Красивое имя,Арсений..

***

— Ну, я ему и говорю «сейчас зажгу свечки, подожди», а этот стоит, непонимающе смотрит на меня и потом выдаёт «там свечка с собаней, не надо её жечь!» — вся компания засмеялась, а Арсений только закатил глаза, уже даже не пытаясь объяснять, что ему было жалко свечек с собаками, которые притарабанил Антон для торта.

— Так в итоге как отметили? — Дима уселся поближе к новичку, готовясь услышать вторую историю о происшествиях с Арсением Олеговичем.

— Тихо, спокойно, просто вечером съездили в театр, — Позов удивлëнно глянул на Шастуна, — да не удивляйся ты, да, театр, я и в таких местах бываю. Думаешь, меня кто-то спрашивал? У нас тут постфактум был уговор, что я дарю билеты в БДТ.

Попов скрестил руки и скорчил самую недовольную моську, лишний раз показывая, что он всё ещё здесь, а уровень лжи можно было бы и понизить.

— Ой, прям никто не спрашивал?

Катя загадочно улыбнулась, наблюдая за развивающейся перепалкой.

— Не-а, никто! — Антон в очередной раз играл в дурацкую игру «кто посыпется первым» и почти всегда был уверен, что выиграет.Но всегда проигрывал.

— А по-моему, это меня поставили в неловкое положение своим постфактум неожиданным подарком. Откуда ты вообще это слово взял, «постфактум»? — в комнате повисла напряжённая пауза. — Ты ещё скажи, что это не ты три недели донимал меня, какой у меня любимый театр в Питере, после того как я заикнулся о том, что хочу как-нибудь сходить на «Три сестры»? — Арсений ухмыльнулся, поднимая бровь.

— Не я.

— И не ты сидел со мной, повторяя сто раз подряд, что в Питере ещё ни разу не был в театре и что сам сходил бы вместе со мной на какую-нибудь постановку?

— Вообще не я.

— Короче, эта идиотина сама захотела посмотреть что-нибудь у Могучего и потом, после моих рассказов, заинтересовалась «Пьяными» и «Тремя сёстрами», и в конечном счёте устроила тут целую авантюру, так что тебе врут, Дим, — Шастун потянулся за пачкой сигарет. — Уговор у Антона был с самим собой. Я до сих пор боюсь представить, сколько билеты стоили.

— Да... — Позов тяжело вздохнул, — высокие у вас отношения.

Арсений аж подавился своим спрайтом с водкой, который ему смешал новичок.

Дима, конечно, знать ничего лишнего не мог, но его неожиданная фраза, в которую он не вкладывал особого смысла, почему-то неприятно кольнула.

Лицо изменилось в секунду.

— Сколько они стоили — никому знать не надо, — Антон отошёл к окну, закурил, искренне надеясь, что Катя не настучит по башке за никотиновые ароматы в квартире.

— Ага, сердце мое бережëшь типа? — Арсений сам и не понял, почему выбрал именно такую формулировку, но парень напротив чуть не выронил сигарету, судорожно пытаясь понять, к чему прозвучали эти слова.

Куратор кивнул, одним жестом показывая, что всё в порядке.

И это общение, понятное только двоим, не заметить мог только слепой.

По крайней мере, Добрачëва, которая тщëтно добивалась от Антона ответов, почему Попов не хочет отмечать день рождения, в конечном итоге сдалась и приняла тот факт, что вряд ли ей смогут рассказать, что действительно происходит.

Но она чувствовала, что всё уже давно не так просто, как ей раньше казалось.

Её беспокойство и отчаянную уверенность в том, что ей перестали доверять, подуспокоил Арсений, который услышал от Шастуна знакомое «пиздец там Катя переживает за то, что ты социофобная жопа».

