Октябрьская прогулка
С той поры наши отношения с Адамом становились всё крепче. И, признаться, страх, что сковывает меня в присутствии мужчин, при Адаме только сжимает мои плечи. Его внимательное отношение ко мне, доброта и лёгкость, которые присутствуют в его словах и движениях, совсем не причиняют мне беспокойства. Правда, я по-прежнему немного краснею при нём и волнуюсь во время разговора, отчего частенько стыжусь вечерами, вспоминая об этом.
Сентябрь прошел, на смену ему пришли октябрьские холода и дожди. Мы с Мартой сидели в холле, ожидая Адама, который за две недели успел стать личным помощником Маши в переносе тяжестей.
- Адам! – воскликнула Марта, когда Адам вернулся, - Что ж тебя она никак не заменит? У неё достаточно фанатов, кроме тебя.
Я глядела на них и улыбалась, будто меня это никак не беспокоило, но на самом деле я совсем как Марта упивалась тревогой. Не странно, что Адам помогает бывшей девушке? ходит с ней в маленькую каморку, таская вещи? Только от мысли невольно начинаю представлять самые неприятные сюжеты в голове.
- Эти фанаты последние отморозки, один я хороший, - констатировал Адам, сложив руки на груди. Мы поглядели друг на друга, помолчали с минуту, - извините.
- Уж ты-то да! – воскликнула Марта, издав неровный смешок, - Самый-самый хороший! – она встала на носочки и потрепала его по голове, на что он прошипел и улыбнулся. – Давайте погуляем в торговом центре? Соф, - она повернулась ко мне, - у тебя же выходной сегодня?
- Да, давайте, - согласилась я, уловив радостный блеск в глазах Адама.
Путь нас ждал относительно неблизкий. Проехали стоя две остановки из-за отсутствия мест, а после Адам посадил нас у окна, сам встав рядом. Автобус потрясывался, издавая металлический звук, отчего Адам ненароком нависал надо мной, каждый раз извиняясь. Он положил руку на изголовье сиденья, и мне пришлось не только сложить руки перед собой, чтобы не прикасаться к его бедрам, но и откинуться от спинки, чтобы случайно не задеть затылком его ладонь.
- Всё нормально, сиди, как удобно, - сказал Адам, чуть наклонившись.
Я метнула взгляд на Марту: она спокойно спала, прислонившись к стеклу. Снова взглянула на Адама и кивнула, но не стала менять своё положение.
На противоположной стороне автобуса, в местах для пожилых людей, сидела маленькая девочка в зеленой шапочке, из-под которой торчали два рыжих кудрявых хвостика. Я улыбнулась, подумав, что она очень похожа на меня в детстве. Перед собой она держала розовый портфель, набитый, наверное, учебниками и тетрадями. Рядом с ней сидела бабушка. Автобус остановился, и пожилая женщина вышла. В транспорт зашёл дядя в тёмно-зеленом пальто и кожаным портфелем для документов. Усатый, с тощим длинным лицом, он оглядел сидящих и остановился на девочке. По коже прошелся мороз. Это ведь он был со мной тогда! Я чуть подпрыгнула от тревоги и волнения, что как стрелы прошли сквозь меня холодом и дрожью. Внимательно смотрела то на него, то на девочку. В груди метались мысли: «Стоит ли влезть? Может, ничего страшного не будет? Это не моё дело! Но я же свидетельница... Мне просто смотреть на это?». Он бездумно таращился на маленькую, прикованным стоял у сиденья. Он сделал шаг, а я вскочила с места и ринулась к девочке.
- Извините, здесь занято, - промолвила я, сев рядом с ней.
Я оглянула девочку. Она сидела неподвижно, едва дыша, вся напряженная. Я набралась воздуха и переместила взгляд на дядьку. Тот разглядывал меня внимательно, а когда мы встретились взглядами, в голову ударило воспоминание.
Тогда, двенадцать лет назад, я села в автобус после школы. Ко мне подсел дядька в таком же пальто, с таким же портфелем. Он гладил меня по ноге, шурша в кармане большого пальто. И тогда же меня сковал страх. Я не могла двигаться, издать и звука. Не знала, как сказать маме, а потому молчала об этом и совсем позабыла до сей поры.
- Сядьте на свободное место, здесь не стойте, ребенка пугаете, - твердо проговорила я, корпусом закрывая девочку.
Тот нахмурился и прошёл наверх. Я облегченно выдохнула. Краем глаза заметила, как девочка приободрилась и улыбалась, болтая ногами туда-сюда. И гордость наполнила мою душу, и счастье разбудило бабочек в животе. Ненароком, наверное, и я ногами зашевелила.
Когда мы доехали до центра, девочка вышла вместе с нами. Там её поджидала мама. Убедившись, что с ней всё в порядке, я радостно следовала за друзьями.
