Глава VI
Пришла домой в каком-то странном настроении. События, произошедшие сегодня, постепенно наполняли мою голову, словно вода ванну, где я собиралась отмыться от остатков тревоги и непонятной липкой грязи, что была по всему телу. Я смотрела на пузырьки, слушала шум крана, что был совсем похож на шум в голове. Мужик в автобусе до сих пор мелькал перед глазами, касания Адама горели на щеках. Как бы я не хотела, чувство, что меня использовали, распустили руки и перетрогали меня везде, не давало покоя. Спина, живот, шея, лицо – всё чесалось, и я словно в лихорадке расчесывала кожу до покраснения. Мне хотелось поскорее окунуться в воду с головой и забыться. Вскоре неприятное чувство отвращения сменилось печалью. Теплая вода окутала моё тело и попыталась размягчить напряженные мышцы. Такая досада одолела меня, что я вскинула руки и шлепнула по воде со стоном. Поджала под себя ноги и обхватила горячие щеки. С челки капли тихо падали на мокрые коленки, плечи подрагивали в спазмах. Я снова тяжело выдохнула, слёзы совсем не шли. Досада разрасталась разочарованием в себе. Я всё сжималась, пыталась обхватить в воде ноги сильнее, затаивая дыхание, будто вот-вот спугну чувство покоя. Я же понимала, что не в Адаме проблема. Не из-за него мне так плохо сейчас. Не его прикосновения вызвали отвращение. Это то, что пока сложно понять. Это лежит глубоко в душе. Я чувствую это, но не осязаю.
Но душа уже разрывается от того, что не может в полной мере полюбить его. Страх сдерживает меня по рукам и ногам, заклеив рот, и оттаскивает от рискового шага. Мне легче убежать, спрятаться, держаться на расстоянии. Так я чувствую себя в безопасности. Так никто не сможет меня сломать. И я буду ходить по этому кругу до бесконечности. К моему же сожалению, я слишком слаба, чтобы что-то изменить.
И это положение дел продолжилось, как и ожидала. В попытках отдалить себя и свои чувства, я ненароком сводила Адама и Марту, Адама и Машу. Я видела его в отношениях с каждой девушкой, но не с собой. Думать об этом было для меня обезболивающем средством.
Я не желала закапывать чувства глубоко в себе, но это было таким простым и знакомым шагом, что и не заметила, как в перерытом холодном поле копаю очередную яму. Раз копну: Марта энергичнее и веселее, чем я, Адаму будет весело с ней; два копну: у него до сих пор есть чувства к Маше; три копну: я недостаточно красива для него; четыре копну – я не заслуживаю его любви; пять – и вот, я добралась до странной почвы, что никак не поддается осмыслению. Грубо скидываю туда чувства и начинаю закапывать: вспоминаю ситуации с ним, его поведение, ищу недостатки и уже вот-вот лопну от горы противоречий в моей голове, но продолжаю закапывать. Наконец дошла до момента, когда желание отдалиться и вовсе пропасть из жизни превалирует над всеми вариантами. И я соглашаюсь. Я пожимаю руку этой идее, словно давнему бизнес-партнеру, но в голове вновь появляется семя сомнения.
Утро меня встретило туманным и безжизненным. На деревьях почти не осталось листьев, голые черные деревья бесшумно и бездвижно стояли рядком у дороги, кривыми ветками склонившись к земле. Где-то на крыше многоэтажки вскрикнула хрипло ворона и взмахнула крыльями так, что звук разлетелся эхом вместе с листьями у дороги, мимо которых проехал с рёвом автомобиль. Я заварила чай и села за стол, начав глупо смотреть на белую скатерть. Тревога пробиралась с кончиков пальцев прямо к плечам и животу. Не хочу сегодня идти в университет и видеть Адама. Я не хочу, чтобы он стал свидетелем исхода моих глупых умозаключений. Не хочу испытывать к нему отвращения, избегать, грубить лишь для того, чтобы уберечь свою хрупкую душу. Мне нужно лишь немного отстраниться. Я постараюсь сделать так, чтобы он даже не заметил этого.
