Подстава!(17+)

Оливер приоткрыл глаза.

Сознание было затуманено, но первое, что он почувствовал — туго затянутые верёвки на запястьях и онемение в ногах.

В комнату вошёл Даниэль. Сидя на полу, Оливер видел лишь его ноги. Тот подошёл. Присел на корточки и начал осторожно снимать плед с его ног.

Постепенно к Оливеру возвращалось осознание.

— Д-дан…? Дан, развяжи меня… Что ты делаешь…? — голос был едва слышным и дрожал.

Ответа не последовало.

Даниэль полностью убрал плед. Глаза Оливера расширились от ужаса: одна нога выглядела нормально, а другая — в районе щиколотки — посинела и немного опухла.
— Ч… Что это?! Что ты сделал с моей ногой?! Ау! Ты слышишь меня?! Отвечай! Ч-что с ней?! Господи! Почему я ничего не чувствую?! Даниэль! Сволочь, ответь! — закричал он, не контролируя себя, но Даниэль лишь молча положил пострадавшую ногу себе на колено и начал аккуратно бинтовать.

Когда у Оливера закончился воздух, он замолчал, и только тогда Даниэль заговорил:

— Я случайно повредил тебе ногу. Чтобы не болело, я дал обезболивающее. — его лицо оставалось почти бесстрастным, только лёгкая тень вины скользнула по чертам. Голос был всё так же тих и спокоен.

Оливер, немного отдышавшись, взорвался:

— Что это вообще значит?! Ты меня связал?! Ты меня, связал?! Ты в своём уме?! Псих! Развяжи немедленно! — он дёрнулся, пытаясь освободиться, но тщетно.
Даниэль закончил бинтовать, опустил ногу обратно на пол и снова накрыл её пледом — видимо, чтобы не замёрз.

Затем направился к выходу.

— Подожди! — крикнул Оливер. Тот остановился, обернулся полубоком и тихо произнёс:

— Ты никогда не уйдёшь от меня. Никогда меня не бросишь.

После этих слов он вышел и закрыл дверь.

Оливер огляделся. Без очков всё расплывалось, но он смог различить: светло-зеленые стены, коричневый деревянный пол, две двери, вентиляционную решётку в углу. У стены стояли стол, шкаф и одна дверь, ведущая куда-то вглубь. С другой стороны комнаты было пусто. На потолке висело какое-то растение, но уюта оно не прибавляло.

Было гнетуще тихо — настолько, что он слышал собственное дыхание и стук сердца.

Оливер попытался пошевелить ногами — безуспешно. Опустив взгляд, он заметил:
«Бл… он меня ещё и переодел.» 
Вместо своей светло-бежевой толстовки и серых брюк на нём была чужая одежда — тоже толстовка, чуть великоватая, светло-зелёного цвета. На ощупь приятная. 

Мысли путались.

Он всё ещё не мог до конца осознать происходящее.

Прошло несколько минут, и в комнату вновь вошёл Даниэль.

— Это шутка? — Оливер мгновенно накинулся с вопросами. — Даниэлюшка, скажи, что это просто дурацкий пранк, да?!

Тот спокойно закрыл за собой дверь. В руках был поднос с чашой и стаканом.

— Нет. Это не шутка. — он поставил поднос на пол.

— Не шутка?! Ха-ха! Ты издеваешься?! В смысле, не шутка?!

— Тебе стоит поесть.

— Поесть?! Да ты с ума сошёл! Зачем ты меня связал?! Всё же было нормально!

— Сейчас тоже всё хорошо. Ты рядом. И ты никуда не уйдёшь. Я тоже останусь. Мы будем друзьями. Я буду о тебе заботиться. — он говорил искренне, будто не замечая очевидного ужаса.

— Ты серьёзно?! Тебя вообще ничего не смущает?!

— Не вижу проблем. — Даниэль улыбнулся, взял ложку с рисовой кашей и поднёс её к губам Оливера. — Давай, нужно покушать.

— Я не буду есть! Это ты готовил!

— Раньше тебе нравилась моя стряпня.

