Глава 3.
Я наконец поднялся со скамейки.
- Нет, это просто комедия какая-то! Чья-то злая шутка. А то, что он знает наши имена... И пусть. Это еще ничего не значит. Мало ли какие у нас могут быть недоброжелатели, - рассуждал я вслух. Стесняться было некого - промозглый парк пустовал, только если, конечно, откуда ни возьмись снова не появится этот странный старик. - Эта справка... Можно подделать и справку. Полный, конечно, абсурд, но по сравнению со словами того старого пня это хоть чуть-чуть похоже на правду! Как только узнаю, чьих это рук дело, я убью того человека собственными... - я замолк и посмотрел на свои руки. Они все так же предательски дрожали.
Что бы там ни было, сложно отвечать, смеясь: «Отличная шутка, парень», когда говорят, что жить тебе осталось до полудня третьего сентября. То есть, до послезавтра.
Я набрал Тони.
- Что, Казанова, все пошло по моему сценарию? – довольно ответили на другом конце провода. Кажется, друг уже окончательно проснулся.
- Слушай. Представь ситуацию: тебе говорят, что жить тебе осталось два дня. Что бы ты делал?
- Походу, да. Тебе что, на лестничной клетке под дверью скучно сидеть?
- Тони, я серьезно.
- Ну... Стащил бы пистолет бати, ограбил банк. Или хотя бы кассу какого-нибудь продуктового ларька, рванул бы на Кубу на эти деньги, накурился там травки вместе с какой-нибудь загорелой девчонкой. Потом подрался бы из-за нее с борзым мажором. Возможно, даже пристрелил его – зря пистолет что ли тырил. Но есть и второй вариант – на последние гроши купил бы кучу попкорна и весь день смотрел сериалы.
- Можно подумать, ты и так этого не делаешь, - буркнул я. – Ладно, понятно, пока. Позже созвонимся.
Наверное, он прав. Наверное, так и надо. Когда жизнь кончается, то что же еще терять? Вот только где то боевое настроение грабить банки и валить на Кубу?
Я остановился возле небольшого турагенства (нет, его я грабить тоже не собирался). Если предположить, что эти два дня действительно последние, то к чему тогда вообще все, что у меня есть? Эти деньги, зачем? Как бы банально это ни говорилось, но на высшем суде мы все будем равны. Тогда какая разница?
А если (что, в общем-то, так и есть) нет... То оно и прекрасно. В философии вообще давно бытует мнение о том, что каждый день нужно проживать как последний. Что ж, представлю, будто эти дни действительно последние в моей жизни.
- Добрый день! У вас висит реклама о горящем туре в Норвегию. Эта информация еще актуальна?
- Актуальна, - кокетливо улыбнулась администратор.
- Тогда... Можно оформить одну путевку, пожалуйста?
- Вот так вот спонтанно?
- Я вообще человек спонтанный, - пожал плечами я. Меня совершенно не трогали ее попытки разговорить меня.
- И поехать хотите совсем один?
- Нет, отправить бабушку, - огрызнулся я. И чего она вообще ко мне пристала – той женщине явно давным-давно перевалило за тридцать, а я совсем чуть-чуть старше, чем сосунок.
- А Вы, как поклонник скандинавских стран, уже готовите веник к финской сауне? – усмехнувшись, она перевела взгляд на мой букет.
- Хотите, как готовящий веник к финской сауне, скажу Вам одну вещь?
Мадам с любопытством вскинула брови.
- Финляндия – не скандинавская страна.
- Да и веник у Вас какой-то неправильный.
«Дура», - подумал я, покинув это сомнительное заведение. Я бы и в лицо ей это сказал, не будь мне нужна путевка.
Дорога к Вивиан показалась вечностью. Я даже позвонил ей десятка два раз, особо ни на что не надеясь, чтобы просто скоротать время. Сначала она не брала трубку, потом уже просто сбрасывала.
Наконец я мог позвонить ей в дверь.
Я слышал, как она подходит к двери, смотрит в глазок и потом, стараясь быть незаметной, отходит. Эти действия были настолько предсказуемы, что свой «веник для финской сауны» я заранее спрятал за спину. Меня это даже разозлило, но я тут же остановил себя – я ли не знаю Виви!
Я постучал еще раз.
- Вивиан, я слышу, как ты подходишь к глазку, я знаю, что сейчас ты стоишь под дверью. Открой и хотя бы выслушай меня.
Это сработало.
- Ну, чего тебе? – не очень-то она настроена на разговор.