- Впредь не давайте мне спать в автобусе, - пробормотала недовольно Марта, потирая глаза. – У меня голова разболелась так, будто её скалкой поколотили.
Адам ухмыльнулся.
- Жаль это был не я, - кокетливо ответил он.
- Ну, Адам! – протянула Марта, ударив его по плечу, - Так ты меня любишь?
- Это мой язык любви.
Я рассмеялась.
- Потому вы с Машей расстались... - съязвила она и нахмурилась.
- Марта! – воскликнула уже я, заступившись за него, который вдруг сжался и будто закрылся, тут же нахмурившись. – Это не наше с тобой дело.
- Всё нормально, - промолвил Адам, потерев щёку, - Марта снова пытается выпить молоко в моём чае, да?
Марта съёжилась, беспокойно взглянув на нас.
- Н-нет! – она тревожно засмеялась, - Ладно, проехали. Извини, Адам.
Только недавно всё наладилось, а они уже ссорятся, думала я.
Мы оказались на втором этаже. Марта побежала в магазин рукоделия, Адам отошел к играм, а я метнулась в книжный. Я очутилась в своём мире, где можно забыться, погрузившись во множество историй, словно в тёплую пенную ванну с запахом моря и легкого летнего пляжного ветра; расхаживала по отделам, перебирая почти каждую книгу, вдыхая их невероятный бумажный аромат. После долгого путешествия сквозь жанры и героев, остановилась у стеллажа с мангой. Я давно мечтала приобрести одну из бумажных версий, но их стоимость постоянно била по карману, отчего мне приходилось отсрочивать покупку.
- Тебе нравится? – знакомый голос раздался слева, я повернулась и встретилась лицом с Адамом.
- Да, - прошептала я с тоской, - а тебе?
- Тоже, - я едва могла заметить его улыбку, - ты что-то хочешь купить?
- Хотелось бы, - разглядывала в руках обложку тома, вытянув губы в трубочку, - может, после зарплаты куплю.
- Я его возьму, - я беззвучно ахнула с разочарованием. Разве так поступают друзья? Неохотно протянула ему мангу, в мыслях прощаясь с ней.
Ладно, может в интернете найду подешевле...
С Мартой договорились встретиться в фуд-корте. Я грустно игралась ногами, рассматривая желтоватую плитку, Адам сидел на против меня.
- Держи, - Адам протянул мне книгу. Я удивленно взглянула на него, не имея возможности вымолвить и слова.
- Разве... разве ты не себе её купил?
- Нет, я купил для тебя.
- Но зачем? – вскрикнула, закрыв рот руками.
- Потому что ты хотела, - он настаивал, протягивая том.
- Ты не должен был! Я тебе переведу с зарплаты, - моё лицо вспыхнуло, а голос стал взволнованным.
- Не стоит, считай это моим подарком тебе, - он тепло взглянул на меня. Тогда я и вовсе не могла ни дышать, ни двигаться, ни что-либо сказать в ответ. Возразить у меня совсем не получалось, а потому приняла подарок и прижала его к груди.
Я уперлась взглядом в стол, иногда бросая его на Адама, что сидел, кажется, тоже взволнованный.
- Мне стоит выписывать всё, что ты покупал для меня, - я напряженно посмеялась, - нужно заложить свою квартиру в таком случае, чтобы расплатиться с тобой.
На его лице чуть дернулся уголок губ.
- Тебе не нужно отправлять мне деньги. Извини, - он вдруг выдохнул и почесал затылок, - я не хотел, чтобы ты чувствовала себя в долгу передо мной.
- К сожалению, именно это я и чувствую... Можно... ответь на вопрос, пожалуйста, - начала я робко, повторив движение Адама, - почему ты делаешь это для меня? – изо рта вылетел нервный смешок, и я тут же прикусила губы.
Адам недолго постучал пальцы друг о друга, а после ответил:
- Я, может... - он нахмурился, - может...
Адам оперся о руку, закрыв рот ладонью, и долго смотрел в пол. Я поджала ноги, сердце билось быстрее в волнительном ожидании. Вскоре мои глаза метались по магазинам, выискивая Марту: уж больно долго её не было.
- Может... - вдруг продолжил он, отчего я чуть не упала со стула, - может в этом кроется моя попытка избавить себя от чувства вины...
Во мгновение людской гул стих, и в здании стало неестественно тихо.
- Перед кем? – прошептала я.
- Перед родителями... - в ладонь заговорил он, не шевелясь, его глаза смотрели уже вглубь пола, в самые его атомы, - перед тоб... - Адам зашептал, шумно вдохнув и выдохнув. – Может, хочу своими действиями заслужить их прощения...
Его глаза намокли, и руки начали подрагивать, будто от неприятной прохлады. Я накрыла его ладонь своей и чуть дернулась: она была очень холодной. Он поднял взгляд и вновь его опустил, но руку не отдернул.
