Маша
Наконец, начались пары по физкультуре, о которых, как мы думали, совсем позабыли. Женская раздевалка была квадратной формы, по периметру которой были приделаны крючки для одежды, под ними стояли скамейки оранжевого цвета. В нашей группе девочек было много, мы кое-как помещались в комнатку, наполненную не только женскими телами, но и их бормотаниями и недовольными вздохами. Когда дверь распахнулась, кто-то из девочек вскрикнул, быстро прикрываясь футболочкой, кто-то недовольно цыкнул и заворчал. Зашла девушка с длинными по пояс светлыми волосами, некоторые локоны лежали на плече, а когда она прошла дальше, стуча высокими каблуками, прическа подпрыгивала. Прядь у лица игриво щекотала правую щеку. Девушка пальцами провела по голове, зачесывая волосы назад, а потом в бок. Те послушно, не теряя объема, последовали за рукой, водопадом стекая по плечам волнами. На ней была обтягивающая черная кофточка с декольте и мини-юбка, подчеркивающая её округлые мягкие бедра. Её кошачьи глазки осмотрели помещение и, подметив свободное место подле меня, засверкали. Она подошла ко мне, повесила пакет с вещами на крючок и выгнулась, снимая кофту и оголяя верх. Я невольно покраснела, отведя взгляд. Она выглядела шикарно. Всё в ней было шикарно. Когда она переоделась, присела рядом и достала зеркальце. Её бардовая помада на губах размазалась, и та принялась это исправлять. Порыскавшись в сумочке, она повернулась ко мне и с улыбкой спросила: «У тебя будет салфетка?» - я тут же кивнула, достала из сумки упаковку и протянула ей. Она одарила меня невероятно добрым выражением лица. И я не понимала, что чувствовала в этот момент. Зависть? Восхищение? Она аккуратно, пальчиками, вытерла контур и покрасила пухленькие губы. Белая футболка выделяла стройную талию, спортивные штаны – бёдра и ноги. Я взглянула на себя и сглотнула. На мне висела большая толстовка, макияжа совсем не было, штаны висели. Кажется, я должна была выглядеть меньше и стройнее, но почему-то в зеркале силуэт был широким. В волосах затерялась желтая заколка, которую я тут же сняла, поджав губы.
- Вот же шлюха, - голос Марты заставил меня вздрогнуть. Я растерялась. Не было сомнений, что она говорила о ней.
Я снова взглянула на эту девушку и вспомнила её имя.
- Э-это Маша? – неуверенно спросила, вновь взглянув на неё. Изо рта невольно вылетел завистливый восторг.
Странно, что мне не удалось увидеться с ней за всё время обучения.
- Да, помнишь, я о ней рассказывала? – Марта сложила руки на груди.
Я нахмурилась.
- Я её впервые вижу.
- Странно, - подруга вдруг задумалась, - и как тебе она?
- К-красивая, - как-то неуверенно проговорила, - очень.
Марта цокнула языком, и мы вышли в спортзал. Адам сидел на скамейке в черной футболке. Я заметила его мощные спортивные руки и рельефные плечи. В животе появилось странное ощущение, словно воду в тазике потрясывали. Он сидел, вытянув ноги и оперевшись ладонями о скамейку. Повернул голову к нам, и наши взгляды встретились. Я расторопно подняла ладонь, чуть помахав, и тут же убрала её в карман. Он ответил тем же, но более уверенно. Адам выглядел нервно, заметила это по трясущимся влево-вправо стопам. Он вдруг вскочил и подошел к нам.
Обменялись фразами, завязав диалог. Спустя короткое время его взгляд смотрел между мной и Мартой, и сам он стих. Тело его двинулось чуть влево, будто высматривал кого-то. Я обернулась и увидела Машу. Она весело смеялась с одногруппницей. Её глаза поднялись на нас, задержались ненадолго на Адаме, и снова глядели на подругу. Адам нахмурился. Я посмотрела на Марту – та тоже напряглась и замолчала. Маша прошла мимо нас, сказав: «Привет, Адам», - и дотронулась слегка до его руки. Он же проводил её молчаливым взглядом. После озадаченно оглядел нас и почесал затылок.
- Что это было? – голос Марты изменился, став неестественно грубым.
Адам едва слышно выругался и направился к выходу. Кажется, он вышел покурить.
Когда мы остались с Мартой вдвоем, я почувствовала в груди ноющую боль и жар, что медленно поднимался от желудка к щекам, окрашивая их в красный цвет.
Ему она нравится же. Так же, как и он ей.
