осень только в голове

Девушки поужинали варёной картошкой с салатом. Женька извинялась, что в холодильнике у неё, по сути, пусто, но Аня заверила, что её всё устраивает. Особенно вкусно выходит, если прямо перед закипанием добавить в воду немного подсолнечного масла и специй. Увлекшись этими простыми мелочами, Женька и не заметила, как быстро пролетело время. До встречи в музее оставалось ещё полтора часа.

— Потренируемся? — Аня расстегнула молнию рюкзака и наполовину вытянула наружу меч.

Женька обеспокоенно вскинула глаза к потолку: в её скромной квартирке о звукоизоляции и мечтать не приходилось. Что подумают соседи о таком «вечернем хобби»?

Аня всё поняла по одному взгляду и поспешила добавить:

— Или потом, не проблема.

— Давай попробуем, — решилась Женька. — Только чем-нибудь не таким железным.

Аня огляделась по сторонам.

— Подерёмся подушками?

— Очень смешно, — фыркнула Женька и полезла копаться в своём нехитром имуществе в поисках замены мечу. Нашла скалку для теста и торжественно вручила её Ане. В шкафу завалялась ещё одна подходящая деталь — перекладина, на которой должны были висеть плечики, но у Женьки плечиков не водилось, так что и перекладина болталась без дела. Женька легко выбила её из пазов ладонью: старый шкаф держался на честном слове, и все его части по умолчанию были съёмными.

— С точки зрения потенциального грохота мы далеко не ушли, — заметила Аня, подкинув скалку и ловко перехватив её в воздухе.

— Считай, что я за один вечер отомщу всем соседям за многолетний топот, ремонт и стихийные концерты, — сказала Женька, в душе надеясь, что дома еще никого нет. Её перекладина была чуть длиннее, но ощутимо легче скалки. — Готова?

— Да начнётся дуэль!

И дуэль началась. Правда, сперва девушки склонились над Женькиным художественным конспектом из библиотеки и внимательно изучили записи. Потом согласовали последовательность приёмов, отодвинули стол к стене, освободив центр комнаты, и только после этого взялись за «оружие».

Аня собрала волосы в высокий хвост и осталась в рубашке с закатанными рукавами. У Женьки волосы были до плеч и не мешали, поэтому она ограничилась моральной подготовкой. Ну и стянула тёплый свитер, чтобы движения были свободнее.

— Давай сначала отработаем всю последовательность, только медленно, — предложила Женька, помахивая перекладиной, чтобы привыкнуть к ее весу.

— Ты же у нас авторитет по фехтованию.

— А я-то жаловалась, что ты перестала меня подкалывать.

— Вини во всём соревновательный дух.

— Нам категорически нельзя быть соперниками.

— По-моему, это очень даже... — Аня сверкнула глазами и не успела закончить фразу: Женька, внезапно отклонившись от намеченной схемы, попыталась достать ее, нырнув перекладиной под локоть.

— А вот это уже нарушение правил! — возмутилась Аня.

Аня ловко перехватила метившую ей под рёбра деревяшку свободной рукой и потянула на себя. Женька без оружия оставаться не захотела, поэтому двинулась вслед за перекладиной и оказалась совсем рядом с Аней — так близко, что едва не ткнулась носом в царапину на её шее. Вмиг веселье показалось Женьке натянутым, словно они нарочно отворачивались от серьёзных вещей, предпочитая их не замечать. Но те никуда не исчезали: наоборот, проклятие преследовало их и только крепло.

Аня уловила перемену, мягко приподняла Женькин подбородок пальцем и заглянула ей в глаза.

— За нарушение правил ты так легко не отделаешься, — заявила она и, положив скалку на стол, принялась один за другим разгибать Женькины пальцы, сжимавшие перекладину. Позволить проклятию испортить игру Аня не собиралась. Женьке было любопытно, чем всё обернётся, и она охотно поддавалась, пока её оружие окончательно не оказалось в руках соперницы.

— Ты боишься щекотки? — заговорщически прошептала Аня. Перекладина легла рядом с палкой на стол, дуэль продолжилась уже без оружия.

— Что? Нет!

— Ну, раз так, то всё в порядке.

— Нет, в смысле... не надо! — Женька сделала шаг назад, но тесная комната не оставляла пространства для бегства. Почти сразу ноги упёрлись в кровать. Аня зловеще пошевелила пальцами.

— Я сдаюсь! — Женька вскинула ладони, признавая поражение.

— Я не расслышала.