Выйдя на улицу, холодный воздух начал щипать щеки и нос, отчего те постепенно краснели. В университете все сонно бродили по коридорам. Я отворила нехотя дверь и наткнулась на Адама, что сидел прямо на месте Марты. Он что-то чиркал в тетради, недовольно морщив нос и потирая правую ладонь. Обычно Адам всегда приходил в темной одежде. Преимущественно надевал черные штаны с идеально выглаженными стрелками и такого же цвета рубашку. Даже в театр он не менял образ, но сегодня я была приятно удивлена и более того растеряна резкими изменениями в его одежде. На нём был салатового цвета свитер и синие джинсы с потертостями, на ногах красовались не классические туфли, а массивные ботинки. Из-под ворота свитера торчала белая рубашка. Он казался таким неуклюжим подростком. Его левая нога тряслась вместе с левой рукой, что держала ручку. Спина согнулась так, что между столом и лицом Адама были считанные сантиметры. Он вдруг почесал голову и поднял её, тут же встретившись со мной взглядом.
- Доброе утро, - он поприветствовал меня, помахав испачканной в чернилах рукой, и мягко улыбнулся.
Я метнулась к нему, поджав плечи.
- Доброе, - пробубнила и встала перед ним, поставив сумку на стол, - Марта ещё не пришла? – с толикой надежды в голосе спросила я.
- Её и не будет сегодня, ей нужно в больницу, - протараторил Адам, будто давно готовился ответить на этот вопрос. – Ты не против, если я сегодня посижу с тобой? Одному сзади скучно... и у меня, кажется, зрение садится... совсем издалека видеть плохо начал, - он произнес это тихонько, уведя взгляд на исписанную тетрадь.
Послушав его неловкие оправдания, я лишь кивнула и присела рядом, а после подвинулась к самому краю парты и поставила сумку между нами.
- Ты выглядишь сегодня необычно... - сболтнула я с дуру и тут же ойкнула. Адам вопросительно, но с улыбкой, посмотрел на меня, - я имею в виду, что по-другому, ты же обычно в черном ходишь, а тут в светлом и джинсах... я просто удивилась, на самом деле очень красиво!..
Он засмеялся так радушно и по-простому, а я проглотила язык, совсем раскрасневшись. В уголках его глаз собрались морщинки, а губы растянулись в самой широкой улыбке, обнажив десна.
- Спасибо, повод на самом деле занятный, - Адам смущенно потер затылок, - брат одевал меня утром. Я думал, что выгляжу довольно странно, потому что даже матушка расхохоталась, когда увидела меня...
- Нет-нет-нет... правда красиво! – воскликнула я и поджала губы.
- Спасибо, - Адам подпер голову рукой и прошелся взглядом по мне с едва заметной улыбкой, - мне тоже нравится, как ты одеваешься. Как такие гардеробы называют... - он тихо замычал в раздумье, а после продолжил, - капсульные? Когда есть определенный набор одежды и...
- Да-да, я поняла, - подхватила я, тут же краснея.
- Вот, я заметил, у тебя он, кажется, такой? Это очень здорово, и стиль у тебя такой уютный...
Его глаза замерли на моих, блестели словно изумруд при лунном свете, губы застыли, словно боялись дыханием спугнуть меня, будто я была бабочкой, что прилетела в его сад и скромно присела на цветок. В моменте я увидела в заботливом взгляде печаль, а после – сомнение. Что-то тревожило его сердце, но в одном мы были точно уверены: в его саду я не первая бабочка.
- А..! – воскликнул он и зашевелился на месте, - имею в виду цвета и материал всегда такие теплые, осенние... и силуэт мягкий, будто плюшевый...
- С-спасибо... - промолвила я и хотела отодвинуться ещё дальше, но было уже некуда.
- Мне нужно брать с тебя пример, - он мягко промолвил и упал на спинку скамьи, - а то мне кажется, что вам уже надоело видеть меня в одном и том же каждый день, – он натянуто засмеялся, я улыбнулась.