Марта ушла почти следом за ним, оставив меня одну. Спустя десять минут они пришли вместе, со злыми и огорченными лицами. На паре нас поделили на две команды: я с Мартой оказалась в одной, а Адам с Машей в другой. Кажется, играть в волейбол не смогу, ведь руки трясутся, и сердце разрывается от ревности и зависти, но игра началась. Подачи были у меня слабыми и ни на что не годящимися. После каждой неудачи я смотрела на Адама, надеялась, что его лицо не скривилось от отвращения ко мне, что он не закатил глаза после моего очередного косого паса. Но, если честно, лучше бы это, чем его гляделки с Машей на протяжении всей игры. То она посмотрит на него, когда он бросает мяч, то он на неё. Чем дольше наблюдала за ними, тем больше моё тело не слушалось и отказывалось двигаться. Будто оковы неприятных чувств затягивали цепи, что обвивались вокруг меня от шеи до самых пяток.
Парень, что отличался от всех мощным спортивным телом, так разогнался с подачей, что мяч с громким хлопком полетел, закрутившись, на соперников, мимо сетки проскочил стрелой прямо на Машу. Та от испуга зажмурилась и уже готовилась к удару, если бы не Адам. Он отбил мяч у самого лица рукой, швырнув его к нам, потом отряхнул ладонь и заговорил с Машей. Он смотрел на неё с такой же заботой, с какой смотрел на меня в парке, в театре. Я сжала губы и отвернулась. Неужели он общается так со всеми? Разочарование засело в душе. Мне вдруг стало стыдно за то, что я грезила о своей особенности для него. Конечно, я? и особенная?
После физкультуры Марта ходила раздраженная, ни с кем из нас не разговаривала. Я же тоже молчала и медленно погружалась в вязкое чувство.
- Что у вас с Машей? – словно гром произнесла Марта спустя три дня, когда мы сидели в кафе. В течение этих дней мы толком и не разговаривали.
Адам выпрямился и растеряно посмотрел на нас, поставив стакан чая на стол.
- Ну, - начал он дрожащим голосом, - н-ничего.
- Нет, у вас точно есть что-то, - Марта поставила руки на стол с грохотом, - можешь всем рассказать, что за гляделки вы устроили на физ-ре!
В груди снова заныло. Я, если честно, совсем не хотела знать, что между ними было или есть.
- Не хочет, пускай не говорит, - пыталась успокоить Марту, - зачем давить. Это не важно.
- Нет, важно, - настаивала она. Знакомое чувство откликнулось в душе, отчего я вскинула брови и притихла, - почему вы все пытаетесь не говорить о том, что важно?!
- Мы встречались с ней! – воскликнул Адам. Он впервые поднял голос. – Довольна, Марта? – он выдохнул, закрыв лицо рукой, - Зачем ворошить прошлое?
Встречались? Ну, они же не могут сойтись снова, так ведь? Я же совсем не уровень Маши, он на меня никогда не смотрел и не будет...
Блять, у меня изначально не было шансов.
Он, наверное, до сих пор любит её. По взгляду и боли в голосе отчетливо можно это понять. Его правая нога затряслась; кажется, он на пределе.
- Довольна? – Марта вскочила, - Так ты мне одолжение этим заявлением сделал?! Что ж, спасибо, друг!
Адам тряс ногой всё быстрее и быстрее.
- Как же вы достали, - на выдохе выпалила я, взявшись за голову. – Зачем из этого делать событие? Адаму, что теперь, дышать рядом с девушками нельзя? Марта, успокойся, пожалуйста.
Я садила её на место, она сопротивлялась некоторое время, но с удивленным лицом всё-таки присела на кресло.
- Ладно, может, я и вспылила... - она нервно засмеялась, - И правда, что-то я перенервничала...
Адам тоже изменился в лице. Он долго ещё не спускал с меня глаз, отчего я немного смущалась, покусывая кончик большого пальца.
Спустя некоторое время, в тот же день, заметила в себе некую странность: Адам больше не вызывал во мне бурю эмоций, его присутствие рядом не было подобно штормовому ветру. Более того, поразмыслив над этим, я поняла, что приняла привычное своё положение: мне было легче наблюдать за Адамом, наблюдать за его симпатией к другой, чем ко мне. Когда я осознала, что он не заинтересован во мне, я даже как-то обрадовалась. Было ли мне обидно? Скорее всего, но эта обида ловко скрывалась под маской радости. Теперь я могу не притворяться перед ним кем-то другим, теперь могу не скрывать свои странности, ведь он не влюбится в меня. Я всегда буду его подругой!
От этого умозаключения я шла почти вприпрыжку, посмеиваясь. И на следующий такой же радостной направилась в университет.
- Привет, Софи, - Адам окликнул меня сзади у ворот университета, - как дела? – я уловила волнение в его голосе.
- Привет! Всё хорошо, - радостно ответила, почувствовав знакомое волнение. Сейчас же меня не будет трясти как обычно? – У тебя как?
- Нормально, - он слегка улыбнулся.
- Марту не видел?