На ней было полосатое домашнее платье и тапки-зайцы. Выпав из пучка, длинные темные волосы небрежно ложились на плечи. Лицо не было тронуто злой кистью визажиста, и такой она нравилась мне даже больше. Никогда раньше я еще не был так рад видеть Вивиан. Такая красивая. Такая уютная. Такая моя.
- Виви, я... В общем, я погорячился, - просить прощения у меня всегда получалось не очень. – Прости меня.
Она молчала.
- Я...я отменил все встречи, - больше всего меня бесило то, что я нервничаю как четырнадцатилетний мальчик, зовущий одноклассницу на свидание. – Все эти консультации по поводу проекта и прочую ерунду. Ты права была, Виви, давай просто отметим этот праздник. Кстати, это тебе, - и я протянул ей свой скромный букетик, с которого уже успели облететь несколько листьев.
Я видел, как она пытается сдержать улыбку.
- Не кусай щеки, Виви. Я все вижу.
Она засмеялась. И я тоже.
- Вивиан, я так... - снова путаю слова от волнения. – Я так рад...просто видеть тебя.
- Так и будешь стоять на пороге?
Я зашел.
- Сказать честно, я не ожидала, что ты придешь. А не нужно ли тебя от меня что-то ненароком?
Наверное, мне следовало обидеться, но вместо этого, прошептав: «Нет, Виви», я ее поцеловал. Прошло каких-то пару дней, а я уже так смертельно соскучился. По ее ответу я понял, что и она тоже. Как же мне не хватало ее, этих объятий, этих искр и безумных фейерверков где-то внутри меня.
Я прижал ее к дверце шкафа. Схватился за тумбочку, чтобы не потерять равновесие. И тут же отпрянул в другой конец коридора. Кажется, только что я что-то смахнул. С негромким звоном это что-то разбилось, столкнувшись с полом.
- Ну вот, разбился, - совершенно безэмоционально произнесла Вивиан.
Я почувствовал, как от волос до самых кончиков пальцев меня прошибает ледяной пот. Затем волна жара. И снова холод.
- Мелвин, все в порядке? Мелв?
- Да-да.
- Да ты чего так пугаешься, это всего лишь стакан, Мелв. Не страшно, куплю новый. Я сама виновата, что его здесь оставила. Я хотела... - дальнейшие ее слова пролетели мимо моих ушей. Вокруг меня точно будку из толстого стекла поставили. За пределами собственного тела я не слышал и не видел ничего.
- Да...Разумеется... Стакан...
- Иди в ванну, Мелвин. Умойся. Я сама уберу.
Я и рад был. Захлопнув дверь, я повернул замок и открыл краны до предела. Вода лилась чуть теплая. Разнося брызги по всей ванной, я умыл лицо и посмотрел на себя в зеркало.
В первую секунду даже испугался. Если только можно быть белее потолка в этой комнате, то я определенно был.
Я даже думать забыл про эту дурацкую штуку со стаканом. Я был больше чем уверен, что этого не произойдет. Но теперь уже ни в чем не уверен. А что, если предположить, что старик не врал и послезавтра...
- Нет, Мелвин, это бред! – отрезал я, приблизившись к зеркалу почти вплотную. – Просто совпадение. Совпадение и точка.
Я выключил воду и вышел. Нужно же когда-то взять себя в руки.
От коридорного происшествия не осталось и следа.
- Ты говорил с кем-то по телефону? – Вивиан одарила меня тревожным взглядом.
- Нет, тебе показалось. Я останусь у тебя?
***
Я лежал и гладил ее волосы. Иногда она что-то долго рассказывала, потом резко замолкала, иногда отвечала невпопад. Стрелки часов давно перевалили за полночь, это я единственный, у кого сна ни в одном глазу.
- Виви, что бы ты делала, если бы знала, что жить тебе осталось два дня?
- Почему ты спрашиваешь? – сонно пробормотала девушка.
- Просто интересно. У Тони я уже спрашивал, теперь интересно твое мнение.
- И что он сказал?
- Сначала скажи, что бы сделала ты, а потом я скажу, что ответил Тони.
- Я бы провела их с самыми близкими людьми.
- Это здорово. А Тони хочет накуриться травки на Кубе, - улыбнулся я.
- Я не удивлена, - чуть рассмеялась Вивиан, и уже скоро я слышал лишь ее размеренное дыхание.