- Я не хочу давить на жалость, извини, пожалуйста... Я вдруг решил, что могу с тобой этим поделиться... - он беспокойно проговаривал, заикаясь, вытирая слезы.
- Всё в порядке! Мы можем поговорить об этом, если хочешь, - я подвинулась к нему ближе, легонько сжимая его ледяные пальцы. – Почему... почему ты думаешь, что виноват перед ними? – я пыталась уловить его взгляд, наклонившись, но он отвернулся.
- Потому что... будь я тогда рядом, этого бы не произошло...
- Ты думаешь, в этом есть твоя вина?
- Да.
- А твои родные... тот же брат, например, считает так же?
Адам вдруг замолчал.
- Нет...? - будто спрашивая, ответил он. – Но они не знают всей ситуации. Я же подозревал, что этим может всё и кончится, говорил папе, что нужно звонить в полицию, а он! – с досадой продолжал, а слёзы совсем высохли. – Он же слишком добрым был всегда, не хотел ему портить жизнь. Если бы он послушал... Если бы я не уходил тогда...
И непонятно, что тогда чувствовал Адам, кого винил. Он снова плакал, снова успокаивался, и сердце у меня болело. Мне было тяжко глядеть на его беспокойный вид, навязчивое бормотание и суетливые движения. Я обхватила его ладонь второй рукой, и Адам замер, точно очнулся.
- Адам! – воскликнула, сжав его сильнее, - Я не знаю всей ситуации, но я уверена, что ты не хотел зла своим родителям. Они бы точно не винили тебя в том, что случилось, - я набралась воздуха, - а ты продолжаешь винить себя. И это самое... самое несправедливое... самое обидное... Я уверена, услышали бы сейчас тебя твои родители, они бы... они бы сказали, что ты самый дорогой для них человек и... - в горло накатывал жгучий ком, а глаза мои совсем поплыли от слёз, - и что они тебя безмерно любят... и что никогда не держали на тебя зла, не винили тебя... Ты же даже и муху не обидишь... Что ты такое говоришь про себя! Да как же... как же... - я вдруг растерялась, не могла и слова вымолвить, лишь чувствовала, как слёзы текли по щекам, - как же ты можешь про себя такое сказать...
Адам упал на стол, закрывшись рукой, которой подпирал подбородок. Я слышала лишь его всхлипы, видела, как содрогаются его плечи, и чувствовала дрожащую руку.
Через некоторое время его дыхание стало ровнее, и он поднялся, повторно вытерев слёзы рукавом. Помолчал, не отважившись и взглянуть на меня, а после слезливым голосом сказал:
- Я скучаю по ним... и эта тоска срослась со мной. От неё тяжело избавиться. Она жмёт мне горло, давит на грудь, и я задыхаюсь. Я боюсь спать. Боюсь, что, если сомкну глаза, появлюсь в то самое мгновение...
Мы молча смотрели друг на друга. Сидели тихо, едва дыша.
- Знаешь, - вымолвил Адам, накрыв рукой наши ладони, - я перед тобой в таком долгу, что не смогу расплатиться с ним и через десять лет, - он тоскливо улыбнулся, мягко глядя на меня заплаканными глазами. – Рассказав тебе сейчас это, я многое расставил по полочкам. Спасибо тебе, Софи.
Я лишь мотала головой, плечом шерстяного свитера попыталась вытирать слёзы, растирая щёки до покраснения. Адам обхватил моё лицо и большим пальцем провел под глазом.
- Давай помогу.
И с этими словами он расцепил замок, прильнув ладонями к моим алым щекам. Я чувствовала его прохладные руки и касания, что вызывали щекотку, и непроизвольно жмурилась. Опомнившись, тут же накрыла его ладони своими потными ручками, останавливая Адама. Он озадаченно осмотрел меня, вскинув брови. Я громко сглотнула, не смея и пошевелиться.
- Дальше сама? – он изменился в лице, и голос стал ниже, плотнее и мягче. Адам не намеревался, кажется, отстраняться.
- Смотрю, тебе весело, - промолвила я.
Чуялось, что паника вот-вот и накрыла бы меня. Свои ладони отстранила так, что кончиками пальцев едва касалась его, но как же мне хотелось ластиться к его коже, быть ближе к нему, прижаться, крепко обняв...
Адам щелкнул меня по носу и едва слышно засмеялся.
- Извините, добрые люди! – Марта бежала к нам, запыхалась и спотыкалась. – Какой-то черт выдернул пакет из рук. Пришлось догонять, - с грохотом и стоном она села к нам, бросив на стол пакет с пряжей, - вы по мне так скучали, что плакали? Бедные мои! – она встала и стала обнимать наши головы по очереди.
Мы с Адамом засмеялись.
- Ничего не заказывали?
- Нет.
- С меня еда сегодня, в благодарность, что без меня не развлекались тут, - она подмигнула мне и ещё раз протяжно выдохнула, разложившись на стуле.