осень только в голове

Часом позже Аня, Женька и приведённые в чувство Ульяновы сидели на кухне за столом, запивая бутерброды горячим чаем. Проголодались все страшно: такого напряжения за один вечер Женька ещё никогда не испытывала. Даже триатлон не шёл ни в какое сравнение. Ульянова только и успевала нарезать сыр и подавать из тостера новые ломтики хлеба.

— Ну-с, девушки... — нарушил молчание Ульянов, стряхивая крошки с рубашки. — Поведаете, как так получилось, что мы всё ещё живы?

Женька наконец-то почувствовала тепло и какое-то подобие покоя. Горячий сладкий чай навевал дремоту, и возвращаться мыслями к кошмарам вечера совсем не хотелось. Аня взяла инициативу на себя и стала рассказывать, умудряясь вплетать в пересказ даже собственные наблюдения.

Женька заметно согрелась и расслабилась; горячий сладкий чай навевал дремоту, а возвращаться мыслями к кошмарам вечера совсем не хотелось. Аня взяла инициативу на себя и стала рассказывать, умудряясь вплетать в пересказ даже собственные наблюдения.

— А потом мы просто окунули мечи в лужу святой воды, и призрак исчез, — закончила она. Финал прозвучал скомкано, особенно на фоне красочного повествования. Женька догадывалась почему.

Ульянов недовольно крякнул.

— Так как вы его всё-таки победили? — спросил он, вскинув взлохмаченные густые брови.

Аня взяла паузу, откусив бутерброд и медленно принялась жевать. Женька положила ей руку на коленку и легонько сжала, давая понять, что она не против, если Аня расскажет.

— В общем, я так подумала: его надо отвлечь... он же из восемнадцатого века, архаичные нравы и всё такое, — сбивчиво начала объяснять Аня. Брат с сестрой слушали внимательно: один перестал жевать, а вторая — подкладывать кусочки хлеба в тостер. — Короче говоря, я... я её поцеловала.

Женька никогда не видела Аню такой красной. Ещё чуть-чуть — и она могла бы посоперничать с ней самой. Ульяновы от комментариев воздержались, может, и сами прокручивали в голове свои «архаичные нравы». Женька не рискнула взглянуть на их лица; вместо этого накрыла своей ладонью Анину руку на столе, решив, что такой жест скажет больше любых слов.

— А, ну разумеется! — воскликнул Ульянов. — Очень нестандартный подход, но он дал свои плоды.

— Вы прекрасно справились, — мягче добавила его сестра, и чаепитие вернулось в привычное русло. Ни упрёков, ни осуждающих покачиваний головой не последовало: Ульяновы приняли новости как нечто само собой разумеющееся и раздувать из случившегося сенсацию не стали.

Надо отдать смотрителям музея должное: они оказались на редкость крепкими орешками. Ане с Женькой хватило лёгких похлопываний по щекам, чтобы привести их в чувство. Ульянов быстро оценил обстановку и скомандовал выдвигаться на кухню. Его сестра, вместо привычного чайника-самовара, выставила на стол внушительную аптечку, а пока Аня помогала Женьке обработать и перебинтовать порезанные ладони, Ульянов восседал во главе стола и прижимал к шишке на голове замороженное куриное бедрышко. Сестра же казалась в полном порядке, разве что её перепархивания по кухне из угла в угол стали ещё хаотичнее.

Когда Женька допила третью кружку чая, а все прошедшие события обсудили и вдоль, и поперёк, и по диагонали, Ульянов поднялся со своего места. Остальные по инерции потянулись за ним из кухни обратно в холл, где совсем недавно буйствовал кузнец. Ульянов щёлкнул выключателем: большая люстра под потолком разбилась вдребезги ещё при появлении призрака, зато бра на стенах, создававшие в холле уютный полумрак, исправно работали. При свете удалось рассмотреть все последствия разгрома, и Женька с удовольствием отметила, что даже если с них потребуют восстановительные работы, на всё про всё хватит продать всего одну почку.