Пришлось аккуратно объяснять ей, что день в день Антон готовит сюрприз, потом они поедут в какое-то место, как новичок пообещал, а через неделю можно было бы собраться с одноклассниками.Добрачëва ещё долго слушала рассуждения Попова, и что-то ей казалось странным в голосе Арсения. Она знала его давно, хоть и не общалась с ним раньше близко, но прекрасно помнила знакомую хрипотцу, которая пробивалась сквозь шёпот во время разговоров на какие-то либо болезненные, либо слишком личные темы. Так, парень почти всегда, когда оставался вместе с Катей у Павла Алексеевича, мог внезапно перестать улыбаться и начать говорить на тон тише, если его вдруг спрашивали о том, какие планы на каникулы, мог начать кашлять, стараясь избавиться от першения в горле, когда психолог приходила в класс, чтобы лишний раз поговорить о «травле в школе», или вовсе терял все свои журналистские навыки коммуникации и поставленный голос, и вместо околотеатральных монологов «на опоре» парень переходил на связки и практически выдавливал из себя каждое слово.

Катя заметила это и в Солнечном во время их спонтанного диалога на веранде.

Тогда тоже речь заходила про Антона.

Замечала это и каждый раз, когда после ссор с новичком Арсений всегда предпочитал уходить от этой темы, но если его всё-таки доставали, ему приходилось изощряться, чтобы совладать со своим слегка трясущимся голосом.

Добрачëва уже не первый месяц выстраивала ряд своих догадок, но всё же ни с кем ими не делилась, обещая себе однажды набраться смелости и спросить у Попова, как всё обстоит на самом деле.

И последняя ситуация с днём рождения заставила её присмотреться ещё внимательнее.

— Нет, своё, боюсь, что не переживу, если увижу, как тебя хватанëт инфаркт после того, как я покажу тебе чек.

Дима взял вторую бутылку пива из холодильника и обратно плюхнулся на диван.

— Так, товарищи бухгалтеры, — Позов закрыл лицо руками, пытаясь в очередной раз дать понять, как он задолбался слушать эти бесполезные разговоры, — давайте вы с вашими счетами потом разберëтесь, а сейчас всё-таки расскажите, как в итоге-то всё прошло?

Шастун потушил сигарету, возвращаясь к своему креслу.

С бокалом в руке он выглядел максимально по-блядски.

Эта растрëпанная чёлка вкупе с оголëнными ключицами из-за широкого ворота футболки смотрелась просто ужасно.

— Тебе с момента, как мы зашли в театр, или с момента, как мы из театра вышли? — Арсений уже не особо слушал, что там городит Антон. Он просто наблюдал за его стервозным выражением лица, которое время от времени выражало знакомую усталость.

— Тох, если я спрашиваю про день рождения и даже не твой, наверное, мне интересно узнать про то, чё вы там наотмечали, что перенесли официальный праздник на каникулы, — парень скрестил руки на груди, недовольно выдыхая. — Я, конечно, был безумно рад слушать бубнёж Иры в кино, а потом их перепалки с Оксаной вместо своей поездки с родителями в Солнечное, но узнать, почему вы обрекли нас с Катей на это, было бы ещё лучше.

Добрачëва хмыкнула, облокачиваясь с бутылкой сидра на плечо Арсения.

Одноклассники переглянулись и синхронно засмеялись, пропуская мимо ушей вопросы Димы и ещё что-то там про «шутки для непосвящëнных».

Просто Антон не собирался говорить про то, что было после театра: ни про крышу, ни про танцы в гостиной под Аллу Пугачëву, ни про пьяные игры в "было — не было" для двоих и выполнение всего, чего не было.

И больше всего про это не хотел говорить Арсений.

Он не знал, как правильно объяснить одноклассникам, почему ему было так важно провести свой день рождения именно с новичком, ведь объяснений по типу «просто это мой первый праздник, который я буду отмечать, потому что хочу, а не потом, что так заведено» не хватило бы. А дополнение «первый праздник с любимым человеком, которого можно в любой момент потерять» было бы излишним.

В принципе, история про сюрприз от Шастуна оказалась наиболее выигрышной и правдивой, но почему-то ни новичок, ни куратор не подумали о том, что про сюрприз люди всё равно будут спрашивать. И вот, например, как Дима, пытаться понять, что же это было за такое тайное мероприятие и что за секрет, из-за которого нельзя было собраться одной большой компанией, а не делить всех на «Антона» и «остальных».