Я наблюдал за ней весь вечер. Внимательно всматривался в поведение, в каждое движение, пытался узнать, какие таблетки пьет. В наше время сняли столько фильмов, где больные раком на последних стадиях пьют горы обезболивающих, потом выблевывают их вместе с только что съеденным обедом, носят парики, бледнеют на глазах. Еще читал, что больные этой страшной болезнью резко теряют в весе, чувствуют постоянную усталость, держится субфебрильная температура, кружится и болит голова. Но даже ни малейшего намека хоть на что-нибудь из этого я у Вивиан не заметил. Она была такой же, как и всегда: веселой, жизнерадостной и бодрой. Если она действительно болеет, то как давно? Может это просто я настолько привык к девушке, что не заметил, как что-то изменилось? Нет, это исключено. Больные на третьей стадии не могут оставаться такими же.
Она ушла рано утром, я еще спал. На столе лежала записка: «Я в стоматологию, потом в магазин. Если хочешь чего-нибудь вкусненького – звони».
И я позвонил. И не потому, что хотел, чтобы она что-то купила, мне было важно знать, когда она вернется.
Вивиан дала мне полчаса. Полчаса на то, чтобы перевернуть ее квартиру вверх дном и найти хоть что-то, что скажет мне, где во всей этой истории правда, а где – ложь.
Верхний ящик ее комода. Счета. Счет за отопление, счет за электричество, счет за воду, счет за домофон. Документы на квартиру. Здесь я вряд ли найду что-то полезное.
Второй ящик ее комода. Его я закрыл сразу: кроме нижнего белья здесь ничего не было. Кстати, новенький, еще не распечатанный комплект очень даже ничего.
Третий ящик ее комода. Уже теплее. Детская медицинская карточка. Какие-то справки от терапевта, датируемые еще двенадцатым годом. Зачем она вообще хранит эту древнюю макулатуру? Две тысячи пятнадцатый – ближе к делу. Анализы. Сзади к ним была прикреплена еще одна выписка. В нижнем углу ее украшала огромная синяя печать. «Онколог».
- Черт... - прошептал я, и в этот момент входная дверь хлопнула.
Еще раз выругавшись, я поспешно запихал все бумажки обратно. Но заходить в комнату девушка почему-то не спешила.
- Доброе утро, - приглаживая волосы, я вышел сам.
- Привет, - ответила Вивиан, как-то отчужденно и потеряно.
Она выглядела более чем просто обеспокоенно. Что-то точно произошло за это утро.
- Все хорошо, Виви? Что-то не так в больнице?
- Нет, ты чего, это обычный кариес. Я просто...задумалась.
Я пожал плечами. Если она не хочет говорить, то ни за что не скажет, я ее прекрасно знал. И так же знал, что сейчас Вивиан врет.
Я предложил позавтракать где-нибудь в кафе, на что Виви с легкостью согласилась, после чего отвел ее в парк аттракционов.
- Мелвин.
- Что?
- Помнишь, вчера ты спросил меня, что бы я сделала, если бы жить мне осталось два дня. А что бы сделал ты?
- Наверное, провел бы их так же, как и ты: с самыми близкими, - я тяжело вздохнул и поспешил сменить тему: - Чего из этого ты боишься больше всего?
- Американских горок.
- Отлично! Значит, идем на американские горки, - постарался выдавить бодрую улыбку я. Как там учили в школе? «Ты же мужик, а мужик должен быть сильным?»
- Ты спятил? Я боюсь их до смерти, Мелв. Я не пойду.
- Ты пойдешь. Мы вместе пойдем. Я буду рядом, чего бояться? Если ты не переборешь свои страхи сейчас, то не переборешь никогда.
И не слушая ничего больше, я схватил ее за запястье и потянул за собой.
«Мы расстанемся и я убью тебя, как только это закончится», - прошипела она, когда вагончик тронулся. Но я лишь чмокнул ее в макушку.
Я чувствовал ледяное спокойствие. До тех пор, пока не случился «обрыв». Вагончик развивал невероятную скорость, настолько сильную, что я не успевал даже сообразить, что только что мы преодолели мертвую петлю, как вдруг начиналась новая. Но это было одно из самых классных ощущений, которые я когда-либо испытывал.
- Ну что, до сих пор хочешь расстаться и убить меня? – довольно спросил я, расстегивая цепочку на дверце.
- Ладно, не в этот раз.
Пощечину она мне, правда, все-таки дала, но скорее от большой любви, чем от злости. А я купил ей моток сладкой ваты.
- Сегодня парк работает последний день.
- Почему?
- Осень, - грустно вздохнул я. – Во всем виновата осень.
- Осень... - задумчиво повторила девушка. – Почему-то осенью мне больше всего хочется закрыться в комнате и читать книжку, укутавшись в теплый плед.
- Мне тоже. Но сегодня у меня есть для тебя кое-что поинтереснее.
***
Мы были в лесу одни. В этом тихом и безмолвном осеннем лесу. Смеркалось - дни неумолимо шли на убыль.