— Раньше ты не был психом! Это ненормально! Ты не должен был меня связывать, ломать ногу и держать тут!

Пауза.

Даниэль спокойно ответил:

— Я не сломал её. Если бы сломал — ты бы сейчас не разговаривал, был бы еще в отключке. А пока… поешь. Давай, открой ротик. — снова та же мягкая улыбка, от которой у Оливера всё внутри сжалось.

Он молчал, сжав губы. Даниэль по-прежнему сидел рядом, держа ложку у его рта.

— Ну же. Ты не ел полдня. Тело должно восстановиться. — на этот раз в голосе прозвучала угроза. — У меня не бесконечное терпение. Я всего лишь прошу тебя открыть рот и проглотить. Тем более, тебе она раньше нравилась.

— Чёртов псих… — прошипел Оливер сквозь зубы.

Даниэль, не колеблясь, второй рукой надавил на его челюсть.

— Не бойся. Я просто хочу, чтобы тебе стало лучше. — под напором рот раскрылся, и он быстро запихнул туда кашу, прижимая подбородок вверх, не давая возможности выплюнуть.

— Глотай. — голос стал жёстким. Оливер сдался. Проглотил. Другого выхода просто не было. 

Даниэль снова улыбнулся и убрал руку.
Голос стал мягче.

— Вот видишь, ничего страшного. — он нежно провёл ладонью по его волосам. — Всё хорошо.

— Хорошо?! Да ты псих! Запишись к врачу! — выкрикнул Оливер, пытаясь хоть немного сдвинуть руки. Если бы он только знал, к чему приведет та встреча, никогда бы не согласился. 

Даниэль фыркнул:

— Даже не пытайся. Не развяжешь. Если будешь послушным и не станешь убегать — тогда, возможно, развяжу. Теперь это твоя комната. Я купил тебе новые вещи. Здесь твой дом. — Он говорил хладнокровно, без эмоций. У Оливера от этих слов кровь стыла в венах. 

— Ты… ты шутишь…?

— Нет. — отрезал Даниэль, подходя ближе.

Каждое его движение отзывалось у Оливера болезненным спазмом в груди.

Вдруг Даниэль резко притянул его в объятие.

Оливер снова почувствовал тот самый запах лаванды. Теперь он казался слишком душным, будто перекрывал доступ к кислороду. 

«Нет! Не трогай меня! Уйди!» — кричал он про себя, но в реальности молчал, боясь спровоцировать.

— М… как мило… как быстро у тебя бьётся сердце… для меня… для твоего единственного друга… — проговорил Даниэль мягко, почти ласково, как когда-то в университете.

«Не для тебя! Ты не мой друг! Уйди!» — страх душил.

— Д-даниэлюшка… — выдохнул Оливер, стараясь говорить спокойно. Он ещё не до конца понимал, как с ним разговаривать, чтобы не нарваться.

— Чего. 

— Даниэльчик… мне тяжело дышать, можешь чуть слабее меня обнимать…?

Повисла тишина, от которой Оливеру становилось только хуже.

— Нет. — тихо ответил Даниэль, продолжая сжимать его в объятиях.

— Пожалуйста…

— Не мешай мне слушать твоё сердце. — в голосе снова прозвучала жёсткая нотка. Оливер почувствовал, что лучше больше не раздражать его, и замолчал.

Дыхание его становилось рваным. В груди нарастала паника. Зрение, которое едва начало проясняться, вновь стало тускнеть.

«Нет, нет, только не сейчас… Дыши! Ты не должен отключиться! Просто вдохни!» — с усилием Оливер сделал судорожный вдох и медленно выдохнул.

— Вот видишь, — Даниэль погладил его по спине, — А говорил, что дышать не можешь…

«Да пошёл ты…» — мысленно выругался тот. 

Комната вновь погрузилась в тишину.

Даниэль продолжал обнимать его, не позволяя пошевелиться.

Оливеру удалось чуть выровнять дыхание, хотя оно всё ещё оставалось сбивчивым.

