Красивое имя,Арсений..

Арсений снова проснулся раньше будильника. Вчера он валялся в кровати, пытаясь понять, как так быстро прошли каникулы, а сегодня он думал о том, что ему предстоит показать новенькому не только столовую,
ведь вчера сил на что-то ещё просто не хватило.

Арсений много думал о том, какой Антон странный.

Арсений вообще много думал.

Второй школьный день только начинался, а состояние такое, будто его размазали по асфальту несколько раз. Хотелось перекурить. Хотелось в свою редакцию. Хотелось продышаться, выкинув из лёгких все переживания. Прямо из лёгких и прямо на тот асфальт, который размажет окончательно.

— Сенечка, у тебя есть какие-то планы на вечер? — мама ворвалась без предупреждения, стуча своими длинными ногтями по двери, словно высчитывая определенный ритм.

Сенечка снова ненавидел все вокруг.

— Меня Павел Алексеевич попросил новенького в классе поводить по школе, может, на дополнительные курсы помогу ему записаться, — он знал на что давить, знал, что матушка обожает его классного руководителя. Благодаря Добровольскому Арсений стал лучше понимать русский, лучше учиться. Да и вообще, ему стало лучше. Но последний пункт мало кого интересовал.

— А что за новенький? И почему этим должен заниматься ты? — она недовольно покачала головой, делая вид, что заинтересована событиями в жизни сына.

Парень поднялся, протер лицо ладонями, направился к шкафу, взял свою поношенную белую футболку, переоделся и вернулся к постели, чтобы сложить диван.

— Знаю только, что зовут Антон, — почему-то это имя теперь казалось красивым. Забавно, ведь больше ни одного Антона Арсений не знал. — Павел Алексеевич мне доверяет, думаю, ему важно, чтобы я помог адаптироваться парню. Курсы находятся на Петроградке, мне придется его туда свозить, потому что в том университете просто так не пропустят, — он городил какую-то чушь, лишь бы не ехать домой сразу после школы. А новенький, как оправдание, подходил отлично.

Мама смотрела все так же укоризненно, но выражение лица медленно смягчалось.

— Ладно, это хорошо, что Павел Алексеевич тебе доверяет, — она даже будто улыбнулась. — Дома будь в восемь.

— В восемь? — подушка слетела с кровати. Надежды, что сегодня дадут хоть немного вольности, разбились все о тот же асфальт.

Женщина хлопнула дверью, направилась в прихожую, и уже где-то из коридора донеслось:

— В восемь, Арсений Олегович, и наведи порядок в комнате, ещё вчера просила.

Он устало выдохнул, кое-как собрался, почему-то именно сейчас ему захотелось все бросить, сорвать этот долбаный серый плед с постели, обмотаться им и просто лечь на пол, прислушиваясь, как соседи сверху снова ругаются. И, наверное, он уже был готов отхватить от матери, готов просто забить на происходящее. Но телефон предательски завибрировал, сбивая с мыслей. Пришло уведомление. Арс кинул учебники в рюкзак, поспешил в ванную, наспех причесался, умылся так, что капли разлетелись по белой футболке, а с подбородка стекала струйка воды. Сердце билось бешено. В голове возникла мысль позвонить Павлу Алексеевичу, соврать, что заболел. Арсений вернулся в комнату, взял телефон. На экране высветилось до одури нелепое сообщение:

«Я нашел тебя в ВК, а ещё я забыл, как идти в столовую»

Господи, кто даёт ребенку фамилию Шастун?

Мысль о звонке Добровольскому испарилась.

***

Арсений приехал в школу вовремя, удивительно, что он вообще вышел из дома в этот день. На улице шел мерзкий снег. Снежинки падали прямо на припаркованные машины, таяли и потом стекали грязной водой. Настроение было примерно такое же. Грязное, стекающее по капоту прямо на землю.

Вахтерша неодобрительно на него посмотрела. Но придираться ей сегодня отчего-то не хотелось, потому парень спокойно снял свое чёрное пальто, надел оксфорды и направился к зеркалу. Два голубых глаза на осунувшемся лице выглядели ещё более удручающе. Растянутая футболка немного оголяла ключицы, но рубашка в крупную клетку хоть как-то скрывала выпирающие кости. Он мало ел. Мало ел, но много работал. Да и вообще, еда стала нужной лишь для того, чтобы не упасть где-нибудь в коридоре. «Матушка же будет волноваться, вдруг что», — вот и все аргументы. Черные джинсы стали слишком большими, теперь даже ремень их еле удерживал.