- Почему именно это место? И что за странный забор? Здесь что, заключенных держат? – Вивиан с подозрением оглядела колючую проволоку, растянутую поверх заборной сетки.
- Еще двенадцать минут, и ты сама все увидишь.
В девять открывалась посадочная полоса. Я привел Вивиан с завязанными глазами, и развязал только тогда, когда мы уже шли по лесу. В сумерках на тропы часто выходили кабаны, поэтому так было бы безопаснее. Теперь она уже все равно ничего не поймет. А высоким забором была обнесена территория аэропорта.
Лампы на сигнальных столбах зажглись ровно через двенадцать минут. Не сказать, что «лес засиял миллионами огней», но светлее все-таки стало.
- Что это? – спросила Виви, непонимающе оглядывая линию столбов.
- Ты фильмов не смотрела что ли?
- Про светящиеся столбы не смотрела.
- Тогда жди, - усмехнулся я.
Первый рейс, рейс из Испании приземлялся в семь минут десятого.
Его приближение сопровождалось характерным шумом двигателей .
- Самолет? – Виви хотела спросить что-то еще, но гул заглушил ее слова. Самолет был совсем близко. Через секунду – уже над нашими головами. – С ума сойти...
Да, я был романтиком. Я любил делать девушке сюрпризы. Не для того, чтобы как-то завоевать ее – мне просто это нравилось. Нравилось наблюдать за ее реакцией, нравилось наблюдать, как она теряет дар речи. Именно поэтому я привел ее сюда.
- Послушай, Виви, у меня есть для тебя еще кое-что...
Я вспомнил, как когда-то Вивиан рассказывала, как еще совсем маленькой девочкой на осенних каникулах с родителями она ездила в Европу. Желто-красные шапки лесов, опутывающих горы – вот что было самым ярким ее впечатлением. Этот разговор был так давно, еще в самом начале нашего знакомства, но я все еще помню, как вскользь она сказала: «Я бы так хотела оказаться там еще раз.
- Это тебе.
- Каникулы в Норвегии? – прошептала девушка, аккуратно открыв конверт. – Это же...это же было моей мечтой... Но почему путевка на одного человека? Почему только одна, Мелвин?
- Через неделю конференция. Потом нас скорее всего погонят на десять других. Потом нужно будет собирать документы, оформлять визу да еще и успевать хорошо учиться в универе, - начал чеканить заранее выученный текст я.
Вивиан смотрела на меня с досадой и недоверием.
- Я не могу поехать с тобой. Прости меня, Вивиан. У меня...у меня просто нет времени, - впервые за свою речь я не солгал.
Я тут же отвернулся, чтобы она не видела моих слез. В наши дни слезы мужчины вообще считаются постыдными. Весь день я оттягивал этот момент, но время работает не на меня. Время, оно...оно быстро наступает, быстро пролетает, быстро кончается. Так же быстро, как и этот вечер. Мой последний?
Вивиан не окликнула меня. Я слышал, как она плакала. Уж точно не из-за того, что мы поедем не вместе. Она что-то знала. И я знал. Мы оба что-то знали и оба молчали.
- Останешься у меня? – спросила она с просьбой в голосе.
- Прости, но не могу. Я люблю тебя, Виви, я никогда никого не любил сильнее, чем тебя. До скорого.
Больно знать. Знать и делать вид, что не знаешь. Еще больнее – прощаться. Говорят, чем короче будет длиться прощание, тем легче станет уйти. Но отчего-то легче мне совсем не становилось.
Вот так вот. Мы были вместе ровно четыре года, день в день. От осени до осени.
Остаток дня я решил провести по плану Тони. По плану Б – зашел в круглосуточный магазинчик, купил два пакета попкрона, ящик пива и завалился домой. Включил «Игру престолов» с самого первого сезона и лениво открыл бутылку.
Спать сегодня я не собирался. Кто вообще будет спать в возможно последнюю ночь в его жизни? У Вивиан я не остался потому, что не хотел, чтобы наутро она обнаружила меня дохлым. Не такого конца я желал.
Интересно, как я умру? На меня обрушится потолок? Ко мне ворвутся гангстеры? Подавлюсь рыбной косточкой? Спалю квартиру, уснув с сигаретой? Случится сердечный приступ? Или, может, меня просто заказали? Наверное поэтому люди не любят ходить к гадалкам. Чем больше ты знаешь о себе того, чего знать не стоит, тем больше ты думаешь. А чем больше думаешь, тем больше начинаешь сходить с ума.
Веселое занятие – сидеть перед телевизором с бутылкой пива, рассуждать о том, как ты умрешь и считать часы до того, как это случится.