3 - Листопад
Спала Женька плохо: всю ночь ей снились мечи, ломбарды и вязкое чувство безнадёжности, застрявшее где-то на задворках сознания. Во сне казалось, что любые усилия тщетны, и плодов они не принесут, так что проще сдаться и бросить всё. Что именно имело в виду её подсознание — проклятие или нечто другое — Женька так и не поняла. Проворочавшись в полудрёме почти до утра, она вдруг резко распахнула глаза. За окном уже светало, серые тени медленно расползались по углам. Женька села на кровати и спустила ноги на пол. Правый бок саднил — наверняка там отметился свежий порез. Аня на своём матрасе повернулась и уткнулась лицом в подушку, демонстрируя этим движением полное отчаяние.
— Недоброе утро? — подала голос Женька; после сна он звучал немного хрипло.
— Боюсь, наш план не сработал, — пробубнила в подушку Аня.
— Ещё не всё потеряно. Может, мечам надо показать квитанцию об оплате или что-то в этом роде?
— Не думала, что мечи такие бюрократы, — фыркнула Аня, отбрасывая подушку и садясь, вытянув ноги. — Ну что, идём лепить пластыри?
— Утро начинается не с кофе, — вздохнула Женька и потянулась вслед за Аней в ванную.
Над раковиной висел шкафчик с аптечкой, стопкой чистых полотенец и целой батареей одинаковых шампуней. Архаичные нравы хозяйки квартиры обязывали её закупать всё исключительно оптом.
Аня достала упаковку пластырей и присела на краешек ванны.
— Ну-с, приступим. Подставляй руки. Выбирай своё лекарство. Может, всё зелёнкой замажем? Заживать, конечно, не заживает, но хотя бы не кровит, — она вопросительно взглянула на Женьку.
— Давай. Меньше будет вопросов, откуда я постоянно беру варенье, — пожала плечами та.
Аня вооружилась ватой и с усердием принялась за порезы. Женька могла бы справиться и сама, но ей было приятно, что о ней кто-то заботится. Аня работала сосредоточенно, и Женьке открывался прекрасный вид на её лицо: длинные тёмные ресницы, удивительно гладкая бледная кожа. Волосы собраны в высокий хвост, но несколько непослушных прядей всё же падали на лоб. Женьке вдруг захотелось убрать их за ухо, провести большим пальцем по линии челюсти, коснуться губ... Она невольно вздрогнула, испугавшись своих мыслей.
— Больно? — Аня подняла взгляд, интерпретировав реакцию Женьки по-своему.
— Множко щиплет.
— Почти закончили, — Аня улыбнулась, взяла Женьку за запястье и осторожно подула. Смутиться сильнее уже было невозможно; Женька достигла своего пика, и краснее её щёки физически стать не могли.
— Свежие порезы уже и на спине появляются, — в надежде спрятать пылающее лицо, она повернулась боком и задрала край футболки. Кажется, этим сделала только хуже.
— Эм... давай это тоже замажем, — не сразу нашлась с ответом Аня. Крошечная ванная делала их обеих ещё более скованными: они стояли так близко, что колени соприкасались.
— Теперь твоя очередь, — Женька постаралась не встречаться взглядами и придать лицу деловое выражение. — Подставляй свои кровавые раны.
Аня оттянула ворот пижамы; через ключицу вниз тянулся длинный порез. Женька наклонилась, чтобы рассмотреть его ближе. Теперь пряди Аниных волос щекотали ей шею, а подбородок оказался всего в нескольких сантиметрах от её щеки, но Женька не обратила на это внимания — или сделала вид, что не обратила.
— Это уже не просто порез, — тихо сказала она, нахмурившись. — Он очень глубокий.
Она подняла взгляд, надеясь услышать успокаивающее объяснение, но вместо этого едва не столкнулась с Аней нос к носу.
— У тебя все руки в таких же, — ответила та, не отводя взгляда.
Женька знала, что это неправда: её ладони и предплечья были в царапинах — кровоточащих, да, — но всё же царапинах. Ане досталось куда больше.
— Нам нужно быстрее разобраться с проклятием, — сказала Женька. Она даже моргнуть боялась, чтобы ненароком не разорвать зрительный контакт. От Аниных волос пахло цветочным шампунем. В голове мысли спутались в тугой ком, и казалось, что она несёт полную ерунду. Конечно, им нужно разобраться с проклятием! Вот прямо сейчас и побегут.
— Поэтому пора собираться в универ, заплатить за обучение, —ответила Аня.
— Я с тобой ещё не закончила, — возразила Женька. Аня на секунду опустила взгляд вниз (на её губы, с ужасом поняла Женька), а потом вернулась к игре в гляделки. Женька забыла, как дышать.
— С... твоим порезом. Не закончила, — запинаясь, уточнила она и взялась за пузырёк зелёнки.
Аня не ответила, но Женьке показалось, что та вздохнула чуть глубже, чем обычно.
— Знаешь, я подумала. В общем, у меня есть идея, — Женька выпрямилась и отступила на шаг, вернув себе безопасную дистанцию.
Аня поправила ворот пижамы, невзначай прикрывая обработанный порез.
— Вот как?
— Да. Но это пока... в общих чертах, — призналась Женька. На самом деле в перерывах между ночными кошмарами ей действительно пришла в голову дельная мысль. — Расскажу тебе по дороге в универ.
— Давай лучше за завтраком. Будешь омлет?
— Горячий завтрак? О, боже, да! Я умру от счастья раньше, чем до меня доберётся проклятие! — Женька шагнула к двери и почти переступила порог, когда Аня её окликнула:
— Жень?
Она всё ещё сидела на краешке ванной и казалась такой беззащитной и милой, что Женьке захотелось её обнять. Но вместо этого она попыталась отшутиться:
— Что, я всё-таки храплю?
— Нет, — Аня улыбнулась, но улыбка вышла натянутой. — Хотела сказать насчёт пятницы... мы можем притвориться, что ничего не было?
— Конечно, — слишком поспешно отозвалась Женька. Внутри у неё всё болезненно сжалось, но она постаралась, чтобы голос звучал ровно.
— Значит, ты на меня не сердишься?
— Ни капельки. — И это было чистой правдой. Сердилась она скорее на себя — за то, что тогда не удержала Аню. И за то, что сейчас тоже не находит в себе сил поговорить откровенно.
— Обещаю, этого больше не повторится. Ну что, идём готовить завтрак? — Аня бодро поднялась на ноги и, не задерживаясь, прошмыгнула мимо замершей в проходе Женьки.
Этого больше не повторится.
А что, если Женьке, наоборот, хотелось бы, чтобы это непременно повторилось? Сказать об этом было бы проще простого — всего несколько слов.
Но признаться она так и не смогла. Даже самой себе.
Женька молча пошла следом на кухню, чувствуя, как внутри неё сталкиваются и борются противоречивые чувства.