Глава 5
На следующее утро.
— Даниэль! Развяжи меня! Развяжи мне руки! Ну пожалуйста! Я не могу так жить! — с самого утра кричал Оливер, постоянно обращаясь к своему другу, который то и дело заходил в комнату.
На этот раз он пришел и что-то искал в столе, в то время как Оливер не переставал кричать.
В какой-то момент Даниэль громко хлопнул ящиком стола, затем закрыл голову руками и начал что-то бормотать.
Оливер сразу замолчал. Слова Даниэля постепенно превращались из шепота в почти истеричный крик:
— Замолчи… замолчи… замолчи… замолчи…! Замолчи! ЗАМОЛЧИ! — Даниэль упал на колени, закрыв голову руками. — Хватит! — затем он резко встал и, пройдя в другой конец комнаты, начал ходить туда-сюда, периодически что-то невнятно произнося и смеясь.
— Хаха! — он остановился и снова уселся на пол. — Хахаха! — одной рукой он уперся в пол, а другой закрыл глаза.
Оливер молча наблюдал за этим, чувствуя, как в нем просыпается тревога и страх. Он вжимался в угол, как будто пытаясь спрятаться от происходящего.
Даниэль продолжал кричать:
— Ненавижу! — затем он внезапно замолчал.
В комнате повисла тишина, и Оливер почувствовал, как дыхание перехватило. Ему казалось, что любой звук мог привести к непоправимому.
Он продолжал всматриваться в своего друга, пытаясь понять, что будет дальше.
Через несколько секунд, которые казались вечностью, Даниэль медленно поднял голову и открыл глаза. Его взгляд оказался скрытым за спутанными черными волосами, и Оливер не мог понять, смотрит ли он на него или просто рядом.
— Ты… ты останешься со мной? Ты не поступишь так же, как и он? — Даниэль, казалось, обращался к Оливеру, но не дождавшись ответа, встал и быстро вышел из комнаты, оставив дверь открытой.
Оливер сидел в тишине, ощущая странное чувство, что Даниэль не ушел, а сидит где-то рядом, под дверью.
У него было много вопросов, но самый важный — кто тот “он” и что он сделал? Оливер надеялся, что когда-нибудь Даниэль все расскажет. В этот момент ему даже хотелось утешить своего бывшего друга.
Даниэль так и не пришел к Оливеру в течение дня. Лишь к вечеру дверь открылась, и он вошел, поставив поднос с едой на пол.
— Все хорошо? — спросил Оливер, но Даниэль не ответил. Вместо этого он взял ложку и поднес ее к губам Оливера. Оливер заметил, что у друга дрожат руки, и, чтобы не раздражать его еще больше, молча проглотил содержимое.
После того как он накормил Оливера, Даниэль вышел, не сказав ни слова.
Утром Оливер проснулся от того, что кто-то возился с его руками.
Это был Даниэль.
«Он мне… руки развязывает? С чего бы…» — Оливеру не сразу удалось сдержать слабую улыбку.
Даниэль закончил с веревками и взглянул в глаза Оливеру.
— Я тебя развязал. Но ты всё равно не можешь покидать эту комнату. — его голос оставался безэмоциональным, как всегда. Он указал на цепь, прикрепленную к его лодыжке и кровати.
— Она позволила бы тебе передвигаться по этим двум комнатам, если хочешь.
Оливер кивнул и попытался встать. Но как только он наступил на правую ногу, резкая боль прорезала его, и он отшатнулся.
Даниэль молча наблюдал за этим, а потом, не произнеся ни слова, ушел.
Оливер стоял, держась одной рукой за стену, и смотрел на свою опухшую, красно-синию лодыжку.
«Черт тебя подери… что ты со мной делаешь…?» — его лицо исказилось от боли, и внутри зажглась тревога. Он вспомнил момент из детства, когда мать крепко держала его руку, не давая ему уйти дальше, чем она могла дотянуться. Это воспоминание было как мгновенная тяжесть, с которой он едва успел справиться, прежде чем снова оказался в ловушке.