Какое же блядство.

По лестнице спускался Павел Алексеевич с какой-то бумажкой. Видимо, отмечал всех, кто заходил в школу. Он осмотрел Арсения издалека, прищурился, надеясь, что парень не обижается за то, что ему пришлось возиться с новичком.

— Арсений, доброе утро! — учитель подошёл к нему сзади, похлопал по плечу, желая увидеть протянутую руку для рукопожатия, но нет, этого не последовало. Только тишина.

Попов отстал от зеркала, закинул рюкзак на плечо, приложил карточку к турникету и собрался подниматься. Последнее, что хотелось, так это слушать морализаторские речи от Добровольского. Сейчас он вряд ли чем-то помог бы, да и вчерашняя ситуация резонировала в мыслях, словно нарастающий писк. Хотелось вставить наушники, присесть где-нибудь у актового зала и сидеть, прожигая свои легкие электронной сигаретой.

Но нет.

Сегодня все снова шло наперекосяк. Просто так уйти от учителя не получилось, уж больно этот мужчина не любил оставлять разговоры «на потом».

- Послушай - Арс обернулся, - ты можешь попробовать ещё раз, не все же люди одинаковые, тем более, если что, не обязательно строить дружбу до гроба,
- Добровольский
попробовал пошутить, но получилось плохо.
Арсений даже посмеялся с того бреда, что услышал. Эта фраза словно перечеркивала все их совместные вечерние беседы. Так и говорила «мне некомфортно, что все так напряженно осталось, но поскольку ты мой ученик, надо спиздануть что-нибудь пафосное и официальное».
- Павел Алексеевич, поверьте мне, я умру лучше, чем снова к кому-то привяжусь. И Вы это знаете, - учитель ухмыльнулся. - А теперь мне нужно встречать этого самого Антона, который каким-то образом, и, вероятно, не без Вашей помощи, нашел меня в Вк. И возможно, Вы должны его благодарить, потому что я пришел в это адовое место только ради того, чтобы показать ему, где находится столовая. Он забыл со вчерашнего дня, - Павел Алексеевич поправил съехавшие очки, подошел к зеркалу.
- Я же теперь
собака-поводырь, и мне пора искать этого слепого.
Арсений засмеялся и поспешил поскорее к кабинету математики.