- Нет-нет! – отрезал он, будто совсем не хотел говорить о ней.
- Вчера вы с ней, кажется, были недалеко от ссоры. Почему Марта так переживает о твоих прошлых отношениях? – обычно прямота была мне не свойственна. Адам в ответ лишь тяжело вздохнул.
- Мне сложно её понять, София, - он потер лоб, надув щеки, и с шумом выдохнул.
- Между вами что-то есть? – украдкой спросила, случайно его перебив.
- Только недопонимания, - он вдруг тревожно засмеялся и почесал затылок, - только недопонимания... и раздражение.
- Из-за чего?
- Ну, - Адам задумался, но это не помешало ему открыть передо мной дверь и пропустить вперед. Мои плечи поднялись от удивления, - представь двух людей. Один из них пьет только чай с молоком, а другой – просто молоко. Из-за второго молоко заканчивается очень быстро, из-за чего первому не остается его для чая. Первый просит его пить поменьше молока, но тот не слушается и выпивает целую пачку. Конечно, в этой ситуации оба будут ссориться и раздражаться друг на друга.
- Кто из вас пьет только молоко?
- Марта! – воскликнул Адам. – Я хочу попить чай с молоком, а она его отбирает прямо из рук и выпивает, не оставляя мне ни капли! – я засмеялась. Адам словно ребенок жаловался на подругу, активно жестикулируя. – Смешно тебе? – грустно спросил он под конец жалоб и вслед за мной заулыбался, как лис. – Ну, не переживай, это наше с ней дело, которое тебя не коснется. Всё решим, - Адам похлопал меня по плечу и тепло посмотрел на меня.
Признаться, моё сердце тогда забилось чаще. Мне хотелось завизжать от радости, от того, насколько Адам комфортный. Я бы хотела его крепко обнять и разворошить эти черные волосы. Присмотревшись к нему, заметила маленький шрамик у глаза, отчего Адам показался мне ещё очаровательнее. Весь день я была очень счастливой. Небо казалось ярче, трава зеленее, деревья переливались золотисто-оранжевым цветом, воздух был чище. Даже показалось, что в этот день и Адам и Мартой общались лучше, чем в остальные дни.
Несколько дней я чувствовала себя прекрасно, пока в какой-то момент не стала наблюдательницей общения Адама и Машей. Это произошло в аудитории. Адам спокойно игрался в телефоне, когда к нему подошла она и начала что-то говорить. Сквозь шум мне удалось услышать их разговор. Я боялась, что он охотно пойдет на диалог, будет с нежностью и внимательностью относиться к ней, как ко мне. Мои руки невольно задрожали, я с гневом пыталась унять неприятную дрожь, встряхивая их, но она не прекращалась. Что же со мной? Я же так была рада его чувствам к ней, от чего же ревную? В панике опустила голову, улавливая интонации и слова Адама краем уха. По спине прошелся ток, когда услышала холод и равнодушие. Почему? Возможно, я разочаровалась или удивилась.
А как же физкультура? Что происходило между ними тогда? Неужели он играет с ней в горячо-холодно? Или, может, я всё надумала? Спрашивать его об отношениях с ней будет невежливо, но мне необходимо знать, что происходит.
Он договорился ей помочь отнести проектор в каморку преподавателя после пары. Я нервно улыбнулась и снова взглянула на Машу, будто хотела опровергнуть свои мысли, а может и убедиться в том, что она действительно намного лучше меня. Адам поймал мой взгляд и слегка улыбнулся. Он улыбнулся мне, а не Маше! Значит, я... может, я и ошибаюсь... Маша не лучше меня, потому что Адам хорошо ко мне относится.
Я глубоко задумалась. Почему его внимание определяет мою самооценку? Почему я так жажду подтверждения его симпатии ко мне? Почему для этого хочется унизить Машу? Неужели, чтобы быть уверенной в себе, я должна видеть неудачи других? Отвратительно. Поступили бы так со мной, как бы я себя ощущала?
- Неудачница, - у моего уха прошептала Марта. Она ухмылялась, наблюдая за Машей.
- Почему ты... - я осмотрела бедную с ног до головы, что стояла у доски с преподавателем, - так говоришь о ней?
- Разве ты с этим не согласна? За всё время ты ни разу не заступилась за неё, - Марта смотрела на меня, склонив голову в бок. – Ты же так же думаешь о ней.
- Н-нет! – воскликнула я, солгав. – Вовсе нет.
Она ухмыльнулась, не отрывала от меня взгляд, продавливая меня этим в стыд.
- Так же плохо думать о людях...
- Кому плохо? – Марта подняла бровь.
- Н-ну, если услышит, ей будет неприятно...
- Её рядом нет. Здесь только мы. Так кому плохо будет? Мне плохо не стало. А тебе? – Марта всё не унималась.