- Нет, не бери в голову, одевайся как хочешь, главное, чтобы тебе было комфортно. Люди тебя любят не за то, какую одежду ты носишь.
Адам ухмыльнулся, а я отвела взгляд в сторону. Мне было жутко неловко, отчего я хотела сморщиться, пойти в туалет и вымыть руки, чихнуть... что-нибудь, чтобы не чувствовать эту нависающую неловкость и напряжение между нами.
И я чихнула, а после вышла в туалет.
- Что ты пишешь? – я заглянула в тетрадь, возвратившись на место, и ужаснулась от осознания, что сегодня пара по математике, а я забыла доделать уравнения. – Боже, я про вышмат совсем забыла...
- Ничего, я могу тебе объяснить или дать списать. Как хочешь, - он пожал плечами и вдруг взглянул на испачканную ладонь, - я про него тоже только когда пришел, вспомнил. А когда делал, ручка потекла, теперь не только ладонь синяя, но и рукав немного, - Адам равнодушно проговорил, покрутив рукой в обе стороны и цокнул, словно поставив точку.
- Мне очень жаль, - промолвила я и легонько потянула его тетрадь на себя, - я тогда перепишу?
- Да, конечно.
- Ты, видимо, технарь у нас, да? – я засмеялась, увидев бардак на страницах, в которых отчетливо прослеживалось понимание того, что необходимо сделать и как прийти к ответу.
- Я сам не знаю, что делаю на философском, - Адам натянул улыбку, будто совсем не хотел развивать эту тему дальше, а потому я просто кивнула и начала переписывать решение, - уверен, будущее расставит всё на свои места.
Я вдруг дернулась, и по мне пробежались мурашки. Его слова, словно капель в ясный весенний день, заставили успокоиться. Действительно, мне некуда торопиться, можно просто идти. Мне незачем знать прямо сейчас свои чувства к Адаму, мне незачем в них разбираться сию же минуту. Из моего рта вылетел легкий смешок, напряжение в ногах прошло, как и краска с лица.
- Д-да, ты прав, - воодушевленно кивнула я и продолжила писать.
Адам вновь подпер подбородок рукой и не прекращал наблюдать за моими движениями, словно любопытный кот, а я тем временем изредка поглядывала на него и не могла не налюбоваться его новым, свежим образом, будто в его голове, как и в моей, что-то изменилось. У него, благо, в лучшую сторону. Его вечно задумчивый и сердитый взгляд сейчас был самым добрым и ласковым. Таким легким и беззаботным я его, кажется, впервые видела. В голове промелькнула мысль, что я этому поспособствовала тоже. От этой мысли вдруг стало неимоверно хорошо и радостно, отчего я могла бы подпрыгнуть на месте и зашевелить ногами, но сдержалась, ведь тут же пронеслась и тревога о том, что могла и навредить, а это его промежуточная стадия. Вновь метнула взгляд на Адама, будто решила удостовериться, что с ним всё хорошо и что он будет таким же и дальше. Он, будто прочитал мои мысли, посмотрел на меня улыбчиво и, кажется, весь увлекся наблюдением за мной. Я чуть покраснела и решила переписать быстро, чтобы закончить эту пытку гляделками.
- Постой, - прошептал он и пальцами обхватил кончик ручки, - здесь у меня ошибка, а последний пример лучше не переписывай, кажется, что преподаватель неправильно условие записал на доске тогда, я у него сегодня об этом спрошу. Подожди минутку... - Адам приблизился ко мне и принялся исправлять решение, чуть наклонившись в мою сторону, едва задевая свитером моё плечо, а на моё предложение подвинуть тетрадь к себе лишь недовольно хмыкнул. Краем уха я чувствовала его еле уловимое дыхание, и шлейф его апельсиновых духов прошелся по мне мурашками. С каждым взмахом кисти руки, я чувствовала, как мне в свитере становилось всё жарче и жарче, это тепло образовывало горячий валун, что накатил сначала на шею, а после – на лицо, обжигая румянцем не только щёки, но и лоб, и нос, и уши. – Всё, можешь продолжать.