* * *
Антон сидел за предпоследней партой, листал какую-то книжку и гневно черкал карандашом по страницам. Он выглядел даже забавно, несмотря на то, что сегодня вместо худи парень ежился в кардигане. Видимо, ему было не очень комфортно, потому что на лице появлялось раздражение каждый раз, когда один рукав скатывался куда-то по локтю. Арсения он заметил не сразу.
«Он умеет читать?» - подстебывался Попов, пытаясь делать вид, что удивлен, что новичок сидит не в телефоне, а за каким-то произведением. Такие, все-таки, редкость в этом чистилище.
Антон поднял глаза, когда услышал стук каблуков, характерных только для одной обуви - оксфордов, улыбнулся. Видимо, ему и правда очень нужно было в столовую. А может, увидеть единственного, с кем он успел познакомиться.
- Что читаешь? - Арсений плюхнулся рядышком, достал из рюкзака пенал, _слегка потрепанную зеленую тетрадку С изображением Лондона.
Одноклассник повернулся к нему,
протянул руку.
- И тебе доброе,
- брюнет аж скривился на этих словах.
Последнее, что он хотел слышать в это долбаное утро, - звучащее неодобрение, что он не поздоровался, как требуется. - Это Эрих Фромм, знаешь такого? - он саркастично ухмыльнулся и снова уткнулся в книгу.
Попов удивился, что Фромм известен хоть где-то за пределами редакции и книжных магазинов.
- Читал «Искусство любить»,
- Антон на секунду завис. Он
перевернул книгу, положил ее обложкой кверху.
Господи, ну действительно?
- И как тебе? - новичок провел пальцем по названию, которое было написано где-то посередине.
И правда, искусство любить.
Почти одновременно одноклассники улыбнулись. То ли из-за странного совпадения, то ли из-за абсурдности ситуации. Они не были уверены, что поражаются одному и тому же, но радости это не убавляло.
- Хорошо написано про братскую и материнскую любовь, мне понравилось, - он открыл тетрадку, записал число. Взгляд упал на запястье соседа. Кардиган снова спал, рука обнажилась. Не заметить множество браслетов было сложно, а еще - несколько глубоких шрамов. Они уже даже не имели оттенка, слегка розоватые, кожа в этих местах казалась истерзанной, огрубелой.
«Вероятно, давние истории, и вероятно, меня это не касается».
Антон поймал этот взгляд, но не отреагировал, хотя глаза забегали, словно давая понять, что эти инциденты были случайностью, и никто ничего заметить не должен. Арсений смекнул, быстро вернулся к своим делам. Значения этой неловкости не придали. Или придали, но промолчали. Парень убрал книгу в свой шоппер, поправил рукав кардигана и откинулся на спинку стула.
Оба замолчали на несколько минут.
- Антон, - сосед отвлекся от переписывания расписания в дневник, как-то равнодушно выдохнул, словно хотел все остальное время урока помолчать, - я тебе должен показать, где у нас кабинеты расположены, - телефон в кармане зазвонил, Арсений поднялся, направился к выходу. - Секунду, я сейчас вернусь.
Новичок непонятливо смотрел ему вслед.
На экране красовался контакт «матушка».
Бля, ну и что ей нужно?
Он взял трубку, надеясь, что сейчас поднимется Павел Алексеевич, попросит всех зайти в класс, и времени на долгий разговор не хватит. Но Павла Алексеевича не было видно нигде. А время тянулось, как резина.
- Да мам?
На другом конце послышалось характерное недовольное
«Сенечка», от чего передергивало.
- Я тут подумала, у меня все равно будет перерыв между совещаниями, я как раз успею отвезти вас на Петроградку, чего ты будешь на метро разъезжать?
Арсений в этот момент весь скривился. Он надеялся провести этот день в одиночестве, и в его планы совсем не входило ехать на вонючую Петроградку в этот ужасно холодный зимний день. Он вспоминал, что нагородил утром, и теперь ложь про курсы для новенького нужно было как-то оправдывать.
- Да чего ты будешь напрягаться.... - парень пытался отговорить маму от этой затеи, но получалось плохо.
Сзади послышались шаги, дверь скрипнула.
Антон встал, облокотившись на стенку, вертя ручку между пальцами. Эти растрепанные волосы, забавные уши, которые топорщились и наливались краской, кольца на пальцах: выглядел так, будто только что встал с кровати, кое-как причесался, напялил бижутерию и почапал в школу. Он внимательно изучал брюнета, поскольку первый раз видел его таким растерянным. Все-таки Арсений на первый взгляд производил впечатление вполне сосредоточенного молодого человека, несколько отрешенного, но уверенного. А сейчас он сыпался. Слишком неожиданно сыпался.
Было заметно, что сам Попов совсем не хотел, чтобы его таким видел хоть кто-то, тем более, этот странноватый мальчик.
- Хорошо, я понял, только не кричи.
Новичок непонятливо выгнул бровь. Было неясно, с кем так можно разговаривать ранним утром.
«Может, с девушкой?», - почему-то пронеслось в мыслях. Антон почувствовал себя лишним, вторгшимся в чужое личное пространство. «Было глупостью идти за ним», - стучало в висках.

