2 - Листопад
— Ты здесь живёшь? — спросила Женька, оглядываясь по сторонам.
— Снимаю комнату у милой бабулечки с архаичными нравами. Вон в том подъезде, — Аня махнула рукой, показывая направление.
Они прошли через двор — уютный, обжитой, будто из старой открытки. На детской площадке, несмотря на поздний час, резвились дети под бдительным оком мамочек, оккупировавших лавочки. Фонари разливались мягким светом, полосатый кот вальяжно устроился на подоконнике первого этажа, а из распахнутых окон тянуло запахом свежих пирожков. Женька почувствовала, как её окутывает волна уюта и спокойствия.
— Зайдёшь? — спросила Аня, придерживая дверь подъезда.
— Да я, наверное, домой поеду. Поздно уже.
Аня всё ещё держала тяжёлую дверь. Та, судя по тяжести, прежде чем попасть в этот подъезд, наверняка успела послужить входом в бомбоубежище. Женька нырнула под Анину руку и шагнула внутрь.
— А твоя милая бабулечка не будет против?
— Она определённо будет против парней, а вот до девушек, думаю, ей нет никакого дела. Особенно если они вежливые и опрятные, — сказала Аня, поднимаясь по лестнице.
— Архаичные нравы, — с пониманием кивнула Женька.
— В этих нравах есть и плюс: её расценки на квартиры остались такими же, как пятьдесят лет назад. Всё, наша остановка. Добро пожаловать.
Аня позвенела ключами, открыла дверь и пропустила Женьку первой. Потом сама зашла в квартиру и нащупала выключатель.
— Моя комната налево. Тебе тапки нужны?
Женька от тапок отказалась, сняла ботинки и пошла за Аней по коридору. Каждую секунду она ждала, что из кухни выскочит та самая милая бабулечка с архаичными нравами — и тогда придётся изо всех сил изображать из себя вежливую и опрятную.
— Прямо кухня, направо ванная и комната моей хозяйки. Вот и вся экскурсия, — продолжила болтать Аня. Женька старалась не слишком глазеть по сторонам: квартира была аккуратная и чистая, но изрядно потрёпанная — от выцветших обоев до потерявшего цвет половичка на полу.
— А где же сама милая бабулечка? — шёпотом спросила она.
— Уехала на дачу, розы на зиму закрывать. Так что можешь выдохнуть... и я тоже, — улыбнулась Аня, легко коснувшись её спины между лопаток. Женька уже почти расслабилась, но от этого жеста снова невольно напряглась.
— Располагайся, где хочешь, а я пока поставлю чайник и что-нибудь приготовлю. Тебя сегодня ждут дома? — Аня чуть замялась. — Просто подумала, что лучше тебе остаться здесь. Всё-таки поздно. Не хочу, чтобы ты возвращалась одна... если, конечно, ты не против.
Аня говорила без остановки, что на неё совсем не было похоже, и Женька быстро поняла — та ужасно волнуется. За окном уже стояла кромешная тьма, хотя автобусы ещё ходили, и домой Женька добралась бы без проблем — разве что замёрзла бы по дороге. Но отказывать Ане... не хотелось. Совсем не хотелось.
— Я не против, конечно, — сказала Женька. По традиции её щёки тут же запылали. К счастью, Аня в этот момент отвела взгляд и сделала вид, что с крайним интересом изучает содержимое холодильника — вероятно, чтобы не было возможности сравнить, кто из них покраснел сильнее.
— Отлично! — с преувеличенным энтузиазмом откликнулась Аня. — Есть картофельная запеканка с грибами, вчера готовила. Или могу сварить пельмени. Что выбираешь?
Они устроились на кухне. Женька сняла куртку, закинула рюкзак под стул, а Аня тем временем уже включала духовку. Вскоре на столе появилась румяная запеканка, и девушки сели ужинать вдвоём. От вкусной еды и тихих разговоров Женька постепенно согревалась, отпуская скопившееся в ней за день напряжение. Ей даже не понадобилось много времени, чтобы ощутить себя здесь почти как дома.
— Сто лет не ела ничего настолько вкусного, — вполне искренне призналась Женька.
— Правда? Мне показалось, что я не досолила, — Аня смущённо опустила глаза в тарелку.
— Всё просто супер! Я обычно ем бутерброды, а если готовлю, то только суп: кидаешь в кастрюлю всё, что есть под рукой, и надеешься, что в готовом виде продукты хотя бы сочетаются. — Женька попыталась разрядить атмосферу и сделать вид, будто каждый день бывает в гостях.
— У тебя были планы на вечер? — спросила Аня, подхватывая разговор.
— Думала начать эссе по социологии. А то скоро сдавать.
— Я взяла тему семейного дела. Знаешь, когда ты рождаешься — и уже заранее решено, что станешь смотрителем пыльного барахла своего прапрадеда. Никакого выбора.
— Здорово! Я о таком даже не думала, — Женька задумчиво почесала переносицу обратным концом вилки. — Я хотела развернуть тему проклятых предметов и того, насколько этично выставлять их на всеобщее обозрение. Естественно, с точки зрения, что никаких проклятых предметов не существует.
— Естественно, — кивнула Аня. — То есть это про предрассудки и их влияние на массовое сознание?
— Вроде того.
— Мне нравится. Я бы с удовольствием почитала, когда ты закончишь.
Женька удивлённо посмотрела на Аню через стол.
— Правда? Тебе было бы интересно читать универское эссе?
— Ну да. Это же твоё эссе. Мне всегда интересно, если ты что-то делаешь.