Антон сделал ещё один глоток, стараясь понять, как из своих воспоминаний об октябрьской тусовке выудить хоть что-то приличное помимо театра и передать это Позову. А, ну, и не покраснеть, вспоминая Арсения в душе, Арсения на кровати и на подоконнике, Арсения на коленях, смотрящего снизу вверх, и Арсения, по-хозяйски восседающего на бёдрах.

Арсения во всех ипостасях: раздетого, одетого, с бокалом, с сигаретой, уставшего и заведëнного, валяющегося под одеялом и мнущим бедную простынь, танцующего в трусах и заваривающего чай, одним словом — любого.

Шастун, на самом деле, после той ночёвки ещё долго не мог разобраться, кто кому устраивал праздник.

И долго не мог понять, видел ли он столько состояний Попова вообще по жизни. Да и ко всему, не каждый день Арсений был уверен во всём, что делал.

Происходившее сложно было назвать «отрывом, чтобы не думать», нет. Оба прекрасно понимали, что творили, и даже как таковая «первая близость» для Антона запомнилась чётко и ясно. Оба в тот вечер достигли своего максимального уровня доверия, когда ты уже не думаешь о том, нужно ли поцеловать человека при встрече, можно ли взять его за руку, стоит ли обнять. Рано или поздно возникает ощущение, что партнёр просто чувствует, без каких-либо объяснений, и ты сам больше не пугаешься ни своих, ни чужих чувств.

Но в тот момент, когда милое общение перетекло в тяжёлое дыхание, а за ним — и в поцелуи куда-то ниже пояса, Попов всё-таки уточнил, всё ли в порядке.

А потом уточнил ещё двадцать раз на неделе после ночёвки.

Если бы он знал, что следующие несколько дней у Антона было настолько всё в порядке, что он не мог выбросить из головы ощущения от прикосновений одноклассника и его совершенно порнушный образ, то такие вопросы бы больше не задавал.

Добрачëва уловила эти взгляды и, больше не пытаясь себя сдерживать, дëрнула Попова за рукав футболки, прося его слегка наклониться.

— Не хочешь на балкон выйти? — парень жестом показал в сторону ребят, тем самым давая понять, что уйти сейчас будет не очень красиво. — Тут душно.

И в тоне её звучала совсем не просьба «просто подышать воздухом вместе».

Она буквально требовала объяснить, что за херня творится последнее время.

Дима, всё ещё старательно игнорирующий изменившееся поведение Арсения, только закатывал глаза, молясь, что два дебила в этой комнате не натворили в тот вечер чего-то, что теперь стыдно рассказать.

В его мыслях была только кража пива из магазина и пробежки голыми по улице.

Дрочка в этот список не входила.

Мастер-класс по сосанию членов тоже.

Но хрупкому Диме Позову с неокрепшей психикой такого лучше было не знать.

Точнее, Арсений задумывался пару раз над тем, чтобы как-то растолковать однокласснику в более-менее лёгкой форме, что к чему, но пока не решался. Несмотря на то, что одноклассник что-то подозревал, наверное, ещё с той перепалки в классе, когда новичок выпалил свою речь про ориентацию, заставляя Серёжу просто выпасть, всё равно лезть со своими откровениями пока что казалось не совсем удачной идеей.

— Это была не моя инициатива что-то куда-то переносить. Я просто не стал спорить по поводу формата праздника, потому что тогда только-только узнал, что Арс нормально никогда не отмечал день рождения, поэтому я уже не лез в его организаторские дела. Там уже он сам решал, кого и когда звать. Ну а я сто раз пожалел, что вообще сказал о сюрпризе: мне пришлось так изъебнуться, чтобы заказать шарики, гирлянду и всю эту парашу... — Антон затеял целый монолог про то, как готовил сюрприз, и, переглянувшись с медленно уходящим Арсением, спокойно продолжил рассказывать про свою авантюру, — я не думал, что гелиевые шары стоят как почка.

Дима кивнул Кате, даже не уточняя у неё, что она забыла на балконе вместе с Поповым.

Послушать историю про подготовку сюрприза было интереснее, чем донимать девушку со своими расспросами.

— И в чём заключался сам сюрприз, кроме шариков и прочей ереси?— Не называй шарики ересью! — послышалось у балконной дверцы от Добрачëвой.