Он не знал, почему ему захотелось продолжить диалог с Поповым именно сейчас. Может, было интересно, что же одноклассник хотел сказать, может, просто бесило, что так оборвался разговор за партой. Но теперь это светловолосое угрюмое солнце стояло, опершись о стену, и сгорало от стыда.
Арсений положил трубку, сел на скамейку, закрыл лицо руками, надеясь, что эта поза как-то намекнет новенькому, что ему стоит зайти нахер обратно в класс и не задавать сейчас тупые вопросы.
Но Антон намеки понимал плохо.
- Это ты с кем так? - до него не сразу дошло, что он сказал.
Какое право имел спрашивать такое у (практически) незнакомца?
Что вообще двигало человеком в тот момент, когда он решил, что спросить « кем это ты так» совершенно нормально? Теперь ситуация складывалась еще более отвратительно и еще более смущающе, чем пять минут назад.
- Почему тебя вообще это волнует? И что это ты тут делаешь? Я вроде за собой никого не звал, - Арс огрызнулся, соображая, как вообще разговаривать, ведь по сути, человек ничего плохого не сделал, но своим присутствием сейчас неимоверно раздражал.
Антон сел рядом, нечаянно толкнул плечом соседа. Тот закипал, но пытался держать себя в руках.
- Не кипишуй, - он как-то по-свойски ткнул Попова локтем, чтобы тот хоть немного выдохнул.
От такого жеста теперь в неловкое положение попадал Арсений.
Какой-то парень, с которым он знаком буквально два дня с хуем, сначала находит его страничку в Вк через кучу людей, потом читает такую же книжку, а теперь и вовсе преследует, чего-то тут своими руками размахивает рядом.
Все ясно, маньяк.
Или я истеричка.
У него было два варианта, и парень выбрал первый.
- Сейчас так получится, что кипишевать будешь ты, - Попов ублюдски улыбнулся, надеясь, что Антон уловит угрозу и, наконец, съебет отсюда к чертовой итальянской бабушке, но, Антон намеков не понимал.
Он остался сидеть, правда, теперь глаза стали несколько испуганными.
- Посвятишь в события дня? - мальчик ехидно посмеялся, думая, что сейчас услышит аргументированный ответ.
Арсений выдохнул, собрался с мыслями. Он пока не понимал, как будет объяснять, что сегодня приедет его мама, отвезет их обоих на Петроградку к хрен пойми какому университету, в котором, конечно, никаких курсов быть не могло.
И как вообще эту легенду обьяснять человеку. И как не показаться идиотом, который обязан врать маме, приплетая своего нового одноклассника, чтобы провести один день в одиночестве и без нервотрепки.
Он посчитает, что я неадекватный.
Он точно так посчитает.
Ну прекрасно, спугнуть человека на второй день знакомства.
- Слушай, я не знаю, как это сейчас будет звучать, мне кажется, что после этого ты перейдешь обратно в ту школу, откуда ты перевелся, купишь билеты и уедешь отсюда куда-нибудь в
Калининград, но... - Арс не закончил.
- В Воронеж, - парень его перебил.
Что?
- Я из Воронежа, и в худшем случае я куплю билеты в Воронеж,
- он улыбнулся, чувствуя, как Арсений еще больше теряется.
- А-э, ну, круто,
- теперь Попов находился в настоящем
замешательстве, не понимая, как дальше вести диалог, ведь он вроде настроился выпалить всю информацию одним махом, но что-то опять пошло не так.
Антон повернулся к однокласснику вполоборота.
- Ну так, почему я должен перевестись обратно в старую школу?
Арсений пытался собрать мысли в кучу, но получалось плохо. Он почему-то совсем не хотел выставить себя дураком перед новеньким, а еще он не хотел, чтобы о нем думали, что он «маменькин сынок». Или ему просто не хотелось расстраивать паренька, который к нему вроде как нормально относился. После таких новостей еще мало ли, психанет и пошлет куда-нибудь.
И вот и все, сказочке настанет конец.
Прямо сейчас.
Блядство.
- Так ты скажешь?
Попов настолько завис в своих мыслях, что не заметил, как Антон стал показывать на дисплей на телефоне, где циферки намекали, что звонок прозвенит через пару минут.
- Короче, я не знаю, как ты отреагируешь. Наверное, можешь потом не подходить больше ко мне, выбрать другого куратора, долго припоминать мне эту историю, и вся эта параша, но так сложились обстоятельства, что я кое-чего наплел своей матери.
Суть в том, что меня якобы попросил Павел Алексеевич отвезти тебя на курсы на Петроградскую, записать там тебя куда-то. Ну, на курсы, - Антон внимательно слушал и даже ни разу не улыбнулся на протяжении всего этого монолога. - В общем, не спрашивай, почему мне нужно было ей врать, но я имею то, что имею, и вместо свободного дня, когда меня бы никто не трогал, я должен буду целый день таскаться с тобой по городу. Наверное, если ты более смышленый, чем я думаю, то я сейчас услышу, что мне можно этого не делать и просто заниматься своими делами, а ты просто поедешь домой. Но не тут-то было, - мальчик пытался не засмеяться.
- Мама решила без меня, что в свой перерыв на работе она заберет нас на машине и довезет нас до Петроградской, поэтому деваться мне некуда. Ну, и тебе заодно, - он проговорил это на одном дыхании.
- Все? - Антон вдохнул в легкие побольше воздуха вместе с одноклассником.
Арсений удивился, ведь ожидал какую-то негативную реакцию, но ее не последовало.
- Я знаю, что скорее всего, ты сейчас встанешь, пошлешь меня куда подальше и пойдешь пересядешь на другую парту, думая, какой я идиот. Но я реально тебя очень прошу мне подыграть и покататься со мной туда-обратно. Не знаю, как правильно объяснить, почему я вообще тебя в эту историю втянул, но с утра я плохо соображал, а ты тут так, ну, ты понял. Если что, я могу попросить Павла Алексеевича позвонить твоим родителям, попросить его что-нибудь им сказать...
- он все говобил и говорил.
не останавливаясь. Чувство какой-то бешеной вины, смешанной с растерянностью, накатывало все сильнее и сильнее.
- Арс, - Антон положил ему руку на плечо, - заметь, я все это время молчал. Я не собирался никуда уходить, и тем более, заставлять тебя тормошить этого милого дядечку, - Попов скривился, когда его сосед назвал Добровольского «дядечкой». - Я сам позвоню своей маме, скажу, что одноклассник показывает мне город, не парься ты так. Всякое бывает, - он поднялся, услышав звонок, подошел к двери.
Арсений оторопел.
То есть, он просто согласился?
Даже не послав меня матом?
Так стоп, в смысле показать город?
- Так, в смысле показать город? - парень дернул новенького за рукав кардигана.
Тот обернулся.
- Я же сказал, что из Воронежа.
- Ты в Питер, что ли, прямо ехал? - язык заплетался. - Ну, то есть, переехал недавно?
- Нет, Арсений, я пришел пешком. Еще вопросы? - Антон ухмыльнулся, подтянул сползшую кофту и поспешил за свою парту.

