10 - Багрянец
На следующий день была суббота. В выходные Женька всегда брала смены в кафе неподалёку от дома — иначе было не на что сводить концы с концами. Днём думать было некогда: работа тянулась до позднего вечера. Она жарила котлеты для бургеров, принимала заказы, а после закрытия прибиралась на кухне и перемывала горы посуды. Домой возвращалась выжатая, как лимон, и без сил падала в кровать. В таком состоянии ей было плевать даже на проклятые мечи.
Но мечи о себе напоминали — каждую ночь исправно «награждали» её свежими порезами на руках. Днём раны воспалялись и нередко кровоточили, оставляя тёмные пятна на рукавах. Чтобы не стирать вещи без конца, Женька стала надевать футболку и обматывать руки бинтами. С каждым днём она всё больше напоминала ожившую мумию, а синяки под глазами после тревожных ночей лишь усиливали этот образ.
В воскресенье утром, готовясь к смене, Женька стояла перед зеркалом в туалете и безуспешно пыталась налепить пластырь на свежий порез под лопаткой. Приходилось вертеться волчком: то смотреть в отражение, то упираться локтем в край раковины, чтобы дотянуться. В какой-то момент она встретилась взглядом с собственным отражением — и неожиданно рассмеялась. Со стороны это, наверное, выглядело забавно. Но только не для неё.
Смех сорвался так же внезапно, как и появился. Почти без перехода Женька осела на пол, закрыла лицо ладонями — и расплакалась. Почему? Из-за проклятия? Из-за семьи, которая за последние недели даже не поинтересовалась, как она? Из-за болезненных порезов, бессилия, из-за Ани... или из-за усталости, преследующей по пятам, не давая вздохнуть свободно? Скорее всего, из-за всего сразу.
Свободного времени на незапланированные истерики у Женьки не было. Заставив себя подняться с кафельного пола, она умылась, пригладила короткие, до плеч волосы, заправила их за уши, натянуто улыбнулась отражению и велела себе не раскисать.
Рабочий день пролетел, как в ускоренной перемотке, и это было к лучшему. Женька думала о мечах и о том, с какой ещё стороны можно подступиться к проклятию, чтобы его снять. Время от времени в памяти всплывала Аня и их тренировочный бой, но Женька решительно гнала эти образы прочь. Если Ане это не нужно, то и ей тоже.
Хотя... а вдруг Аня просто боится? Может, наоборот, ей стоит быть смелее, показать, что готова? Но готова ли она сама? От этих мыслей кружилась голова и подгорали бургеры, так что пришлось отложить размышления хотя бы до разговора с Аней.
Если днём Женька ещё могла держать себя в руках, то вот на сны повлиять никак не удавалось. В понедельник утром она проснулась с отчётливым ощущением, будто во сне они с Аней жили вместе спокойную и счастливую жизнь.
— Как-нибудь в другой раз, — пробормотала она, берясь обрабатывать и перевязывать очередной порез.
Самым обидным было то, что за целые выходные — целых сорок восемь часов! — она так и не придумала, как снять существовавшее веками проклятие. В университете за такое точно поставили бы «незачёт».