— У меня было желание сделать настоящий праздник, знаешь, типа как в детстве, — Шастун продолжал ещё что-то говорить, но Арсений уже не слышал, сосредотачиваясь на виде из панорамного окна. — Ну я съездил в магазин, короче...

***

Катя открыла форточку, протягивая Попову пепельницу.

Она загадочно улыбалась, смотря на одноклассника, который неловко уводил взгляд от такой настойчивости.

Из комнаты всё ещё доносились голоса Димы и Антона, но девушка упорно их игнорировала, внимательно рассматривая Арсения, который переминался с ноги на ногу, думая лишь о том, что сейчас его будут мучать вопросами.

— Эй, — на милом румяном лице показалась улыбка, — не грузись ты так сильно.

Добрачëва ухмыльнулась, добивая свой сидр.

Выглядела она сегодня совсем не так, как в школьной обстановке: простые спортивные мягкие штаны, огромная футболка Позова и слегка растрëпанные волосы выдавали её абсолютное ощущение спокойствия. Катя всегда любила «держать лицо», и выглядеть не «с иголочки» ей казалось концом света. Однако дома она становилась другим человеком, и это выражалось не только в смене одежды. Снимая свой блистательный «лук» ради просторных вещей, девушка словно снимала с себя и маску, которую чинно выдерживала в обществе. Конечно, Арсению льстило, что в какой-то момент она перешла на какой-то определённый уровень доверия, что подпускала достаточно близко не только Диму, но и его с Антоном.

И это «его с Антоном» отчасти корëжило. Потому что Добрачëва сохраняла с новичком относительно нейтральные отношения, хоть и испытывала к нему некую симпатию. Но, тем не менее, доверяла. Считая Попова своим близким человеком, она не боялась ни за рассказанные секреты, ни за утечку информации, вообще ни за что. Словно подразумевая, что «если ты позволяешь Шастуну знать о тебе всё и даже больше и доверяешь ему настолько, чтобы ничего не опасаться, — то, наверное, мне не стоит опасаться чего-нибудь внезапного». Впрочем, Арсений давно знал о Катиных проблемах с доверием, знал и об её истории с Оксаной, потому для него с каждым разом становилось всё понятнее, что рано или поздно она поинтересуется, как получилось у человека, который столько лет сторонился людей, обещал не привязываться, внезапно выстроить такую, на первый взгляд, крепкую дружбу.

И что-то ему подсказывало, что именно с этим вопросом Катя затащила его на балкон.

— Я бы с удовольствием даже не напрягался, если бы ты меня не утаскивала прямо из общего обсуждения, — Попов закатил глаза, поискал в кармане пачку сигарет и, вспомнив, что отдал её Антону, стал перебирать содержимое худи в надежде найти хотя бы электронку.С курением, действительно, стоило бы завязать.

— По-моему, ты в нём особо и не участвовал, — она улыбнулась, заправляя прядь волос за ухо.

— Мне, может, тоже было интересно, как сюрприз готовился! — Арсений обиженно скрестил руки на груди, всё ещё надеясь, что разговор не свернëт не туда.

Катя уселась в кресло рядом и потянула за собой одноклассника, чтобы он уже, наконец, перестал из себя строить хрен пойми что и расслабился.

Но как тут расслабишься, когда над тобой буквально нависает Эдвард руки-ножницы.

Ну или очаровательная Катя говори-сука-правду Добрачëва.

— Судя по тому, как ты отреагировал на простой вопрос о переносе своего праздника, ты прекрасно знаешь, как сюрприз готовился и что с ним было дальше, — девушка ухмыльнулась, давая понять, что она уже полностью убедилась в своих догадках.

— Это что за нотки намёка в твоём голосе, а? — Арсений аккуратно толкнул её плечом, пытаясь разглядеть степень опьянения одноклассницы.

Но от бутылки сидра с Катей ещё никогда ничего плохого не случалось.

Попов всё ещё иногда раздумывал о том, что она что-то от него скрывает и вечерами играет с Димой в игру «кто больше выпьет и выживет». И всегда выигрывает. Потому что парень не мог найти никакого объяснения тому, что на всех тусовках неважно, сколько эта мадам пьёт, она всегда остаётся в ясном сознании.