— Извините за погром, — подала голос Аня, обводя рукой пространство холла. В дальнем конце по-прежнему лежали в луже мечи. Некоторые экспонаты — проклятые или нет, мысленно поинтересовалась Женька, — попадали со своих стоек; у рыцарского шлема отлетело забрало, а книжный шкаф лишился трёх полок, выбитых из пазов эффектным убытием призрака.

— О, не стоит извинений, — благосклонно улыбнулся Ульянов. — Давненько я не чувствовал себя таким живым. Аж вспомнились былые дни.

— Вы тоже распроклячивали экспонаты? — поинтересовалась Женька.

— А вы думали, мы тут только пыль собираем? — Ульянов упер руки в бока.

— Честно говоря, да, — призналась Женька. После сегодняшнего вечера смелости у неё заметно прибавилось.

Ульянов неожиданно басовито расхохотался.

— По молодости мы были теми ещё искателями приключений, — он лукаво подмигнул сестре. — Но потом как-то всё больше погрязли в рутине. Музей большой, за всем следить надо. А без экскурсий и на хлеб с маслом не заработаешь. Персонал у нас тоже не задерживается: как только понимают, что проклятые предметы и в самом деле прокляты, так и летят отсюда через три ступеньки.

Ульянова печально кивнула в знак согласия. Пока все разговаривали, она успела принести куда-то два ведра, швабру и связку резиновых перчаток.

— Мы вам поможем прибраться, — сказала Женька и решительно двинулась к инвентарю. Аня тем временем дошла до дальнего конца холла и смело поддела один из мечей носком ботинка. По луже святой воды пошла рябь.

— Как думаете, проклятие точно снято?

— Совершенно уверен, — кивнул Ульянов и, приблизившись к Ане, взял злополучный меч прямо голыми руками. Женька заметила, как сильно изменилось оружие: по лезвию пошла ржавчина, обмотка на рукоятке потрескалась. Снятие проклятия явно не пошло ему на пользу. — Надо, кстати, выставить вам счёт за понижение исторической ценности экспонатов. Шутка.

— Ха-ха, — невесело усмехнулась Аня. — Вставайте в очередь. После того как универ вытрясет из нас всё до последней монетки, вам ещё останутся шнурки от ботинок.

— Мы бедные студенты, — доходчиво пояснила Женька, встав рядом с Аней у лужи.

Мгновением позже к ним присоединилась и Ульянова. Теперь они стояли вчетвером, наблюдая за своими отражениями на поверхности воды.

— Ну раз так, юные леди, позвольте поинтересоваться: не заинтересует ли вас непыльная работёнка в одном о-о-очень особенном музее? До меня дошли слухи, что вы в одиночку оставили с носом двухсотлетнего призрака и даже не хлопнулись в обморок при его появлении.

— Вы предлагаете нам работу? — не поверила своим ушам Аня. Женька удивилась так, что не смогла выдавить и слова.

— Если вы не против, — тут же вскинул руки Ульянов, словно защищаясь. — Условия хорошие, плюс надбавка за разрушенные проклятия. Бедным студентам ведь нужно платить за учёбу.

— Мы согласны! — выпалила Женька, прежде чем Ульянов успел забрать своё предложение обратно. Уж слишком заманчивым оно было, чтобы висеть в воздухе без ответа. — Правда, у нас универ. Но мы свободны рано утром и вечером, и по выходным. И, чисто гипотетически, ещё ночью — хотя обычно по ночам мы спим. Но можем пересмотреть график, не вопрос.

— Мы подумаем, — сказала Аня, аккуратно задвинув Женьку себе за спину, прежде чем та успела согласиться на рабство ради оплаты учёбы. — И что, это всё? Так просто?

— А что вы ещё хотели? На втором этаже есть свободные комнаты. Если хотите, можете занять их. Ваш знаменитый универ, насколько мне известно, совсем рядом.

Ане пришлось держать Женьку за рукав, чтобы та ненароком не выпрыгнула от радости из ботинок.

— То есть... я имею в виду, нам больше ничего не нужно делать? Вы просто так готовы взять нас на работу да ещё и предоставить жильё?