Аня продолжила наступать, кривовато улыбаясь, явно довольная произведённым эффектом. Она сделала выпад, но Женька перехватила её руку и рывком потянула на себя. Аня едва не потеряла равновесие, и этим Женька воспользовалась, поймав в захват и вторую ее руку. Несколько мгновений девушки молча мерились силами, но получить преимущество не удалось ни одной. Тогда Аня шагнула вперёд, сокращая дистанцию. Женька по инерции отступила, но места уже не осталось: колени предательски подогнулись на краю кровати, и девушки рухнули на покрывало. Женька оказалась в невыгодном положении — прижатая сверху, она отчаянно пыхтела, пытаясь вывернуться и одновременно не выпустить Анины руки. Получалось откровенно плохо.

— Я сдаюсь! Сдаюсь! — крикнула Женька, силясь удержаться от смеха. Ане удалось освободить свою левую руку из захвата.

— Точно сдаёшься?

— Да, да! — Женька уже во всю смеялась, размахивая свободной рукой, чтобы не подпустить Аню к незащищённому боку. Пока они ерзали по кровати, футболка у неё задралась, и бок превратился в совсем уж уязвимое место. — Белый флаг, капитуляция! Хватит улыбаться, у тебя швы сейчас разойдутся!

Аня прыснула со смехом, на секунду потеряв бдительность. Женька тут же воспользовалась моментом и положила обе руки ей на талию.

— Сейчас мы проверим, боишься ли ты щекотки, — ехидно проговорила она и для пробы пробежала пальцами вдоль линии рёбер.

— Проверь, — усмехнулась Аня, даже не попытавшись воспрепятствовать покушению. Что-то здесь было нечисто. Женька усилила атаку, щекоча прямо под рёбрами. Но от Ани не последовало никакой реакции — только саркастически изогнулась бровь.

— Ну, я так не играю, — фыркнула Женька и попыталась опрокинуть Аню набок, чтобы потом позорно спастись бегством. Но не тут-то было: Аня перехватила её руки и прижала к кровати над головой, сама привстав на колени и навалившись своим весом. Для щекотки свободных рук больше не осталось. Женька дёрнулась, попробовала сопротивляться ногами, но преуспела только в том, что задрала штанину и стащила с ноги носок.

— Ладно, у нас пат, — выдохнула она. — И что ты теперь сделаешь?

Анино лицо внезапно посерьёзнело. Серые глаза пробежались по Женькиным чертам, будто ища ответ на незаданный вопрос. Где-то этажом выше хлопнула дверь, но девушкам было совсем не до этого. Женька поймала себя на том, что взгляд сам тянется к Аниным губам. Кто из них первой подался навстречу — непонятно. Кажется, они встретились на середине.

Аня разжала руки и уперлась ладонями в матрас, смещая вес так, чтобы не заваливаться на Женьку. Покрывало под ними смялось от долгой возни, кровать казалась до смешного узкой — особенно потому, что лежали они поперёк. Освободившись, Женька положила ладони Ане на шею, притягивая её ещё ближе. Она попыталась приподняться, но ноги беспомощно болтались, свисая с кровати. Впервые Женька осознала, какая же ей досталась неудобная мебель. Ну вот правда, неужели бывший жилец не мог расщедриться на что-то шире гладильной доски?

Аня уступила Женькиным усилиям и опустилась ниже, опершись на локоть, а вторая рука легла на неприкрытую футболкой талию. Обе вздрогнули: Аня — от неожиданности, Женька — от прикосновения, будто электричеством пронзившего всё тело. Ладонь была тёплой, но на голой коже ощущалась как раскалённый металл. Дыхание сбилось. Женька только сейчас осознала, что Анины колени сжимают ее бедра с обеих сторон. В груди закончился воздух, стало очень жарко.

Аня чуть отстранилась, её горячее дыхание смешалось с Женькиным. Сердце колотилось как безумное. Ладонь оставалась на месте, неподвижная, словно в ожидании. Женька выдохнула, распахнула глаза и поймала Анин испытующий взгляд. Переложила руки ей на плечи...

...и, неожиданно даже для самой себя, толкнула её вбок, опрокидывая рядом на кровать. Сразу откатилась в сторону и попыталась грациозно вскочить на ноги, но с дрожащими коленями сделать это было не так-то просто.

— Надо было принимать капитуляцию, когда я сдавалась, — выдохнула Женька. Волосы её растрепались, щёки горели, дыхание так и не восстановилось. Она одёрнула футболку: на коже всё ещё ощущался жар недавнего прикосновения.

Аня перевернулась на спину и, закинув голову, беззвучно рассмеялась.

— Прости, — прошептала Женька, чувствуя, что всё испортила своей нерешительностью.