— Это не нотка намёка, это прямой намёк. Антон пусть Позу рассказывает свои легенды, а мне интересно, что вообще к чему, потому что вы оба звучите максимально неубедительно. Причина «Шастун просто приготовил мне сюрприз, поэтому я перенёс празднование своего дня рождения почти на две недели» меня не устраивает, — девушка чувствовала, что переиграла и уничтожила уже всех, судя по её уверенному выражения лица. — Я бы могла проигнорировать происходящее, если бы ты предупредил, что притащишь в кино Оксану, а за ней и Иру. Не то чтобы я была очень против их конфликтов прямо во время фильма, но разговаривать с Сурковой потом около часа я вообще не собиралась. В твой день рождения я решила уже не устраивать тебе скандалы, но сейчас мне очень хочется тебя ударить, поэтому либо ты рассказываешь, почему действительно мы не могли отметить все вместе, либо сейчас я устрою тебе игру на выживание.

Добрачëва правда звучала грозно. И её можно было понять.

Всё-таки только Попову могла прийти в голову мысль собрать на своём празднике: Оксану, которая конфликтует с Ирой и находится в сложных отношениях с Катей, Иру, которая отменила поездку с Щербаковым на каникулы и потому была не в самом лучшем расположении духа, Позова, переживающего за свою девушку и грустящего по поводу того, что так и не смотался в Солнечное, и Катю, которая была совсем не готова к такой компашке и тем более была не готова участвовать в этом вселенском сговоре, где весь вечер ее разъедали мысли о том, почему Арсений резко решил праздновать свой день рождения в официальную дату только с Антоном.

— Ты мне сейчас ультиматум, получается, ставишь?

— Получается, ставлю, — девушка надула губки.

— Ну ты и вонючка.

— Я хотя бы чужое доверие не подрываю! — и в этой фразе уже не было столько юмора и веселья.

Эта тема была болезненной для обеих сторон, и Попов в последнюю очередь хотел как-либо задеть Катю своим поступком.

— Ладно, прости, — Арсений пододвинул к ней кресло, садясь ближе, — что тебе конкретно интересно? — он взял её ладошку в свою руку, не думая о том, как странно это могло выглядеть со стороны.

Но Добрачëва знала, что в случае одноклассника это не значило ничего, кроме беспокойства и заботы.

— Почему вы оба мне врёте, например? — она не то чтобы злилась или обижалась, но чувство недосказанности неприятно разъедало её изнутри.

— Ну в чем врëм-то, Кать? Я же вам сказал, в принципе, как есть: что мне очень важен сюрприз Антона, что он готовился и что я не хочу его расстраивать. Поэтому и перенёс праздник для общей компашки.

Девушка закатила глаза, тяжело выдыхая.

— Я тебе уже сказала, эту байку ты можешь на пару с Антоном рассказывать Диме и остальным, мне не надо, — в квартире послышался звонок, и кто-то пошел забирать у курьера доставку. — Арс, ваша складная история имеет кучу несостыковок. Не знаю, права ли я, но у меня есть парочка догадок, которая составляет всё в одну картинку, — она взглянула на Арсения, загадочно улыбаясь. — Ты не уточняешь, что сюрприз, скорее всего, был исключительно для тебя, а не для большой компании, и судя по тому, как вы оба друг на друга смотрите, я даже боюсь предполагать, что это за сюрприз, который вы покрываете театром. Не уточняешь ещё и то, что у вас туча каких-то локальных шуток на темы, о которых мы вообще ничего не знаем. Даже у нас с Димой на двоих явно не так много секретиков, которые мы пытаемся скрыть.

Попадос.

У Арсения вспыхнули даже уши.

Вот последнее, на что он рассчитывал, так это в секунду осознать, что Катя уже всё давно поняла и теперь просто сложила все события, как два плюс два.