Я, кажется, громко выдохнула с облегчением, словно мимо меня пронеслась пуля, не задевши. Взглянула на его довольную улыбку и, чуть улыбнувшись в ответ, продолжила переписывать, ощущая, как ручка начала скользить в пальцах из-за подступившего пота на подушечках и как по телу щекоча бегут капельки пота. «Боже, от меня, наверное, сейчас жутко пахнет!» – подумалось мне и хотелось отодвинуться, но снова с тоской поглядела на край парты, за пределами которого лежал мой локоть.
Адам трижды метнул взгляд на моё обреченное положение, чуть покусал губу и отодвинулся, неловко посмеиваясь.
- Извини, я тебя совсем скоро сброшу на пол, - проговаривал он, отодвигаясь и подтягивая за собой вещи, - я совсем увлекся, прости, пожалуйста.
Я издала нервный смешок и с облегчением вскинула брови.
- Ты такой внимательный, - с насмешкой оценила его жест и чуть подвинулась к нему.
*
- Не хочешь пойти со мной пообедать? – спросил Адам после пар, не спеша собирая вещи.
- Д-да, думаю, можно в кафе? – я почувствовала нарастающую тревогу, но держалась молодцом, выглядела совсем равнодушной.
- Да, только сейчас к математику подойду, спрошу насчет задачи.
Адам накинул пальто и метнулся к преподавателю. Я не спеша спустилась и стала ожидать у двери, изредка бросая взгляд на уходящих одногруппников. Глаза зацепились за Машу, что шла не к выходу, а прямиком ко мне. Когда она остановилась на против, она оглядела меня, повернулась в сторону преподавательского стола и начала говорить:
- Адам довольно скрупулезный человек, София. Посмотри на него: стоит сосредоточенный, хмурится, ручку кусает... лишь бы чернила не поел, - она вдруг неслышно рассмеялась и посмотрела на меня.
Как же мне было неприятно на тот момент. Ощущение, словно я совсем ничего о нем не знаю, а она глядит на меня с высока, проникаясь всем телом своим преимуществом. Я будто гляжу на неё с самых низов, пока она сидит на троне и упивается моим глупым, детским и до боли смешным положением. От этих мыслей я сама увядала, сложила руки на груди, согнула спину, будто у меня заболел живот, и молча стояла, проглатывая обиду.
- Тебе он нравится? – шепотом спросила Маша. Я ощутила жар на щеках. – Нравится, по тебе видно. Правда, ты стесняешься этого? Щёки как покраснели, - едва её палец коснулся моего лица, я тут же вскинула руку, ударив её пальцы, тут же вздрогнув от своего движения, и сделала шаг в сторону.
Шлепок эхом раздался в пустой аудитории, на звук которого повернулся Адам. Я во мгновенье пуще покраснела и не нашла никакого решения лучше, как выбежать из аудитории.
- София! – раздался голос Маши позади, но останавливаться было нельзя.
Я неслась по коридору прямо к выходу, и как только распахнулась дверь, столкнулась с кем-то и полетела прямо на землю, утащив человека за собой.
Пару мгновений, и я распахнула глаза, видя перед собой парнишку лет семнадцати на вид. Он поправил очки и нахмурился, словно пытался рассмотреть мое ужасно красное заплаканное лицо.
- Вы в порядке? – спросил он сдавленным голосом и чуть отодвинулся.
- Д-да, прошу прощения, мне так неловко. Извините, пожалуйста, - неуклюже вскочила, оттряхиваясь, и подала ему руку.
- Негоже девушке руку мужчине подавать, но спасибо.
- Не ушиблись?
- Нет, лишь испачкался. Если у Вас найдется влажная салфетка, буду благодарен не меньше Вас, когда я стал причиной Вашего мягкого приземления, - он оттряхивал джинсы с бомбером и мягко улыбался, будто совсем не держал на меня зла.
Я рассмеялась и протянула ему салфетки.
- Спасибо, Вы мне спасли жизнь. Я должен сегодня встретиться с братом и выглядеть соответствующе. Мы идем в игровой зал забирать приставку, на которую копили очень долгое время.
