осень только в голове

Ужинали в кафе на первом этаже гостиницы. Социолог долго изучал меню, Никита с Олегом просто заказали пиццу и лимонад, Женька с Аней присоединились к ним, не став охотиться за деликатесами.

Шум посуды, запах готовящейся еды, чей-то смех за соседним столиком — всё это будто проходило мимо Женьки. Никита — очень вовремя — взялся посвящать всех в детали своего триумфального плана. Аня легко и непринуждённо поддерживала разговор, как будто в номере ничего и не произошло. Олег мечтал о зачёте по философии, а социолог, снисходительно улыбаясь, накручивал спагетти на вилку. Одна только Женька гоняла по тарелке оливку, то и дело ловя себя на том, что смотрит только на Аню.

— Давайте тост! — предложил Никита и поднялся из-за стола.

Олег зачем-то тоже вскочил, но тут же врезался коленкой в стол и едва не опрокинул его: приборы звякнули, стаканы качнулись. Женька с Аней успели подхватить свои вовремя.

— Предлагаю выпить за то, что мы сегодня показали себя большими молодцами. И не просто по отдельности, а как настоящая команда. Ура! — Никита потянулся через стол, чокаясь со всеми лимонадом.

Аня смеялась, показывая Олегу на рукав рубашки, утонувший в соуснице. Женька, опершись локтями о стол и подперев подбородок руками, украдкой наблюдала за ней.

В кафе было тепло и уютно: возле их столика мерцал электрический камин, над головой тянулась гирлянда жёлтых лампочек. Каждый раз, когда Женька ловила себя на том, что смотрит на Аню, сердце начинало биться чуть быстрее — едва уловимо, но она это чувствовала.

Хотела бы она поцеловать Аню? — спросила себя Женька.

Раньше она никогда не задавалась этим вопросом. Вернее, не разрешала себе об этом думать. Никита был прав: она всего боится. И Аня тоже была права в том, что она может измениться. Женька решила меняться.

Для интереса она перевела взгляд на Олега, спасавшего свою испачканную рубашку ворохом салфеток, и на Никиту, с верхней губы которого так и не исчезли до конца следы маркерных усов. Хотела бы она поцеловать кого-то из них?

Нет.

А вот Аню... Аню Женьке хотелось поцеловать очень-очень сильно. И, к своему удивлению, она поняла, что это желание живёт в ней уже давно.

— Женька, ты вся красная. Тебе, наверное, нельзя есть пиццу с халапеньо, — заботливо обратился к ней Олег. — Хочешь, я доем твой кусочек?

Женька радушно пододвинула ему тарелку, украдкой поймав на себе Анин взгляд. Та спрятала улыбку за стаканом лимонада.

Скорее бы этот ужин закончился.

Но он всё тянулся и тянулся. А потом социолог ещё и предложил пойти позвонить ректору — «обрадовать старика на ночь глядя». Парни воодушевлённо сорвались с мест и отправились в фойе возле ресепшена. Женька двинулась следом, с достоинством приняв свою судьбу.

Ректор звонку поначалу не особенно обрадовался (он живо представлялся в ночном колпаке на блестящей лысине и в тапочках с загнутыми носами, обстоятельно готовящимся ко сну), но, узнав цель звонка, рассыпался мелким бисером поздравлений и перспектив. Никита добавил, что они привезут кубок и большой-пребольшой подарок с бантиком, а Олег поинтересовался, будет ли ему зачёт по философии.

— Будет, — хохотнул ректор. — Автоматом, как договаривались.

— А как мы договаривались? — подала голос Аня, опередив Женьку на долю секунды. Социолог галантно отступил на шаг, передавая ей трубку, и попытался увести с собой Олега и Никиту, но те намертво приклеились к полу суперклеем «Любопытство».

— Насчёт этого... кхм, — ректор прикрыл рукой трубку и с той стороны послышался надрывный кашель. Женьке казалось, что он просто тянет время. Она прижалась плечом к холодной стене; совсем рядом, в такой же позе, стояла Аня, не отрывая взгляда от зажатой в руке трубки. — Я сделал всё, что мог: обил все пороги, обзвонил все инстанции, но... увы. К сожалению, стипендия останется только одна. Сумма слишком велика, и сделать рефинансирование никак не получится...

Аня опустила руку с трубкой и вопросительно посмотрела на Женьку. Бормотание ректора ещё доносилось, но уже так тихо, что разобрать слова было невозможно. Женька коротко кивнула, и Аня повесила трубку.

— Упс, кажется, что-то прервалось, — сказала она, отталкиваясь плечом от стены.

Олег и Никита, уловив лишь самые громкие обрывки разговора, быстро поняли по лицам девушек, что случилось что-то неприятное. Социолог многозначительно промолчал.

— Ещё по стаканчику лимонада? — доброжелательно поинтересовался Никита.

— Я, пожалуй, пойду спать. Ужасно устала, — не менее доброжелательно откликнулась Аня и, протиснувшись между парнями, быстрым шагом направилась к лестнице.

— Я тоже, — Женька картинно зевнула. — Спокойной ночи, ребята, профессор. Спасибо за... эм... за командный дух!