— Ты же понимаешь, что я сейчас очень сильно подставлю Антона, если расскажу настоящую причину, почему я так хотел отметить именно с ним мой 18-тый день рождения? — девушка кивнула. — Это ведь не только меня касается, есть ещё и человек рядом со мной, чью безопасность я не хочу никак нарушать. Если я привык к тому, какое мнение обо мне сложено в классе, например, то я не уверен, что Шаст будет готов пройти через такую же херню, — Попов тяжело вздохнул, задумываясь о сказанном. Катя больше не предъявляла претензий, она внимательно следила за эмоциями на лице Арсения, четко улавливая, в какой момент надо будет попросить его остановиться, чтобы он не наговорил лишнего. — Ты и так сама всё уже поняла, как я вижу.

— Удивительно, что даже в мелочах тебе приходится что-то придумывать, чтобы защитить человека. И я не то чтобы порицаю это, потому что мы уже с тобой не один раз обсуждали вопрос с доверием, но блин, нам же уже не по пятнадцать, и ты прекрасно знаешь, какое у нас с Димой было и есть мнение по поводу...* — она не знала, как правильно сформулировать, но Попов не заставлял ее продолжать. — Просто я хочу задать тебе один вопрос, но не знаю, нормально ли это будет звучать. Если не захочешь отвечать — окей, но мне это правда важно знать.

Арсений почувствовал, как Катя сжала его кисти, пододвигая и своё кресло.

— Задавай.

Они оба зашли на опасную территорию.

— Ты начал говорить про безопасность, про боязнь, что в случае распространения информации Антону придётся проходить через всё то, через что прошел ты, и так далее, и у меня складывается впечатление не только сейчас, но и последние пару месяцев, что ты очень пытаешься оградить его от излишней боли. Я помню ситуацию перед последнем звонком и потом, когда мы узнали, что он уехал в Воронеж, — она вдохнула побольше воздуха. — И если я права в том, что ты думаешь, что если дать человеку видимость безопасности, то ты не потеряешь его, — Попов кивнул, — то я не могу не уточнить, как эта штука вообще действует исключительно в дружеских взаимоотношениях? Причём в обе стороны.

— Ну а в твоём случае ты пытаешься стать для Димы чуть ли не идеальным вариантом, делая абсолютно всё, чтобы быть «хорошей», и переживаешь, если хоть что-то идёт не так. Мы с тобой это уже однажды обсуждали, — Арсений внимательно смотрел в глаза Кате. — Я прекрасно понимаю, что даже мое враньё по поводу настоящей причины празднования дня рождения только с Антоном обусловлено лишь желанием побыть вместе, пока это возможно, и нечаянно не допустить лишних вопросов, как могло бы быть в большой компании. Всё может разбиться в любой момент, и да, как бы это глупо ни было, мы очень пытаемся отгородить друг друга от излишней боли, потому что её и так достаточно было и есть, — Добрачëва погладила одноклассника по плечу. — Ты проделываешь всё то же самое, просто у нас ситуации разные. Это всё равно что-то из серии тревожной привязанности и страха потерять, поэтому ты так быстро и различаешь похожие штуки в других людях.

— Только у меня что-то типа отношений, и тревожная привязанность в них действует, наверное, ещё сильнее, а вы же... — Катя всё-таки решилась задать вопрос, совсем не надеясь, что ей ответят.

— Вместе.

И тишина, повисшая на балконе, снова заглушила даже шум в квартире.

Там звенели бокалы и развеивался запах пиццы, но в этой маленькой комнатке резонировало напряжение, которое никто не знал, как и скрасить.

— Ты заслуживаешь быть счастливым, правда, — она улыбнулась, так искренне и тепло, что в какой-то момент у обоих одноклассников спал тяжёлый груз с сердца, — и не обязательно сейчас что-то пытаться скрывать от нас с Димой. Я понимаю, как это всё банально звучит, но просто поверь, что он видит не меньше моего, и игнорировать то, что ты изменился за год больше, чем за последние несколько лет, даже он не может. Твой секрет и секрет Антона теперь мой, так что, если сам захочешь, поговори с Димкой. Он поймёт, правда.

Добрачëва обняла его так нежно и ласково, что Шастун, показавшийся у балконной двери с двумя бокалами в руках, будто бы в секунду всё понял, только заглянув в глаза Арсения.