— За что? — Аня села на кровати, опустив ноги на пол. (Вот её ноги прекрасно до него дотягивались). Лицо у нее тоже было раскрасневшееся, но при этом очень довольное.

— За... — Женька неопределенно махнула рукой. Этим жестом она извинялась сразу за всё: за стены, за бардак на кровати и за существование несправедливости в мире. — Ты когда-нибудь раньше...

— Нет, — перебила Аня.

— Я тоже.

— Я догадалась.

— Как тяжело жить с лицом, на котором написаны все чувства.

— Ты не поверишь. Но мне тоже страшно. — Аня сделала невероятное: она подмигнула. — О, глянь, твой носок валяется. Даже до раздевания дошло.

Женька не знала, куда себя деть от смущения, поэтому решила сделать вид, что ничего не происходит. Забрав у Ани носок, она протянула ей руку, помогая подняться с кровати.

— Второй раунд? — Женька шаркнула босой ногой по полу. — На этот раз я возьму скалку. Она на тебя плохо влияет.

Девушки уже успешно отрепетировали всю последовательность приёмов от начала до конца. Сложности возникали только на этапе с обезоруживанием: по фехтовальному самоучителю полагалось подцепить гарду кончиком клинка, но ни у скалки, ни у перекладины из шкафа ничего похожего, разумеется, не имелось. В остальном же всё выходило очень даже неплохо.

— Когда дуэли снова войдут в моду, эти приёмы мне ещё пригодятся, — сказала Аня, сделав вид, что отправляет перекладину в невидимые ножны на поясе.

— Когда это всё закончится, — заметила Женька, с трудом удержавшись, чтобы не сказать «если», — я вообще предпочту забыть о существовании любых колюще-режущих предметов. Ну, кроме кухонного ножа.

— А вилки не считаются?

— Это скорее колюще-тыкающие.

Время поджимало: за окнами совсем стемнело, и на улице начали зажигаться первые фонари. Девушки оделись, закинули на плечи рюкзаки и отправились на встречу в музей. Женька искренне надеялась, что Ульяновы окажутся полезнее, чем из себя изображают.

— Знаешь, я нашла ещё один способ избавиться от проклятия, — внезапно сказала Аня, вырвав Женьку из водоворота мыслей, где потомственные владельцы музея легко превращались в охотников за привидениями и щёлкали проклятия как семечки.

— Какой? — встрепенулась Женька. Они шли друг за другом по узкому тротуару: вдвоём на нём после недавнего ремонта разместиться было решительно невозможно.

— Я назвала это «эффектом спящей красавицы». Просто разделяешь объект проклятия с его источником — и дело с концом.

— То есть красавицу отделяем от прялки. Но ведь она всё равно нашла, обо что уколоться. Как это решило проблему?

— Может, у нас получится?

— Наши мечи уже прятали в самых надёжных сейфах в ломбарде, но это не помешало им вернуться, — мрачно заметила Женька.

Узкий участок тротуара наконец закончился, и Женька смогла поравняться с Аней. Света фонарей едва хватало, чтобы различить выражение её лица; лишь изредка фары машин выхватывали из темноты знакомые черты.

— Я не об этом, — сказала Аня. Она упорно избегала Женькиного взгляда, и от этого у той неприятно заныло внутри.

— Ты хочешь разделить... нас? Но это же и был запасной план: я перевожусь в другой универ, мы заканчиваем учёбу, и стипендия больше не мешает. Так ведь?

Женька так разволновалась, что перестала смотреть под ноги и пару раз угодила ботинками прямо в лужи.

Аня помедлила, словно собираясь с мыслями.

— А что, если потом появится что-то ещё?

Слова повисли между ними тяжёлым грузом. Влажный воздух щекотал ноздри запахами бензина и выхлопных газов, листья на ветру подрагивали, роняя на асфальт холодные капли. Женька поймала себя на том, что готова думать о чём угодно, только не об этом.

— Если так нужно... я готова. Отпустить тебя, в смысле. Если это единственный выход — конечно, да. Если тебе так будет лучше. — Слова звучали нескладно, в голосе проскальзывала горечь, совсем не вязавшаяся с попыткой казаться принимающей. Собравшись, Женька добавила уже твёрже: — Если мы не найдём другого выхода, я готова.

Аня, не сбавляя шага, взяла её за руку — такую тёплую в этот промозглый осенний вечер.

— Самый крайний случай. Тем более, что у спящей красавицы ничего не получилось.

— Её спас поцелуй, — прошептала Женька и благодарно сжала ладонь Ани, переплетая их пальцы.