8.Как я спасал солнце
Темнота окутала комнату Хёнджина. Окружённый незакрашенными холстами и разбросанными красками. Мрак окутывал Хёнджина своей ледяной хваткой. Он сидел на полу своей комнаты, окружённый пустыми бутылками от успокаивающих средств. Его взгляд был затуманен, а внутри него бушевала буря отчаяния и сомнений. Каждый новый день казался ему повторением предыдущего, и он больше не мог перетаскивать этот тяжёлый груз. В голове звенело, как будто все его мысли перемешались в один бесконечный поток. Пустота, которая когда-то была частью его вдохновения, теперь превратилась в бездонное ощущение безысходности.
Прошло уже много дней, как он не брал в руки кисть. Каждый раз, когда он пытался начать, его охватывало чувство нереализуемости, отчаяния. Он чувствовал, что не только его искусство, но и вся жизнь потеряли смысл.
Уже поздний вечер, когда тишина в комнате стала невыносимой. Хёнджин вернулся к своим мрачным мыслям о том, что, возможно, единственным способом покончить с этим страданием станет прощание. Он не думал о несчастьях, которые мог бы причинить своим близким. В тот момент всё, что его волновало, — это безмолвные крики его души.
Мысли о том, что он не способен создать ничего значимого, поражали его. Каждое мгновение становилось всё более невыносимым. Он чувствовал, что остался в бездне, из которой нет выхода. На столе рядом с ним стояла открытая упаковка с таблетками — он взял их с собой ещё несколько недель назад и теперь собирался избавиться от боли.
Вот она, его идея о спасении. Никаких страданий, никаких переживаний — только тишина. Он сжался, закрыл глаза и готовился выпить изрядную дозу. В конце концов, как можно бороться с тем, чем уже не можешь управлять?
С дрожащими руками он потянулся к маленькому лезвию, лежавшему на столе, среди его художественных принадлежностей. Его сердце колотилось, но мысль о том, что в конце концов он сможет освободиться от всего этого, казалась ему искренней.
В это время Чанбин, не выдержав больше, решил навестить своего друга. Он не знал, что именно дернуло его прийти именно сейчас, но сердце подсказывало ему, что Хёнджин нуждается в нем. Когда он подошел к двери и постучался, сердце его колотилось от тревоги.
— Хёнджин, ты дома? — позвал он, но ответом ему стала гробовая тишина. Внутри что-то щелкнуло, и Чанбин ощутил, как страх забивается в его грудь. Он открыл дверь в надежде, что друг просто спит, но то, что он увидел, заставило его замереть.
Хёнджин сидел на полу, глаза закрыты, а перед ним лежало острое лезвие. Чанбин почувствовал, как мир вокруг него замер, а сердце разрывается на части. Он мгновенно ринулся внутрь, осознав, что делается.
— Хёнджин! Нет! — закричал он, подбегая к другу и вырывая лезвие из его рук. В этот момент произошла какая-то магия: время замедлило свой бег, и Чанбин, обняв Хёнджина, почувствовал, как весь страх, отчаяние и ужас сосредоточились в одном месте.
Хёнджин медленно открыл глаза, полные шока и непонимания. Он не ожидал, что кто-то придёт в этот тёмный час, и тем более — Чанбин. В глазах друга он увидел искру заботы, которой не мог быть сам для себя.
Хёнджин стиснул зубы, его взгляд был полон боли, которую он не мог выразить словами. Он начал рассказывать о своих страданиях, пытаясь найти слова, которые могли бы объяснить его внутреннюю борьбу.
— Я не могу больше, Чанбин, — произнёс он, слёзы текли по его лицу. — Я чувствую, что мир отверг меня. Я не могу создавать, я не приношу ничего хорошего в это общество. Я просто... я просто безнадёжен.
— Почему ты не сказал мне? — Чанбин, не растягивая секунд, привёл друга в порядок. Он знал, что что-то надо было делать, и продолжал сжимать его в объятиях. — Ты не должен был делать этого... никак, ни в коем случае.
Хёнджин опустил голову, его горло сжималось от стыда и сожаления.
— Я... я думал, что всё закончено. Я не мог... я не мог больше терпеть.
Чанбин, стараясь успокоить его, произнес:
— Ты не один! Я был здесь, я просто не видел, как ты страдаешь! Я не могу позволить этому случиться. Мысли о том, что ты мог уйти, просто невыносимы.
Соседствующие слёзы, выпавшие из глаз Хёнджина, медленно прорвались через барьеры, которые он пытался построить вокруг своего сердца. Он чувствовал себя слабым, но в то же время с изумлением смотрел на Чанбина — его верного друга, который не оставил его в трудные времена.
— Ты всегда поддерживал меня, Чанбин, — произнёс Хёнджин едва слышным голосом. — Я не знаю, как это произошло, как я дошёл до этого...
— Мы вместе справимся, — ответил Чанбин, крепко обняв его. — Ты заслуживаешь помогать себе, а я хочу помочь тебе. Давай поговорим о том, что беспокоит тебя. Мы можем найти выход из этой тьмы вместе.
Хёнджин, вслушиваясь в слова друга, почувствовал, как внутри него разгорается маленький огонёк надежды. Он знал, что к нему пришёл человек, который искренне заботится о нём.
Но в то же время думал о преходящем решении, которое собирался принять. Чанбин почувствовал, как обстановка становилась всё более критической, и его сердце колотилось в груди. Он заметил, что рядом с Хёнджином всё ещё есть открытая упаковка с таблетками.
— Хёнджин, пожалуйста, не делай этого, — произнёс Чанбин, чувствуя, как мрак нарастает. — Жизнь стоит того, чтобы жить! Давай вызовем помощь. Ты не должен проходить через это в одиночку!
Словно просыпаясь от дурмана, Хёнджин посмотрел на Чанбина. В его глазах засияла искорка понимания, но он продолжал колебаться.
— Я не знаю... — шепнул он, чувствуя всю тяжесть момента.
— Нет, ты не одинок, — заявил Чанбин с решимостью, вытащив телефон. — Я сейчас вызову скорую помощь. Ты не должен оставаться один. Я буду рядом, пока они не приедут.
Хёнджин, встревоженный, нарочно утаил глаза. Он не мог понять, что именно дало Чанбину силу действовать.
— Нужно просто сделать это, — сказал Чанбин, уточняя информацию диспетчеру, его голос был уверенен. — Да, мне нужна скорая помощь... мой друг в опасности...
Хёнджин понимал, что это будет нелегко, но впервые за долгое время в сердце его вспыхнуло маленькое пламя надежды. Чанбин был рядом, и казалось, что именно сейчас его жизнь меняется навсегда.