Столько всего случилось с тех пор, как она ушла… Оливер переехал в другой город, сменил имя и круг общения. Его приоритеты тоже изменились — от спортивной карьеры в волейболе он перешел к обучению на режиссера.
Даниэль зашел в комнату, и его громкие шаги вернули Оливера в реальность. Он поставил поднос с едой на тумбочку и, обернувшись, встретился взглядом с Оливером.
— Поешь, — тихо сказал Даниэль, поджав губы.
Оливер хотел спросить о странных фиолетовых глазах Даниэля, но слова застряли в горле. Стиснув зубы, он кивнул и продолжил смотреть на глаза Даниэля в полной тишине. Минуты тянулись, каждая из них была долгой и напряженной.
Даниэль дернулся и подошел к нему, нарушив тишину шепотом:
— Прости… — его руки крепко обвили Оливера, прижимая его к себе. Парень почувствовал запах лаванды, почти ощутимый на коже.
Это близость заставила его захотеть оттолкнуть Даниэля, но его отвращение было подавлено чувством, что он не может этого сделать.
— Ты серьезно не понимаешь, в чем проблема? Ты, отвратительный психопат! Ты запер меня в комнате и сломал мне ногу! — крикнул Оливер, но Даниэль лишь крепче прижал его к себе, по-прежнему вдыхая его запах.
— Не говори так… — его голос был обиженным, но все равно мягким.
В этот момент Оливер почувствовал ярость. Он разжал губы и выкрикнул:
— Это правда! Ты е…
Не успев договорить, Даниэль перебил его, спокойно и тихо:
— Ты преувеличиваешь… — его рука скользнула по спине Оливера, и пальцы проникли под его кофту.
Оливер дернулся от неожиданного прикосновения, чувствуя, как холод пробегает по коже. Он смотрел на плечо Даниэля, не понимая, зачем тот это делает. Словно прочитав его беспокойство, Даниэль объяснил:
— Я хочу ощущать твое тепло, — прошептал он, и добавил с легким смехом: — Ты не можешь мне сопротивляться, мой дорогой Оливер. Я просто хочу тебя обнять.
Оливер почувствовал, как по спине пробежали мурашки, а на лбу выступил холодный пот. От интонации этих слов кровь застыла в жилах. К счастью, он не видел, как Даниэль улыбается, но чувствовал это по его словам.
Рука снова скользнула по его коже, теперь останавливаясь на шее.
— Оливер, ты знал, что твоя кожа очень мягкая? Мягкая и тонкая, как шелк… Ты мой драгоценный друг, я не хочу причинять тебе боль. Но твое неподчинение может заставить меня передумать… — его дыхание стало глубже, а его голос утратил всякую искренность.
Оливер замер. Сердце забилось быстрее. В его голове рисовалась пугающая картина того, что Даниэль может с ним сделать. Страх сковал его, и он выдохнул:
— Даниэлюшка… — его голос дрожал, а слова едва выходили из груди. Страх не позволял дышать спокойно.
— Чего? — Даниэль сказал это с тоном, который Оливер еще не слышал. В нем проскользнула нотка недовольства.
Оливер, заметив это, попытался отвлечься:
— Даниэлюшка… почему ты приносишь еду в пластике? — его голос был почти не слышен.
Не дождавшись ответа, Оливер сразу поправился:
— Если не хочешь, можешь не отвечать, все нормально… — последнее слово далось ему с трудом, ведь он не был уверен, что все действительно нормально.
Даниэль немного отстранился, но все равно держал его в объятиях. Он пристально посмотрел в глаза Оливера, а тот, не в силах отвести взгляд, чувствовал, как тело сковывается безысходностью.
Никогда раньше он не ощущал себя таким беспомощным.
— Ты. Никогда. Не. Уйдешь. От. Меня. Ты никогда. Не сделаешь. Себе. Плохо. Пока я сам этого не захочу, — голос Даниэля был холодным и четким.