Ульянов посерьёзнел.

— Видите ли, девушки, это не простой музей. Нам нужны люди, которые будут понимать это так же хорошо, как и мы. — На его очках сверкнули блики света, отчего показалось, будто он подмигнул. — Должен признаться, мы с сестрой изрядно забросили свои прямые обязанности, и пришло время к ним вернуться. Лёгкой жизни я вам не обещаю, но скучной она точно не будет, в этом можете не сомневаться.

— А насчёт того, что мы готовы взять вас на работу «просто так»... — внезапно вмешалась в разговор Ульянова, ставя перед девушками полное ведро воды. Она говорила так редко, что все невольно к ней прислушивались. — Испытательное задание для новых сотрудников. Можете приступать.

И она вручила Женьке швабру, а Ане веник. Ульянов одобрительно хохотнул и даже хлопнул в ладоши.

— Ну как, справитесь? С утра нам принимать посетителей.

— Мы всё ещё думаем, — не стала так легко сдаваться Аня.

— Разумеется. Как надумаете — присоединяйтесь к нам на кухне. А мы, пожалуй, пойдём почаевничаем.

И Ульянов, всё в том же приподнятом настроении, приобнял сестру за плечи и подтолкнул её к выходу из холла. Два заржавевших меча, которые он выудил из лужи, мимоходом были пристроены на стойку возле одного из шкафов.

— Может, они сильно головой ударились? — предположила Женька, когда девушки остались вдвоём.

— Они такие... воодушевлённые, — задумчиво сказала Аня, глядя брату и сестре вслед.

— А что ты обо всём этом думаешь?

Аня обвела взглядом холл и на несколько мгновений задержалась на лестнице, ведущей на второй этаж в смотровые залы, словно прикидывала что-то для себя.

— Здесь столько проклятых предметов. Если взяться за всё с методичным подходом, изучить блокноты пра-Ульянова, посидеть как следует в библиотеке... Со временем наработаем собственный опыт. Как ты сказала, будем потихоньку распроклячивать экспонаты.

— А, значит, мы всё-таки уже подумали, — удовлетворённо кивнула Женька и натянула на руки сразу две пары перчаток, прежде чем приступить к уборке: лучше перестраховаться лишний раз, чем случайно дотронуться до очередного проклятого предмета.

— Жень, — позвала Аня, и в её голосе послышалась напряжённая нотка, из-за которой Женька тут же отложила швабру. — Ты же знаешь, нам не обязательно делать всё вместе.

— Я знаю, — Женька помедлила, размышляя, стоит ли продолжать. Смелости у неё теперь было хоть отбавляй, оставалось только понять, нужно ли это Ане. В конце концов, она решилась: — Просто сейчас у меня такой период в жизни, что я лучше буду там, где мне не нравится, но с тобой, чем в идеальных условиях в одиночестве. И ещё... я правда хочу здесь остаться.

Аня притянула Женьку к себе и обняла, положив подбородок ей на макушку.

— Скажи мне что-нибудь успокаивающее.

— Они ведь не маньяки? — Женька в свою очередь обвила руки вокруг Ани.

— Ты у меня спрашиваешь?

— Нет, это утверждение. Ещё я неплохо умею наподдать скалкой. Ну как, успокоилась?

— Теперь мне ещё страшнее.

— Я буду тебя защищать, — пообещала Женька. — Вместе мы со всем справимся. Мы ведь вместе, правда?

Она чуть отстранилась, стараясь по выражению лица Ани угадать, о чём та думает. В последнее время это удавалось всё лучше и лучше.

Аня ласково улыбнулась, провела пальцами по Женькиным волосам и поцеловала её в макушку.

— Конечно, вместе, — заверила она.

— Рабочее время, народ! — крикнул из кухни Ульянов с набитым ртом. Наверное, уминал свежие тосты.

Аня с Женькой посмеялись, нехотя выбрались из объятий друг друга и взялись за свой сельхозинвентарь. Война войной, а уборка по расписанию.