- Я не понимаю, что ты хочешь от меня, Марта, - я отсела от неё, вся раскрасневшаяся.
- Может, я хочу сейчас выпить всё молоко в чае, что у тебя есть, - Марта подвигала плечами, злобно шикнув. – В твоих словах не хватает честности, София. Абсолютная играя, будто ты на сцене, - она нахмурилась.
- Нет!
- А вот и да, и ты прекрасно об этом знаешь.
Её слова отозвались глубоко в душе. Черт, она же права.
- Я не хочу ссориться с тобой, Соф, но, пожалуйста, подумай над моими словами. Тебе станет жить легче, если примешь в себе «плохое», - двумя пальцами показала кавычки и снова взглянула на меня.
Я лишь кивнула, а потом вышла в коридор. Ходила кругами по университету, всё больше погружаясь в тревогу. Мне жаль. Мне действительно жаль. Марта обнажила мои мысли так просто, будто проникла в потаенные уголки разума.
Я так долго ходила и покусывала большой палец, что он начал болеть; присела на диван в холле, в голове крутились всяческие мысли, что погружали меня в думы, словно болото. Мне было неприятно думать о том, что на самом деле я не такая хорошая, какой хочу быть. Что же делать? Со мной же никто не будет общаться, если не буду хорошим человеком. Я думаю о Маше непростительные вещи, из-за которых хочется себя наказать. Как же! я всегда старалась быть доброй и отзывчивой, честной и милой, а тут раскрыли меня, как орех, вытянули из меня червя, подъедавший красное наливное яблоко внутри, и сказали мне: «Вот, смотри! Это – ты, так посмотри же на себя гнилую!». А мне и плакать не хочется, до того в растерянности, в панике. И не понятно: обличили мою тайну или открыли мне новое знание о себе.
- Софи, - я вскочила и повернулась на голос. Адам стоял напротив меня, взволнованный и растрепанный, будто бежал всё это время, - вот ты где. Что-то случилось?
Я с тоской вглядывалась в его лицо, вслушивалась в его сбитое дыхание и небольшую одышку, а глаза медленно намокали от слез.
- Почему... - голос осел и захрипел. Я вытянула рукава кофты и спрятала дрожащие руки, - почему ты дружишь со мной?
Почувствовав, как мой подбородок задрожал и по горлу накатывал ком, я замолчала. Отчего-то я была уверена, что могу задать этот вопрос Адаму. Отчего-то теплилась надежда на принятие и любовь с его стороны. Почему-то, глядя ему в глаза, я могла ожидать ответ храбро и бесстрашно, не утопая в тревоге. И, как-то оказавшись в его крепких и теплых объятиях, я могла выпустить слезы и тихо плакать.
Но он будет любить меня, узнав мои потаенные мысли? Разве получится у него дружить со мной дальше? Он не будет испытывать ко мне отвращение?
- Да, да... - шептал он, поглаживая меня по спине так нежно, что я жадно, с силой, хваталась за его спину, обнимая, будто его вот-вот у меня заберут, - знаешь, я же совсем как ты... мне тоже страшно... что от меня отвернутся... - я слышала его всхлипы, чувствовала дрожь по телу, - я не хочу, чтобы ты сомневалась в моих чувствах к тебе, потому говорю сейчас. Я очень рад быть твоим другом, - его плечи приподнимались в спазмах, объятия понемногу ослабевали, - надеюсь, что ты тоже... - прошептал он. Я хотела отстранится, чтобы увидеть его лицо, но он прижал меня к себе и не отпускал.
- Я тоже, - сквозь слезы промолвила и начала поглаживать его голову.
Он обмяк и склонился к моему плечу. Его шумное дыхание понемногу стихало. Плечи едва шевелились, и его ладонь, что обнимала моё плечо, вдруг переместилась к моей руке. Он немного отстранился, не отпуская меня, и я могла рассмотреть его красное от слёз лицо. Мы были в миллиметрах друг от друга. Я едва моргала. Его дыхание щекотало мне нос, отчего я невольно поморщилась, но не прекращала зрительный контакт.
- Извини, - он опустил голову. Теплые пальцы мягко держали мои на его плече.
Я боялась сказать и слова, двинуться с места. Боялась, что, если сделаю это, он отстранится, отпустит меня. Адам поднял на меня взгляд. Он немного двинулся вперед, рука сжала мою ладонь чуть сильнее. Я тихо ахнула, тут же затаив дыхание. Не смогла вынести его глаз и зажмурилась. Он отошел от меня на шаг, держа в руках кончики моих пальцев. Когда поморгала, увидела слабую улыбку и тоскливый взгляд.
Кажется, в этот момент я почувствовала, как болото под моими ногами твердеет. Стоя босыми ногами в тягучей жиже, стала ощущать рыхлую землю.