Он понятливо кивнул и вернулся в комнату, теперь думая лишь о том, что никто не выходил просто подышать воздухом.

***

Арсений вернулся домой под вечер, игнорируя мамины смс-ки по поводу очередных опозданий и не прихода к комендантскому часу.

Женщина молча готовила ужин, даже не собираясь здороваться с сыном.

Последнее время атмосфера в доме всё сгущалась и сгущалась, и ощущение дикой загнанности даже в собственной комнате начинало расти с неимоверной скоростью.

Попов разулся, переоделся и пошёл к себе, надеясь провести спокойный вечер с вычиткой материалов и вëрсткой второй полосы октябрьского выпуска газеты. Сил уже ни на что не хватало, но сегодняшний день, скрасивший всё впечатление от последней недели, отпечатался в памяти, и теперь при воспоминании и об игре с Димой в фифу, и о разговоре с Катей на балконе, и о совместной прогулке с Антоном от метро какое-то детское счастье разливалось по телу.

В этом ощущении беззаботности хотелось остаться если не навсегда, то хотя бы до полуночи.

Но шаркающие тапки мамы отвлекали, словно мешая сосредоточиться и на делах, и на собственных мыслях.

Даже закрытая дверь будто бы больше не отделяла Арсения от внешнего мира. Он чувствовал себя максимально уязвлëнным, понимая, что в любой момент в его комнату могут ворваться, и о никакой безопасности речи даже не идёт. Что уж там говорить о личном пространстве.

На кровати завибрировал телефон, а фонарик начал неприятно мигать.

Все ребята уже отписались в их беседе на четверых, что приехали домой, а Катя попросила ничего не планировать на конец месяца, напоминая, что Попов обещал договориться о совместной поездке на дачу.

Но мобильник звонил, и контакт «папа» на экране определённо что-то да хотел выяснить.

Попов искренне надеялся, что мама продолжала заниматься готовкой ужина или, на крайняк, села за офисные бумаги и не станет ходить возле комнаты, лишний раз слушая такие неприятные ей разговоры своего сына с бывшим мужем.

Арсений ответил, радуясь спустя неделю услышать родной голос.

Олег последнее время слишком много работал, разбираясь с питерским филиалом, и всё чаще на звонки отвечала Марьяна, которая тоже выглядела настолько уставшей, что больше, чем на десять минут разговора, её не хватало.

Начало учебного года для всех издательств оказывалось непростым, а закупки и вовсе забирали баснословное количество денег и времени. Потому даже на простое «привет, как дела» часто не хватало даже пары минут, потому всё, что оставалось, — переписываться. И то, Арсений писал утром и только вечером получал ответ.

Но он понимал.

И знал, что папе действительно неловко, что он так мало времени уделяет сыну.

— Эй, ты там как? Я еду сейчас из издательства, решил набрать тебе.

Теплый отцовский тон сейчас звучал настолько успокаивающе после кучи волнительных событий и утренних маминых претензий, что воображение само подрисовывало картинки, где парень вместе с папой снова сидят на побережье в Крыму, едят пахлаву и говорят о чём-то совершенно неважном. Но оба чувствуют безграничное счастье.

— Да нормально, от ребят только приехал.

— Занят сейчас?

У Арсения часто случался диссонанс, когда Олег задавал этот вопрос. Потому что он так и не мог понять, каково это — когда в выходной к тебе заваливается матушка с очередным разговором о том, что в доме грязно, и никто даже не собирается помогать делать уборку, а только занимается своими вымышленными делами, а на следующий день отец подробно выясняет, сколько всего сын уже переделал за начало недели, и уточняет, не стоит ли ему отдохнуть.

— Читаю материал про Октоберфест, считай, не занят.

— Почему твои корреспонденты пишут про пиво и баварские сосиски, я что-то пропустил, или когда в ваших молодёжных редакциях стали такое допускать?

На том конце провода послышался смех, и Арсений теперь тоже улыбался.

— Мне кажется, что после интервью моей коллеги из редакторского состава с медсестрой в психбольнице баварские сосиски — это теперь цветочки.

Попов плюхнулся в подушки, чувствуя максимальное спокойствие.

Ведь знал, что на него нашли время.