- Здорово! – я кивнула в неловком молчании, не зная, как поддержать разговор. – М-мне правда жаль, я совсем не смотрела, куда бегу. Простите, пожалуйста.
- От кого-то убегали? Вы плакали, - улыбка слетела с его лица и меня одарили сочувствующим взглядом.
- Ай, да так, - я махнула рукой и отвела взгляд.
- Меня Фёдор зовут. Можно Вас обнять в качестве утешения и нашего знакомства?
- А, - я встрепенулась и согласилась не задумываясь, - меня София зовут. Приятно познакомиться.
Он обхватил мою спину так нежно и тепло, это странное ощущение совсем не вызывало во мне тревогу. Он несильно сжал мои плечи, а после похлопал по спине, отстраняясь.
- София! – вдруг воскликнул Фёдор, - у моего брата тоже есть подружка София.
- А как твоего брата зовут? – осторожно спросила я, напрягаясь.
- Адам, - голос сзади меня раздался как гром, отчего я отскочила, запнулась и могла снова полететь вниз, но Фёдор успел подловить меня за локоть и поставить на землю.
- А вот и он! – воскликнул Фёдор и радостно улыбнулся, оголяя зубы, и тут же от осознания рассмеялся. – Так это ты, София! Подружка Адама!
Адам кинул холодный взгляд на меня, не смея даже уголком рта шевельнуть. Действительно, я ударила Машу, не извинившись убежала. Как он может быть добр ко мне после этого? Мои глаза покорно опустились в стыде, носиком ботинка начала водить по стыкам плиток. Я настолько сосредоточилась на узоре, что остальной разговор для меня превратился в непонятный звон, вслушиваться в который я не собиралась, но меня насильно затащили в диалог.
- София, не хочешь пойти с нами приставку забирать? – Фёдор склонил голову на бок.
Я метнула взгляд на Адама, что совсем стал хмурым, как только наши глаза встретились.
- Нет, - прошептала, - мне пора идти. Извини меня ещё раз, и прощайте. То есть до завтра, наверное...
Я кивнула и стремительным шагом направилась к воротам.
Всё, Адам меня ненавидит. Адам очевидно до сих пор любит её и дорожит ей. Я ему лишь одногруппница, от которой одни проблемы. Я как маленький ребенок... это так тяжело. Марта и Адам как родители носятся за мной, переживают. Отвратительно. Мне отвратительно от самой себя. Как я могла ударить её!?
- Софи! – меня схватили за запястье у выхода и повернули к себе, - Софи, с тобой всё хорошо?
Адам выглядел сочувствующим. Я не заслуживала его доброту сейчас.
- Д-да...! – мой голос сорвался, а глаза просто не могли подняться и посмотреть на него. Дышать с каждым вдохом становилось тяжелее. Я начала задыхаться от нахлынувших чувств.
Прости меня, пожалуйста... Боже, прости... Я сотни раз проговаривала извинения в голове, но, стоя перед ним, я не могла вымолвить ни слова.
- Она тебя обидела? – осторожно спросил Адам, а я и вовсе немо вскрикнула, и слёзы вдруг собрались в уголках глаз...
- Н-нет! Что ты, совсем нет... - меня окатило дрожью, - Я сама погорячилась, извини, пожалуйста...
- Она на тебя зла не держит, Софи, - спокойно, словно колыбелью, проговорил он, положив мне на плечо руку.
Дрожь не унималась, я так разнервничалась, что невольно начала почесывать шею и глядеть в землю... снова на плитки... Тут теплая рука Адама накрыла мою на спине, и он наклонился ко мне и мягко улыбнулся.
- Ты такая добрая...
- Нет... нет... нет... Ты и понятия не имеешь, о чём! о ком ты говоришь! – я нахмурилась и убрала руки в карманы.
- Я лишь говорю о том, что вижу... - голос его звучал совсем опечаленным. – Я действительно считаю тебя добрым человеком, и отрицай ты это или нет, мое мнение не изменится о тебе.
- Хорошо! – воскликнула я озлобленно. Вдруг каждое его слово стало меня раздражать. – Я пойду.
- До завтра.