми волосами, Марат за ней, босой, в одних плавках, с ведром рыбы, - мы с уловом и вода просто класс, надо всем вместе на речку сходить.
Айгуль влетела в кухню с озорным блеском в глазах, запах реки на коже, трава в волосах.
- Там караси, пять штук, жирные, - хохотала она, - Марат в кепку ловил.
- Уху варим? - подмигнула Наташа.
-Конечно, - улыбалась Айгуль.
- Марат чистит рыбу, - быстро сказала Кристина.
- Я добыл, блин вы че, - возмущался он, - а вы чистите.
- Иди давай, - в дом вошел Туркин и дал ему подзатыльник, - только на улице, не мусори тут.
Суета заполнила дом еще больше, все готовились к встрече нового жителя.
К вечеру подтекшее солнце висело низко над домом, закат красиво блестел в окнах, где то вдали заворчал мотор, Вова вынырнул из сарая, вытер руки о тряпку и прищурился.
- Едут, - крикнул он.
Топот по дому, Кристина вылетела из кухни, на ней все еще фартук, Наташа следом, с полотенцем на плече, Айгуль с Маратом выглядывают из под навеса беседки, у него в руках нож, он только что дочистил последнего карася, даже Туркин вышел из бани, завернувшись в простынь.
У калитки затормозила буханка, запылив все вокруг, мотор заглох, дверь со скрипом открылась. Первым вышел Кощей в белой слегка помятой рубахе, уставший, он обошел машину, открыл пассажирскую дверь и подал руку.
Алена вышла медленно, осторожно. На ней было легкое светлое платье, глаза сияют от слез, она прикрыла глаза и глубоко вдохнула воздух. На руках у нее сверток, голубое одеяльцо аккуратно развернутое, а из него выглядывает нос, щечки, крошечный кулачок. Все подбежали, к калитке открываяя ее.
- Лелька, - Кристина приобняла сестру осторожно, - ты как?
- Живая, - улыбнулась Алена, - слава Богу.
- Идите, несите его в дом пока комары не покусали, - проговорил Вова, утирая нос, будто пыль попала, - я кроватку собрал, Наташа белье свежее постелила, все готово.
Айгуль подскочила к двери, распахнула ее, Марат придержал шторку, Алена вошла первой.
- Как пахнет домом, - тихо выдохнула она.
Кощей вошел следом, осторожно придерживая за талию, они подошли к кроватке, Алена опустила сына в постель, поправила одеяло. Малыш шевельнул ручкой во сне. Тишина повисла в комнате, все замерли наблюдая за мирным сном ребенка.
- Все теперь по другому будет, - сказал Туркин.
- Лучше, - добавила Кристина и взяла его за руку.
- Ну, к столу? - спросила Наташа.
- К столу, - кивнула Алена.
- Иди оденься, - шикнула Кристина на Туркина.
- Утром тебя ни че не смущало, - шепнул он ей на ухо и нырнул в их комнату.
Во дворе зазвенели вечерние стрекозы, над крышей медленно поплыла сизая дымка, в доме тихо звенели стаканы, из приоткрытого окна кухни слышался шопот.
- Устала? - Алена с Кощеем вошли в свою комнату.
- Очень, - кивнула она переодеваясь в сорочку, - но я рада вернуться домой.
Кощей подошел к ней со спины, обнял, шумно вдыхая запах волос.
- Я тебе обещаю, что больше ни когда не притронусь к черняжке, - прошептал он.
- Я тебе верю, - она сжала его руки на своей талии, - и очень сильно тебя люблю.
- Я тоже тебя люблю, Ален, - он целует ее в плечо прижимая к себе сильнее, - спасибо тебе, за все.
Голоса в доме стихали, все расходились по своим комнатам, счастьем было то, что семья была в сборе и сердце дома билось в такт маленькому дыханию спящего Сережи.