Ведь знал, что папа вряд ли бы позвонил в конце рабочего дня просто так.— Познакомишь? Там бы такой рассказ можно было бы забабахать.

Олег смеялся, испытывая какое-то своё родительское счастье от общения со своим ребенком.

Слишком долго он не ощущал этого.

— Я не повезу Олю к тебе в Москву, чтобы ты мучал бедную девочку сто тысяч часов, а потом ещё сто лет издавал её рассказ. Пусть это интервью останется интервью.

— Не надо в Москву, я приеду вместе с Марьяной до Нового Года, посмотрю, как дела с филиалом, и заодно с тобой разберёмся. Может, у этой Оли всё-таки выпытаем рассказ.

Арсений до этого дня не знал, что может испытывать такой восторг.

— Пап, оставь девочку в покое! — он тяжело вздохнул, пытаясь сформулировать мысли. — Я не знаю, если честно, что сказать.

— Ты хоть рад?

— Если бы ты знал насколько! Я очень хотел к вам приехать после января, а теперь планы, видимо, отменяются, если ты будешь тут с филиалом разбираться. Это получается, меньше двух месяцев до твоего приезда?

— Почему отменяются? Или подожди, «приехать»? На время или что ты имеешь в виду? У тебя же после январских каникул школа начинается.

— Я именно об этом и хотел с тобой поговорить.

Отец сразу понял, что Арсений подразумевает совсем не отдых в Москве после каникул.

И это желание его несколько смутило, но заставило неплохо задуматься.

— Питер так надоел?

— Не, просто... — Олег его перебил.

— Давай мы обсудим твои планы на будущее, — он осëкся, — твои изменившиеся планы на будущее, когда я приеду. Я пока не совсем понимаю, о чём ты, но если ты всё-таки реально задумался о том, что мы с тобой обсуждали в конце лета, то такие решения в один момент не принимаются. До декабря времени много, и пока не нервируй маму лишний раз своими мыслями.

— Я решу всё до декабря.

— Не спеши, я тебя прошу. И не подорви своё здоровье. Если ты сейчас принимаешь решение исходя только из того, что в Москве хорошие вузы, то остановись и серьёзно всё взвесь. Пока только ноябрь начинается, держи меня в курсе.

— Скучаю, пап.

— Я тоже, позвонишь мне на днях?

Вошедшая в комнату Елена прервала телефонный разговор.

— Сенечка, — дверь внезапно хлопнула, — мне написала бабушка, она согласна тебя приютить на время зимних каникул и, может, даже на чуть подольше.

Попов вообще не понимал, о чём речь.

— А что произошло? — парень ошарашенно рассматривал встревоженную маму.

— Я уезжаю в Краснодар по работе на полтора месяца, одного я тебя оставить не могу, а с Павлом Алексеевичем я поговорю и не думаю, что в одиннадцатом классе могут быть проблемы с дистанционным обучением.

У Арсения в голове смешалось абсолютно всё.

— А, — он запнулся, — а когда? Ты сказала на время зимних каникул, подожди? Какие полтора месяца?

— Либо после Нового года, либо уже в середине января, мне сообщат чуть позже, когда я точно уезжаю. Какое-то время побудешь у неё, потом она привезёт тебя в Питер, и к тебе будет заезжать дядя Стас.

И мир рухнул.

— Мам, послушай, — он не закончил.

— Никаких но, я больше не собираюсь с тобой церемониться. Будь добр, выясни, возможен ли переход на дистант и какое заявление надо писать, твоему классному руководителю я ещё позвоню. Может, этот опыт научит тебя хоть немножко ответственности и самостоятельности, — женщина вышла в коридор, — картошка с курицей на столе. Иди есть.

И может, в эту секунду чаша весов окончательно перевесила.

А Арсений принял окончательное решение.

Решение, которое противоречило той самой установке «не доставлять ему больше боли и защищать от неё».

***

Ноябрь, сладкий ноябрь,

Стать бы, любимый, осенним дождём...

Свои жилы пустить на гитары,

Чтоб так же звенели, как сердца, в унисон.

Примечание к части от автора с фикбука

*вопрос был не до конца сформулирован касаемо ориентации