Махнув на прощание, она почти бегом направилась за Аней и догнала её только у двери в номер. Аня уже повернула ключ в замке, и Женька проскользнула следом в комнату.

— Аня, подожди. Всё будет хорошо, не всё потеряно. Мы что-нибудь ещё придумаем — нам не впервой. И пусть забирает свою стипендию, не больно-то и хотелось...

Дверь за их спинами захлопнулась, отрезав единственный источник света из коридора. Комнату окутала густая темнота: только бледный квадрат окна в глубине и смутные силуэты кроватей. Женька, продолжая говорить, наугад зашарила рукой по стене в поисках выключателя.

— Мы за один день заработали на целый семестр! Представь, что успеем за зимние каникулы, а они ведь длятся месяц! Мечи нам ничего не сделают, пока нам не за что бороться. И потом, сидеть мы не собираемся — сходим ещё к Ульяновым, закончим нашу показательную дуэль, в конце концов... да где этот дурацкий выключатель?!

Щёлк. На прикроватной тумбочке вспыхнул светильник, высветив Аню, уже устроившуюся на кровати, и Женьку, доползшую по стене почти до середины комнаты в бесплодных поисках. Света было мало, но его хватало, чтобы заметить главное.

— Ты что, улыбаешься?! — возмутилась Женька, заметив кривоватую ухмылку на Анином лице. — Я тут ее уговариваю, думаю, что у нее нервный срыв, а ей весело!

— Я тебя услышала и поверила. Считай, что ты меня убедила: все будет хорошо.

— У тебя есть план? — Женька заинтересованно подалась вперед, приготовившись внимательно слушать.

— Не-а. — Аня легко, почти вызывающе пожала плечами. — Ничего у меня нет, кроме сегодняшнего вечера. И так совпало, что именно сегодня я не хочу ни о чём думать, ни о чём беспокоиться... и вообще ничего делать.

— Совсем ничего? — уточнила Женька, скрещивая руки на груди. Аня вскинула голову, поймав её взгляд, и уголки её губ чуть дрогнули.

— Ты не передумала?

— Передумала.

Даже при тусклом свете Женька заметила, как побледнело Анино лицо, как между бровей прорезалась резкая вертикальная складка — верный признак беспокойства, — как сильно она закусила нижнюю губу, чтобы не сказать лишнего. Лучше уж промолчать. Женька огляделась, наметила цель — прикроватную тумбочку — и решительно направилась к ней.

— Что ты делаешь? — не выдержала Аня, когда Женька выдвинула нижний ящик, а потом вынула его целиком из пазов.

— Ты была права насчёт ректора. Надо было брать с него расписку... Но мы ещё сходим познакомиться с его совестью — может, она предложит компромисс. А пока — к чёрту ректора. И к чёрту мечи с их проклятием. У нас есть сегодня и сейчас.

Женька перевернула ящик дном вверх и поставила его на пол в шаге от кровати.

— Ладно, — согласилась Аня. — Но это всё равно не объясняет, что ты делаешь.

— Ты выше меня. Я подручными средствами нивелирую твоё преимущество.

— Зачем? — Аня, похоже, и правда заинтересовалась; тревожная складка между бровями исчезла.

— Потому что хочу смотреть тебе в глаза.

Женька протянула руку. Аня молча подчинилась, и Женька помогла ей подняться. Теперь они стояли почти нос к носу.

— Я передумала, — прошептала Женька. Они были так близко, что говорить громче просто не имело смысла. — Я хочу поцеловать тебя первой.

Женька вопросительно подняла брови — можно?

У Ани едва заметно приподнялся уголок губ. Другого ответа Женьке не требовалось.

Она медленно потянулась, убрала за ухо выбившуюся прядь, большим пальцем скользнула по линии челюсти, обожгла дыханием щёку.

Аня терпеливо ждала.

И Женька её поцеловала.

Жизнь не бывает линейной — она соткана из мгновений.

И этот миг Женька поклялась хранить навсегда.

Он станет яркой искоркой, светящейся глубоко внутри, независимо от того, что будет впереди и какие тени прошлого ещё напомнят о себе.

Сейчас Женька чувствовала себя абсолютно счастливой.

А потом под ней жалобно хрустнул ящик, и Женька вместе с Аней рухнула на кровать.

— Так и знала, что надо было брать диетический салат, а не пиццу, — пробурчала Женька, чувствуя, как сердце всё ещё колотится.

Аня смеялась во весь голос, запрокинув голову, а ладони её легли Женьке на плечи.

— Кажется, Вселенная не хочет, чтобы мы были вместе, — выдохнула она сквозь смех.

— К чёрту Вселенную, — фыркнула Женька.

— Кстати, считается, что я выполнила твоё желание, или технический незачёт?

— Конечно, незачёт. Останешься должна.

— Между прочим, моё желание ты тоже не выполнила. Я просила отодвинуться, а ты лежишь прямо на мне.

— Могу слезть, если ты против.

— Я не против.

— А как же желание?

— К чёрту желание.

Аня обвила её шею и притянула к себе. На этот раз Женька ответила на поцелуй без колебаний, чувствуя, как всё остальное перестаёт иметь значение.