1 - Последнее Тепло
В университете Аня с Женькой появились только во вторник. Их неожиданное отсутствие на прошлой неделе сильно удивило однокурсников: девушки никогда не пропускали пары. А повязка на Аниной щеке и вовсе взвинтила любопытство до небес. Тут же родилась коллективная конспирологическая версия: на триатлоне произошло «нечто ужасное» (правда, что именно, никто уточнить не смог). Никита с Олегом только подливали масла в огонь, загадочно перемигиваясь и поглядывая на кубок победителей, который по их инициативе теперь красовался прямо напротив главного входа — так, чтобы его точно все заметили.
Оба бывших товарища по команде теперь относились к Ане с Женькой предельно дружелюбно: пришли обедать вместе за один столик и щедро делились столовскими деликатесами. Даже принесли новинку от майонезного спонсора из призовой коробки — соус «Цезарь» — и сами же умяли его за обе щеки с пельменями.
Никита между делом упомянул, что прикрыл их перед социологом: сдача эссе по музею приходилась на пятницу, которую девушки благополучно пропустили, отсыпаясь в своих новых комнатах в музее после очень долгого и тяжёлого вечера. Откуда Никита узнал про задание, Женька уточнять не стала — видимо, командный дух распространялся и на дружеские разговоры с преподавателем.
Однокурсники провожали Аню любопытными взглядами ещё несколько дней; некоторые даже осмеливались спросить, что произошло, но Аня игнорировала их вопросы с таким гордым видом, что повторить вслух у них язык не поворачивался. Женька была единственной, кому позволялось смотреть на Аню без повязки.
В пятницу они ещё раз наведались в больницу на перевязку, а потом Женька полностью взяла заботу об Аниной щеке на себя. Она обрабатывала порез со всей осторожностью скульптора и, в ответ на саркастические комментарии Ани о её новой внешности, только упиралась лбом ей в макушку и повторяла, что для неё Аня самая красивая.
Проснувшись наутро после столкновения с кузнецом, девушки пришли в неописуемый восторг: на их коже не оказалось новых багровых отметин. Проклятие было снято и больше не висело над ними дамокловым мечом.
Аня, заглянув к Женьке в комнату, чтобы разбудить её, пока утро не превратилось в три часа дня, первой заметила притулившуюся возле шкафа гитару.
— Не иначе как знак свыше, — сказала она, подняв инструмент и сдув с него тучу пыли. — Ты ведь ещё должна мне сольный концерт.
Женька улыбнулась, подтянула одеяло к подбородку и от души чихнула.
Единственным, что омрачало её настроение в последнее время, были отношения с семьёй. Женька никак не могла решить, стоит ли переезжать в музей сразу или повременить и остаться пока в привычной комнатке — рядом с матерью и сестрой. Ей так хотелось им всё рассказать, но, поднявшись на второй этаж дома, где снимала апартаменты её семья, она не дождалась даже взгляда в свою сторону.
Сестра с мужем смотрели по телевизору что-то, сопровождаемое раздражающим закадровым смехом. Мать нависала над гладильной доской с утюгом в руке. В квартире явно давно не проветривали, и воздух казался затхлым. Женька постояла на пороге, но никто не обернулся, не сказал даже привычного «чего тебе?».
Она ошиблась: она хотела поделиться своими переживаниями с семьёй, но эти люди оказались ей совершенно чужими.
— Я съезжаю, — объявила Женька, постаравшись перекричать телевизор. Её слова заглушил закадровый смех, и ей показалось, будто это родственники насмехаются над её решением.
— Ну-ну, — ответила мать, не отрываясь от утюга. Сестра с мужем, кажется, её даже не услышали. — Смотри, как бы не пришлось обратно бежать, поджав хвост.
Женьке стало тошно. Она пробормотала на прощание что-то невнятное вроде «буду на связи» и, хлопнув дверью, почти кубарем скатилась по лестнице. Казалось, удушливый воздух квартиры забился ей в ноздри и останется там навсегда.
Заметив Женьку, Аня вскинула голову и тепло улыбнулась. Повязка прикрывала теперь лишь сам порез, оставляя остальную щёку открытой. Возможно, пройдёт ещё неделя, прежде чем она решится снять её окончательно. Женька была так рада видеть свою девушку, что, не сбавляя хода, врезалась в неё и прижала к себе изо всех сил.
— Всё в порядке?
— Никак не могу привыкнуть, что кровные родственники и семья не всегда означают одно и то же, — пробубнила Женька в Анино плечо. Она думала, что расплачется, но, к удивлению, глаза оставались сухими.
— К сожалению, — Аня понимала это как никто другой.
— Как всё-таки хорошо, что мы вместе. Всё кажется таким правильным.
— Ни на что бы это не поменяла.
— Даже на...?
— Ни на что, — повторила Аня, не дав Женьке договорить, и улыбнулась.
Девушки прижались друг к другу крепче. Из-за туч выглянуло солнце, и на лужах заплясали солнечные зайчики. Всё было уютным, тёплым, полным гармонии и радостных предчувствий. Ровно таким, каким и должно быть.