***
К шестому уроку одноклассники уже успели сходить в столовую,
Попов познакомил новенького с Ирой и Дариной, которые так с шестого класса и ходили в школьный туалет краситься и фоткаться вместе, все посидели за одним столом вместе с «Позовыми», как все называли Диму и Катю. Даже Саша-отличник был не против узнать, что из себя представляет мальчик Антон со странной фамилией. Только Сережа, метивший в капитаны команды, и Оксана-староста были не особо заинтересованы в общении с пареньком в клетчатых штанах.

Последним стоял русский с Павлом Алексеевичем. Первым уроком была литература, которая всех вдохновляла, а потому одноклассники часто вдохновенно спали в это время дома. Так что Добровольский был очень рад видеть всех тех, кто только недавно дошел.

Антон любил гуманитарные науки, хотя пока выступать не спешил, руку не тянул, но Попову постоянно вбрасывал какие-то рассуждения по ходу рассказа учителя про Достоевского. Тот лишь удивленно кивал, но как-то неловко улыбался, понимая, что он теперь не единственный в классе готов долго спорить на тему образа Раскольникова в «Преступлении и наказании». Арсений с новичком вместе сидели только на парочке уроков, в остальные часы он подталкивал его к другим ребятам, надеясь, что парень найдет себе еще какое-то общение.
Странно, что он так впрягся за этого Шастуна.
Может, пытался искупить свою вину за сегодняшнюю утреннюю ситуацию, напряжение от которой растянулось на весь день, может, и правда, просто хотел помочь мальчику адаптироваться. Поговорить толком они не успели, зато Арс за это короткое время успел рассказать про все слабые стороны учителей, про способы списывания у определенных педагогов, про то, с каких уроков можно слинять, и нужно ли вообще ходить на физру.