Так прошло несколько десятков минут, но ему казалось, будто вечность.

Даниэль сидел сбоку, обнимая Оливера одной рукой за шею, другой — чуть выше талии, словно запирая в кольцо. За всё это время он не пошевелился и не произнёс ни слова. Просто сидел, будто кукла. 

«Боже… да когда же ты отстанешь…»  Боль — не физическая, а та, что нарастала изнутри, — от осознания беспомощности. От того, что никто даже не подумает о нём. Никто не спросит: «Куда он пропал?» 

Жизнь у всех пойдёт дальше, как будто обычный студент просто исчез, не оставив следа.

Неожиданно Даниэль заговорил:

— Мне нравится тебя обнимать. Ты тёплый и живой. — голос звучал тихо, нежно, словно ничего страшного не происходило. Безусловно, Даниэль считал что все в порядке. Для него не существовало термина "нездоровая привязанность". Он просто не мог понять, что это ранит. 

От этих слов Оливеру стало не по себе — будто до этого Даниэль обнимал только мёртвых. Он долго молчал, но всё же решился:

— Даниэль… а зачем ты меня связал?..

Ответ не последовал сразу. Лишь спустя несколько секунд Даниэль ровно произнёс:

— Я не хочу снова терять близких людей.

— Но… я ведь никуда не собирался уходить. Всё же было хорошо?

— Вы все молчите. А потом уходите.  —он вжал Оливера в себя чуть сильнее. 

— Даниэль… а почему ты меня переодел?.. Тебе не нравилась моя одежда?

— Я хочу, чтобы ты ходил в этом. Оно тебе больше идёт.

«Чтож…»  — Оливер попытался вдохнуть поглубже.

— А что ты собираешься делать со мной дальше, Даниэль?

— Я буду за тобой ухаживать. Ты останешься здесь, со мной. Я дам тебе всё, чего ты пожелаешь. Но ты никогда от меня не уйдёшь... Я буду обнимать тебя, разговаривать с тобой. Когда привыкнешь — развяжу. Сможешь ходить сам.

— А... Даниэль, а если мне в туалет надо будет? У меня же с ногой непонятно что, и ты меня связал...

— Я помогу тебе дойти, — он махнул рукой в сторону второй двери. Видимо, там и находился санузел.

Оливер не нашёл, что на это ответить.

— А мой телефон?.. Ты его забрал?

— Он тебе не нужен, — голос Даниэля стал твёрже.

— Но мои родители… они же будут волноваться, Даниэль…

— Я уже написал им. — Оливер от шока даже на мгновение забыл, как дышать. — От твоего имени.

— Откуда ты знаешь пароль?

— Ты много раз при мне его вводил. Конечно, я запомнил.

Оливер вспомнил, как пару раз пользовался телефоном в присутствии Даниэля.

«И это ты называешь “много раз”? Да я раза два всего при тебе это делал!». — мысленно возмутился парень. 

— Я буду спать на полу? — осторожно спросил он, пытаясь понять, как именно Даниэль представляет совместную жизнь.

Вместо ответа тот приподнялся, взял Оливера за подбородок и мягко повернул голову влево. Там стояла кровать.

— Значит, на кровати… Даниэль, а почему здесь нет окон?

Тот недовольно цыкнул, а затем снова повернул голову Оливера — теперь вверх. Под потолком, вдоль одной из стен, тянулись длинные, но узкие окна, без форточек. Видимо, их нельзя было открыть.

"Это окна?.. Без очков вообще ничего не вижу." — он прищурился, пытаясь рассмотреть их получше.

— Даниэль, ты не мог бы вернуть мои очки? Я без них почти ничего не вижу.

— Нет, — коротко бросил тот.

— Почему? — Оливер перевел взгляд на Дана. 

— Если разобьёшь, можешь пораниться. Я куплю тебе линзы.

— Мне неудобно в линзах… — тихо сказал парень. 

На это Даниэль ничего не ответил. Лишь провёл рукой по его волосам и мягко улыбнулся:

— Тогда придётся потерпеть плохую видимость.