Женька не нашлась, что ответить. Даже её собственная семья не проявляла особого интереса к её учёбе, а тут — почти посторонняя девушка, с которой они ещё недавно держали вооружённый нейтралитет, говорила так, будто иначе и быть не могло.
— Давай я помою посуду, — предложила Женька, заполняя паузу.
Аня тут же возразила, и в итоге они разбирались с посудой вместе: Аня мыла, а Женька вытирала тарелки полотенцем и ставила их на полку.
После ужина Аня показала Женьке свою комнату. Обстановка была скромная: кровать, письменный стол у окна и шкаф для одежды, — но к такому Женька уже давно привыкла: у неё самой были не ахти какие хоромы. На подоконнике стоял цветок в горшке, который каким-то образом создавал в комнате ощущение уюта.
Аня освободила место на столе, Женька устроилась на стуле и взялась за эссе по социологии. Мысли её блуждали где угодно, только не на листке бумаги перед ней. В конце концов она смирилась с неизбежным и принялась за работу. Через полчаса Аня вернулась с кухни с кружкой горячего чая и опустилась на краешек кровати. Женька тут же отложила ручку и села к ней вполоборота.
— Ещё переживаешь после нашей облавы на ломбарды? — спросила Аня, грея руки о кружку с чаем.
— Немного, — соврала Женька. На самом деле тревога никуда не ушла, но ей не хотелось заставлять Аню чувствовать себя виноватой — в конце концов, идея была её. — Зато, возможно, мы сняли проклятие. Нет проблем с оплатой — нет нужды делить стипендию.
— Думаешь, этого достаточно? — Аня смотрела на неё так, будто ждала услышать, что всё хорошо и можно не волноваться.
— Давай хотя бы сегодня будем в это верить.
Аня слабо улыбнулась, соглашаясь. Женька вернулась к эссе, и, раз уж начало было положено, дальше дело пошло гораздо быстрее. Аня переоделась в пижаму и протянула Женьке домашние шорты с футболкой.
— У нас дилемма. Выбирай: будешь спать на кровати без матраса или на матрасе без кровати? — спросила Аня, замерев посреди комнаты.
Женька поставила точку в последнем предложении и обернулась.
— Давай я возьму кровать, а ты лучше спи на мягком, — предложила она. Не хотелось стеснять Аню, раз уж оказалась у неё в гостях так внезапно.
— Идёт. Накидаю тебе побольше вещей — будет почти как на перине, — кивнула Аня, прищелкнув пальцами и нырнув в шкаф за чистыми простынями. — Из-за этих порезов приходится стирать чуть ли не каждый день.
— И не говори, — поддакнула Женька. — Моя постель по утрам обзаводится новым принтом — с багровыми пятнами.
Они перетащили матрас на пол, запихнули одеяло в пододеяльник и выбрали себе по подушке. Аня распахнула окно, впуская в комнату ночной воздух. Женька накинула плед на плечи и устроилась на краю кровати, подобрав под себя ноги.
— Ты чего улыбаешься? — спросила Аня, устраиваясь на стуле, где недавно Женька писала эссе.
— Думаю, как же это здорово — ходить в футболке и не объяснять, откуда у тебя столько порезов.
Аня вытянула руки перед собой и окинула их критическим взглядом.
— Да уж, пожалуй. Тут как минимум светит консультация психиатра.
Женька позволила себе рассмеяться.
— Ну что, по кроватям? — Аня хлопнула себя по коленям и поднялась. Женька демонстративно зевнула, показывая, что она давно готова, и вытянулась на кровати, закутавшись в плед до подбородка. Аня выключила свет и опустилась на матрас; в темноте тихо скрипнули пружины. Несколько мгновений они лежали в тишине.
— Жень? — позвала Аня.
— А?
— Ты храпишь?
Женька прыснула от смеха.
— Монстр под моей кроватью не жаловался, а спросить больше не у кого. Утром сможешь меня просветить.
Они немного помолчали; где-то в глубине комнаты громко тикали часы.
— Жень? — снова позвала Аня.
— Если храпишь ты, я не возражаю. Судя по звукам, у моих соседей живут беговые пауки-гиганты, так что я спокойно сплю в любой обстановке.
— Не, я не об этом. Я хотела сказать: если вдруг что, можешь меня в любой момент разбудить. Не стесняйся.
Женька приподнялась на локте, но в темноте различила только силуэт Ани. Та, похоже, лежала на спине и говорила в потолок.
— Хорошо, — ответила Женька, снова закуталась в плед и прикрыла глаза.
Аня поёрзала, устраиваясь поудобнее. Её дыхание было едва слышно; самым громким звуком в комнате были тикающие часы.
— Аня?
— Ммм?
— Спасибо, что пригласила меня остаться. Мне гораздо спокойнее, когда ты рядом.
— Правда? Я так боялась, что ты откажешься. Честно говоря, все эти ночи после проклятия мне было очень страшно оставаться одной.
Женька ощутила, что Аня на своём матрасе повернулась к ней. Теперь они лежали лицом друг к другу, разделённые только непроглядной темнотой.
— Мне тоже было страшно, — призналась Женька. — И сейчас немного. Но лучше, когда нам страшно вместе.
Женька не могла этого видеть, но почувствовала её улыбку.
— Если что, ты буди меня тоже.
— Ладно. Спокойной ночи, Жень.
— Спокойной ночи, Аня.
Где-то под окнами проезжали машины. Эти звуки сплетались с тиканьем часов в одно мерное звучание, и Женька сама не заметила, как уснула.