Про курение, правда, забыл спросить.
Антон не задавал вопросов, куда Попов исчезал на второй и четвертой перемене, но по его глазам было понятно, что брошенкой он ощущал себя в эти моменты особенно остро.
Звонок прозвенел на пару минут раньше. Так было всегда, перед шестым уроком звонок бесновался, издавал какую-то ублюдскую мелодию, пытаясь вызвать еще большее раздражение у школьников.
Арсений уселся за последнюю парту, Антон плюхнулся рядом.
- Снова тут?
- Думал, отделался от меня?
- А с каких пор ты из застенчивого новичка превратился в это?
- Попов разложил учебники на парте.
- С тех самых, когда твоя мама решила отвезти меня на машине на Петроградскую, - он усмехнулся. - Знал бы я, где это.
- Ой, ну иди ты.
- А я встану и пойду.
- Ну и иди.
Да пошел он нахер.
- Ну и пойду.
Что за придурок.
- Так, дети, сядьте на места, давайте по существу, - Павел Алексеевич прервал эту замечательную полемику, попросил первые парты быть потише, стал что-то чиркать на доске.
Арсений как-то насупился, достал ручку, принялся аккуратно выводить название темы урока.
Он вставил в одно ухо наушник, надеясь, что Добровольский этогоне заметит. Сейчас в мыслях творился кавардак. Попов все еще прокручивал в мыслях утренний инцидент и никак не мог понять, как ему себя вести. С этим Антоном было вообще ничего не понятно.
- Почему ты решил, что я просто психану, пересяду и все вот это?
- новичок отвлекся от записей, повернувшись к соседу.
- Ты о чем? - Арс пытался делать вид, что не понимает, в чем вообще проблема, пытался не замечать, что на него смотрят два зеленых глаза.
Антон нацеленно уронил ручку так, чтобы она укатилась к соседнему стулу. Попов нагнулся ее поднять, взял выпавший колпачок, _повернулся к соседу, чтобы положить все это непотребство ему на стол.
Шастун слегка сжал его плечо, чтобы тот, наконец, остался сидеть в полуповороте и по-человечески поучаствовал в разговоре, а не притворялся, что все нормально.
- Арсений, ответь мне на вопрос, и я от тебя отстану.
- Отпусти, - парень вырвался, взял свою ручку и продолжил писать конспект.
- Арсений, - тот молчал, пытаясь отвлечься, уж больно не хотелось ему ничего обсуждать, в особенности сейчас, когда он осознавал, что его ждет еще целый день стыда и позора перед новеньким. - Арс.
Все затихло. Гул в классе прекратился. Новенький знал, на что давить.
И Арс повернулся.
- Что ты хочешь? - он вынул наушник, гневно прикрыл тетрадь, хлопнул учебником так, что на него повернулись Дима с Катей которые попросили быть потише.
Антон помолчал где-то минуту. Он терялся. Впервые за эти два дня в новой школе он терялся по-настоящему, раздумывал, как лучше спросить. Что-то ему не нравилось в этой напыщенной уверенности, да и во всей ситуации ему что-то не нравилось.
- Я переформулирую, - странная сухость появилась в горле.
- Ты подумал, что я не пойму, почему ты соврал маме, и не помогу тебе, или как? - мальчик внимательно изучал эти голубые померкшие глаза, тяжелые синяки под глазами и густые, красивые брови.
Арсений аж поперхнулся.
Блять, да кто ты такой?
- Антон, тебе не нужно пытаться понять, почему я вру матери.
Просто нормальные люди не особо довольны, когда их вплетают в какие-то мутные истории, когда они выступают просто удобным вариантом, вот и все. И это была бы нормальная реакция, если бы ты психанул или послал меня, - он выдохнул. - Теперь все?
- Нет, - Шастун снова дернул соседа за плечо.
- На нас уже косо смотрит Павел Алексеевич, давай быстро, что еще? - громкий голос сменился шепотом. - Вот никак нельзя после урока, да? - Попов заметил недовольный взгляд учителя.
- Ты меня сейчас назвал ненормальным? - парень улыбнулся.
- Я сейчас назову тебя дураком, если ты и дальше будешь меня отвлекать. Пиши вонючий конспект и делай тест ЕГЭ. Мы уже все просрали, они на пятом номере, - Арсений открыл справочные материалы и стал искать пароним к слову «романтичный».
Антон написал у него в тетради «романтический», ехидно глянул, пытаясь показать, насколько же он мега-мозг.
Прошло двадцать минут урока, одноклассники спокойно выполняли тест.
Можно выйти? - Шастун поднял руку.
Попов недовольно его оглядел.
- Да, пожалуйста, - Павел Алексеевич жестом показал парню на дверь, продолжая что-то записывать на доске.
Антон аккуратно привстал, чтобы не мешать Арсению, наклонился к его уху, словно хотел сказать что-то очень правильное и очень личное. И это личное должен был слышать только один человек.
- Ты, наверное, думаешь или думал, почему я согласился так просто? - брюнет, шокированный очередными вбросами от соседа, обернулся. - Потому что мне не нужно пытаться понять, я сам в этом живу, - к горлу подкатился непонятный сухой комок, - а ты, вроде, не назвал меня шпалой в первый же день, потому я и помогаю тебе.
Он взял свой телефон, сунул его в карман, улыбнулся напоследок и поспешил к двери.

Арсений снова ничего не понимал.
Арсений просто не хотел понимать.

Антон будто бы все понимал.
Антон просто хотел понимать.